Кто слабого защитит, тот сам крепче станет

________________________________________
За горами, за лесами,
За широкими морями,
Не скажу где город тот
Жил-был сказочный народ...
Так мечтать они умели ,
Все сбывалось что хотели.
Выделялась там девица,
Солнца красного сестрица.
Хороша,  мила, добра,
Розы краше, расцвела
Все её оберегали,
Пыль с ресниц её сдували,
И любое из желаний
Исполняли без страданий.
Стала в ней душа ленивой
Сила стала молчаливой.
Коль беда стучалась в двери —
Дева плакала, не веря,
Что сама найти решенье
Может в трудное мгновенье.

Я про Машу расскажу,
Речь неспешно заведу.

За окошком день играет,
Белым пламенем сияет —
То каштаны в ряд стоят,
Свечи ясные горят.
А на шелковой траве,
В изумрудной мураве,
Одуванчики цветут,
Словно золото несут.

В облаках орел летает
Грустно Машенька вздыхает:
«Птицы в небе могут жить,
Да по воздуху парить.
Вместо рук у них есть крылья,
Что несут их без усилья
А у девочек — ладошки,
Ходят в туфельках их ножки
Не дано мне взмыть стрелой
Над цветущею землёй.
Будь и мне дано крыло —
Полетела б я давно!
Ну а так — лишь посмотрю,
Как встречает мир зарю...»
.
Вдруг каштан затрепетал,
Белым цветом замерцал.
Из густой, его листвы,
Из небесной синевы,
Прямо к Маше на балкон
Приземлилась будто  сон —
Сизая Голубка села,
В очи деве посмотрела.
Ворковала птица кротко:
«Что ты хмуришься, красотка?
«Всё, душа! Твоё хотенье —
Это к небу приглашенье.
Коль захочешь —научу,
Всем секретам обучу!»
Маша робко отвечает,
Головой своей качает:
"Как же в синь-то мне вступать?
Без крыла-то не летать!"
А голубка ей в ответ:
"В перьях силы вовсе нет!
Птице крылья — то порода,
А у вашего народа,
Коль душа огнём горит —
Всяк без крыльев полетит!»
Взлетай повыше, к самому зениту,
Там много тайн, что от людей сокрыты.
Смартфон в руках — теперь ты на посту:
Снимай, пиши, я все прочту!

Маша птицей подымалась —
Облаками любовалась.
Облака под ней лежат,
Словно выбеленный сад!
Маша в облако ступает,
В нем, как в вате, утопает,
И смеется: „Ну и диво!
В небе синем так красиво!”
Я могу собой гордиться,
Ведь летаю я как птица,
Крыльев нет, а я лечу,
Я в Париж слетать хочу.
Буду я там журналисткой,
Или радостной туристкой,
Может, стану и артисткой,
Но всегда - лишь оптимисткой.

Вдруг откуда ни возьмись —
Черна туча взмыла ввысь!
Привела с собой Торнадо,
Ей бы делать так не надо.
Собой  Торнадо  любовался,
Вихрем в небо закатался,
Разоряет всё кругом,
Ходит в небе ходуном!
То из тучи, как из кружки,
Валят наземь к нам лягушки,
То морковь, то огурец —
Всё смешалось, наконец!

Вдруг злодей остановился,
Видит Машу – удивился:
«Это что еще за птица?
Не орел и не синица?
Как же в небе ты, девица,
Оказалась без крыла?»
Он злился, он выл, он
 спиралью скрутился,
И с любопытством вкруг
Маши  крутился.

—  Где перья? Где крылья?
Тебя я  засыплю небесною пылью!
Смартфон достает Маша спокойно:
-  Я, пресса и  с неба веду репортаж
Веди себя смирно, а лучше  достойно
Зачем ты устроил такой ералаш?
Злодей заикнулся, пригладил усы:
«— Пиши, что я главный  в синей тиши,
Чтоб все,там внизу, меня в блогах нашли!
Пусть лайки поставят  и тысячу «Ах!»,
Я стал легендой в твоих соцсетях!






Поправила Маша прическу отважно:
«Запомни, Торнадо,сейчас это  важно!
Не "божий ты знак" и не маг ты из сказки,
Не жди от меня ни похвал и ни ласки.
Люди пугались: "Лягушки с небес!"
Думали — с неба бросает их бес...
Рыбы в садах и монеты на крыше —
В сводках научных об этом напишут:
Торнадо-грабитель над миром летал,
Всё, что попало, в воронку впитал!»

