Двенадцать метательных монет. Глава 2, часть 2

  Скакун офицера пронесся мимо, едва не разметав своих же.
  Чжан Дэгун был выходцем из армейских рядов. В юности он выдержал экзамен на военное звание. На службе он обучился стрельбе из лука и укрощению норовистых лошадей. Освоил и некоторые приёмы боя копьём - «люхэцян». Он обладал  грубоватым характером и немалой силой.  Ему как раз сравнялось сорок лет, как говорится, он был в самом расцвете сил. Для сопровождения соляной казны смотр офицерам провели по всему полку, и только Чжан Дэгун подошел по своим качествам и боевым заслугам.     Хоть он и был всего лишь офицером патрульной службы, но исполнял также и обязанности инструктора среди офицерского состава. Одним словом, из тех посредственностей, что были под рукой,  Чжан Дэгун оказался лучшим.

  Он знал, что на дорогах в последнее время неспокойно, но не ожидал, что обоз и впрямь наткнётся на шайку грабителей. На первый взгляд тех было не больше тридцати с лишним человек, и он прикинул: работников охранного бюро да солдат патрульной службы — не меньше шестидесяти-семидесяти человек, так что даже если просто надавить количеством, можно разогнать всю эту бандитскую шваль.

  Услышав, как Ху Мэнган отвечал разбойникам, он подумал, что тот говорит излишне мягко. Ему были абсолютно незнакомы нравы и правила поведения в мире цзянху , и ему показалось, что глава охраны чуть ли не стелется перед этим сбродом.
«И это всё, на что способны эти, так сказать, охранники?» —  мелькнуло у него в голове. И недолго думая, он, издав боевой клич, дал приказ свои восьмерым подчиненным и, вскинув флаг патрульной службы, ринулся прямо на разбойников.
  Мысль у него была простая: у разбойного люда душонка трусливая, и как только они увидят, что вмешались военные, так, глядишь, со страху и разбегутся.

  Он мчался впереди, а его телохранители слева и справа закричали во все горло:
- Здесь сам господин Чжан, старший офицер патрульной службы! Вы, шваль, перекрыли казённый тракт —  да это неслыханное дело! Живо убирайтесь! А не то мы с вами поступим как должно поступать с разбойниками!
Но как они не надрывались, бандиты, стоявшие напротив, и бровью не повели, словно тех и не было.

  Чжан Дэгун пришёл в ярость:
- Братцы, вперёд!
  Он ударил пятками коня в бока, и тот понесся прямо на разбойников. Чжан Дэгун, выставив вперёд тяжёлое копьё, нацелился в стоявшего впереди главаря. Но старый разбойник, попыхивая трубкой, и не думал уклоняться или защищаться.

  Вдруг, с расстояния в один чжан, из толпы, черная тень метнулась прямо под коня офицера. Тот взвился на дыбы. Чжан Дэгун охнул, попытался высвободить ноги из стремян и натянуть поводья, но где там! Опрокинувшись навзничь, он с глухим звуком свалился с лошади, выронив свое копьё.

  Нападавшим оказался тот самый юноша с бледным лицом, что стоял слева от предводителя разбойничьей шайки. Меч в его руке отливал синевой. Он держал его в левой руке, не пуская в ход. Правой рукой он ухватил коня под уздцы и дернул в сторону, а затем плашмя ударил его мечом. Тот, заржав от боли, отскочил прочь.
При падении шлем свалился с головы Чжан Дэгуна, и сам весь вывалялся в дорожной пыли. Но кое-какие навыки у него всё же были, и он, не дожидаясь помощи патрульных, перекатившись, вскочил на ноги. Он был в ярости и задыхался от стыда и злости.

  Выдернув из-за пояса меч, он завопил:
- Ах вы мерзавцы ! Посмели руку поднять на офицера! Да вас за это четвертовать мало!
 Зарычав словно, тигр, он взмахнул мечом и ринулся в атаку.
Его противник перекинул свой меч в правую руку и небрежно отразил удар. Он почувствовал, что Чжан Дэгун обладает изрядной силой и не стал сражаться с ним в лобовую, а лишь кружил вокруг, уклоняясь и контратакуя быстрыми, но плавными движениями. Так, покружив немного, он вдруг подсечкой опрокинул офицера на землю. Чжан Дэгун со звериным ревом вскочил. Бледный юноша расхохотался:
- Господин старший офицер Чжан, спасибо за науку, можете возвращаться к своим!
Чжан Дэгун отчаянно бросился вперёд. Позволить этим бандитам так себя унизить перед лицом охранников и своих собственных солдат — это было невыносимо для него.
- «Господин Чжан» будет биться с тобой «до смерти»! – дико заорал он и начал рубить мечам во все стороны как попало.

