Сюр-повесть Поговорим о делах наших скорбных

Поговорим о делах наших, скорбных.
(Сюрреалистическая пьеса)
1. Главбух: - Да, художничек, нафигарился… хм,
Кислород, после паузы: - Конечно… нифига себе, столько пива выпить!
Главбух, помолчав: - Блин, у художника женщина какая-то появилась.
Кислород, после паузы: - Не, ну художник – сволочь… на такие деньги можно было нормально выпить.
Главбух и Кислород: - Мать, дай двадцатку. Двадцатка – это вообще сейчас не деньги, до завтра - завтра отдадим.
Мать: - Не дам. Опять вино пить собрались. Каждый день как собаки ходят. Завтра… Вы каждый день берёте и каждый день – завтра. Каждый день - завтра отдаёте. Собаки, суки, твари несчастные!
Главбух и Кислород уходят.
Мать: - Пьют и пьют каждый день, ходят как собаки, нигде не работают, только вино жрут и всё мало. Кислород куда-то свою одежду дел: хорошая куртка была, одел какое-то рваньё. (Кислород переоделся в весенний джинсовый костюм). Куда хорошую одежду дел? Куда - куда пропил, наверное! Собака. И всё баб ищет. Уже и так четыре жены есть, а всё туда же. Пока десяток не будет - не успокоится.
2. Главбух, удивляясь: - Как ты, Художник, влился в нашу компанию?
Художник, молча улыбается.
Гусар, посмотрев символ: - Да, фигово брат…
- Я похож на кавказца, все думают, что я – кавказец. Но я – хохол.
Гусар, помолчав и посмотрев внимательным взглядом, решился: - Я – фосчец!
Художник, махнув рукой: - Можешь не говорить, я все эти дела знаю.
Главбух – Гусару: - Да ты, Гусар не смотри, это свой человек и отсюда ничего не выносится.
Главбух – Художнику, после выпитого стакана, разрубая ладонями воздух: - Ну, Художник, что тебе говорить… Ты и так уже всё знаешь.
Художник, подитоживая: - Валить пора!
Главбух: - Ты не смейся, не смейся.
3. Друг Гусара – Главбуху: - Спасибо тебе, вот сейчас хорошо стало. А то, я уже хотел того придурка мочить.
Главбух: - Да нет, зачем, это не нужно, а если что - сюда приходи, мы тебе всегда поможем. Сюда многие приходят, а мы (улыбаясь Художнику) - люди простые!
Друг Гусара – Главбуху: - Нет, ну скажи - выходы есть?
Главбух: - Нет тут никаких выходов (Махая руками), да что ты. Мы люди простые, ни с чем не завязанные. И руки у нас чистые… почти. Нет у нас, брат, никаких выходов.
Художник, продолжая фразу и посмотрев на главбуха: - У нас одни входы!
Главбух, смеясь: - Ну в общем-то так, хы-хы.
Друг Гусара – Художнику: - А ты на Игоря Маслинского похож, только пониже он.
Художник: - Да, я знаю, что двойники здесь есть, но они никогда не встречаются.
Главбух, примечая: - Иногда встречаются. К Гусару тут, подходят одни: "Ты – чей?", Гусар: "Я – Главбуха". Они сразу раз, выкидуху к горлу. Гусар: "Да вы что, мой Главбух уже давно от дел отошёл". Они: "А ты какого главбуха будешь: городского или поселкового?". Гусар: "Поселкового". Они: "А тогда всё, извини, брат". Сразу всё обратно убрали.
Друг Гусара уходит.
Главбух: - Всё, нормально! Мужик – созрел. Он уже к Гусару не пойдёт, он к нам теперь пойдёт.
Художник: - Да Гусар - он дурак! И друг его, такой же, не далеко ушёл.
4. У выхода из шлюзов.
Триф, держа на прицеле: - Какими судьбами?
Художник: - Да живу здесь.
Триф: - Понял, не продолжай.
Пауза.
- Ну и как жизнь (глядя оценивающим взглядом и убрав оружие)?
Художник, глядя в упор: - Бьёт ключом!
