странный дом

Странный дом
Пьеса

Действующие лица:
Арсений Ветров – 36 лет, писатель.
Риэлтор – женщина средних лет.
Василич – щуплый старик лет 70.
Олимпиада Петровна (Липа) – пухленькая уютная старушка лет 70.
Костя – сын художника, 30 лет.
Арина – дочь художника, 25 лет.
Николай Степанович Морозов – издатель, 50 лет.
Кирилл – младший брат Арсения, около 30 лет.
Марина – бывшая жена Арсения, 35 лет.

Акт первый
Сцена 1.

Арсений и риэлтор в холле осматривают дом. Дом странный. В его отделке использованы ветви и корни деревьев, что придает дому странный вид, как будто дом живое существо.

Арсений: Интересный дом, необычный.
Риэлтор: Он был построен по проекту самого Федора Милетича, а внутренней отделкой он занимался сам, своими руками делал всю эту красоту.
Арсений (с интересом осматривая интерьер): Впечатляет!
Риэлтор: После смерти художника дом достался сыну и дочери Милетича. Но они решили его продать. Два года дом был выставлен на продажу. Но никто за это время так и не решился купить его.
Арсений: Почему?
Риэлтор: Потому что дом, как вы сами заметили, необычный. По сути это произведение искусства. А ведь большинство людей, покупая себе новое жилье, хотят сделать ремонт, перестроить, что-то изменить под себя, под свои вкусы. Но что-то менять в ЭТОМ доме просто ни у кого рука не поднимается. Вот и не покупают. Кроме того, место здесь глухое, тихое, вдали от людей. Не всем нравится жить в глуши. Наследники решили сбавить заявленную стоимость. Так что сейчас цена наиболее подходящая. Не упустите момент, Арсений Михайлович, очень советую.
Арсений: Да, действительно произведение искусства. Этот дом как будто живой, у него есть свой характер, свое лицо. Зачем здесь что-то переделывать? Я бы не стал. Да и жить вдали от людской суеты – что может быть лучше?
Риэлтор: Так что вы думаете на счет покупки?
Арсений: Покупаю! Беру этот чудный дом. Буду жить в глуши и писать новую книгу. Я как раз хотел где-нибудь уединиться, спрятаться от людей, чтобы никто не мешал, чтобы сосредоточиться. А здесь идеальные условия!
Риэлтор: Как я вас понимаю, Арсений Михайлович! Для такого большого писателя как вы совершенно необходимы условия для творчества. Дом идеально подходит для этого.
Арсений (потирая руки в предвкушении): Ну, тогда оформляйте документы.
Риэлтор мнется, как будто что-то хочет сказать, но не решается. Арсений смотрит на нее с удивлением.
Риэлтор: Правда есть одно маленькое условие…
Арсений: Что за условие?
Риэлтор: Дело в том, что Федор Милетич в своем завещании упомянул просьбу к новым владельцам дома. Он хотел, чтобы вместе с домом к новым владельцам перешли и два его обитателя.
Арсений: Что за обитатели? Не понимаю.
Риэлтор: Вместе с Милетичем в этом доме жили два старика – пенсионера, супружеская пара. Она готовила еду и поддерживала в доме порядок, он ухаживал за садом. И Федор упомянул их в завещании. Дело в том, что у этих стариков нет другого дома. Им просто негде жить.
Арсений: Ну, если мне тоже будут готовить еду и помогать ухаживать за садом, то я не против этих обитателей. Где они кстати? Надо бы на них взглянуть.
Риэлтор: Сейчас я их позову.

У Арсения в кармане звонит телефон. Он достает его и с раздражением смотрит на экран, сомневается стоит ли отвечать, но все-таки отвечает.
Арсений: Слушаю! Что тебе еще от меня нужно, Марина? Сколько вы еще меня доставать будете? Я покупаю дом в глуши, чтобы уехать от вас всех к чертовой матери, чтобы никого из вас не видеть и не слышать, чтобы спокойно работать над книгой! Оставьте меня в покое!!... При чем здесь Митя? Я ему не отец… Понимаю. Мальчику трудно, ведь его мама с завидной регулярностью меняет ему пап. Один, второй, вот уже третий. Но ничего, дети легко приспосабливаются. На четвертом-пятом папе Митя привыкнет… Я не издеваюсь! Это ты надо мной издеваешься!.. Не беспокойся, в пятницу обязательно приду на суд, чтобы уже официально стать твоим бывшим мужем. С нетерпением жду это эпохальное событие!

Отключает телефон. Возвращается риэлтор с Василичем и Олимпиадой Петровной. Старики неуверенно топчутся у двери.
Арсений: Стало быть, вы и есть те самые обитатели дома?
Василич: Точно так, те самые.
Арсений: Звать то вас как?
Василич (указывая на жену): Это моя вторая половинка, Олимпиада Петровна, Липа. А я – Николай Васильевич. Мы с Липой помогали по дому Федору Григорьевичу. Он свои картины писал, а мы хозяйством занимались. Так и жили.
Арсений: А откуда вы взялись в этом доме?
Василич: Ой, да говорить то совестно… Нехорошие люди квартиру у нас в городе обманом отобрали. Трудно ли двух стариков облапошить? Выселили нас в деревню, а там и дома то нет, одни развалины. Вот мы и подались куда глаза глядят. А Федор Григорьевич, добрый человек, нас приютил.
Арсений: Ясно. А мне помогать по дому будете?
Василич: Будем. А как же не помогать такому знаменитому писателю?
Арсений (удивляясь): Вы знаете, что я писатель?
Липа: А как же! Я все ваши книжки читала.
Василич: Да кто ж вас не знает, Арсений Михалыч? Вы ж не просто писатель, вы – провидец!
Арсений(посмеиваясь): Провидец? С чего вы это взяли?
Василич: Так в книге то этой своей «Скорый уходит в ночь» вы описываете катастрофу поезда.
Арсений (заинтересованно): Ну, да, была там такая сцена.
Липа: Жуткая сцена! Прям мороз по коже.
Василич: Так с месяц назад она и произошла. Не помните разве? В новостях передавали как с рельсов поезд сошел, куча людей пострадала. Ну точно, как в вашей книге! Значит вы эту катастрофу предвидели.
Арсений: Простое совпадение.
Василич: Нет, нет, не совпадение. Великие люди, всякие писатели, художники, ученые, зачастую предвидят будущее. Дар у них такой от природы. Вот и вы, Арсений Михайлович, увидели будущее в своем воображении и описали его в книжке, а оно потом и сбылось. Вот как в жизни то бывает!
Арсений: Да вы философ, Николай Васильевич.
Василич: А вы меня просто Василичем называйте, как все. И жену мою можно просто Липой звать. А то имя у нее длинное, заковыристое.
Липа (кивая): Ага, ага.
Арсений: Ну, хорошо, Василич так Василич. (повернувшись к риэлтору) Оформляйте документы. Я покупаю этот дом!
Арсений с хозяйским видом прохаживается по дому, следом за ним хвостиком следуют Василич и Липа. Риэлтор копается в бумагах.
Арсений (себе под нос насмешливо): Хм, провидец значит?...
Уходят из холла.