  Молодой разбойник, уклоняясь и ловко уходя от ударов, искал брешь в защите противника.
Они сходились восемь или девять раз, и юноша снова сделал подсечку, воскликнув:
- А теперь на восток!
  И Чжан Дэгун рухнул наземь с восточной, левой стороны.
  Ху Мэнган, видя такое дело, закричал:
- Господин Чжан, отходите назад! Охрана груза важнее, а этим я сам займусь!

  Но у того от бешенства изо рта уже пошла пена, он и слушать ничего не хотел. Вскочив, он снова нанес удар по разбойнику. Тот чуть отклонился, нырнул офицеру за спину и крикнул:
- Господин Чжан ложится отдохнуть! — и, подтолкнув офицера, как говорят, «по течению», снова повалил того наземь.
  Глаза у Чжан Дэгуна налились кровью и он, словно одержимый, принялся яростно атаковать и рубить налево и направо, чем наконец разозлил разбойника.
- Я же тебя щажу, а ты все никак не понимаешь? – воскликнул юноша и с разворота ударом ноги опрокинул Чжан Дэгуна навзничь, а следом, со свистящим звуком, опустил на него свой меч из синеватой стали.

- А-а-а!» — закричал Чжан Дэгун и из его левого плеча хлынула кровь. На этот раз он уже не смог подняться. Двое его телохранителей от страха сбежали, но среди восьми солдат нашлась парочка посмелее — они подхватили офицера на спину и утащили с поля боя. Разбойник не стал за ними гнаться, а, отерев меч, с громким смехом вернулся к своим.

  «Железная табличка» Ху Мэнган, увидев, что офицера ранили, вскипел от гнева. Его дело — охранять и груз, и людей, а Чжан Дэгун был прикомандирован по службе и прямого отношения к бюро, вроде, как и не имел. Но раз уж они шли вместе в одном отряде, оставаться безучастным он не мог. 
  Ху Мэнган взмахнул своими железными табличками и уж было собрался бросится в атаку. Но тут Чэн Юэ, уже давно не находивший себе места от ярости, опередил его одним стремительным прыжком. Остановившись в четырёх-пяти шагах от того самого старика с глазами леопарда, он замер, едва сдерживая себя,  и сложив руки в приветствии, произнёс:
- Приветствую вас, почтенный.

  Старый главарь, повернув голову, увидел перед собой молодого человека, лет тридцати, с багровым от ярости лицом. Одет Чэн Юэ был в короткую куртку из чёрного шёлка, чёрные же штаны, а на ногах — обмотки в чёрно-белую полоску «даошуй бовэнь» и туфли «шаша» с чешуйчатым мыском. Фигура у него была могучей, а вид довольно внушительный. В руках у него ничего не было. 
  Старик задержал на нем взгляд, окинув ещё раз с ног до головы, но на приветствие не ответил, и лишь, попыхивая трубкой, надменно кивнул головой.

  Чэн Юэ сверкнул глазами:
- Почтенный, раз уж ты вступил на путь «рек и озёр», то должен знать законы этого пути. Мы, охранники, строго блюдём наши правила и перед тобой, почтенный, ни в чём не погрешили. Раз уж ты, почтенный, вышел на дорогу и решил тут все «подгрести», видать, считаешь, что наши два охранных бюро недостойны называться твоими друзьями.
  Как только вы тут «засветились» с «блестками» в руках, мы поняли, что придется выяснять отношения врукопашную, тут претензий нет. Но ты назвал имя и потребовал к ответу нашего главу Юй Цзяньпина «Двенадцать монет», — видно, у тебя с Юй-бяотоу свои счёты. Но тут, почтенный, ты не прав. Тот, кто носит фамилию Юй — не шпана безродная, ты мог бы набраться смелости и найти его сам. Но вместо этого ты творишь беззакония, ранил офицера, охраняющего груз! А ведь знаешь, что этот человек просто выполняет приказ и у него к тебе нет ни вражды, ни обид. Раньше, грузы под охраной бюро Юй-бяотоу следовали по всем землям к югу и северу от Янцзы, полагаясь лишь на авторитет его флага, и ему не нужно было самому садиться на лошадь.

