Моя история

Глава 1.
«Ну всё, дата операции назначена, по поводу больничного я договорилась. Теперь можно выдохнуть», -думала она, выходя из метро. Несмотря на ноябрьскую слякоть, настроение было прекрасным. «Наконец уже, избавлюсь от этих синюшных, выпирающих вен и перестану носить компрессионные чулки».
В последнее время ее стало сильно беспокоить состояние ног. Варикоз, доставшийся по наследству, дал таки о себе знать. К концу дня икры тяжелели, появлялись неприятные ощущения, а потом ноющие боли. Ольга работала менеджером в одной из частных клиник города, приходилось много времени сидеть, и вот результат. Ее стройные ноги к вечеру превращались в бабушкины. Так сказать, совокупность генетики и производственных факторов. «Пожалуй, прогуляюсь до дома пешком, тем более, что врач рекомендовал»,- решила она и неспешно зашагала вдоль дороги.
В целом ее здоровье всегда оставалось хорошим. Болела она крайне редко, без высоких температур и затяжных последствий, поэтому по возможности избегала визитов к врачам, за исключением, конечно, ежегодного медицинского осмотра для допуска к работе.
В голове роились разнообразные планы на освободившиеся дни предстоящего больничного. На душе было спокойно и не возникало даже малюсенькой мысли о том, какой жизненный поворот ждёт ее впереди.
Телефон уже довольно долго звенел в кармане куртки, пока она обратила на это внимание. На экране высвечивался незнакомый номер. «Опять что ли кредиты предлагать будут». Но в этот раз что-то внутри заставило ответить на звонок.
-Здравствуйте, -прозвучал взволнованный женский голос. -Сабирова Ольга Николаевна?
-Да я,  -ответила она удивленно, успев подумать, что это явно не мощенники.
-Меня зовут Фания Мифтаховна. Я врач-рентгенолог из Вектора. Вы на днях делали у нас маммографию и я описывала ваш снимок.
Вот что-что, а это исследование Оля непременно хотела пройти во время очередного медицинского осмотра. На узи все было отлично. Но состояние груди- это был ее пунктик. Она проверяла ее по три раза в год. Зачем? Ей не было понятно. Видимо, по зову сердца. Хотя нет….По субботам в клинике , где она работала последние шесть лет, вел прием врач-маммолог, Куприянов Аким Альбертович. Он был очень известен в медицинских кругах. Запись всегда был расписана на пару месяцев вперед. К нему приезжали даже из других регионов. И люди считали великой удачей получить его консультацию или прооперироваться у него в отделении. Вот тут она впервые столкнулась с диагнозом «рак» не понаслышке. С одиннадцати утра в клинику приходили женщины. Почти всегда они были в платках или париках, с очень напряженными лицами и стиснутыми губами, как будто запретили себе улыбаться. Но самое невыносимое - это были их глаза. Там открывалась какая-то пропасть или воронка, которая всасывала в беспросветную тоску и потерянность, не отпуская, пока ты не отводила взгляд. Сама она время от времени любила поговорить с посетителями клиники, просто улыбнуться, чем-то подбодрить. Но здесь …..не хватало дыхания и смелости даже на такую малость. От них веяло тем, чего Ольга всегда ужасно боялась,- заболеть раком.
-Да, делала? А в чем дело?-теперь уже разволновалась она.
-Я хотела сказать…вернее я хотела спросить. Вы наблюдаетесь у маммолога? -спросила Фания Мифтаховна.
-Конечно, регулярно.
-Дело в том, что я успела посмотреть ваши предыдущие маммографии из архива. Но в этот раз…
Голос врача стал превращаться из волнующегося в дрожащий и ей вдруг стало как-то совсем не по себе.
-Я не могла уснуть всю ночь. Там есть крайне подозрительный очаг. Не могу ставить диагнозов, но ситуация серьезная. Подойдите, пожалуйста, в ближайшее время в центр за снимками и описанием и срочно обратитесь к маммологу. Девочкам-лаборантам я уже передала информацию, что вы придете.
-Хорошо, я приеду сейчас же, -глухо сказала она, погружаясь в воронку той самой беспросветной тоски.