Сцена 2.

Позднее утро. В холл, осторожно открыв дверь, крадучись входят Константин и Арина. Оба в дорожной одежде. Оба явно взволнованы.
Костя: Все-таки странный дом отец построил. Вхожу каждый раз и каждый раз мурашки по спине.
Арина: У меня тоже. Может его надо было снести или сжечь?
Костя:  Нет, ты ненормальная, сестрица. Этот дом кучу денег стоит!
Арина: Тебе бы только деньги… А то, что люди в опасности…
Костя: Помолчи, дурочка! Это уже не наш дом, мы к нему не имеем никакого отношения. И к людям, здесь живущим, тоже не имеем отношения.
Арина хватает брата за рукав и заглядывает с мольбой в его глаза.
Арина: Костя, давай ему скажем! Я тебя очень прошу!
Костя: Ты с ума сошла? Зачем такое говорить?
Арина: Потому что правда всегда лучше. Человек же ни в чем не виноват! Он должен знать, чем ему это грозит!
Костя: Слушай, сестрица, хватит молоть чушь! Все эти твои бредовые идеи уже достали. А твоя «правда» - делает движение руками как будто заключает слово в кавычки – слишком сильно смахивает на бред сумасшедшего. Чего доброго, новый хозяин дома упрячет тебя в психушку. И будет прав.
Арина: Но надо же что-то делать! Нельзя пускать все на самотек. Он же погибнет, погибнет, как наш отец! Неужели ты сможешь жить спокойно зная, что виноват в его смерти?
Костя: Я ни в чем не виноват. И ты ни в чем не виновата. И что бы ни случилось с этим писателем, мы – не виноваты. Заруби это себе на носу!
Арина: Но мы должны предотвратить, Костя!
Костя: Предотвратим. Обязательно предотвратим. Но сделаем это тихо, незаметно, не привлекая внимания. Никто не должен догадаться, что мы знаем правду. Иначе нас обоих упекут в психушку.
Со второго этажа спускается Арсений. Он беспечно насвистывает и вдруг видит посетителей, перестает свистеть, удивленно смотрит на визитеров.
Арсений: Неужели у нас гости? Здравствуйте! Да никак это сами наследники великого художника Федора Милетича? Рад вас видеть, молодые люди. Какими судьбами?
Костя: Здравствуйте, Арсений. Извините, что без предупреждения. Мы просто хотели забрать кое-что принадлежавшее отцу.
Арина (выскакивая из-за плеча брата): Его картины!
Арсений: Картины? (удивленно поднимает брови) Не знал, что в доме еще остались его картины. Я их не видел.
Костя: Они на чердаке, в его мастерской. Мы не успели их забрать.
Арсений: Неужели? Но, раз так, то конечно, забирайте. Картины принадлежат вам, несомненно.
Костя: Я схожу за ними?
Арсений: Да, конечно... Можем попросить Василича, а сами пока чай попьем. Вы, верно, устали с дороги. (поворачивается в сторону кухни и кричит) – Липа, Олимпиада Петровна, организуйте нам чай, пожалуйста, и позовите Василича!
Арсений проходит к столу и приглашает гостей. Арина неуверенно следует за новым хозяином дома, то и дело бросая взгляды на брата. Костя делает шаг к столу, но потом поворачивается к лестнице, ведущей на второй этаж.
Костя: Я, пожалуй, сам схожу.
Арсений: Ну, сходите, а то этого Василича не дозовешься. Он вечно во дворе возится или в саду.
Костя смотрит на лестницу, как будто на что-то решаясь, а потом быстро поднимается по лестнице и исчезает. Арина садится за стол. Появляется Липа и на подносе несет чайные принадлежности. Она бросает на гостью недовольный взгляд, но накрывает на стол.
Арсений: Все хотел у вас спросить, Арина, не жалеете, что продали дом, этот шедевр архитектуры?
Арина явно испуганно трясет головой.
Арина: Нет, нет, что вы! Не жалею. Это ужасный дом. Он мне никогда не нравился.
Арсений: Странно. Я думал, что дом отца вы любили. Тем более, что построен он по его проекту, многое сделано его руками. Но, как говорится, на вкус и цвет… Чем же он вам не нравился? Вы пейте, пейте чай, Ариночка!
Арина: Он же странный, очень странный! Разве вы не заметили?
Арсений: Да, дом необычный, с этим соглашусь. Но – странный… Ничего странного в нем не нахожу.
Арина: Вы просто еще мало живете в нем. Вот пройдет время…
Со второго этажа спускается Костя, неся несколько небольших картин на подрамниках. Костя перебивает:
Костя: Не говори ерунды, Ариша! Нормальный дом. Только все эти корни, стволы… Ну, не каждому нравится такой стиль. Вот и все. Аринка у нас с детства боялась ходить в лес. Думала, что в лесу живет страшный великан, который ловит маленьких детей и ест их на завтрак.  Она выросла и перестала верить в эту сказку, но неприязнь к лесу осталась. А папа обожал все, что связано с природой, лесом. Вот смотрите какие пейзажи у него есть, правда они незаконченные.
Костя складывает картины у стены и показывает одну, потом другую. Арсений с интересом разглядывает полотна.
Арсений: Да, действительно прелестные пейзажи. Лес на них как живой. И это закатное солнце… Просто прелесть. Эти картины достойны выставки в большом музее. Что вы с ними сделаете? Продадите или подарите какому-нибудь музею?
Костя: Продадим.
Арина (возмущенно): Себе оставим! Поместим в рамы и повесим на стены дома. Будем каждый день любоваться и вспоминать папу.
Костя: Да у нас и так все стены дома завешаны картинами отца. А лишние деньги не помешают.
Арина: Какой ты меркантильный, Костя! Все на деньги переводишь.
Костя: Зато ты у нас живешь как птичка, ни о чем не думаешь, все в мечтах своих витаешь и фантазиях. А я как старший вынужден думать о насущном.
Арсений: Уверен, эти работы попадут в руки настоящих ценителей живописи.
Костя: Так может вы и купите пару-тройку штук? Я недорого уступлю.
Арсений выходит из-за стола и роется в холстах.
Арсений: Даже не знаю… Может быть… Правда, я не большой поклонник пейзажной живописи. Мне бы что-нибудь поинтересней. (вытаскивает одну картину и смотрит на нее, вытянув руки) А это что такое?..
Арина зажмуривает глаза и отворачивается. У Кости вытягивается лицо и, кажется, он перестает дышать.
Арсений ставит на комод и прислоняет к стене необычную картину. На ней изображено странное, пугающее существо, возможно демон с горящими глазами.
Арсений: Интересная вещь. Такое ощущение, что эти глаза смотрят мне прямо в душу и видят насквозь.
Костя: Это единственная картина у отца в таком стиле. Он написал ее сразу после постройки дома, даже еще не успели внутреннюю отделку завершить.
Арина (вскакивает из-за стола): Нам пора уже. Костя, забирай картины и поедем.
Арсений: Я куплю эту вещь. Сколько?
Костя: М-м-м…
Арина: Она не продается! Пойдем скорее, Костя! Нам пора.
Арсений: Я готов отдать за нее сто тысяч!
Костя: Ого! А что…
Арина: Она не продается!! Костя, пойдем.
Арина тянет брата к выходу, тот хватает картины, они падают, он их поднимает и снова роняет. Арсений с недоумением наблюдает за всей этой возней.
Вдруг в дом входит Василич с охапкой дров. Гости замирают на секунду и тут же бросаются к выходу. Василич складывает дрова у камина и пытается развести огонь.
Арсений: Так что на счет картины?
Костя: Да забирайте ее к чертовой матери! Бесплатно!
Арина: Нет, Костя, нет! Ее нельзя оставлять! (Подбегает к Арсению и, заглядывая ему в глаза с мольбой, бормочет) – Избавьтесь от этой картины, выбросите ее, уничтожьте! Заклинаю вас! Ее нельзя оставлять в доме! Иначе будет беда! С этой картины все и началось…
Из кухни появляется Липа и начинает выпроваживать гостей, отмахиваясь от них полотенцем, как от навязчивых мух.
Липа: Кыш, кыш!..
Арина: (шарахаясь от Липы) Вот и эти сразу здесь появились. Прилипли, присосались, как пиявки.
Костя (дергая сестру за рукав): Забирайте, Арсений, если она вам так нравится. Дарю! Пошли, Ариша.
Подхватив оставшиеся картины, гости быстро уходят. Арсений с удивлением и растерянностью смотрит на дверь.
Арсений: Странные наследники у Милетича. Картина явно стоит немалых денег, а они подарили…Ну, им виднее. Как тебе это полотно, Василич?
Василич: Лучшая у Федора Григорьевича.
Арсений: Надо ее повесить где-нибудь…
Василич: Может над вашим рабочим столом?
Арсений: Точно! Как раз над рабочим столом.
Василич: Понял. Сейчас и повешу.( продолжает возиться с камином, ему никак не удается разжечь огонь). Дрова отсырели, черт возьми, не разгораются.
Арсений: Все-таки странно, что дети Милетича за два года, пока дом был выставлен на продажу, не удосужились забрать все картины. А тут вдруг явились, будто у них что случилось.
Липа (убирая пустые чашки со стола): Так Арина то эта немного головой тронутая. Она ж даже в клинике лечилась психиатрической лет пять назад.
Арсений: Неужели? А я-то думаю, что за странные вещи она говорит…Избавься от картины, уничтожь ее! Ну, бред же натуральный.
Василич: Точно, бред. (заканчивает с дровами и берет картину, примеряет ее в углу над письменным столом хозяина).
Арсений: А что случилось с их отцом? От чего он умер?
Липа (деловито, проходя мимо Арсения с подносом с посудой): Ни от чего. Он повесился у себя в мастерской.
Липа уходит в кухню. Арсений и Василич смотрят ей в след и молчат.

