Чудо

Часть 1.
Она так долго была одна, что, кажется, уже привыкла к шуму дождя за окном, к веренице серых, будничных дней, которые всегда заканчивались одинаково: чашкой вчерашнего чая и необъяснимой тоской, поселившейся однажды в ее жизни. Пространство вокруг напоминало рыхлый туман, из которого иногда выныривали счастливые лица и куда-то звали с собой. Ей было страшно пойти с ними. Стены вокруг стали слишком привычны и надежны для непонятных приключений. По окнам скользили капли, создавая знакомые узоры, но какие, Юля никак не могла вспомнить. Память будто наполнилась обрывками фраз, бликами и каламбуром строк, всплывающих в мыслях. Она хотела зацепиться за них, чтоб понять смысл, но проще было отмахнуться от видения, которое возникло в ее устоявшейся надежности неверия в чудо.
-Чудо, -хмыкнула Юля, выливая недопитый чай, -только не в моей жизни. Это самое меньшее, чего я бы сейчас хотела.
-Точно? -раздался голос откуда-то справа.
Чашка выпала из рук и разбилась на несколько осколков, каждый из которых заиграл странным светом в полумраке ее кухни.
-Ты точно этого не хочешь, -вновь раздался голос.
-Чего? -испуганно ответила она, боясь взглянуть туда, откуда раздался вопрос.
-Я, кажется, не в себе, -подумала Юля, крепко зажмурив глаза.
-Очень даже в себе, -раздалось где-то совсем рядом.
-Может быть, все таки откроешь глаза? Тем более, что я заглянул совсем ненадолго.
Ноги стали ватными, и преодолевая липкий страх, она медленно открыла глаза.
-Миша?
-А кого ты ожидала увидеть? Может ангела с крыльями, -рассмеялся нежданный гость.
-Но ты же в Нью Йорке и уже давно, если мне не изменяет память.
-Видимо, стала изменять. Я приехал только-что и решил первым делом проведать свою верную подругу детства, то бишь тебя, Юль. А ты тут паникуешь, чашки бьешь, видите ли, - делая вид, что обиделся, ответил он.
-Мишка, Мишаня, я так соскучилась! -закричала Юля, бросившись к нему. -Но чего ж ты так внезапно, даже не предупредил? А как вообще вошел?
-Да ты вечно все забываешь. Дверь то не закрыла, вот я и ворвался без предупреждения, -улыбаясь объяснял Миша.
-Ну что ж мы стоим,- засуетилась она. -Сейчас я мигом что-нибудь соображу к столу. Ты же, наверное, с дороги, совсем голодный.
-Не надо, Юль, не придумывай ничего. Тем более, что времени у меня в обрез, -сказал он, мягко вынимая чашку из ее рук.
-Как, Миш? Ты разве ненадолго, -испуганно спросила Юля.
-Да, у меня только сутки на все про все. А потом я опять возвращаюсь в Нью-Йорк.
-Ну вот, -всплеснула она руками. -И мы даже не сходим в кино? У нас сейчас в прокате Мастер и Маргарита. Помнишь, как мы ее читали наперегонки? -добавила Юля, внимательно глядя в зеленые Мишины глаза.
-Конечно, помню. Такое невозможно забыть. А потом с умными лицами семнадцатилетних дураков рассуждали о смыслах жизни.
-Ага, -расхохоталась она. -И покуривали одну сигарету на двоих, прячась за школой.
Вдруг, на какую-то долю секунды, Миша стал совершенно серьезным, как-будто что-то очень важное тревожило его мысли. А, возможно, ей это просто показалось.
-Ну все, хватит разговоров. Современные люди начинают праздновать свой день рождения уже с вечера, -сказал он, улыбаясь во весь рот и задорно подмигивая.
-Чей день рождения? -пробурчала Юля недовольно.
-Твой, конечно, мой скромный и преданный друг, -уточнил Миша, приобняв ее за плечи.
-Ну ты же знаешь, как я все это не люблю. Напыщенные поздравления, до боли знакомые пожелания и шаблонные улыбки. Нет уж, уволь. Затея не очень, -капризно ответила Юля, всем видом давая понять, что отмечать ничего не собирается.
-Так я и не приглашаю тебя к праздничному столу, Юлёк. Давай проведем этот день вдвоем, как в старые добрые времена, -предложил он.
-Ну хорошо, -нехотя согласилась Юля. -Только ради вас, Михаил Львович. И, пожалуй, командование парадом передаю в ваши не в меру креативные руки.
-Отлично! И благодарю, что поддались увещеваниям вашего скромного слуги, -целуя ей пальцы, словно заправский кавалер, сказал Миша, и его лицо засияло необычным светом, тем самым, который отражался в осколках разбившейся чашки среди полумрака Юлиной кухни.
«Ерунда какая-то», -подумала она, мотнув головой, словно хотела избавиться от охватившего внезапно наваждения.
-Ты чего это тут гривой трясешь? -тут же спросил Миша. -Раз согласилась, то пути назад нет. И даже не пытайся удрать втихую, -нарочито строго добавил он.
-Нет, конечно…. вернее да. Ну ты же все понял, -сбивчиво сказала Юля, и снова улыбаясь спросила:
-Куда держим путь?
-К Мастеру поедем, непостоянная вы моя, -ответил он, параллельно вызывая такси.
-Это к какому еще?
-К тому который с Маргаритой, конечно. Вот и машину нам назначили, -ответил Миша, увлекая ее к лифту.
