Топтыгин

      Проложенная до лесной избушки лыжня оказалась безнадёжно испорчена. По ней прошёл в больших валенках или сапогах какой-то неизвестный, оставив следы-ямы, которые не столько мешали движению лыж, как огорчали своей неуместностью. Ведь дорога лесная была широкая, можно было идти не по лыжне, а рядом, по следам от машин или снегоходов. Вторгшиеся в лыжное пространство ямы-следы  картину портили, но пришлось с неизбежностью примириться, против реальности мы были бессильны. Неизвестный обычно топал по лыжне до обеда, с утра, мы же ходили на лыжах после обеда, поэтому встретиться с ним  никак не получалось. В шутку мы назвали незнакомца Топтыгин.
     А однажды дедушка,  проезжая по этой дорожке на снегоходе, случайно открыл, что наш Топтыгин – это знакомый старичок, который занимается моржеванием, то есть купается в проруби в самые лютые морозы, за что и заслужил не только наше уважение, но и восхищение.
     – Странно, – сказал мне дедушка, – наш Топтыгин-то сам всю жизнь на лыжах катается, неужели не понимает, что не очень красиво лыжню затаптывать?
     Встретив потом в посёлке этого Топтыгина, мы остановились поговорить  с ним и узнали, что на лыжах он уже не катается.
     – Стар стал, лыжи уже забросил, тяжело, мне ведь уже семьдесят восемь лет…
     – Как же так, – искренне удивилась я, – вы же до сих пор каждое утро с топориком к проруби бегаете, я в окно утром  вас вижу, как вы по своему маршруту на моржевание топаете к реке…
     – Без купания я не могу, привык. Проплыву немного против течения, а потом река меня назад сама несёт.
     Вот такие бывают Топтыгины на лыжне.
     И вот начался новый лыжный сезон. Проложили мы лыжню к лесному домику с печкой. Четыре с половиной километра до него, так что туда-обратно получается девять километров замечательного лыжного маршрута среди тишины и красоты зимнего леса. Ходим день, второй, неделю – никто, кроме нас,  по лыжне не ходит, никто её не затаптывает.
      – Наверное,  наш Топтыгин пешеходные прогулки забросил, – предположили мы.
      Не тут-то было. В начале второй недели лыжного сезона на лесной дорожке опять появились следы. Однако странное дело, теперь человек шёл уже не по лыжне. Ровные дорожки следов тянулись по обе стороны от лыжни, оставив её нетронутой. С правой стороны следы шли в глубь леса, а с левой – из леса.
       – Наверное, это уже не Топтыгин, а кто-то другой, – догадалась я.
       Однако дедушка с моей догадкой не согласился:
       – Да кто тут ещё может ходить, кроме нас и Топтыгина?
       Присмотревшись к следам, я от своего предположения отказалась: частые, семенящие следы явно принадлежали невысокому старому человеку.
       – Удивительно, что он не по лыжне пошёл, – сказала я.
       – Перевоспитался, наверное, – пошутил дедушка.
       И на самом деле мы были рады, что Топтыгин всё ещё топает,  двигается, несмотря на свой возраст.