Сцена 3.

Арсений с лестницы смотрит на вошедшего гостя. Это Николай Степанович Морозов. Издатель с неприкрытым любопытством осматривается вокруг.
НС : В какое же интересное логово ты забрался, Арсений!
Арсений(холодно и официально): Неожиданный визит, Николай Степанович. За чем пожаловали?
Арсений спускается с лестницы в холл.
НС: Еле тебя нашел! Что за выкрутасы ты устраиваешь? Смылся в неизвестном направлении никого не предупредив. На письма, на звонки не отвечаешь. Я уж думал ты заболел, в больницу попал. А ты просто в нору спрятался, да какую необычную нору!
Арсений: Что вам от меня нужно?
НС (расхаживая по холлу руки в карманах): Может пригласишь гостя присесть? Я к тебе три часа на машине добирался в этакую глушь, чуть не заблудился. Да еще этот непрекращающийся третий день дождь. Грязь кругом чудовищная. Один раз в луже застрял. Хорошо, что у меня полноприводный внедорожник. Будь машинка попроще, то и не выбрался бы.
Арсений: Зачем же вы так себя утруждали, Николай Степанович? Дело какое у вас важное ко мне?
НС: А то ты не знаешь, Арсений! (без хозяйского приглашения усаживается в кресло, закидывает ногу на ногу).
Арсений: Без понятия!
НС: Что за дикое письмо ты прислал главному редактору? Бедная Ольга Викторовна чуть инфаркт не заработала на нервной почве. Мне самому пришлось ехать, разыскивать тебя, чтобы во всем разобраться.
Арсений: А в чем тут разбираться? В письме я изложил все четко и ясно. Я отказываюсь дальше сотрудничать с вашим издательством. Вот и все.
НС: Что значит – отказываешься?( вальяжная поза сменяется напряженной. НС наклоняется в сторону Арсения). Ты написал два потрясающих романа, Арсений. Их в книжных магазинах и на маркетплейсах расхватывают, как горячие пирожки. Склады пустеют на глазах. Твой первый роман мы допечатывали уже дважды. Вот уже и второй пора допечатывать. Читатели с нетерпением ждут третий роман. А ты выкинул такое!
Арсений: Третий роман я уже почти закончил. Но издавать его буду в другом издательстве.
НС: Но почему, черт возьми?! (сжимает кулаки).
Арсений: Потому что не желаю больше иметь с вами дело.
НС: Вот как! Интересно, чем же мы тебе не угодили, гений ты наш великий? Разве мы не рекламировали твои романы во всех СМИ, на всех возможных площадках? Разве не проводили с тобой интервью, не организовывали встречи с читателями? Чем ты не доволен?
Арсений: Да, рекламировали, организовывали. А сколько денег вы на моих книгах наварили, а? Вы же сами сказали, что их расхватывают, как горячие пирожки. Уж вы-то, Николай Степанович, с вашим издательством не в накладе. Огромные деньги на мне заработали. А сколько с этой прибыли досталось мне? Копейки.
НС: Ну, не такие уж и огромные деньги мы заработали. Учти затраты на продвижение и рекламу. Большую долю прибыли берут себе магазины. А ты получил столько, сколько и было оговорено в контракте. Кстати, я смотрю, что этих «копеек» на неплохой домик хватило.
Арсений: Ради этого дома я родительскую квартиру в городе продал. А ваши юристы составили договор с молодым малоизвестным автором так, что ему едва на кусок хлеба без масла хватит. А сами получили максимальную прибыль.
НС: Но ты ведь сам подписал этот договор. Добровольно и осознанно.
Арсений: Я и предположить не мог, что мои романы станут столь популярными и принесут такую прибыль.
НС: И мы не рассчитывали на такой успех.
Арсений: А вот это неправда! Все вы знали, на все рассчитывали. Вы хитрые и опытные щуки в этой реке. Свою добычу никогда не упустите. А новичка так легко вокруг пальца обвести!
НС: Ты не прав, Арсений! Да, конечно, с первого взгляда на твои тексты было видно, что перспективы хорошие, что из этого может получится бестселлер. Но и мы вложились в твой успех на полную катушку.
Арсений: Только с этого успеха вы получили максимум, а я – минимум. Вы считаете это справедливым?
НС: Постой, Арсений, не нагнетай. Я обещаю, что следующий контракт будет для тебя гораздо более выгодным. Но третий роман по этому контракту ты обязан дописать и опубликовать. Возможно, после публикации мы выплатим тебе премию.
Арсений: Возможно?! Ха-ха-ха! Возможно, если у вас будет хорошее настроение и вы встанете утром с правильной ноги, и ваша любовница не потребует провести уик-энд где-нибудь в Доминикане. А жена не попросит на свой день рождения ювелирное украшение за бешенные деньги. Воз-мож-но! Вероятно. Может быть, а может и нет. Хватит мне мозги пудрить, Николай Степанович! Я уже сыт по горло вашими обещаниями и вашими обманами.
Оба вскакивают и смотрят друг на друга испепеляющими взглядами.
НС: Арсений, ты, конечно, очень талантливый писатель, но и ты обязан соблюдать закон. Ты подписал контракт – будь любезен его выполнить, а не то…
Арсений(заносчиво): Что?! Что вы мне сделаете? Привяжете веревкой к письменному столу и заставите писать? Оставите без хлеба и воды пока не напишу третий роман? Поставите рядом мордоворота с пистолетом в руках?
НС: В суд подам за неисполнение обязательств! Там в договоре мелким шрифтом написано какие санкции тебя ожидают в случае неисполнения обязательств. Читал? Не читал, потому что ты же гений, тебе недосуг опускаться со своей высоты до каких-то там мелких буковок.
Арсений: Да, я гений! Мои книги читают миллионы. Мое имя знает вся страна. Меня скоро за границей читать будут. И работать на вас за сущие копейки я не собираюсь. Третий роман я передам в другое издательство, которое ценит мое творчество больше, чем вы, и хорошо понимает с кем имеет дело.
НС: А ты не зарывайся, Арсений! Таланта то для славы недостаточно. Сегодня ты на вершине, а завтра там уже другой. Такова жизнь, приятель! И к этому надо быть готовым. Нет ничего более эфемерного, чем слава, земная слава. Сегодня о тебе говорят миллионы, а завтра не вспомнит ни одна живая душа. Так что не советую тебе портить отношения с нашим издательством.
Арсений: Да никак вы мне угрожаете? Ах, вы мерзкий, жадный и скользкий тип! Вон из моего дома!!
НС: Что?! (меняется в лице. Надменно фыркает и направляется к двери с гордо выпрямленной спиной) Ну, ты у меня еще попляшешь, заносчивый индюк! Я завтра же направляю заявление в суд, так и знай!
Арсений: Пошел вон, ничтожество! Что б ноги твоей в моем доме больше не было!
Арсений со стуком захлопывает дверь за спиной незваного гостя. Он пышет злобой и возмущением. Из-под лестницы появляется Василич с кочергой в руках и начинает наводить порядок в камине.
Арсений: Нет, ты слышал, что он сказал? В суд он на меня подаст! Наглая, меркантильная рожа! Что б он провалился вместе со своим дорогущим внедорожником!
Василич: Согласен, согласен, Арсений Михайлович. Нельзя так с великим писателем разговаривать, да еще и угрожать. Нехорошо.
Арсений: Вот капиталисты проклятые, за копейку удавятся. Ненавижу.
Появляется Липа с подносом в руках.
Липа: Да успокойтесь вы, Арсений Михайлович, лучше чайку попейте. Все будет хорошо! Вот, как хотите, так и будет. А нервы надо беречь. Вам же еще третий роман заканчивать.
Акт второй

Сцена 4.