Торнадо, тряхнув своим странным нарядом —
Он сшит был из хлама, летящего рядом:
На пузе — обрывки дырявых газет,
Из спиц и педалей собран жилет.
В карманах — калоши, консервные банки,
И чьи-то забытые в парке панамки.
Вместо ремня — рыболовная сеть,
Которой на свалке пора бы висеть.
«— Послушай, юнкоp! — Смерч разозлился , —
Я просто к народу с добром обратился!
Я деньги швырял для бедняцких дворов,
А рыб — для ленивых совсем рыбаков!
Я крыши срываю — даю им летать,
Чтоб птицами в небе могли они стать!
Я просто шутник, я весёлый артист,
А ты — слишком дерзкий для неба стилист!»
Он дунул сердито, её подхватил,
И к горным вершинам стрелой запустил:
«— Лети-ка на скалы, пиши там отчёт,
Пусть горное эхо тебя и прочтёт!»
Вздрогнула Маша. Холодно. Горы.
Готова была зареветь,
Но заветы голубки и долг репортера,
Призвали пространство вокруг осмотреть.
Оглянулась: в сиянии снежном вершины,
Словно колонны сосульки висят
И закрывают собою картины
Будто ворота в таинственный сад.
Вкрадчивый гопос, словно поток,
То ли ручей, то ли древний пророк,
Что-то там шепчет, куда-то зовет,
В  горном раю кто-то явно живет.

На подвиг решимости Маше хватило,
Крикнула громко: «Эй, я зову!
Есть кто живой , хоть какая-то  сила?
Пусть отзовется в  горном краю!»

И на зов её, как крошка,
Вышел птах на тонких ножках,
Клюв задрал и молвил гордо:
„Я здесь жив и стою твердо!
Правда, как сюда попал —
Я и сам, душа, не знал”.
Маша горько усмехнулась:
„То тебя крылом коснулась
Торнадо злобного рука —
Хулигана-старика”.
Где ж твой дом, малютка мой?”
„- Над красивой стороной,
В свечах белых там каштан
Дом с балконом и фонтан.»
...
„Ой! — Маша радостно запела. —
Я ж оттуда прилетела!
Мы ж соседи, милый мой,
Нам пора лететь домой!”»

Птах в ответ: „Я то  знатный,
Умный, статный и занятный,
Да летать-то не мастак —
Не обучен я никак!”
„Я летаю! — Маша скачет. —
Мысль моя по небу плачет,
Силой духа я парю,
В очи солнышку смотрю!»

Спустились сумерки. Горы молчали,
Лишь ветер жевал ледяную крупу.
Настойчиво Маша с совенком  искали .
Палку иль что-то подобно, серпу.
 Кривой можжевельник, надежней штурвала,
Нашелся во тьме среди каменных ниш.
Теперь их опасность уже не пугала —
Оружие в небе нужнее, чем тишь.


Маша прижала  совёнка к груди —
И разум ее над  скалой приподнял.
Но только взлетели, как вдруг впереди
Бешеный Беркут у тучи стоял.
Пикирует хищник, как черный снаряд,
Но Маша смекалкой решила блеснуть:
Смартфон превратила в защитный заряд,
Чтоб палкой заветной врага оттолкнуть.
— А ну-ка, попробуй, разбойник, на вкус!
Ты силой гордишься, а в сущности — трус!
И вспышку включила — в глаза полоснуло,
Разбойника в воздухе вмиг пошатнуло.
Ослеп он от яркой «мобильной атаки»,
Удара не выдержал крепкой клюки.
Свалился в ущелье зачинщик той драки
От смелой девичьей и твердой руки!
Ту битву увидел  сам Ураган —
Торнадо зачинщик, небесный тиран
Рот он разинул — и в этот же час
Выпал на землю клада  запас:
Рыбы, лягушки, огурцы и  монеты
Все что всосал мусорщик этот!
Торнадо застыл: «Ну и дела!
Она же без крыльев, а всё же цела!»
Маша только улыбнулась,
К дому плавно повернулась.
Вот и двор. Каштан сияет,
Свечи гордо расправляет.
Мама-птица у гнезда
Ждет сыночка, сорванца.
Увидала — закричала,
К Маше быстро подбежала,
Сына в перья приняла,
Маше радость принесла.
Птах чирикнул: «Мама, слушай!
Червяков я буду кушать,
Буду слушать я тебя!
Но скажу я, не тая:
Там, в горах, в вечерний час
Беркут злой напал на нас!
Маша — дивная душа,
Как в сраженье хороша!
Вспышку яркую включила,
Труса-птицу ослепила,
Палкой сверху — бац да бац! —
Беркут рухнул, как матрац!
А потом и Ураган
Струсил, грязный интриган!
Силой мысли мы летели,
И увидеть все  успели!»
Маша встала на балкон,
Приняла от птиц поклон.
Прежней Маши след простыл,
Словно дым от костерка,
Новый дух в ней забурлил —
Крепка девичья рука!
И теперь берется смело
За любое Маша дело