Зал был полупустым. Они взяли билеты на самый последний ряд, предварительно купив ведро попкорна, как в юношеские времена. Юля чувствовала себя на семнадцать с хвостиком. Снова хотелось искать в словах Воланда и Мастера скрытый смысл, влюбляться вместе с Маргаритой и слушать разговор Иешуа с Пилатом, пытаясь ухватить суть, которая в очередной раз куда-то ускользала. Все это было таким настоящим сейчас: и Мишка рядом, и фильм, и непередаваемое ощущение счастья, которое словно волна окатывала ее и не собиралось никуда уходить.
-У меня есть для тебя сюрприз, -сказал Миша, выходя из кинотеатра.
-Какой? -с любопытством спросила Юля.
-Об этом ты узнаешь завтра, -интригующе уточнил он. Встречаемся на рассвете, ровно в пять, и ни минутой позже. А пока — пока! -и исчез так же внезапно, как появился сегодня вечером в ее квартире.
-А где встречаемся-то? -крикнула Юля.
И вдруг в голове отчетливо прозвучало голосом Мишки: «На нашем месте. Ты вспомнишь его».
«Конечно, вспомню», -с грустью подумала она, возвращаясь домой. «Как такое возможно забыть». Перед глазами возникла скамейка в тени раскидистого дуба, возле соловьиной рощи, куда Юля мчалась при первой представившейся возможности, чтоб снова увидеть Мишу. Первые объятья, страстные поцелуи, бесконечные разговоры о всем и ни о чем, лишь бы только быть рядом. А потом он неожиданно уехал вместе с родителями в Штаты. Все закончилось и, наверное, именно тогда в ней пропала вера в то, что в ее жизни может произойти что-то особенное, например, чудо.
Она настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила как дошла до дома. Впервые за последние несколько лет спалось легко и безмятежно. Ей ничего не снилось, только мерный стук сердца постепенно развеивал рыхлый туман, который так долго был для нее единственным спутником.
Будильник звенел минут десять. Юля пару раз переносила сигнал на более позднее время, не в силах разлепить глаза. Честно говоря, вставать в такую рань никогда не было в ее правилах. Она любила поваляться в теплой постели, побыть в утренней тишине, той самой, когда из окон еще не слышно шума машин и соседи мирно спят за стеной. «Только ради тебя, Мишка»,- сказала Юля, растирая глаза руками. Тело сползло с кровати, и она поплелась в ванну, ругая себя за то, что ввязалась в эту странную авантюру.
Весна в этом году наступила удивительно рано. В апреле уже стаял весь снег. Город был нежен и красив, как невеста на выданье, своей едва зеленеющей листвой и тротуарами с первой, пробудившейся после зимы травой. «В мае рождаются необычные люди, такие, как я, например», -подумала она и даже слегка покраснела от собственной наглости. «Мишка всегда мне так говорил. А еще о том, что я очень красивая», -добавила она вслух и направилась по пустынной улице. Загадочная улыбка играла на лице, солнце подсвечивало тоненькую фигуру, и со стороны казалось, что лучи проходят сквозь нее, создавая иллюзию прозрачности тела. А может это было действительно так. Слишком уж много невероятного произошло за последние двенадцать часов в ее совершенно обычной жизни.
Скамейка была пуста. «Опять опаздывает», -недовольна заметила она. «Ну ничего не меняется». Потоптавшись немного на месте, Юля присела на краю скамьи, все своим видом намекая, что намерена ждать не более пяти минут. Сама она всегда была на редкость пунктуальна и на встречи являлась вовремя, относясь к приходу других с той же строгостью, как и к своему. А Мишка… ну что с него взять. Он всегда был такой, необязательный и совершенно неорганизованный. Когда-то, в пору увлечения психологией, Юля прочитала в очередной из чрезвычайно умных книг, что левши всегда опаздывают и, что это не их прихоть, а совокупность неких таинственных процессов в мозгу, которые меняют восприятие времени. Ей тогда очень понравилась эта идея. Тем более, что она научно оправдывала разгильдяйство ее милого друга. «Просто он левша», -еще раз напомнила она себе, чтобы перестать злиться.
От вновь нахлынувших воспоминаний ее отвлекла песня. «Неужели та самая», -подумала Юля, вслушиваясь в едва звучащие слова. Мелодия из тихой превращалась во все более громкую, заполняя пространство вокруг и будоража что-то давно забытое и напрочь вытесненное в закоулки памяти.
-Привет! -раздался в тишине его голос.
Она оглянулась и увидела Мишу. Он стоял чуть поодаль, держа в руках огромный букет ромашек и смотря на нее с неподдельным обожанием и любовью.
-Потанцуем?
-Да,и-не задумываясь, сказала Юля и шагнула вперед, чувствуя себя так, как-будто и не было никогда этих тридцати лет разлуки.
Казалось, что ноги оторвались от земли и они парили где-то под облаками, смотря друг на друга через лепестки цветов и с каждым новым вздохом поднимаясь все выше и выше.
«Наверное, мне все это снится»,- подумала она.