Арсений сидит в кресле перед камином с ноутбуком на коленях, внимательно всматриваясь в экран. Раздается робкий стук в дверь. Арсений поднимает голову.
Арсений: Войдите!
Входит Кирилл.
Кирилл: Здравствуй, брат! Наконец-то я до тебя добрался.
Арсений (вздыхая): Действительно – добрался. Что опять случилось?
Кирилл (будто не слышал вопрос): А интересный дом ты купил. Как будто замок лесного волшебника. (Ходит по холлу и рассматривает внутреннее убранство )Это ж какой фантазией надо обладать и каким умением, чтобы так все отделать… Удивительно!
Арсений: Кира, ты мне зубы то не заговаривай, а говори зачем пожаловал.
Кирилл: Приехал навестить брата. Что тут удивительного?
Арсений: Последние два года ты что-то не вспоминал о брате. Даже на похороны матери не приехал. Я ее один хоронил. А тут вдруг что-то стряслось?
Кирилл: Я не смог приехать! Правда, брат. Совершенно не было никакой возможности. Но я уже сходил на кладбище, навестил родителей. Ты прости меня, просто так получилось…
Арсений(устало): Да что с тебя возьмешь? Был балбесом, балбесом и остался. Ты откуда мой новый адрес узнал?
Кирилл: Ой, тут целая история вышла! (садится в кресло напротив брата). Я сначала в квартиру родителей сунулся, а там чужие люди живут. Телефона твоего у меня нет. Ты же помнишь, мы круто поссорились в последнюю встречу. Я Марине позвонил, она не ответила. Пришлось ехать в издательство. А там запустение, разруха. Издательство на ладан дышит. Ты знал, что хозяин издательства, этот Морозов Николай Степанович погиб?
Арсений: Погиб? Когда? Он у меня был год назад.
Кирилл: Так вот год назад он и погиб в автокатастрофе. Его джип провалился в яму на дороге. Грунт размыло дождями и образовался огромный провал. Он туда и попал. Бензобак пробило. Произошел взрыв. Все сгорело… А ты не знал?
Арсений(рассеянно): Откуда мне знать? Я с этим издательством разорвал все отношения. Новый роман вышел уже в другом издательстве.
Кирилл: Ой, Арсюша, я в книжном магазине видел твои книжки! Выложены на самом видном месте прямо при входе в магазин. Обложка такая многообещающая, качество типографии отменное. Просто приятно в руках подержать этот шедевр. Плакаты, рекламирующие твой новый роман повсюду. Ты стал знаменитым писателем. Я горжусь тобой, брат!
Арсений(недовольно морщась): Опять зубы заговариваешь. Да, я стал знаменитым на всю страну писателем. Мой последний роман уже переводят на пять иностранных языков, будут издавать заграницей. Но повторяю вопрос: откуда у тебя мой новый адрес?
Кирилл: Так Марина дала. Я ей все-таки дозвонился. Она чем-то очень занята была, но адреском поделилась. Так вы с ней окончательно разбежались?
Арсений: Окончательно. Даже развод оформили официально.
Кирилл: А как же Митька?
Арсений: А что – Митька? Митька же не мой сын.
Кирилл: Но ты ж его растил как родного с младенчества…
Арсений: Это ничего не меняет. Кира, зачем ты сюда приехал? Что тебе от меня нужно?
Кирилл: Странный ты! Два года не виделись. Разве я не могу просто по брату соскучиться?
Арсений: Ты – не можешь. У тебя вообще ничего просто не бывает. Опять влез в какую-нибудь дурацкую историю, из которой тебя срочно надо вызволять?
Кирилл: Ну что ты в самом деле, Арсюша! Почему обязательно я должен влезть в какую-то историю? Все у меня нормально.
Арсений: Врешь, Кира! Два года назад ты связался с игроками на финансовой бирже, вытянул из матери все деньги и пропал. Мать заболела от расстройства. Ты ей все нервы вымотал. Я предупреждал тебя, что не надо лезть в сферу, в которой ты ничего не понимаешь. Ты же был уверен, что игра на бирже – это очень просто. Оказалось – не просто. Вместо денег нахватал кучу долгов и сбежал, как последний трус.
Кирилл: Да меня просто подставили!
Арсений: Может и подставили, потому что дурака подставить просто. А дурака самоуверенного – еще проще. А что было до биржи? Ты бросил институт, чтобы заняться гостиничным бизнесом! Купил полузаброшенный отель на берегу Черного моря и решил стать крутым бизнесменом. Через сколько ты прогорел? Через год? Вся семья скидывалась, чтобы покрыть твои долги. И после всех этих историй ты думаешь я поверю, что ты не влип в очередную авантюру? Не поверю! Выкладывай все как есть.
Кирилл мнется, отводит глаза в сторону. Но наконец решается.