Светофор уже несколько раз переключился с зеленого на красный, а Оля все стояла возле перехода, не в силах понять, что же произошло.
Из оцепенения ее вывел резкий сигнал стоящей неподалеку машины. Судя по настойчивости, сигналили именно ей. Из открытого окна автомобиля призывно махал мужчина. Она с осторожностью подошла ближе.
-Андрей?! Савосин? Ты что вообще здесь делаешь?
-Ну вот тебе на! Не здравствуйте, не как дела? В школе вы были более вежливы, Ольга Николавна, -сказал он, выходя из машины и браво хлопая дверью.
Андрюшка….он всегда был таким, легким, веселым, компанейским и очень добрым. Вот и сейчас его глаза светились такой искренней радостью и теплотой, что она на несколько минут забыла о случившемся.
-Ты совсем не меняешься! Такой же дерзкий, как в школе, -засмеялась Ольга.
-А я остановился на светофоре, смотрю ты. Ну, думаю, сама судьба свела, надо тормозить. Может подвезти куда? -деловито поинтересовался он.
-Ты не поверишь, но я только что хотела вызывать такси. А тут ты! Точно судьба, не иначе.
-Так чего ждем? Падай на переднее сиденье, красавица. По пути о жизни перетрем.
Андрей вел машину, попеременно крича на проезжающих мимо водителей и рассказывая о себе. А Ольга постоянно возвращалась взглядом к его левой руке, вернее к протезу вместо руки. Кисти не было, ее оторвало во время ремонта машины в автосервисе, в результате взрыва газа. Когда она узнала об этом несколько лет назад, хотелось непременно чем-то помочь. Но тогда он практически не выходил на связь. Справлялся один. Вот и сейчас Ольга решила не задавать лишних вопросов.
Родной голос Андрюшки погрузил ее в воспоминания и вдруг она подумала про себя: «Что это я раскисла раньше времени. Ведь ничего еще точно не известно. А если даже известно. И ей сразу стало как-то стыдно перед ним за свою недавнюю слабость. Он же справился. И работает, и водит машину и строит планы. Да и это не главное. Главное, что от него пахнет счастьем, -простым, человеческим, настоящим».
-А тебе зачем в этот центр? Проблемы со здоровьем какие-то. Так сейчас все порешаем. У меня куча знакомых. Давай рассказывай, -резво крутя протезом руль, предложил Андрей.
-Да нет, просто очередное обследование. Все хорошо, -намеренно соврала она, боясь разреветься, если расскажет. -Останови, пожалуйста, на углу. Здесь удобнее.
-Ну, если что, Оль, пиши, звони, я всегда на связи. Помогу, чем смогу.
-Спасибо, Андрюш, за добрые слова и за то, что подвез. Кого наших увидишь, передавай привет, -сказала она, выходя из теплой машины и снова попадая в этот неожиданно случившийся в ее жизни промозглый день.
В коридоре медицинского центра толпились люди. Ольга никогда не обращала внимания на то, как много их здесь бывает. «И у каждого своя боль», -подумала она, надевая маску. Носить эти штуки на лице ей очень не нравилось, и даже в период ковида Ольга при любой возможности старалась игнорировать установленные правила. «Но раз уж я теперь почти пациент, добро пожаловать в новую реальность». И она шагнула, углубляясь в кулуары кабинетов, процедурных, перевязочных, словно начиная привыкать к тому, как это-быть заболевшей.
В помещении стоял полумрак. Откуда-то то слева, из открытой двери, вышла девушка в медицинском костюме.
-Здравствуйте! Мы уже не работаем. Вы что-то хотели спросить?
-Добрый вечер! Моя фамилия Сабирова, -представилась Ольга. -Для меня должны были оставить снимки с описанием.
-Ах, да, сейчас. Фания Мифтаховна передавала. Вот они, -любезно протянула пакет девушка, сочувственно глядя на посетительницу. -Вы только сильно не расстраивайтесь, -тут же добавила она. -Все будет хорошо. Сейчас же на ранних стадиях это лечится.