Триф: - Понял, давай, счастливо!
Сотрудники разошлись.
5. Вечер. Человек зашёл к другому человеку, позвонил – никого. Позвонил другим способом - та же ситуация.
Спустился вниз, постоял, снова подошёл к телефону. Набрал другой номер. После двух гудков трубку сняли.
Оживлённый голос: - Да?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Барона к телефону можно позвать?
Собеседник, подождав: - Вы ошиблись.
- Хорошо, извините.
Человек сделал паузу и набрал ещё один номер.
Мудрый голос: - Алло.
- Здравствуйте, это Алексей, мне Григория.
- Он там, у себя.
- Здесь его нет.
Собеседник, намекая: - Ну если нет, значит его нигде сейчас нельзя найти.
- Хорошо, ясно. А передать информацию можете, дело срочное.
- Давай, попробую.
- Царь Давид пришёл.
- Угу… Ладно передам.
- Спасибо. До свидания.
- Не за что.
6. Учитель – ученику: - Ты шёл один против целой цивилизации и выиграл! Теперь идём.
Ученик: - Идём.
Учитель: - Входи в волну.
Ученик: - Вошёл.
Учитель: - Так из солнечной системы вышли, пойдём в Млечный Путь.
Через некоторое время.
- Ну, что готов выйти из Галактики?
Ученик, хладнокровно: - Готов.
Учитель: - Выходим, что видишь?
Ученик: - Светящуюся галактику под ногами, черноту пространства, размытые пятна соседних звёздных систем.
Учитель: - Хорошо, что чувствуешь?
Ученик: - Отсутствуют эмоции, их больше нет.
Учитель: - Что осталось, Воля?
Ученик: - Нет, осталась Любовь!
Учитель: - Какая, к чёрту, любовь? Кругом смерть, настоящая смерть. Жизнь убивает жизнь, видишь сколько галактик - это только капля и капля не в море, в Океане! Ты в этом Океане – песчинка. Ты обладаешь жизнью и вокруг тебя кишит жизнь. Ты можешь выжить только накапливая волю и знания, здесь нет любви.
Ученик: - Любовь есть во мне! И мне не нужны знания. Любые знания - конечны. Они, как правило, лежат в храмах и могильниках, и они несут смерть! Живёт только основа. Ты много раз говорил, что нельзя зацикливаться. Что нужно размыкаться, и я теперь говорю тебе – разомкнись!
Учитель: - Я никогда не буду размыкаться. Ты – никто. И без меня ты погибнешь!.
Ученик: - Да я никто, потому что никогда не буду ни учеником, ни учителем. Я буду просто течь по реке жизни, излучая любовь! Так что считай, что наши пути разошлись.
Учитель: - Ты… Ты – дурак! Что ты несёшь? Да ты знаешь сколько мне лет? Мне - 496 тысяч лет! Ты будешь меня учить? Да ты…
Ученик перебивает, повысив голос: - Тебе 496 тысяч лет, а знаешь сколько лет мне?
Учитель, сузив глаза: - Ну и сколько?
Ученик: - Мне 14 дней!
Учитель, хлопая от удивления и смеха глазами: - Тебе… 14 дней? Ха-ха-ха-ха-ха!
Ученик спокойно посмотрел на бывшего учителя.
7. Главбух: - Художник, ну ты вообще! Да ты даже Малевича переплюнул! Малевич со своим квадратом, по сравнению с тобой – ребёнок. Ты придумал – ничто! Вообще ничто. То чего не существует, чего нельзя ни увидеть, ни понять, ни почувствовать!
Художник, доставая шахматы: - Давай сыграем партейку.
Главбух: - Да нет, не буду. Ты бы лучше придумал что-нибудь такое, что можно продать, и чего действительно нигде нет.
Художник спокойно расставляет шахматы в каком-то странном порядке и как бы играет сам с собой.
Главбух, проблёскивая глазами: - Что-то ты, Художник, как-то странно в шахматы играешь!
Художник спокойно смотрит на доску и в каком-то непонятном порядке убирает фигуры.
