Ошибка Троекурова

Ошибка Троекурова

Когда мы проходили «Дубровского», я попросил учащихся обратить внимание на один любопытный момент: не слишком ли беспечно повёл себя Троекуров, пустив в свой дом под видом учителя-француза неизвестного молодого человека и не удосужившись проверить, кто же, собственно, к нему приехал?

Для этого мы должны попытаться лучше понять характер помещика Троекурова.

В самом начале произведения Пушкин пишет, что Троекурова и старого Дубровского связывали особые отношения:

«Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семидесятью душами. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровского несмотря на его смиренное состояние. Некогда были они товарищами по службе, и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Обстоятельства разлучили их надолго. Дубровский с расстроенным состоянием принужден был выйти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Кирила Петрович, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и независим. Спустя несколько лет Троекуров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместие, они свиделись и обрадовались друг другу. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостоивавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишко своего старого товарища. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях».

И далее:

«Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом, и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона».
Наученный горьким опытом общения с новым царём, Александр Сергеевич сделался мастером недомолвок и умолчаний, но так, чтобы современникам было всё понятно. Только мы, отдалённые потомки, пробегаем глазами как будто бы скучные и малосодержательные места.

Мы видим, что Дубровский и Троекуров были ровесниками, вместе служили, возможно, вместе участвовали в Бородинской битве и Заграничном походе Русской армии. Но при том, что во время службы Дубровский как будто бы не мог быть командиром над Троекуровым (ведь Пушкин всячески подчёркивает их равенство), но при этом он является для богатого помещика безусловным нравственным авторитетом. Троекуров всячески оказывает уважение своему боевому товарищу и даже предлагает своё покровительство. Лично мне это напоминает отношения мастера и ученика в масонской ложе (как известно, в Кишинёве Пушкин вступил в ложу «Овидий»).

Тогда становится понятно, почему старый Дубровский оказался в расстроенном состоянии в то время, как его друг разбогател и дослужился до генерала. Возможно, автор намекает на участие Дубровского (наряду с другими русскими масонами) в известных событиях 1825 года. Сравнительно мягкое наказание (ссылка в родовую деревню) не избавило его от строгости допросов, а навязчивая дружба старого сослуживца напоминает о возможном тайном надзоре над Дубровским с участием Троекурова (под которым, как мы знаем, состоял и сам Пушкин).

Судя по дальнейшим поступкам Троекурова, он оказался нерадивым масонским учеником и ничего не усвоил во время пребывания в ложе (до их официального запрета). Его барские привычки оказались сильнее. Он с лёгкостью предаёт своего наставника, совершенно забывает о взрослом сыне Дубровского (которого еще не так давно хотел видеть свои зятем). И когда в его доме появляется молодой француз-учитель, Троекуров, вместо того, чтобы проверить личность вновь прибывшего, устроил ему глупую проверку с медведем (и даже здесь храбрость гостя не насторожила его).
Напомню, что действие романа происходит в 1832 году, незадолго до того, как был написан «Ревизор» Гоголя. А это значит, что нравы чиновников были те же, что и у Гоголя, и французы по русской глубинке без паспортов не шатались. Поэтому первое, что должен был сделать Троекуров, это послать слугу в ближайшее почтовое отделение узнать, не было ли писем от француза на родину и не писали ли французу из заграницы. То, что почтмейстер, скорее всего, не знал французского языка, не могло отменить того факта, что он вскрывал интересующие его письма, не боясь понести наказание. Более того, обнаружив письма на французском языке, он бы не преминул похвалиться этим перед Троекуровым. А друзья помещика переводчика бы быстро нашли и дружно бы посмеялись над бедным учителем за обедом. Но даже отсутствие известий от почтмейстера не насторожило Троекурова.

Если бы хозяин все-таки проявил бдительность, он бы отправился к уездному полицмейстеру высинить, не обращался ли иностранный подданный с жалобой на ограбление и кражу паспорта. Скорее всего, наученный умным разбойником француз не стал бы заявлять об ограблении в ближайший полицейский участок и мог бы отъехать достаточно далеко. Однако и в этом случае заявление ограбленного француза не могло бы не привлечь к себе внимание скучающих помещиков всей округи. И наверняка об этом за обеденным столом разговоры велись – и тут же сидел скромный учитель, на которого никто не обращал внимания (никому почему-то не показалось странным, что один француз ограблен, а второй приехал – и ничего, жив-здоров). Наконец, Троекуров бы мог воспользоваться своими связями, чтобы сделать запрос в министерство иностранных дел, не восстанавливал ли документы господин Дефорж и не отбыл ли он во Францию. Просто сопоставив даты, Троекуров мог бы добиться ареста учителя – и тому пришлось бы ответить и за поджог, и за грабежи.

Даже не знаю, чего тут больше, беспечности русского барина или неспособности читающей публики разглядеть логические несоответствия у Пушкина. Но такова черта гения – он очаровывает и ему веришь.

Кажется, прошло немного лет с тех пор, когда дети копировали готовые домашние задания, не читая. Сейчас ИИ бесплатно всё за всех делает. А ведь когда-то мы списывали от руки и хотя бы читали списываемое, пусть даже не всё из этого понимая. И хоть что-то при этом запоминалось. Не зря говорили древние римляне: «Кто быстро учится – тот быстро забывает». Почему-то думаю, что взгляд на классического произведение с неожиданного ракурса способствует лучшему его пониманию и даёт в руки учащегося сильный инструмент, который можно использовать для написания собственных сочинений. Впрочем, что будет с нашим образованием даже всего через два года, возможно, не знает даже самый продвинутый искусственный интеллект.