Выйдя из кабинета, Ольга села на стул. «На ранних стадиях», -крутилась в голове крайне позитивная фраза. Слово «ранняя» совершенно не ободряло, а «стадия» звучало как приговор. «Ну, а что такое загадочное «это» я, видимо, сейчас узнаю из описания»,- подумала она, расправляя лист, приложенный к снимкам.

Глава 2.
В последнее время зрение стало ее изрядно подводить. Ольга пару минут вглядывалась в мелкий шрифт выданного описания. Заключение было написано на латинском. «Врачи всегда маскируются, а ей бы правды сейчас»,- подумала она, доставая телефон.  «Susp. c-r sin» ввела она в поиске. Где-то под ложечкой засосало. Перевод немедленно всплыл в верхней строке. «Подозрение на рак». Коротко и ясно.
На мгновение ей показалось, что она куда-то падает, прямо как Алиса из сказки Льюиса Кэрролла, но явно не в Страну чудес. Она летела в липкую жижу, под названием страх, которая со скоростью света двигалась навстречу, заполняя каждую молекулу тела.
«Оля», -голос очень громко прозвучал в голове, но она этому даже не удивилась. «Надо ехать к Куприянову»,- решила Ольга и быстрым шагом направилась к выходу из центра. На ее сообщения он не отвечал, видимо, был занят на приеме.
«М-да, -подумала она, присаживаясь около кабинета, -быть здесь в качестве пациентки, то еще удовольствие».
В очереди перед ней сидело несколько женщин. Ольга поймала себя на мысли, что смотрит на них теперь как-то по другому. То ли, потому что между ними не было стойки регистрации, то ли по какой-то еще причине, пока ей не совсем понятной.
-Раздевайтесь, -буднично сказал Куприянов. -Надо смотреть мануально.
Руки задрожали, и она долго не могла расстегнуть пуговицы на кофте. Ее охватило чувство абсолютной растерянности и незащищенности.
-Ольга, все хорошо, я просто вас осмотрю. Это займет буквально пять минут, -мягко сказал он.
Его глаза лучились невыразимым светом, который согревал, убаюкивал и вселял надежду. Теперь то она поняла, почему пациентки с его приема выходили какие-то окрыленные, словно им сказали нечто особенное, каждой свое. «Врач от Бога, -подумала она, -он именно такой».
-Что ж, руками ничего плохого не нахожу, однако по снимкам проблема есть. Завтра жду вас в отделении. Вот адрес, -сказал он, протягивая ей вчетверо сложенный листок. -А лучше позвоните мне из холла. Я спущусь и объясню куда идти.
-Спасибо, Аким Альбертович, -уже не так волнуясь, поблагодарила Ольга.
Выходя из кабинета, она оглянулась и спросила предательски задрожавшим голосом:
-У меня же нет ничего серьезного?
-Ольга, вы пока только обследуетесь, выводы делать рано, -сказал Куприянов, улыбаясь, и впервые за этот долгий день на душе у нее стало немного спокойнее.
Войдя домой, она села на пуфик. Сил не было даже для того, чтобы раздеться. Тело обмякло и как-будто просило собрать его в нужную форму. «Какая уж тут форма. Растекаюсь как слизень по весне. Вернее по осени. Похоже, этот ноябрь меня доконает».
Медленно снимая куртку, Ольга решила, что пока ничего никому не станет рассказывать. Муж был в командировке. У старшего сына начиналась сессия, и его она точно не хотела беспокоить. А младший, восьмилеток, все равно бы ничего не понял сейчас. «Пожалуй выпью кофе», -решила она.
Пить кофе после 16.00 было совсем не в ее правилах. «Все меняется, Оль. И похоже не в лучшую для тебя сторону», -подумала Ольга вслух и поплелась на кухню. Проходя мимо зеркала, она посмотрела на свое отражение. Оттуда глядело осунувшееся лицо. Под глазами появились темные круги, и даже щеки немного впали. Неожиданно из  комнаты мужа заиграла любимая песня. «На заре голоса зовут меня…..», -доносились до нее слова, но именно сейчас они звучали как-то по иному. Возникло чувство, что ее тоже куда-то зовут, и впервые за этот долгий день она разрыдалась, да так сильно, как будто много лет сдерживаемая волна вырвалась наружу и накрыла с головой. Песня играла, слезы текли по щекам и ей казалось, что вдали действительно звучали голоса, - голоса тысячи женщин, которые в эту минуту также, как она, плакали навзрыд в разных уголках Земли от отчаяния, от боли и от безысходности.