Главбух, спустя какое-то время, глядя на манипуляции Художника: - Выходит… Система есть!
Художник улыбается.
Главбух кряхтя встаёт, подходит к крану и некоторое время моет лицо холодной водой.
Повернувшись к Художнику, подъитоживает: - Так ты последний!
Художник улыбается и глаза его лучатся.
Главбух: - Так, понятно. Тебя сразу не поймёшь, всё время дурака из себя строишь. И почему сразу не сказал?
Художник: - Да я всё время говорю, просто видишь, не так-то просто найти тот язык и то слово, чтобы ты сразу всё понял.
Главбух, кивая: - Да, похоже так и есть. Надо бутылку брать! Художник улыбаясь: - Я бы ключевой воды попил, есть тут недалеко!
Главбух, делая страшное лицо: - Я тебе попью… Чего захотел… Чтоб близко тебя сейчас рядом с ней не было, понял меня?
Художник: - Понял.
Главбух: - Одевайся, пойдём за пузырём.
Художник: - Да денег нет.
Главбух: - Фигня, найдём!
Художник берёт куртку и через секунду слышится звон падающей монеты. Художник замирает. Главбух делает круглые глаза.
Главбух: - Блин, пятак упал!
Художник: - Похоже, но откуда?
Главбух: - Не важно откуда, главное, что есть. Свет включи.
Художник включает свет, Главбух начинает лазить по полу и искать.
Главбух: - Блин, чудеса какие-то - нигде нет! По звуку ведь плашмя упал - и нет нигде!
Так и не найдя пятака, поднимается и смотрит на Художника.
Художник: - Я понял, сегодня не ищи - не найдёшь. Это метка, чтобы тебя в живых оставили, и постарайся эти три ночи из дома не выходить. Сейчас просто зачистка идёт. Если же всё-таки выйдешь и что-то почувствуешь, мысленно произнеси: "Цифра три". Это пароль на эти три ночи, понял?
Главбух, улыбаясь и крутя кистями рук: - Понял. Как у тебя всё закручено, Художник!
8. Зашли в квартиру к Матвееву. Матвеев напился и как ещё два каких-то человека, спал в халате на полу. Спал среди разбитых бутылок, стаканов и окурков. Посмотрев на это зрелище, мы с Борисом забрали оставшуюся бутылку портвейна и прошли на кухню.
Света на кухне не было, светился только чёрно-белый телевизор, что-то вещая без звука. Его голубой свет выхватывал из сумрака ночной кухни наши лица, стол с бутылкой, стаканами и пепельницами, горы не мытой посуды. Из крана капала вода.
Когда выпили полбутылки на кухню зашёл проснувшийся и чуть пошатывающийся человек.
Борис, обрадовавшись: - Серёга проснулся! Заходи, портвейна выпьем!
Серёга: - Паскудство.
Борис: - Знакомься, это Алексей.
Я кивнул и пожал руку.
Борис: - Выпьешь?
Серёга, отмахиваясь: - Да нет, дело не в этом сейчас, какое паскудство? Сейчас сон приснился, что мы в хоккей играем. И играют с кем-то игроки из "Черного обелиска", представляешь? И кружим что-то, кружим по полю. И вот мы с Толиком Крупновым, представляешь, солистом, которого я знаю десять лет, и который умер четыре года назад, мы - с Толиком встречаемся перед пустыми воротами! У Толика шайба и он меня спрашивает: "Забивать или не забивать?" и я никак не могу решить. И вот проснулся, а так и не решил. Паскудство!
Алексей, хлопнув слегка Серёгу ладонью по спине: - Может забивать надо было?!
И, глядя на отупевший взгляд Серёги, улыбнувшись хлопнул ещё раз и посильней.
Серёга: - Пасудство.
Серёга вскакивает, начинает бегать по кухне, лихорадочно жестикулирует руками, выпивая на ходу полстакана портвейна.
Серёга: - Нет… Хорошо, что ты пришёл, да хорошо! Скажи, как там? Нет, ничего не говори. Ты ведь сын… Да-да я вижу, как хорошо, что ты пришёл, правда немного поздно пришёл, жаль, но всё-таки пришёл! Паскудство.