Кирилл: Да, брат, ты прав. Большой писатель по определению должен быть человеком проницательным. Мне опять не повезло. Хотел заработать на криптовалюте. Это сейчас модно. Удачливым приносит просто баснословные прибыли. Но мне не повезло. Я задолжал… Много. Взял в долг у серьезных людей под хорошие проценты. А отдавать нечем. И если я не отдам через месяц все деньги, меня просто убьют… У меня самого ничего нет. Друзей, способных выручить финансово, тоже нет. Один ты можешь вытащить меня из этой ямы, Арсюша…
Арсений(зло): Я так и знал!! Ну что ты за человек, Кира?!
Кирилл (с отчаянием в голосе): Дурак, согласен, дурак! Невезучий дурак! Мне казалось, что я все рассчитал, перепроверил. Меня убедили знающие люди. А потом все пошло вкривь и вкось! Ну, не любит меня Фортуна, не любит. Я обещаю тебе, Арсюша, что перестану лезть куда не просят, снова вернусь в институт, закончу учебу, устроюсь на работу. Буду вкалывать как раб на галере без отпусков и выходных, чтобы отдать долг. Только выручи меня в последний раз! Умоляю, братишка!
Кирилл смотрит на брата умоляющим взглядом. Арсений только посмеивается.
Арсений: Будешь работать без отпусков и выходных? Ты?! Да никогда не поверю. Ты из тех, что работает только в своем буйном воображении. Ты же даже просто встать утром в семь часов и пойти на занятия в институт был не в состоянии. Мама будила тебя с трудом. Зато авантюрные идеи в твоей дурной голове роились как взбесившиеся пчелы.
Кирилл (тихо и убедительно): Мне очень нужна помощь, Арсюша. Больше обратиться не к кому. Если ты не поможешь, мне останется только повеситься или утопиться. Пожалуйста, поверь мне, брат, и помоги.
Арсений: А с чего ты решил, что я смогу тебе помочь? Даже если захочу.
Кирилл: Так ты же знаменитый писатель…
Арсений: Я, да, знаменитый писатель. Я целыми днями работаю, собираю материал, пишу, переписываю, редактирую. Я вкалываю, чтобы самому было не стыдно за свою работу. И слава Богу, люди ценят мой труд. Книги неплохо продаются. Но с чего ты взял, что я буду помогать балбесу, любимым занятием которого стали танцы на граблях? Почему я, известный писатель и трудяга каких поискать, должен отдавать тебе честно заработанные мной деньги?
Кирилл: (очень тихо, не поднимая глаз) Потому что мы братья, родные люди. А кто же поможет в трудной ситуации, кроме семьи?
Арсений: Семьи?! Да ты ж всю жизнь плевал на семью. Отец с матерью раньше времени сошли в могилу из-за твоих закидонов. Ты их хоть раз пожалел? Нет, ты думал только о себе, об успехе своих безумных авантюр. Тебе то самому на семью наплевать. Ты просто используешь близких людей, прикрываясь ответственностью и долгом. Ты, Кира, паразит, пиявка, солитер. Ты живешь за счет других. (Кирилл поднимает на брата полные боли глаза). Разве я не прав? Сам знаешь, что прав.
Кирилл молча поднимается и идет к двери, низко опустив голову.
Арсений: Ты манипулятор, братишка. Умеешь вышибить слезу, чтобы тебя пожалели, с детства умел. Только у меня уже иммунитет выработался к твоим манипуляциям. Ты взрослый человек и должен сам нести ответственность за свои поступки. Хоть раз в жизни попытайся выбраться из ямы, в которую сам и влез. Найди выход из ситуации без посторонней помощи.
Кирилл оборачивается к брату на пороге.
Кирилл: (тихим голосом) Нет выхода из этой ситуации. Просто – нет.
Арсений: Выход всегда есть. По крайней мере, умный человек всегда его найдет.
Кирилл: Прощай брат… (уходит)
В холл входит Липа, начинает наводить порядок в помещении, вытирает пыль на полках.
Арсений: Ну, ты слышала? Повесится он или утопится! Да кишка тонка у этого балбеса.
Липа: Ну, так можно таблеток каких наесться и все. Быстро и безболезненно.
Арсений(смотрит на нее с упреком) Да не сможет он, не сможет. Нет в нем стержня, решимости нет… (с сомнением) Хотя, если крысу загнать в угол…
О чем-то задумывается и делает шаг к двери.
Липа: Правы вы, Арсений Михайлович, мальчишке надо дать возможность стать мужчиной. А для этого перестать возиться с ним, как с малым ребенком. Удобно жить, когда знаешь, что обязательно кто-то подстелет соломки. Но так он навсегда останется дитём.
Арсений останавливается, уже взявшись за ручку двери, оборачивается к Липе.
Арсений: Думаешь?
Липа: Да и вы так думаете, Арсений Михайлович. Вы же – гений! Вы людей насквозь видите, мыслишки их в головах читаете. Думаете, почему ваши книги так популярны? Да потому, что в них правда написана, самая что ни на есть правда. Иногда горькая, но правда. Это то и ценно. Вы обедать когда будете? У меня щи сварены, да котлеты пожарены. Может уже и на стол накрывать?
Арсений: Ну, накрывай. (возвращается и садится за стол)… Повесится он или утопится! Да пусть хоть застрелится. Достал уже.

