Какая же свадьба без драки?! Хроника следствия. 18

 

          Заседатель 3-го участка Хорунжий Штригель не имел юридического образования; он был лицом, доказавшим на службе свои познания по судебной части, и не только знания. Он был ни плохой служака и понимал, что от него ждут.

          22 октября, приступая к производству следствия, заседатель Штригель прежде всего   известил о сем благовременно депутата с духовной стороны священника Мирошниченка: «Покорнейше прошу Вас 24 числа сего Октября прибыть в станицу Старонижестеблиевскую для бытности за депутата при переследовании мною следственного дела об обиде нанесённой Урядником Стрихою диакону Щебуткину».
       На это отношение депутат уведомил заседателя, что в настоящее время для участия в следственном деле явится не может, по болезни; но если будет возможность отложить его участие на будущее воскресенье, т.е. на 31-е октября, о чем просил уведомить его 29 октября.

        Тогда же Заседатель обратился отношением к Федору Стрихе по поводу его показаний.
         29 октября 1865 года Хорунжий Штригель получил от бывшего станичным Атаманом, Урядника Стрихи сведение:
         «В дополнение ответов, данных мною Заседателю 1-го участка Сотнику Камышану, на вопросы его 20 июня сего года, сим поясняю, что когда упрашивал меня вечером  18 генваря ейский мещанин Федор Тытенко остаться у него в доме отца его для проведения времени с его гостями, хотя бы на несколько минут, и я не соглашался на это, но он вместе с этими гостями приступил ко мне и все начали удерживать и между тем выхватили у меня из рук мою папаху и схоронили её. Была тогда таковая схоронена, как я в последствии узнал, там же бывшею родственницею его Тытенка, темрюкскою мещанкою Анною Ковалевою. По этому прошу Ваше Благородие истребовать ее в станицу Старонижестеблиевскую и допросить ее  в этом предмете: не была ли она в общем сговоре с родственником своим мещанином Тытенком и Диаконом Щебуткиным, чтобы как - нибудь хитростями привести меня на вздор и потом поколотить, и что понуждало ее удерживать схороненную ею мою папаху до тех пор, пока не был я поколоченным Диаконом Щебуткиным и мещанином  Тытенком, а тогда уже, по приказанию Тытенка, была таковая отыскана и возвращена мне. Кроме того присовокупляю, что мещанин Тытенко, хотя отказывается от нанесения мне побоев, то об этом может подтвердить еще и темрюкский 2-й гильдии купец Савва Рубайлов, которому он, Тытенко, сам после того хвалился о нанесении мне таковых».

    Ноября 1 дня темрюкский 2 гильдии купец Савелий Рубайлов противу/относительно сведения поданного урядником Стрихою 29 истекшего октября заседателем 3 участка под совестью спрашиван и показал: «В настоящем году, не помню в котором именно месяце, сошедшись с ейским мещанином Федором Тытенком, я начал ему высказывать по поводу случившейся драки между урядником Стрихою, диаконом Щебуткиным и им, Тытенком, о неприличном его поступке; на что Тытенко сказал мне такие слова: «Когда разняли сцепившихся Стриху и Щебуткина, то Стриха, закрыв себе рот рукой, сквозь зубы сказал: «У меня кровь». Тогда Тытенко взяв свечу, подошел к нему и когда увидел, что крови не было, то ударил его по лицу один раз.
   Что справедливо под совестью показал, в том и подписываюсь: Купец 2-й гильдии Савелий Рубайла».
            Ейский мещанин Федор Тытенко в тот же день против показания Савелия Рубайлова показал:
«Утвердительно сказать не могу, но может быть из одной фантазии или необдуманности я хотя и говорил Рубайлову, что нанес удар по лицу уряднику Стрихе, но сущность события этого должна разъясниться по этому предмету делом. Что справедливо показал, в том и подписываюсь».