Алексей, махая рукой: - Да никакой я не сын и не бог - ты преувеличиваешь.
Серёга, резким голосом: - Не надо я вижу. Ты знаешь, что такое "Чёрный обелиск"? Не знаешь. И лучше тебе и не знать. Я раньше сатанистом был. Это сейчас я немного другой, когда друзей не осталось. Многие погибли.
Алексей, пожимая плечами: - Да нет, я всего лишь одна из ступеней лестницы, да и там бардака тоже хватает.
Серёга: - Ладно. Но я прошу, никогда не говори ничего плохого про Люцифера - ты не знаешь. Ты ничего не знаешь. Мы могли, могли здесь сами счастливый мир построить. Поэтому не говори и не суди!
Алексей: - Да я не говорю и не сужу. Я вообще зашёл портвейна попить. Кроме того, теперь на отдыхе, поскольку свою функцию и работу выполнил, теперь я простой человек!
Серёга, помолчав: - Скажи, а всё-таки бесконечность существует?
Алексей: - Не знаю. По моему бесконечность строят сами люди, а надо просто жить.
Серёга: - Да-да, так и есть, так и должно быть… Паскудство.
9. Сизые с прожилками скалы. Голубое холодное небо. Искрящийся снег. Уходящие вдаль суровые горизонты. ветра нет – затишье. Глубокое изрезанное ущелье, внизу - грохот невидимой реки. Перед ущельем, между скал, ровная площадка. На площадке танцующий змей, змей изначальный. Он танцует. Волны черного проходят через движения голубого. Внутри течёт скрытая, плотная река белого цвета. Радость переполняет змея - он рокочет. Рокот громовым эхом проносится над горами. Змей танцует радость победы над пройденным бременем. Ушедшее бремя свалилось как шелуха, как старая кожа, освободив молодую и сильную.
Змей танцует. Река Света течёт.
10. Открыв дверь, заспанный художник обнаруживает за ней Кислорода и Главбуха.
- Здорово, Художник! Долго спишь. Мы похмелять тебя пришли, курить есть?
Художник приносит сигареты.
Главбух: - Знаешь чем похмеляемся? Шампанским! Кислород где-то нашёл. Мы с ним уже полбутылки выпили.
Художник: - Серьёзно что-ли?
Кислород, доставая шампанское: - Конечно, серьёзно, а ты думал как?
Художник, улыбаясь: - Ну, дураки! Вчера самогон пили, а сегодня похмелились шампанским. Да такой аристократизм даже, наверное, в Штатах никому и не снился!
Кислород: - А что, нормально, что же мы - хуже что-ли?
Главбух: - Денег то нет, художник?
Художник: - Да откуда?! Вчера же всё пропили.
Кислород, недоверчиво: - Да ладно.
Художник: - Что ладно-ладно, так и есть. Вчера было двести рублей, их и пропили. Так, если хотите, заходите, можем кино какое-нибудь посмотреть.
Главбух: - Да, а что пойдём, Кислород, посмотрим.
Кислород, глядя на опустевшую бутылку шампанского: - Нет, это не серьёзно, надо что-нибудь по-серьёзней брать.
Художник: Да, после шампанского надо коньяк покупать!
Посмеялись.
Кислород: - Ладно, надо идти к Ленке опять. Пойдём, Главбух?
Главбух: - Да нет, я не пойду, иди, если хочешь.
Кислород, подозрительно: - А что делать будешь?
Главбух: - Я домой пойду, полежу на диване. А ты, если чего найдёшь, заходи.
Художник: - Ну, давайте, если что звоните.
Кислород: - Ладно, мы если что – позвоним, ты дома будешь?
Художник: - Дома, буду книжку читать.
Кислород: - А, ну давай, может чего и получится.
Главбух: - Ну, ладно, давай, Кислород, давай, Художник, если что, к вечеру подтягивайтесь, кхе, кхе.
- Ладно.
- Ладно.
Художник, Кислород и Главбух расходятся, всё.
Ночь с 30 на 31 марта 2001 года.