Когда песня закончилась, Ольга еще некоторое время стояла, смотря в одну точку и пыталась понять, действительно ли все это происходит сейчас с ней.  Она долго мешала ложкой напиток, словно хотела там найти ответ на единственный волнующий ее вопрос. Но ответа не было, ни в кофе, ни в жизни и в общем-то нигде. «Надо идти спать. Если получится уснуть, конечно»,- сказала она про себя, допивая последний глоток любимого напитка.
В последнее время спалось крайне плохо. Ольга могла проснуться в два ночи и проваляться до утра или наоборот ворочаться с боку на бок до трех и только после двадцати капель снотворного забыться в тревожном, неглубоком сне.
Глаза закрывались. Она чувствовала себя так, как-будто целый день разгружала вагоны с чем-то тяжелым. Каждая часть ее тела ныла и просила о помощи. В конце концов уснуть удалось. Ей снился май. Едва пробивающиеся, зеленые листики на деревьях, аромат пробудившейся природы и ветер, нежно скользящий волнами по тонкой коже. Руки и глаза подрагивали, как будто она танцевала под музыку света и хотела остаться здесь навсегда, среди мира весны, любви и надежды.

Глава 3.
В вестибюле онкологического диспансера толпилось много людей. «Понедельник день тяжелый. Особенно в больнице, после выходных. Хотя..  -подумала она, -здесь все было как-то  по другому». Ольга заметила это, как только вошла в здание корпуса. «Что не так?» -задала она себе вопрос и вдруг поняла: «Несомненно, люди». Именно с ними было что-то не так. Они двигались медленно и неуверенно, словно потеряли опору и висели в воздухе, водимые неким кукловодом. Лица, похожие на маски, смотрели на нее с абсолютным и неприкрытым ничем одиночеством. Определенное время своей жизни Ольга работала медицинской сестрой в стационаре и пациентов видела разных. Но здесь….. она не могла выразить свое чувство словами. Ей захотелось встать поодаль, чтобы отгородиться от их беды и не быть причастной к этому страданию. «Надеюсь, я первый и последний раз в этой юдоли печали»,-подумала она, набирая номер Куприянова. С третьего звонка он взял телефон и пообещал спуститься на первый этаж. Легкая молодая фигура врача вошла в холл. Ольга  даже залюбовалась им на мгновение. «А ведь ему сорок девять, но выглядит, как мальчик. Может молодильные яблоки употребляет?» -подумала Ольга, едва сдерживая улыбку.
-Доброе утро, Аким Альбертович.
-Доброе, Ольга. Вам сейчас со всеми снимками надо сходить в отделение маммографии. Это корпус три, справа от нас, кабинет восемьдесят девять. Скажете, что от меня. Возможно придется сделать еще один снимок. В общем будем действовать по обстоятельствам, -произнес он.
-Хорошо, -сказала Ольга, спешно записывая номер кабинета и корпуса.
После вчерашних событий память стала какой-то вязкой, и она старалась всю информацию фиксировать в телефоне.
-Ну все. Удачи. И… -добавил Куприянов, уже уходя, -если наши рентгенологи подтвердят наличие сомнительного очага по снимку, то возвращайтесь ко мне в отделение. Вы все поняли?
-Да, -совершенно растерянно заморгала она.
-Вот и отлично. Надеюсь, сегодня мы с вами больше не увидимся.
-Взаимно, -непроизвольно вырвалось у нее.
Онкологический диспансер состоял из нескольких корпусов с разными, не вполне понятными для Ольги названиями. Особенно впечатлило отдельно стоящее четырехэтажное здание, которое именовалось «Центр ядерной медицины». «Что это интересно такое? И чем там лечат? Ядрами что ли?» -размышляла она, глазея, как уличная зевака, на незнакомые ей слова. «Не приведи, Господи, сюда попасть»,-подумала она, внутренне перекрестившись. Набожной Оля никогда не была. Какое-то время увлекалась буддизмом и даже два года не ела мясо, но это прошло. В Бога она верила, конечно, только  по необходимости, дозировано и без фанатизма. Вот и теперь вспомнила про него, так сказать, перед лицом опасности, заходя в отделение маммографии.