  Все, те кто «промышляли» в этих землях, уступали ему дорогу — это была дань уважения его годам и его мастерству. Раз уж ты ищешь встречи с тем, кто носит фамилию Юй, то должен назвать и своё имя и прозвище. Но что же ты тогда прячешь голову, поджав хвост на смех братьям «с рек и озёр»? Что до флага с двенадцатью монетами — он и впрямь много лет странствовал по свету. Коли ты, друг, решил его оставить у себя —  что ж, дело нехитрое, смотри сюда! — и он указал пальцем на свой нос. — Я, младший глава бюро Чэн Юэ, своими собственными руками готов его вручить тебе! Но сперва покажи-ка нам что ты умеешь.

  Старик терпеливо выслушал его до конца, а потом расхохотался:
- Мальчик, а сколько ж тебе годков? И кем тебе приходится этот самый Юй?
- Тьфу!  - ответил Чэн Юэ. - Я, младший глава бюро, тебе не мальчик, не задавайся.  Я, глядишь, и до ста лет доживу, а дольше жить – только рис переводить. А старший глава Юй — мой уважаемый учитель. Хоть я и молод, но скажу прямо и громко. Зовут меня Чэн Юэ, прозвище — «Чёрный ястреб, Железная ладонь».
С этими словами он сделал полшага вперёд, выставил перед собой кулаки и сказал:
- Ладно, хватит языком трепать, давай покажи свое мастерство. 
Вид у него был решительный и он был готов к бою.

  Старый разбойник слегка усмехнулся и взмахнул трубкой — и тут же, с другой стороны, выскочил человек и закричал:
- Эй, как тебя… Чэн! Наш хозяин как раз собирался свести счёты с вашим учителем и с тобой. Хочешь с нашим хозяином потягаться? Рановато тебе! Попробуй-ка сначала мои парные палицы-хуайчжан!

  Он с лязгом взмахнул палицами, затем, отдёрнув их к себе, снова соединил в одну и замер, словно тигр, приготовившийся к прыжку.
  Чэн Юэ покосился на него — это был тот самый грубоватый детина. Он отпрыгнул в сторону и крикнул:
- Ну, давай попробуем, разбойник!

  Он вытянул левую руку и щёлкнул застёжкой на одежде, а правой потянул за конец посоха. Чэн Юэ резко выбросил кисть вперёд, и посох со змеиным  шуршанием вырвался из-за пояса, распрямившись как струна. Как только он обнажил свое оружие, грубоватый детина с парными палицами невольно отступил на полшага — он понимал, что тот, кто владеет змеиным посохом, достойный боец.
  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ встал в стойку и крикнул противнику:
- Друг, назови своё имя!
  Грубоватый детина покосился на своего предводителя, и захохотал:
- Тебе оно ни к чему ! Вот явится твой учитель — мы ему все сразу и скажем. Хватит трепаться, драться будем молча. Давай, приятель, начинай!

  Чэн Юэ, видя, что и этот тоже не обучен неписанному этикету, подумал про себя: «Видать, действительно, они собрали тут целую шайку чтобы досадить нашему бюро «Аньпин». И все ради меня и моего учителя?! Но сегодня я, Чэн Юэ, лучше погибну, чем посрамлю честь нашего бюро».
Холодно усмехнувшись, он сказал:
- Настоящий мужчина должен действовать честно и с открытым лицом, не скрывая своего имени. Добрый молодец из «зелёных лесов», даже если у него за душой множество смертных грехов, не станет его скрывать. А вы, сборище проходимцев , вроде бы и на людей похожи, а на деле хуже мелкого ворья, кто кур да собак крадет.  Ещё и флаг с двенадцатью монетами собрались отнять! Видать, совсем попутали, смерти не боитесь.

  Детина с парными палицами-хуайчжан взъярился. Он окинул взглядом всё вокруг и, резким движением разведя палицы в стороны, встал в стойку, выкрикнув: - Ну хватит языком трепать! Давай!
  Чэн Юэ легко движением отступил в сторону, стараясь сосредоточится и сохранять внутреннее равновесие. Правой рукой он поднял вверх свой змеиный посох; затем левой рукой отвёл конец посоха в сторону, приняв позицию «Великий предел рождает два начала». Он наполнил воздухом живот, поднял ци к темени и направил её во все четыре конечности. Затем отбросил все посторонние мысли и желания, разум его стал как великая пустота, и весь его внимание сосредоточилось на противнике, стоявшем напротив.