           Тогда же, не допуская по производству дела и малейшей медлительности, постановлен настоящий Акт: так как Диакон Дионисий Щебуткин по требованиям заседателя, посланному Благочинному Священнику Александру  Блаженеву  22  октября и 29 октября и по сие время к месту переследования следствия об обиде нанесенной ему Урядником Стрихою в станицу Старонижестеблиевскую из таковой Новотитаровской, находящейся на расстоянии за сорок верст, не прибыл, то переследование дела начать и без бытности его Щебуткина. В том и подписались: Заседатель 3-го участка Таманского Округа, М. Штригель и Депутат Священник Василий Мирошниченко.
              По делу сему были не допрошены: противу докладной записки Тытенко - Сотник Носенко, и противу ответа Стрихи - казак Феодосий Корсун.
            Заседатель Хорунжий Штригель 1 ноября 1865 г. обращается к Сотнику Демьяну Носенко, представляя присяжный лист: «Прошу Ваше Благородие, приняв в присутствии моем присягу и по таковой объяснить надпись на сем же: Ейский мещанин Федор Тытенко в докладной записке своей 22 января сего года, поданной Начальнику Таманского Военного округа между прочего пояснил: «19-го того же января, когда он был вызван бывшим станичным Атаманом Урядником в Старонижестеблиевское станичное Правление и просил его примириться, в следствие драки, происшедшей между Стрихою, Тытенком и Диаконом Щебуткиным,  на что Тытенко не соглашался и сказал, что принесет на него формальную жалобу, то Стриха начал его сильно бранить, посадил в холодную, грозил заморозить в оной и Вы этому были свидетелем и, смотря на все происходящее, вздвигивали плечами».
       Если это было действительно, то в какой степени справедливо или в чем изветливо из написаного Тытенком; на случай же если и еще что известно Вам по этому делу, то не оставьте и то присовокупить».   
            Ноября 4 дня Сотника Носенко к присяге приводил Священник Алексей Никольский. Свидетель по клятвенному обещанию принял присягу, обещаясь и клянясь Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием и животворящим Крестом Господним, в том, что в чем он будет спрашиван, скажет самую сущую правду, ниже чего утаить или прибавить, ни для дружбы, вражды, свойства склонности и подарков, ни страха, ради злости и ненависти, но по сущей его христианской совести всю суть явственно объявит, в чем да поможет же ему не лицемерный Судья в сем и будущем деле. В заключении же сей его клятвы поцеловал слова и крест Спасителя своего и своеручно расписался.  При принятии присяги присутствовали Заседатель М. Штригель и депутат Священник Василий Мирошниченко.         
         Присяжный лист получен в ответ Заседателем 3-го участка 6 ноября: «Настоящее отношение по принятой мною присяги честь имею объяснить: 19 - го числа января, бывше я в Старонижестеблиевском станичном Правлении по собственной надобности, слышал, как ейский мещанин Федор Тытенко наносил разные оскорбления с ругательством станичному Атаману уряднику Стрихе, после драки, произошедшей промежду ними.
        Стриха же заставлял его только молчать и обещал посадить в холодную, но, чтобы грозил Тытенке заморозить его, то этого вовсе не было. А то, что Тытенко приметил, что я вздвигивал плечами, то это потому, что кто бы не был Начальником станицы, то за такие дерзости Тытенке не обошлось бы остаться без наказания, по крайней мере арестом. Более по сему делу мне ничего неизвестно. 5 ноября 1865 г. Сотник Носенко».

            3-го ноября высланный при надписи Старонижестеблиевского станичного Правления казак Федот Корсун под присягою спрашиван и показал: «В генваре месяце сего года, не помню которого именно числа, находившись сторожем при Старонижестеблиевском станичном Правлении, ночью пришел в Правление бывший Станичный Атаман Урядник Стриха, разбудил меня и бывшего там Дежурного Судью Урядника Колесника и сообщил, что его рудовцы, т.е. Тытенки поколотили и приказал Колеснику взять из станичного Правления с собою казаков и пойтить привести мещанина Федора Тытенка и Диакона Дионисия Щебуткина.
    Колесник, исполняя приказание Стрихи, взял казаков и вышел, куда и Стриха так же пошел. И немного погодя, привел в Правление сказанных лиц в канцелярскую комнату. Спустя немного времени пришел и Стриха и начал ссориться о чем - то с диаконом, потом приказал его и Тытенка посадить в холодную, где они и пробыли до утра другого дня, а потом были выпущены.
     Сознания/признания же от Тытенка в том, что будто бы он говорил, что ударил Стриху, я не слышав.
      Что справедливо по делу принятой присяги показал, в том и подписываюсь Федот Корсун, а вместо него неграмотного с личной рукоданной просьбы подписал казак Корней Лашко.

           3 ноября 1865 года Заседатель Штригель из станицы Старонижестеблиевской  обращается к Благочинному Священнику отцу Александру Баженову в станицу Ново -Титаровскую: «Покорнейше прошу Вас почтить меня ответом на отношения мои к Вам от 22 и 29 числа истекшего октября об объявлении Диакону Щебуткину, дабы по требованиям заседателя прибыл он в станицу Старонижестеблиевскую для бытности и переследовании о нем следственного дела. Хорунжий М. Штригель.
        Ответ получен 8 ноября 1865 года: «На настоящее отношение Заседателя 3 участка Таманского округа от сего 3 ноября сим честь имею уведомить, что отношения Ваши от 22 и 29 чисел истекшего  октября мною получены только 4 сего ноября, уже смеркалось,  из Новотитаровского  станичного правления, когда уже Диакон Щебуткин выехал в г. Екатеринодар для обмундирования сына своего, находящегося в Екатеринодарском духовном училище с дозволения моего пробыть  в городе три дня; по прибытии же  будет выслан в ст. Старонижестеблиевскую. Исправляющий должность Благочинного Священник Александр Бажанов.
 