Сцена 5.

Арсений за столом в холле сидит, уронив голову на руки. Перед ним ополовиненная бутылка алкоголя, пустой стакан. Он пьян. Входит Липа.
Липа: Да что ж это творится такое! Не просыхает уже третий день подряд. Нельзя так, Арсений Михайлович!
 Пытается забрать у него бутылку, но Арсений не дает, вырывает ее из рук и снова наливает в стакан себе.
Арсений: Не трогай! У меня горе! У меня брат погиб.
Липа: Не погиб, а таблетками отравился снотворными. Самоубился значит.
Арсений: (пьет из стакана, вытирает рот рукавом и всхлипывает) Что ты понимаешь, женщина! Мой единственный родной человек умер! Братишка младший, Кирюшка. Знала бы ты, каким он человеком был.
Липа(все-таки забирая у него стакан) Каким?
Арсений: Добрым! Кира был добрым. Никому никогда зла не делал. Во дворе нашем был душой компании. Все с ним дружили. А в детстве с улицы притащил бродячего щенка. Эта дворняга потом долго у нас в доме жила.
Липа: Вы же сами говорили, что Кира довел до смерти ваших родителей своими выходками.
Арсений: Ну, довел. Но не со зла! Он же доверчивый был, людям верил. А людям верить нельзя. Обманут, соврут, заманят в западню. Вот и его в западню заманили. А душа у него была добрая и светлая (пьет прямо из горлышка. Входит Василич.)
Василич: У-у-у, плохо дело. (решительно отбирает бутылку у хозяина и сует ее в руки жене).Унеси-ка от греха подальше. А то добром не кончится.
Липа хватает бутылку и молча уносит ее из холла.
Арсений: Василич, как же мне жить теперь? Это ж я в смерти брата виноват. Это ж я ему в помощи отказал, бросил одного в беде!
Василич: Ты, Арсений Михайлович, лишнего то на себя не бери. Кира твой взрослым человеком был, сам решения принимал. Значит и ответственность на нем лежит.
Арсений: Но я мог помочь… и не помог. Не помог.
Василич: Нет, но с этим надо что-то делать!
Проходит в угол к письменному столу и снимает висящую над ним картину, быстро возвращается с картиной в руках.
Василич: А давайте повесим ее вот сюда, на самое видное место.
Арсений вздрагивает, увидев картину.
Арсений: Зачем ты ее сюда притащил?
Василич: (вешая картину над камином) Так вы все равно за своим столом не работаете, предпочитаете тут сидеть с ноутбуком.
Арсений: Мне тут комфортнее как-то. А то этот смотрит на меня, как будто дырку во мне прожигает своим взглядом.
Смотрит с неприязнью на картину. Глаза демона на картине внезапно вспыхивают, как будто в них загорается огонь.
Арсений(испуганно) Вот! Вот видишь, Василич, он на меня смотрит!
Василич: Еще пить будете и не такое померещится. Пора вам завязывать с водкой, Арсений Михайлович!
Арсений с усилием трет лицо, трясет головой.
Арсений: Может и правда померещилось… А пью я, Василич, потому что душа болит. Мне Кира в последний свой визит сказал, что издатель мой бывший, Морозов погиб, провалился под землю вместе со своим автомобилем. И меня как ударило что-то: я же сам ему этого пожелал! Помнишь, я сказал: «Что б ты провалился!» в спину Морозову?
Василич возится у камина с кочергой и безразлично пожимает плечами.
Василич: Может и говорили. Ну и что?
Арсений: Как – что? Получается, и он из-за меня погиб. Я силой мысли своей людей до гибели довожу.
Василич откладывает кочергу и усмехается в сторону:
Василич: Почувствовал силищу свою нечеловеческую! Пил бы еще поменьше.
Арсений: Что ты там бормочешь? Ты вообще слышишь меня?
Василич: Слышу, слышу, хозяин. Ну, не зря ж говорят, что мысль материальна. А такие гении как вы, Арсений Михайлович, и должны обладать особыми способностями.
Арсений: Что ты имеешь в виду?
Василич: Дар ваш провидческий. Вы умеете в будущее заглядывать и предсказывать его.
Арсений: (заинтересованно) Ну-ка, ну-ка поподробнее… (подходит поближе к Василичу и садится в кресло у камина)
Василич: Крушение поезда в первой своей книге предсказали? Предсказали. Гибель Морозова предсказали? Предсказали. Неосознанно, но предсказали.
Арсений: То есть, ты думаешь, что это не я довел его до гибели, а просто предсказал то, что неизбежно должно было случится?
Василич: Что-то вроде того.
Арсений: (оживая) Значит и самоубийство брата я просто предвидел? И я не виноват в его смерти?
Василич: (посмеиваясь) Точно так, хозяин.
Арсений трезвея на глазах встает из кресла и начинает ходить по холлу, расправляя плечи, выпрямляя спину, наливаясь гордостью и уверенностью в себе.
Василич: (подобострастно)Редкий вы человек, Арсений Михайлович. Таких как вы единицы на всем свете. И словом владеете как магическим инструментом, и провидческим даром.
Арсений: Да, Василич, настоящий писатель должен уметь заглядывать в будущее. Я иногда чувствую в себе какую-то странную силу. Как будто меня что-то наполняет изнутри. Кажется, в любой момент смогу оторваться от земли и полететь, горы смогу свернуть, океаны переплыть.
Василич: Вот-вот, так оно и проявляется.
Арсений: Вот только не понимаю, что это за сила?
Василич: Гениальность это ваша, Арсений Михайлович. Вот напишите еще один роман, и весь мир вас читать будет, во всех странах, на всех континентах.
Арсений: Для этого надо такую книгу написать, чтобы для всего человечества была важна.  А я пока не знаю какую тему взять для сюжета.
Василич: Третью мировую войну возьмите.
Арсений: Мировую войну? Так она ж к гибели человечества может привести.
Василич: Так то ж книга всего лишь. Зато тема всех затрагивает.
Арсений: (задумавшись) Да, мировая война уж точно всех затронет.
Входит Липа.
Липа: Ну что, хозяин, обедать будете? Или опять за бутылкой потянетесь?
Арсений: Давай обедать, Олимпиада Петровна.(по-хозяйски разваливается за столом) Бутылку не надо. Хватит. Мне работать над новой книгой еще. Великой книгой!
Липа переглядывается с мужем, расстилая на столе новую скатерть.


Сцена 6.

