Письмо подруге продолжение

Мир тебе, родная душа.
Пишу тебе, а мысли всё возвращаются в то солнечное утро в Ивье. Помнишь, как мы стояли у той самой старой татарской мечети? Деревянные стены, выкрашенные в цвет молодой хвои, и эта удивительная тишина, которую можно встретить только в месте, где столетиями люди шепчут слова молитвы. Там кажется, что даже воздух пропитан смирением и какой-то древней, честной силой.
Знаешь, именно там я особенно остро почувствовала ту мудрость о птицах. Говорят, на Востоке верят, что Творец наградил их Вечной Свободой, чтобы они не знали земной горечи. Когда птица разочаровывается, она не прячется в высокой траве у наших белорусских дорог. Она выбирает вертикаль. Она улетает в небо — туда, где над минаретом Ивья или над шпилями старого Гродно воздух становится тонким и чистым.
Птица летит с абсолютным упованием, зная: чем выше она поднимется, тем быстрее порывы ветра высушат её слезы. А стремительный полет, этот танец между небом и землёй, обязательно приведет её к новому счастью, которое уже предписано ей Всевышним.
Мне так хочется, чтобы и ты сейчас, если на сердце легла тень, вспомнила ту нашу прогулку по узким гродненским улочкам, где камни мостовой помнят столько судеб. Не замирай в печали. Стань этой птицей. Поднимись над суетой и обидами в своей искренней дуа. Пусть наш прохладный белорусский ветер выдует из твоей души всё лишнее, оставив только покой и веру.
В Исламе говорят: «Воистину, за каждой тягостью наступает облегчение». Твоя свобода — в твоём сердце, и она безгранична, как небо над нашими пущами.
Пусть это письмо пахнет для тебя мятой, старым деревом и чистотой. Я молюсь за твой лёгкий полет.