Врач поместила снимок на светящийся экран и какое-то время рассматривала. Потом прочитала описание и повернулась к сидящей возле стола Ольги. Это был тот самый момент, когда еще до начала разговора ей стало все понятно. На пленке нет ничего хорошего. Там «susp. c-r sin». Она немедленно считала это по выражению лица врача.
-Ольга Николаевна, ваш снимок достаточно хорошего качества. Повторный мы делать не будем. Сомнительный участок действительно есть. Сейчас я напишу для вас свое заключение, и вам нужно будет вернуться в отделение, к Куприянову.
-Это рак? -спросила Ольга, ничего хорошего уже не ожидая услышать в ответ.
-Сейчас сказать сложно. В процентном соотношении пятьдесят на пятьдесят. Это может быть и злокачественное и доброкачественное образование. Необходимо дополнительное обследование.
-Поняла, -еле слышно сказала она и вышла из кабинета.
Надежда снова не попасть в онкологический диспансер рухнула и разбилась вдребезги о затертый пол корпуса под номером три.
Пока она возвращалась в здание, где работал Куприянов, голова наполнялась разными мыслями. Проходя мимо корпуса под названием «Отделение химиотерапии», Ольга представила себя лысой, и слезы немедленно навернулись на глаза. Ее походка мгновенно стала какой-то тяжелой и искусственной, как будто она заставляла себя идти туда, где ничего хорошего уже не ждёт.
Маммологическое отделение, которым заведовал Аким Альбертович, находилось на третьем этаже главного корпуса. Достаточно быстро найдя кабинет, Ольга робко постучала в дверь.
-Войдите, -сказал Куприянов.
Увидев ее он, как ей показалось, совсем не удивился.
-Значит все таки встретились, -задумчиво сказал он, изучая свежее заключение. -Ну что ж, Ольга, надо ложиться на операцию.
Эти слова на пару минут ввели ее в ступор.
-Как на операцию? Зачем?
-Успокойтесь. Сейчас я все вам объясню. Дело в том, что по узи у вас нет видимых изменений, поэтому трепанобиопсию я провести не смогу. Необходимо удалить сомнительный участок груди и отправить материал на гистологическое исследования для понимания какое это новообразование. -Вы слышите о чем я говорю? -спросил Куприянов, слегка тронув ее за руку.
«Видимо, вид у меня совсем жалкий», -подумала Ольга про себя.
-Да, Аким Альбертович, я все поняла. И вдруг ее осенило. -Стоп, -резко сказало она,  -у меня же послезавтра операция. Лазерное удаление вен.
Про это она, в свете произошедших событий, совершенно забыла.
-Ольга, все хорошо. Спокойно завершайте намеченные дела, а потом, когда соберете анализы для госпитализации, напишите мне. Я сразу назначу дату.
-А мы ничего не пропустим? Вдруг у меня что-то вырастет за это время.
-Не вырастет, я вам это обещаю, -рассмеялся он.
Правда легче от его слов ей в этот раз не стало.
Уходя, Ольга спросила Куприянова:
 -Аким Альбертович, мне что, уже пора готовить место на кладбище?
-Оля, давайте без паники. У вас пока даже окончательного диагноза нет.
-Но у меня же дети, двое мальчишек, а младшему только восемь. Так хочется еще пожить.
-Поживете, Оль, еще поживете, -бодро заверил он, выходя вместе с ней из кабинета.
Она шла по коридору, слегка ссутулившись, как будто невидимое, тяжкое бремя легло на ее хрупкие плечи. А в голове звенела единственная фраза: «Так хочется жить, мне так хочется жить….»
Лифт, как назло, долго не приезжал. Простояв минут семь, Ольга решила спуститься по лестнице пешком. «Сосудистый хирург рекомендовал больше ходить», -вяло подумала она, но теперь это уже не имело для нее никакого значения.

Глава 4.