             Осталась не допрошена по делу сему противу жалобы просителя и объяснений ответчика – священническая жена Екатерина Митлашевская, которая как видно из донесения Старонижестеблиевского Правления отлучалась в г. Киев для богомолья.
              Не принимая во внимание то обстоятельство, что, на основании 2-го пункта 199 ст. Устава военно - уголовного, книга 2, Екатерина Матлашевская должна быть устранена от свидетельства по случаю вражды ее с ответчиком - бывшим станичным Атаманом Урядником Федором Стрихою, Заседатель запрашивает показания вдовы Екатерины Митлашевской, уже возвратившейся из  г. Киева.
            1865 года ноября 5 дня Заседателем 3 участка Таманского Округа при бытности Депутата с духовной стороны Священника Василия Мирошниченка под присягою вдовствующая Священническая жена Екатерина Матлашевская по делу об обиде якобы нанесенной урядником Стрихою диакону Дионисию Щебуткину была спрашивана и показала:
       «В генваре месяце сего года, не помню которого именно числа, гуляли свадьбу дочери умершего Есаула Захария Джумайла Ирины, выходившей в замужество за темрюкского мещанина Афанасия Ковалева. Родственник ее, ейский мещанин Федор Тытенко, находясь с прочими гулявшими в доме тещи своей и молодой невесты матери Есаульши Агафии Джумайловой, пригласил всех гулявших к себе в дом. По приходе куда мы застали сидевшим там Диакон Дионисия Щебуткина в трезвом виде, но сам ли он сюда пришел или был приглашен хозяевами, я не знаю.
          Урядник Стриха во время продолжения свадьбы был старостой. Препровождая время в доме Тытенка, спустя полчаса Урядник Стриха, неизвестно по какой причине, лег на сундуке, стоявшем в той комнате.      
         Погодя немного, казачка Милания Грызунова набрала воды и начала всех брызгать водою и, когда подошла к Стрихе, то он ее набранил и отогнал от себя.
         Пономарь Роман Покотилов, увидевши это, предложил посвятить воду над Стрихою и тут же неизвестно где взялась тарелка с водою, а Тытенко нашел веничек, употребляемый для чистки платья, положил на верх тарелки и отправились Щебуткин, Покотилов и Тытенко к лежащему Стрихе, но при этом «… во Иордане крещающемуся…» или каких других тропарей не пели.
         Когда они подошли к Стрихе, то кто кого из них начал бить, я не видели, и что происходило между ними мне неизвестно. Видела лишь то, что Пономарь Покотилов, воротившись, подошел к жене, сидевшей на диване, взял ее за руку и со словами: «Ходим жинко, бо тут чор зна що буде», и вышел в сенцы, за ними вышла и Грызунова и, отварив немного дверь, смотрел в комнату.
         Казачка Шабельникова тоже лежала не в отдаль на лежанке и, когда была ударена неизвестно кем по боку палкой, то поднявшись сказала: «На тэ й щука у ставку, щоб карась не дрiмав». А вслед за тем вскричал Диакон: «Ратуйте, а бо мэнэ Стриха задавыть!»
    Тут же бросились туда и я увидела, что Стриха одной рукой держал Диакона за волосы, а другой за бороду. И с помощью Тытенка и мещанки Ковалевой разняли их, но при этом я не видела, чтобы
Стриха вырвал у Щебуткина из бороды клок волос, а также не видела, чтобы Титенко бил Стриху; а у Диакона Щебуткина тогда же видела на щеке пошморгу с закипевшей под кожей кровью. А также и Стриха плевал кровью, но вследствие удара ему кем нанесенного или почему- либо другому не знаю.
          Вскорости Стриха ушел, а минут через пять пришел Станичный Судья Урядник Колесник с казаками и требовал, чтобы Титенко шел в Станичное Правление. Когда тот сопротивлялся, то послышалось из сенец приказание Стрихи взять их, т.е. Тытенка и Диакона, которых и повели в станичное Правление и провели они ночь в холодной комнате, а освободили на утро.
         Что справедливо по принятой мною присяге показала, в том и подписываюсь. Священническая вдова Екатерина Матлашевкская, а вместо ее неграмотной подписал родной сын Священник Андрей Матлашевский. Показание отбирал Заседатель М. Штригель.

                (Продолжение следует)