Арсений собирает чемодан, складывает в него какие-то книги. Липа ему помогает, вытаскивает книги на стол, а вместо них кладет сложенную стопочкой одежду.
Липа: Лучше лишнюю чистую рубашку возьмите с собой, Арсений Михайлович. Все-таки в приличное место едете, не в какую-то забегаловку.
Арсений: Липа, это всего лишь рекламный тур для продвижения моей новой книги. Несколько интервью на местном телевидении, да встречи с читателями. Во фраках и смокингах там никто не будет.
Липа: Вот и зря. Вы – великий писатель, значит должны быть одеты лучше всех. Чтобы издалека было видно с кем они имеют дело.
Арсений: (посмеиваясь, но явно получая удовольствие от этих разговоров) С кем?
Липа: С гением! Таких, как вы, хозяин, на всем свете по пальцам пересчитать можно. Вы же популярнее чем президент Америки.
Арсений: Да ну!
Липа: Конечно. Президенты эти ихние меняются каждые четыре года, а вы  и ваши книги – на все времена.
Арсений: Зачем ты мне льстишь, Олимпиада Петровна? Хочешь, небось, чтобы я тебе жалование повысил?
Липа: (Оскорбившись, фыркает) Да как вы можете такое говорить, Арсений Михайлович!
Арсений: А что, не правда?
Липа: Неправда! Я тут не из-за денег. И Василич не из-за денег. Для нас честь быть рядом с таким человеком, помогать ему хоть чем-то, покой обеспечивать для работы, для важной работы. Вы же для всего человечества книгу пишите. При чем тут деньги? Да и много ли нам – старикам - надо? Кусок хлеба, да крышу над головой, чтоб тепло было и не дуло. Мы скоро уйдем в мир иной, а вы и ваши бессмертные книги останутся.
Арсений: Очень хочется верить твоим словам, Липа. Да вот что-то работа над следующей книгой застопорилась. Трудная тема –Третья мировая война. Кровь, грязь, смерть… С души воротит, не хочу писать.
Липа: Как это - не хотите? Вы ж не для себя, вы для человечества пишите. Люди ждут.
Арсений: Что-то я сомневаюсь, что люди ждут мировой войны.  А этот мой пророческий дар меня, честно говоря, пугает в последнее время. Не хочу, чтобы еще одна катастрофа сбылась.
Липа растерянно смотрит на хозяина, перестав упаковывать чемодан. Входит Василич и тут же подхватывает общий разговор, как будто он под дверью подслушивал.
Василич: Неправильно вы все понимаете, хозяин. Книга ваша новая не спровоцирует Третью мировую. Ну, вы уж меня простите, но как вы, сидя в нашей глуши, можете начать мировую войну? Никак. А вот предупредить человечество, заставить его одуматься – можете. В этом ваша великая роль.
Арсений: Не знаю, Василич, не знаю… Не выходят у меня из головы ни смерть  Морозова, ни гибель Кирюши… Все равно свою вину чувствую. Как будто это я подтолкнул судьбу не в ту сторону.
Василич: Ну, заниматься самокопанием – удел всех гениев. Это пройдет. Главное, не бросайте начатого. Допишите свою книгу. Это ваш долг.
Арсений: Долг? Перед кем?
Оба одновременно переводят взгляды на картину над камином. Глаза демона тихо мерцают.
Василич: Перед всеми людьми. Человечество ждет вашу книгу.
Арсений: Как пафосно. Может лучше написать для человечества про большую и светлую любовь? Про доброту, заботу, помощь в беде?
Василич: (презрительно хмыкнув) Не, сказки – не ваш жанр, хозяин, при всем моем уважении. Вот вернетесь из командировки и допишите свою книгу. Осталось то чуть-чуть. А лишнюю чистую рубашку возьмите. Обязательно пригодится.
На пороге появляется Марина.

Сцена 7

Арсений: (потрясенно забыв о чемодане, об окружающих) … Марина?...
Марина: Здравствуй, Арсений.
Арсений: Здравствуй. Не ожидал тебя. Почему ты не позвонила, не предупредила о своем визите?
Марина: А что бы это изменило? Ты бы успел смыться куда-нибудь, избегая нашего разговора? Я смотрю ты и так куда-то собираешься.
Арсений: Да, в командировку. У меня рекламный тур от издательства по нескольким городам. Ты проходи, раз уж приехала. А Липа нам сейчас чай организует. Да, Олимпиада Петровна?
Липа с неприязнью смотрит на гостью и, захлопнув чемодан, уходит в кухню. Василич возится с чем-то в углу.
Арсений: Зачем приехала, Марина? Мы вроде обо всем уже договорились. Развод оформили официально. Денег я тебе никаких не должен.
Марина: Я из-за Мити приехала.
Арсений тяжело вздыхает и отворачивается.
Арсений: Ты опять об этом! Но мы эту тему уже обсудили. Митя – не мой сын…
Марина: Но он-то об этом не знает! Ему было меньше двух лет, когда ты появился в нашей жизни. Он вырос на твоих глазах. Ты водил его в детский сад, играл с ним в его игрушки, сказки ему на ночь читал. Он считает тебя своим отцом, Арсений! И не может понять, почему папа исчез из его жизни.
Арсений: Так ты ему объясни, что его мама нашла другого папу. Пусть теперь он заботится о ребенке.
Марина: (виновато опустив глаза) Да, я знаю, что виновата перед тобой. Но ты был так увлечен своей книгой, что совершенно перестал обращать внимание на меня, как будто я не существую. Книга, история, которую ты тогда писал, полностью поглотила тебя. А я осталась совсем одна и чувствовала себя брошенной. Я виновата перед тобой, Арсений, и я это очень хорошо понимаю. Я ушла от тебя, но жизнь с Игорем не сложилась, мы расстались.
Арсений: (насмешливо)Ах, как жаль!
Марина: Я понимаю, что меня ты не простишь, и я это заслужила. Но Митя! Митя не заслужил такого отношения. Он болен, Арсений, серьезно болен. Он лежит в больнице.
Арсений: (встревоженно) Что с ним?
Марина: Онкология. Ему сделали операцию, но опухоль продолжает расти.
Арсений: А лекарства? Если нужны деньги на лекарства, я готов…
Марина: Нет, деньги не нужны. Лекарства есть, самые современные. Но они не помогают! Врачи даже психологов подключили, потому что Митя в депрессии. Ничего не хочет, не ест, не спит и тает просто на глазах. Психолог говорит, что ему нужен папа, то есть ты, Арсений. Мальчик вбил себе в голову, что в чем-то виноват перед тобой, вот ты его и бросил. И не хочет теперь жить. А если человек не хочет жить, никакое лечение ему не поможет.
Арсений: (растерянно) Я-то чем могу помочь?
Марина: Просто быть с ним! Чтобы он поверил, что папа его не бросил, что он ни в чем не виноват. Что папа его любит. Ты ему нужен, Арсений! Нужен! И я умоляю тебя поехать к сыну.
Арсений: Когда?
Марина: Прямо сейчас.
Арсений: Но сейчас я не могу. У меня рекламный тур по нескольким городам. Я подписал контракт с издательством и должен обязательно поехать. Билеты на поезд уже куплены…
Марина молча смотрит в глаза Арсения с минуту. Потом поворачивается и идет к двери.
Марина: Ясно. Я поняла. Прощай, Арсений. Тебе действительно никто не нужен, кроме твоих книг. (уходит, хлопнув дверью).