  То, как Чэн Юэ принял стойку, постороннему взгляду ничего особенного не говорило. Но старик с трубкой в зубах удивился. «Этому Чэну, — подумал он, — от силы лет тридцать. А чтобы по-настоящему овладеть искусством регулировки дыхания и закалки духа, нужно начинать лет с пятнадцати. Значит, лет пятнадцать-шестнадцать он уже должен тренироваться… Однако, судя по его движениям и стойке, - сколько в ней мощи и внутреннего блеска — тут, по меньшей мере, должно быть лет двадцать упорного труда! Видно, учитель его, Юй Цзяньпин, владеет превосходной методикой обучения, раз смог воспитать такого ученика. А значит, и собственное мастерство Юй Цзяньпина, должно быть, тоже достигло вершин».

  Все эти мысли пронеслись в голове старика в один миг. А на дамбе тем временем оба противника уже сменили стойки. Детина с парными палицами, видя, что Чэн Юэ замер в защитной позиции и не двигается, усмехнулся про себя: «Ты вот этой школой тайцзи хочешь измотать меня в обороне и выиграть? Это ты, приятель, другим рассказывай. А со мной такие номера не проходят».
  Сделав шаг вперёд, он встряхнул правой палицей и с возгласом «Получай!» со свистом обрушил её на голову Чэн Юэ.

  Тот, сохраняя спокойствие, не отрывал взгляд от оружия врага. Когда палица оказалась на расстоянии меньше пол-чи от его головы, он резко отклонился вправо. Правая палица разбойника обрушилась вниз и вслед за ней он чуть присел.  Он тут же напряг правое запястье и с лязгом отдернул ее назад, но левая палица  уже была наготове. Этот приём назывался «Фениксы меняются местами в гнезде».

  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ, хладнокровно выжидал удобного случая, оценивая манеру боя противника. Увидев, что левая палица устремилась в его сторону, он напряг поясницу и, применив приём «Ласточка пронзает облака», взмыл в воздух на высоту более чжана. Когда он снова опустился вниз, то «змеиный» посох уже был у него в руке, прямой словно железный прут. Едва его ноги коснулись земли, как сзади дыхнуло холодным ветром — он понял, что разбойник нанес удар. Опираясь на одну ногу, он наклонился вперёд и резко ушёл влево. Обе палицы с оглушительным лязгом врезались в землю, прорыв в ней две глубокие борозды.

  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ впал в ярость: попади он под такой удар — не только кости бы переломало, тут и жизни пришел бы конец. Он быстро развернулся и увидел, что разбойник вытаскивает свои парные палицы из земли. Чэн Юэ, ослабил хватку одной рукой в передней части посоха, а другой, молниеносно, круговым ударом обрушил его на разбойника. Прием этот назывался «Звезда меняет созвездие» и был нацелен прямо на макушку противника. Чэн Юэ атаковал быстро, и разбойник понял, что не успеет отбить удар . Но, собрав все силы, он   рванулся вперёд, к Чэн Юэ, и успел соединить обе части своего оружия. Видя стремительный полет посоха из «золотой» лозы, разбойник дико закричал и, вложив в удар всю свою мощь, обрушил на него свои палицы.

  «Железная рука» Ху Мэнган, наблюдавший за схваткой со стороны, охнул про себя: «Плохо дело! От такого удара, когда твёрдое сталкивается с твёрдым — у любого оружие вылетит из рук».
  Едва только он успел подумать об этом, как палицы с глухим звуком обрушились на посох. Но, к его удивлению, он увидел, что посох, мягко прогнувшись, подался вниз. Разбойник опешил: палицы провалились в пустоту, и он невольно качнулся вперёд. Он хотел было упереться одной ногой чтобы, пользуясь инерцией движения, отскочить в сторону, да не тут-то было — «Чёрный ястреб, Железная ладонь» начал атаковать раз за разом, не давая врагу ни малейшей передышки. В мгновение ока он, отдернув посох назад, притворно отступил и крутанулся словно волчок. Его оружие, подобно диковинной змее, высунувшей жало, с хлестким звуком обвилось вокруг ноги противника. Громогласно выкрикнув: «Ложись!» Чэн Юэ изо всех сил дёрнул посох, и его противник наискось рухнул наземь.

  «Чёрный ястреб» Чэн Юэ отскочил в сторону, приподнял бровь и  усмехнулся:
- Премного благодарствую! А флаг с двенадцатью монетами пока себе оставлю!
Не успел он это промолвить, как сзади снова потянуло холодком и раздался тяжёлый голос:
- А вот это мы еще посмотрим, дружище! Лови!

