Письмо незнакомки

   Я еще не решила, отправлять ли это письмо. Но если вы читаете эти строчки, значит, меня уже нет в живых.
   Недурное начало для какого-нибудь романа, не правда ли?
   Беда в том, что это не роман, а реальная жизнь — моя, ваша и еще одного человека.
   Вы не знаете меня, да и я вас не знала до недавнего времени. Но имя Андрея Левченко вам должно быть знакомо, хотя вряд ли вы успели узнать его фамилию — так недолго длился ваш роман. Так вот, я — его жена, во всяком случае, три года совместной жизни дают мне право так считать.
   То, что я напишу дальше, вряд ли будет вам интересно, так что пишу я, в сущности, для себя самой.
   Мы познакомились на чьем-то дне рождения, случайно разговорились, и я вдруг поняла - это мое. Мы ушли вместе, и больше не расставались. Три года — пока он не увидел вас.
   Я не считаю себя уродиной, и Андрею никогда не было стыдно появиться со мной на людях. Конечно, с вашей эффектной внешностью мне не тягаться — когда я увидела вас, то сразу подумала:» До чего, стерва, красива!». Так что я Андрея могу понять.
   Я не могу понять вас. Для чего все это вам понадобилось? Поставить еще одну птичку в списке ваших поклонников? Или просто вас в этот момент некому было оттрахать? Так взяли бы вибратор!
    Ну вот, все-таки сорвалась на грубость. Видит Бог, не хотела.
    Женщина сразу чувствует, что у нее появилась соперница, и я не исключение.
Сначала я отбрасывала это от себя, потом — потом стала за ним следить, не могу вспомнить об этом без стыда. И дождалась.
   Я не стала устраивать ему сцен, просто сказала:»Ты свободен, поступай, как знаешь». Он молча собрал свои вещи и осторожно закрыл за собой дверь.
   В этот момент моя жизнь закончилась.
   Андрей вернулся — через месяц. Я  не помню ни одного дня из этого месяца. Очевидно, я что-то делала, что-то ела и даже, может быть, спала, но я ничего не помню.
   Вы использовали его и выбросили, как выбрасывают использованную прокладку. Я не могла не впустить его — ему просто некуда было идти. В свой последний миг я буду вспоминать его глаза — как у побитой собаки. И вот мы живем вместе, и даже спим в одной кровати — больше негде. Иногда у меня мелькает мысль попытаться забыть все, начать сначала — но потом я представляю себе, что он будет обнимать меня теми же руками, которыми обнимал вас, и говорить мне те же слова, которые говорил вам, и у меня остается только невыносимое отвращение.
   Я не могу жить с ним.
   Я не могу жить без него.
   Значит, жить мне не надо.
   Я спокойно обдумывала возможные способы ухода из жизни. Вскрыть себе  вены не смогу — с детства не выношу вида крови. Броситься вниз? Я живу на втором этаже, и только искалечу себя. Кинуться под машину? Зачем же ломать жизнь еще кому-то? Остается яд или снотворное, но их не достанешь. Как я завидую Фай Родис из «Часа быка» - она могла усилием воли остановить сердце! Но что-нибудь я придумаю.
   Мы хотели завести ребенка. Хорошо, что не успели.   
   В свое время я ревела над «Письмом незнакомки» Цвейга. Представляю себе, как вы презрительно усмехнетесь, прочитав мое письмо.
   Андрей любил вас и, наверное, любит еще. Я не могу ненавидеть его за это -       
там, где начинается любовь, кончается все остальное. Я ненавижу вас — за то, что вы превратили  эту любовь в пошленький адюльтерчик (если вам знакомо это слово). Может, вы не могли поступить по-другому, но  это моей ненависти не уменьшает.
   И еще. Когда пишут письмо, обращаясь на «вы», положено писать «Вы». Я сознательно не хочу этого делать, потому что большая буква — признак уважения, а мне вас уважать не за что. Пусть это будет моей маленькой местью.
   Прощайте.
                ***
   Это письмо так и не было отправлено.