-Конечно, нет,-тут же ответил Миша.
-С каких это пор ты читаешь мои мысли?-спросила Юля удивленно.
-С тех самых пор, как увидел тебя снова, -ласково сказал он, поправляя сбившиеся пряди ее волос.
-Красивая.
-Да перестань. Какая уж тут красота в сорок с длиннющим хвостиком. Ты мне просто льстишь, Мишань, -тут же смутилась Юля.
-Вот тут вынужден не согласиться. Я и приехал сюда только ради этого.
-Ради чего? -с неподдельным интересом спросила она.
-Это секрет. Ты непременно узнаешь его в конце дня, -улыбнулся Миша и, крепко взяв за руку, повел ее в сторону кофейни.
Кофе был такой ароматный и согревающий. Она делала глоток за глотком, наслаждаясь каждой минутой, которая, как кусочек сахара, растворялась в чашке с напитком и в ней самой.
-А почему кофейня открыта? На вывеске же написано, что работает с девяти, а сейчас только шесть.
-Ну, дорогая моя Юленька. Круглая сумма в портмоне мужчины порой творит чудеса, -сказал он, подзывая официанта, чтобы сделать заказ.
-Фисташковый эклер и Анну Павлову. Я ведь не ошибся?
-Нет, -чуть слышно сказала Юля, снова подумав, что это не может быть правдой.
-Конечно, может, -ответил Миша, глядя ей прямо в глаза. -Чудеса случаются чаще, чем нам хочется думать. С днем рождения, принцесса, -прошептал он ей на ухо, присаживаясь рядом.
От него исходило невероятное тепло, которое обволакивало все ее тело и будто говорило: «Ты чудо, Юленька».
-Самое настоящее, -продолжил он.
-Что самое настоящее?-с удивлением спросила она.
-Ты мое чудо, Юлька. Самое настоящее чудо. Всегда об этом помни, даже если кто-то захочет тебя разубедить. Обещаешь?
-Да, Миша. Я тебе это обещаю,-сказала Юля очень серьезно, чувствую себя ребенком, которому взрослые впервые доверили тайну.
А потом наступил этот невероятный, сказочный и бесконечный день. Погода стояла, как по заказу. Было по летнему тепло, и солнце будто разгоняло своими лучами облака, чтобы дождь не омрачил их сияющие лица. Они гуляли по городу, взявшись за руки, ели пломбир, пели песни, порой пугая прохожих своим ошалелым видом и целовались без устали, не замечая никого вокруг.
-Может рванем на самокатах? -неожиданно предложил Миша.
-Ой, я ведь так и не научилась. Могу только на коньках, -смущенно ответила она.
-Так я тебя прокачу,- браво ответил он, вставая на самокат. -Милости прошу, мадемуазель, карета подана.
Юля прыснула от смеха, наблюдая этот величественный жест друга, но все же робко шагнула в предложенном направлении. Сердце стучала, как бешеное. Волосы развевались на ветру, и она чувствовала ими горячую кожу Миши. Ей так захотелось остаться в этом моменте навсегда, вот так ехать и ехать с ним куда глаза глядят, вновь доверившись своему сердцу. Мелькали лица людей, машины, вывески, деревья, а он все вез и вез ее так уверенно, как-будто точно знал, где они должны оказаться в конце пути.
-Ну всё, приехали, -притормаживая у незнакомого дома, сказал Миша.
Он взял ее за талию, приподнял и закружил над землей.
-Такая же миниатюрная, как раньше. Совсем не изменилась, -произнес он с восхищением.
-Не люблю хвастаться, но да, Михаил Львович. Я все также стройна как в восемнадцать, -ответила Юля, не испытывая в этот раз даже капли смущения.
-Вы бесподобны, Юлия Марковна, и я нахожу вас весьма соблазнительной,-добавил Миша, скользя глазами по ее хрупкой фигуре.
-Ой, Мишаня! Ты просто артист, -расхохоталась она, да так, что впервые за долгие годы на ее щеках появились ямочки, которые ему всегда так нравились.
-Ну а теперь отправимся навстречу закату.
-Это куда? -уже привычно спросила Юля, точно понимая, что пойдет с ним в любое место на Земле.
-А вон к тому новому дому, -махнул Миша рукой в неопределенном направлении. -Там есть весьма интересная смотровая площадка.
Площадка была действительно хороша. Она утопала в высаженных прямо на крыше алых тюльпанах, и с нее открывался неописуемо красивый вид на реку и лес.
-Мишка, здесь так прекрасно! -воскликнула Юля, с восхищением разглядывая открывшийся перед ней вид.
-Вот видишь, а ты всю дорогу ныла, что слишком высоко подниматься и, что я веду тебя в кроличью нору. Всего-то двадцатый этаж. Это же разве высота. В Нью-Йорке, например, есть здания и повыше, -подмигнул он ей.
-А теперь закрываем глаза, принцесса.
-Совсем, совсем закрывать, не подглядывая? -уточнила Юля для верности.
-Даже не вздумай, иначе пропустишь все самое интересное, -шутливо предупредил Миша.
-Так как выбора у меня нет, -закрывая глаза сказала она, -то придется смириться и с этим.
-Можно подумать, я заставляю тебя идти в темную комнату с пауками, -рассмеялся он, для надежности повязывая на глаза платок.
-Вот так в самый раз,-подытожил Миша, и придерживая ее за плечи, повел к краю смотровой площадки.
-А теперь смотри…..