  «Чёрный ястреб» моментально пригнулся, втянув голову в плечи. Зубчатый меч, со свистом пролетев  у него над самым затылком словно ледяной ветер, тут же обрушился вниз. Чэн Юэ, собрав все силы, отпрыгнул в сторону на шесть-семь чи и, развернувшись, смерил взглядом нападавшего. Это был тот самый смуглый детина лет сорока, что стоял слева от старика. Молодой грубиян с парными палицами, потерпев поражение, к тому моменту уже вскочил и, посрамлённый, вернулся к своим товарищам. А смуглый детина, видать, не в силах сдержать гнев, с мечом в руке незаметно подкрался сзади.

  «Чёрный ястреб» взмахнул своим посохом из "золотой" лозы и крикнул:
- Да ты "герой", как я погляжу — исподтишка нападать!
  Смуглый детина рявкнул, выпучив глаза:
- А вот сейчас проверим не месте ли у тебя глаза и уши! Давай, лови мой меч!
С этими словами зубчатый клинок сверкнул в воздухе и с размаху опустился прямо на голову Чэн Юэ.

- Отличный удар! – воскликнул «Черный ястреб» и, мгновенно отклонившись вправо, взмахнул посохом, пытаясь обвить им меч противника. Разбойник уже знал, что это оружие, наподобие «мягкое одолевает твердое», и предназначено как раз для захвата оружия противника; чуть зазеваешься, пропустишь захват и все — обратно не вырваться. К тому же этот посох из «золотой» лозы сочетал в себе внутреннюю твердость с внешней гибкостью. Владение им целиком зависело от силы запястья. При невысоком боевом мастерстве за такое оружие и браться не стоит; если мягкая и твёрдая силы  не в гармонии, человек сам становится жертвой собственного оружия. Хотя оно и зовется посохом, но его можно использовать и как плеть. Таким искусством трудно овладеть, но потом с его помощью легко победить в бою.

  Обладая отличными боевыми навыками и зная приёмы боя с посохом из "золотой" лозы, разбойник, едва увидев, что Чэн Юэ взмахнул им вверх, поспешно отдёрнул свой меч назад. Он, вывернув предплечье наружу, нанес удар в подреберье Чэн Юэ.   
  Тот, промахнувшись, понял, что перед ним серьёзный противник. Не дожидаясь, пока меч врага достигнет цели, он быстро развернул посох, применил приём «Удар одиночной плетью наискосок». Отведя его чуть в сторону, он шагнул вперёд. Посох последовал за поворотом корпуса, и Чэн Юэ, приемом «Железная цепь перегораживает путь лодке», обрушил посох на поясницу разбойника. Тот уклонился, и, сделав шаг вперёд,  парировал техникой меча, которая называлась «Прерывая путь пяти тиграм». Мелькая в воздухе, его меч словно холодная молния, разрубал и рассекал, преграждая путь, подсекал и колол, пытаясь достать врага — каждый прием был отточен и молниеносен.

  «Чёрный ястреб» внимательно следил за противником. Распознав его манеру боя, он тотчас начал применять весь арсенал, все тридцать шесть приёмов боя посохом. Его оружие, обвиваясь спереди и сзади, взметался, словно разгневанный дракон, отбивая удары зубчатого меча противника. Оба соперника были равны по силам, и после двадцати с лишним схваток разбойник ничуть не выглядел усталым.
«Чёрный ястреб» подумал про себя: «Так я с ним и до темноты могу провозиться… А как тогда с грузом быть? Надо с ним кончать!

  Решив так, Чэн Юэ тотчас изменил тактику и перешёл на технику боя тайцзи. Эта техника «Великого предела» был коронным номером его учителя Юй Цзяньпина.
  В те годы, когда глава охраны Юй ещё не достиг вершин в искусстве владения мечо и не осмеливался полагаться на него в странствиях по «рекам и озёрам», он исходил много провинций,  с успехом применяя технику боя посохом.  Позже, когда и в бое мечом он достиг высот мастерства, то стал отдавать приоритет своему клинку. Считая Чэн Юэ своим старшим учеником, который должен был продолжить его дело, он передал ему эту технику и посох, которым тот сейчас бился был изготовлен специально для него.

  Чэн Юэ уже несколько лет ходил с караванами от охранного бюро «Аньпин» и, благодаря этому оружию, из всех стычек выходил победителем. Сегодня же, встретив достойного противника, ему пришлось пустить в ход всё своё мастерство.
  Оба противника сражались на пределе своих возможностей, и сошлись уже в тридцатый раз. Разбойник тоже сменил тактику, перейдя на технику «меч восьми триграмм», с помощью которой он мог бы противостоять технике тайцзи.
  Схватившись снова, они осыпали друг друга ударами.