Сцена 8

Василич выбирается из своего угла. Из кухни с подносом с чашками приходит Липа и ставит все на стол.
Василич: Все-таки интересный народ – бабы! Сами набедокурят, сами предадут, а потом ты ж им еще и должен остаешься.
Липа: Ты б не обобщал, Коленька.
Василич: (спохватившись и подобострастно улыбаясь жене) Ну, ты-то у меня, Липочка, женщина особенная. Тебя я не обобщаю, что ты! А вот бывшая Арсения Михайловича действительно предательница. Ушла из семьи, найдя себе другого, а теперь взывает к отцовским чувствам брошенного мужа.
Арсений: Да, это действительно было как удар в спину. Главное, мне казалось, что у нас хорошая семья. Мы никогда не ссорились, не скандалили, не выясняли отношения. Я работал над своей первой книгой. И вдруг она мне объявила, что уходит. Это было похоже на какую-то дурацкую шутку. Я ведь действительно любил и Марину, и Митю, хоть он и не мой сын.
Василич: Ну, теперь то вы, хозяин, стреляный воробей! Теперь то вас не поймать на лживые слова.
Арсений: Митя болен, серьезно болен. Ему нужна помощь… Он таким смешным был маленький… Очень долго не говорил. Лет до трех только мычал, да всякие звуки издавал. Мы с Мариной даже к специалистам обращались. Но нас заверили, что ребенок обязательно заговорит. И он заговорил, да сразу целыми сложными предложениями, и так четко, понятно. В четыре года он уже читал по слогам! Но перед сном все равно требовал, чтобы ему сказку почитали… Нет, надо ехать. Митя действительно не знает, что я не родной его отец.
Арсений хватает чемодан и начинает вытаскивать из него книги.
Липа: (встревоженно) Куда это вы собрались ехать, хозяин?
Арсений: К Мите в больницу.
Липа: А командировка? Уже ж билеты на поезд куплены. Вас ждут, готовятся к вашему приезду.
Арсений: Придется отменить.
Василич: Не хорошо получится.
Арсений: Что – не хорошо?
Василич: Вы же людям обещали. Все договорено, все подготовлено к вашей встрече. Не может великий писатель бросать слова на ветер. Ему верить перестанут. Да и контракт нарушать не хорошо.
Арсений:( переставая укладывать чемодан) Да, Василич, ты прав. Люди готовили эти встречи, на телевидении договорились об интервью. Кучу денег вложили в эти мероприятия. А я вдруг не поеду…
Липа: (осторожно подкладывая только что вытащенные книги обратно в чемодан) Некрасиво будет, очень некрасиво. Обидятся на вас в вашем издательстве.
Арсений: Но с другой стороны, эту поездку можно перенести. Извиниться за предоставленные неудобства и перенести. Читатели могут и подождать немного, а вот больной мальчик – нет. Ведь жизнь больного ребенка важнее.
Липа: Чужого ребенка.
Арсений: Да разве он мне чужой? Я же возился с ним с младенчества. И по врачам в поликлинику водил перед детским садом. И кашу манную ему варил. А он не ел, потому что у меня всегда с комочками она получалась.
Липа: Все равно – чужая кровь.
Арсений: Чужая то, чужая. Но я по нему скучаю. Как вспомню, как мы зимой с ним на лыжах катались, как в снегу валялись, снеговика делали, так сердце болеть начинает.
Липа: Это плохо, что сердце болит. К врачам надо обратиться, обследование пройти. А то так и до инфаркта доживете. Вот после командировки и пойдете на обследование. Я вас лично к самым хорошим врачам запишу.
Арсений: Спасибо, Липа, за заботу. Но ты меня не так поняла. Я не то имел в виду.
Липа: А я – то! Не бережете вы себя, хозяин. А вы – чрезвычайно ценный человек.
Арсений: Чем же это я так ценен?
Липа: Творчеством своим, книгами пророческими. Вам последний роман дописывать надо, а не чужими детьми заниматься. У этого Мити мать есть. Пусть им и занимается.
Василич: Липа права, Арсений Михайлович. Для успокоения совести можете им деньги перевести. А отступать от намеченной цели вы права не имеете. Главная ваша задача – дописать последний роман и издать его. Его же уже ждут в издательстве, в книжных магазинах. Его сразу переведут на другие языки, и книга появится в книжных магазинах по всему миру. Весь мир будет ее читать и восхищаться. Ваше имя будет в одном ряду с Пушкиным, Толстым и Достоевским. Вашу книгу будут изучать на уроках литературы в школе. Вам дадут нобелевскую премию по литературе.
Старики наступают на Арсения, словно загоняют его в угол. Они уже не выглядят божьими одуванчиками. В них проявляется нечто жесткое, угрожающее, опасное. Глаза демона на картине сверкают ярче.
Арсений: Да что вы ко мне пристали? Кто вы такие вообще, чтобы указывать мне что делать? Занимаетесь кухней и садом, вот и занимайтесь! А я сам решу, что мне делать.
Василич: Нет, Арсений Михайлович, не можешь ты сам решать. Время самостоятельных решений прошло. Теперь ты и твои произведения принадлежат человечеству. Ты на службе у человечества и не имеешь права пренебрегать этой службой в угоду своим личным интересам.
Арсений: Да вы кто такие? Я вас всех уволю к чертовой матери!
Липа: (со снисходительной улыбкой) Не можешь ты нас уволить, дорогой ты наш хозяин. Мы часть этого Дома, мы ему принадлежим. Умерь свою гордыню и делай, что должен. Отправляйся в командировку, а когда вернешься, допишешь книгу о войне.
Арсений: Нет!! Я не буду писать о войне. Больше никогда не буду писать о смерти и боли. Не хочу. Я напишу книгу о маленьком тяжело больном мальчике, который вдруг решил, что папа его бросил, потому что он что-то плохое сделал. Но папа его не бросал. Он пришел к мальчику. И тот поправился, выздоровел. Вот какая у меня будет книга.
Василич: Эту книгу никто не будет читать. Она никому не нужна. Ты потеряешь все: деньги, славу, безбедную жизнь.
Арсений: Плевать! Эту книгу прочитает один человек, маленький мальчик, и выздоровеет. А больше мне ничего не нужно.
Липа: Издательство подаст на тебя в суд за нарушение контракта. Ты будешь платить неустойку. Которая съест все твои накопления.
Арсений: Да плевать мне на деньги! Жизнь моего сына важнее. Пошли прочь!!!
Арсений отпихивает стариков. Выбрасывает книги из чемодана, закрывает его и быстро уходит, хлопнув дверью. От громкого звука со стены над камином падает картина с демоном. Дом погружается во тьму.

Конец