Наследница Зарийского трона. Глава 26

Как только Вера покинула мостик, двери за её спиной мягко сомкнулись. На мгновение в помещении повисла тишина — та самая, напряжённая, в которой слышно, как работает корабль: едва уловимый гул систем, редкие щелчки реле, мерное дыхание техники.
Лира вошла на капитанский мостик через пару минут после того, как Вера его покинула. Не спеша и не задавая лишних вопросов, она подошла к Алану, скользнула взглядом по тактическому экрану на единственном работающем компьютере. Красные метки медленно, но неумолимо сближались.
— Что ты задумал? — спросила она негромко, не отрывая глаз от монитора.
Алан ответил не сразу. Его пальцы лежали на кромке пульта, неподвижные, будто высеченные из металла. Он смотрел вперёд — не на экран, а словно сквозь него.
— Видишь эти корабли? — наконец произнёс он тихо.
— Да, — коротко отозвалась Лира.
Алан чуть наклонился вперёд, и изображение развернулось, подчёркивая очертания вражеских судов.
— «Гончая» и «Непоколебимый». Корабли класса «Хищник». Быстрые. Манёвренные.
Голос его звучал ровно, без эмоций, словно при чтении справки.
— Мы не успеем набрать нужную скорость и подготовить гиперпрыжок.... Алан замолчал, позволяя словам осесть в тишине.
Лира нахмурилась, машинально скрестив руки на груди.
— А «Безмолвный»?
— Это корабль класса «Фантом», — ответил Алан сразу. — У него другой профиль. В ближнем бою крайне опасен, но в разгоне уступает нам. Такие корабли используют для того, чтобы расправиться с добычей, а не перехватить.
Он замолчал, давая словам осесть.
Лира медленно перевела взгляд с экрана на Алана. В её глазах мелькнуло понимание — и тень сомнения.
— Значит… — она прищурилась. — Ты решил прикинуться мёртвым?
Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Примерно так, — кивнул он.
— А если они решат просто вывести корабль из строя, не приближаясь? — не отступала Лира.
Алан повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.
— А зачем? — спокойно спросил он. — Мы и так обездвижены. Сигналов нет. Двигатели молчат. На их месте я бы захотел проверить, что случилось с судном.
Лира вдохнула глубже. Слова складывались в картину, которая ей явно не нравилась.
— То есть ты хочешь… — она запнулась, будто не желая произносить это вслух.
— Запустить их на борт, — закончил за неё Алан.
Его взгляд был холодным, жёстким, лишённым сомнений. Таким смотрят не на экраны — таким смотрят на приговор.

 Три имперских крейсера — «Гончая», «Непоколебимый» и «Безмолвный» — стремительно сокращали дистанцию. На единственном мониторе  «Призрака» их силуэты росли, заполняя собой пустоту космоса, превращаясь из далёких отметок в чёткие, угрожающие формы. Хищные обводы корпусов со скрытыми батареями — всё говорило о том, что эти корабли созданы не для демонстрации силы, а для её применения.
Сам «Призрак» оставался неподвижным. Он дрейфовал в пустоте, словно пустая оболочка, покинутая экипажем задолго до встречи. Ни одного активного контура, ни единого импульса, который мог бы выдать жизнь внутри. Даже навигационные огни были погашены.
Имперские корабли выстроились полукольцом на безопасной дистанции. Почти одновременно в эфир пошли запросы — по стандартным каналам, по аварийным частотам, по закрытым протоколам опознавания. Один за другим. Настойчиво. Методично.
В ответ — молчание.
Тишина тянулась дольше, чем следовало. Вражеские суда не двигались, но в этой неподвижности ощущалась работа: анализ, сверка данных, короткие совещания за экранами, скрытые от посторонних глаз.
Наконец, решение было принято.
От одного из крейсеров отделился боевой модуль. Небольшой по сравнению с материнским кораблём, он казался почти незначительным — если не знать, сколько огневой мощи и подготовленных бойцов скрывается за его бронёй. Модуль плавно взял курс на «Призрак», двигаясь медленно, выверенно, без резких манёвров.
В то же время орудия крейсеров оставались наведёнными на цель. Любая вспышка, любой несанкционированный импульс — и корабль был бы разорван на части ещё до того, как кто-либо успел понять, что произошло.
Боевой модуль подошёл вплотную к корпусу, прошёл вдоль него, описывая полный круг. Сенсоры тщательно скользили по обшивке, считывая температуру, остаточные излучения, следы недавней активности. Он словно ощупывал добычу, убеждаясь, что та действительно не подаёт признаков жизни.
Затем, после короткой паузы, модуль изменил курс и медленно направился к тёмному зеву ангара.
Автоматика сработала безупречно. Гравитационное поле выровнялось, направляющие приняли судно, и модуль мягко опустился на посадочную площадку. Контакт с полом был почти неслышным — лишь лёгкая вибрация прошла по ангару и тут же затухла.
— Что  внутри? — раздался голос командира штурмового отряда. Он звучал ровно, спокойно, будто речь шла о стандартной проверке, а не о неизвестном корабле-призраке.
Селена Орис, гардемарин, назначенная в помощники пилота, быстро пробежалась по показаниям приборов.
— Признаков жизни в ангаре нет, — доложила она. — Системы жизнеобеспечения на данном участке активированы, но в экономичном режиме. Дайте мне три минуты — и сможете выходить.
— Добро, — отозвался капитан. — Зубр, готовься к выходу.
— Готов, — коротко ответил Зубр.
Под сводами отсека воцарилась тишина. Только негромкий треск остывающего металла и ровный фон систем сопровождали подготовку к высадке. Боевой модуль замер, словно хищник перед прыжком.
Дверь медленно, без рывков, отъехала в сторону.