Часть 2.
Повязка упала с глаз, и Юля утонула в дивном свете. Солнце заполонило почти все небо, и улыбаясь, медленно опускалось за реку. Золотистые лучи вливались в каждую клеточку души, наполняя ее неземным восторгом и превращая в маленькую девочку, которая когда-то так искренне верила в чудо. Это была сказка, настоящая сказка, происходящая в жизни Юли прямо сейчас.
-А ты знаешь, что я пишу стихи, -неожиданно сказала она.
-Конечно, -тут же ответил Миша, -все про тебя знаю, Юленька. Почитай мне что-нибудь, что-то очень любимое. Я буду счастлив услышать.
Она на мгновение замолчала, а потом, будто соловьиная песня полилась из ее уст. Стих обретал новую жизнь прямо на их глазах. Он струился в воздухе, проникал в мысли и создавал новую картину, в которой растворилось прошлое и будущее, открывая сердцам чудесное и неповторимое настоящее, удивляющее своей искренностью и простотой.
-У тебя талант, -выдержав паузу, произнес Миша.
Наступила тишина.
-Это был мой сюрприз, -сказал он, погружая ее лицо в свои ладони. Тебе понравилось?
-Миша, -дрожащим от волнения голосом ответила Юля,- весь этот день, от начала и до конца, был самым лучшим в моей жизни. Я всегда думала, что так не бывает. Но….ты подарил мне сегодня чудо, с верой в которое, как мне когда-то показалось, я простилась навсегда.
Она заплакала. Слезы текли по щекам, образуя на коже прозрачные узоры, в которых отражался уходящий закат и Мишка: родной, любимый, единственный.
Он уехал поздно вечером. Сел в такси до аэропорта и еще долго махал ей рукой из окна заднего сиденья.
Все в квартире теперь представлялось Юле абсолютно иным. Пространство вокруг обретало новые очертания, предметы как-будто оживали под ее блуждающим взглядом, а воздух был наполнен ароматом свободы, которую она сегодня, наконец, обрела.
Неожиданно зазвонил телефон.
«Кто это еще на ночь глядя», -недовольно сказала Юля, беря трубку.
В ухо резко прозвучал голос Ленки Соловьевой:
-Привет! Мишку Грачевского помнишь?
-Что за вопросы, Лен? Конечно, помню. Мы только с ним расстались.
-В смысле расстались? Юль, у тебя что, галлюцинации?! Он вчера впал в кому, ровно сутки назад, а сегодня вечером умер, вот буквально полчаса. Мне только что Саша позвонил из Нью-Йорка, а я вот тебе сразу. Он же болел серьезно последний год, онкология, кажется и……
Телефон выпал из рук, голова закружилась, тело наполнилось свинцовой тяжестью. Ленка что-то отчаянно кричала из телефона, но она не могла вымолвить больше ни слова.
«Умер. Сутки назад. Впал в кому», -эти фразы, как заезженная пластинка крутились в ее голове, пока не раздался звонок в дверь. Юля, уже ничему не удивляясь, пошла открывать. На пороге стоял мужчина лет тридцати.
-Для вас почтовое отправление, -сказал он, перекладывая из руки в руку конверт. -На имя Москвиной Юлии Марковны. Это ведь вы?
-Утром точно была я. Может быть вам нужен мой паспорт? -устало спросила она.
-Да нет. Я вам верю, -бодро сказал мужчина, вручая ей белый конверт.
-Постойте, -окликнула его Юля, когда он уже был возле лифта, -а разве почта работает в такой поздний час? -поинтересовалась она.
-Вы знаете, Юлия Марковна, круглая сумма в портмоне мужчины может сделать невозможное возможным, -сказал почтальон, улыбнувшись, и мгновенно растворился в воздухе.
Юля плюхнулась на диван, совершенно не понимая, что происходит. Конверт мелко дрожал в ее руках. «Отправитель: Грачевский Михаил Львович», -прочитала она. «Место отправления: Нью-Йорк».
В глазах зарябило, стало тяжело дышать, и на какое-то мгновение она потеряла сознание.
Очнувшись, Юля увидела тот же белый конверт, лежавший на полу, возле ее ног. Это был не сон и не розыгрыш. Она подняла его и осторожно открыла. Внутри лежала фотография, с оборотной стороны подписанная мелким Мишкиным почерком. С фото 1996 года выпуска улыбались юноша и девушка. Оно было сделано 5 мая, в день ее рождения, который они с Мишей, по сложившейся традиции, отмечали вдвоем. Перевернув фото, Юля прочла:
«Лети вперед, не бойся ничего. Я буду рядом, если путь твой сбился».
 P.S.
Твой Миша.
Это были строки из ее стиха, того самого, который она сегодня читала ему на закате.

