Параноид

     Развратно присаживавшаяся на корточки и широко распахивавшая острые коленки Ширли Мэнсон не представляла тогда себя морально устаревшей, как совковый сержант Калашников, замастыривший убойно - примитивный автомат, не подозревал устарения своей игрушки через десяток лет, ведь стрелковое вооружение, подчиняясь неистовой жажде людей убивать друг друга, модернизировалось со скоростью явно недостижимой пластичными херургами и прочими кудесниками ботоксных масс. Ширли была молодой и шустрой, думала, наверное, как и все люди Земли, что останется такой до самой смерти. Она ошибалась. Если бы померла рано, как Джоплин, например, то действительно осталась бы молодой, но вернувшись на поп - сцену двадцать лет виконта де Бражелон спустя, обосралась. И поделом. Я тыщи раз Де Нире толковал, мол, тыр, пыр, е...ся в сраку, пень ты старый и позорный, уйди на пензию, не позорься и не делай помнящим тебя жестоким таксистом неимоверно гадко. Тот же государь масковский. Уйди он вовремя, по Конституции, остался бы в памяти народной Владимиром Благословенным, а сейчас заработал себя презрительное погоняло Х...ло, а его уже не вычеркнешь. Как предыдущий остался алкашом, а товарищ Сталин паханом, усатым и хозяином, так и даденное благодарным населением презрение хрен ты вырубишь топором и опишешь пером. Это очень странная штука, назови ты её фольклором или анекдотом, былиной или сказочкой - не имеет автора и распространяется подобно степному длинному уху. Казалось бы, пара юрт на сотни миль, а слухи летят со скоростью ветра, уже через день вся Великая степь обсуждает выросшие у Чойболсана рога.
    - На рогах его, на усах его -
    Весь Союз с Варшавским блоком,
    Но минет немного лет -
    Крым покажется Европой.
    - Мдэээ, батенька, - протянул пан Мошка, издатель, шутливо грозя пальцем писателю Сорокину, - опять же вот палитики подпустили. Это Петр Великий стремился в Европу, а Крым что ? Говно.
    - Говно, - сурово подтвердил Сорокин, закуривая. - Но массам нравилось.
    - Им и Зимняя бойня в Финляндии нравилась, - заметил пан Мошка, издатель, подвигая по лакированной столешнице пепельницу, - и раздел Польши на пару с Гитлером тоже пришелся по душе.
    - Своей ни пяди ! - захохотал Сорокин, точными движения погасив окурок в пепельнице. - Слушайте балладу якут дальше, пан Мошка.
    Пан Мошка, издатель, уселся поудобнее, а писатель, закрыв глаза, забормотал, помахивая рукой :
    - Плешь его как удар метеорита,
    Что мозги рассеял людям.
    У грузин всё читто - гритто,
    А хохлы как хер на блюде.
    Пан Мошка, издатель, чуть слшно хрюкнул, пряча покрасневшее лицо в ладонях.
    - Исполнять будет Ширли Мэнсон, - поднялся писатель, - но только молодая, та, настоящая.
    Он хлопнул дверью, выходя на мороз. Хули, Россия, конец марта.