-Где мои крылья? -крикнула она.
-Верните, годы, то, что вы забрали,
Чтобы увидели уставшие глаза,
Как в ночь уходят горесть и печали.

-Они с тобой, -услышала в ответ.
Открой себя для нежности и ласки.
Ищи в душе давно забытый след,
С лица снимая призрачные маски.

-Ты так красива, -ей рассвет сказал.
-Я солнцем разукрашу мысли,
И уведу по лесенке из скал
В свободные, неведомые выси.

-Нас будет трое: я, мечта и ты.
И по дороге горного молчанья
Мы станем вместе твою боль нести
До пика безусловного прощанья.

-Уйди, -прорежет голос пустоту,
-Я все свои ошибки знаю.
Прости, но больше не могу.
Исчезни. С миром отпускаю.

Стояли трое, за руки держась,
Сплетались тени, и в душе рождалась
Мелодия прекрасного сейчас,
Ведь прошлой боли в сердце не осталось.

-Куда теперь? -спросила я его,
Четвертого, он к нам с небес спустился.
-Лети вперед. Не бойся ничего.
Я буду рядом, если путь твой сбился.

-Но где же крылья? -прошептала я.
-Они с тобой, ты просто не проснулась.
Исчезла тут же подо мной земля,
И я на крыльях в свою жизнь вернулась.