Телефон резко зазвенел в заднем кармане брюк. Звонила Женя Найденова, ее коллега по работе.
-Оль, привет. Как дела? -прозвучал громкий голос.
Женька всегда разговаривала очень эмоционально, с артистизмом что-ли. «В театр бы тебе, -часто смеялась Ольга, -а не в регистратуре сидеть». Еще она могла соврать, не моргнув глазом, и все, без исключения, ей верили. Иногда такой своеобразный талант был весьма полезен на работе.
-Привет, Жень. Все нормально, вот сейчас сдала оставшиеся анализы перед операцией, -соврала она. Конечно, не так умело, как Женя, но весьма бодро.
-У меня новости не очень хорошие. Костю срочно госпитализировали в клинику Москвы. Он в тяжелом состоянии, подключен к какому-то аппарату. Нужна пересадка сердца. Донора пока нет, но он первый в очереди. Марина с ним. Даже не могу представить как она справляется……
Пока Женя продолжала говорить, в голове Ольги всплыл образ Кости. Красивый, молодой парень двадцати трех лет с неизменной, солнечной улыбкой на лице, весь в веснушках, доставшихся по наследству от мамы. «Всего-то на три года старше моего Марка», -подумала она. Он был похож на Марину и внешне и внутренне. Такой же добрый, открытый и в то же время невероятно сильный. Марина потеряла мужа рано, его убили много лет назад. Ольга никогда не спрашивала подробности, чтоб не бередить рану. Только знала, что его тоже звали Костя, как старшего сына. Уже много лет она воспитывала двух сыновей одна, так и не выйдя замуж во второй раз. Инсульт у Кости случился в 16 лет. Никто ничего не мог понять тогда, но после полного обследования выяснилось, что у него генетически обусловленное заболевание крови. Если по простому, то его кровь была очень густой и с течением времени закупоривала мелкие сосуды, нарушая работу жизненно важных органов. Тогда он достаточно быстро восстановился и вел почти нормальную жизнь, но сердце постепенно стало выходить из строя. Месяца три назад состояние ухудшилось и московские кардиохирурги уже тогда рекомендовали пересадку.
-Оля, Оль…,- ты меня вообще слушаешь хоть немного.
-Да, да, Жень, -очнувшись от воспоминаний, сказала Ольга, -здесь просто связь не очень. Я все поняла. Спасибо, что дала знать. Сейчас Маришу наберу. Спрошу, может чем помочь надо.
Еще пару минут она стояла, облокотившись о стену. Голова немного кружилась и пальцы немели. С ней всегда такое случалось, если наваливались проблемы. Нет, не буду сейчас звонить, напишу ей, как приеду домой.
Марина отозвалась на сообщение только через день, когда Ольга выходила из медицинского центра после проведенной операции по удалению вен.
Все прошло хорошо, как и обещал врач. Боль была минимальной, процедура заняла минут сорок и теперь ей нужно было часа два ходить пешком.
Марина вкратце написала, что Костя все еще в реанимации и ее туда не пускают. Она сняла квартиру поблизости и ждала. «Ждет, -подумала Ольга, -и я здесь жду. Мы обе ждём». Вдруг ей снова стало стыдно за себя, как тогда в машине Андрея. Она даже представить не могла каково сейчас Марине одной, в стенах чужой квартиры, когда сын на грани жизни и смерти, буквально в десяти минутах пути. И сразу ее боль показалась какой-то мелкой, малозначительной и раздутой. «Господи, помоги, пожалуйста Косте, если ты есть…. и мне», -прошептала она, шагнув в темноту холодного ноябрьского вечера.

Глава 5.
Ольга уже некоторое время стояла в ванной и разглядывала грудь. Всегда критичная к своей внешности, в том числе к груди, часто шутила по поводу нее: «Не доросла, осталась где-то между нулевым и первым». В определенный период жизни Ольга даже подумывала сделать маммопластику, завидуя формам пышных дам, но так и не решилась, будучи ценительницей естественной красоты. И только сегодня, накануне операции, она впервые поняла как ей дорога эта маленькая, отраженная в зеркале, почти подростковая грудь. «И что завтра со мной будет?», -думала она. «Куприянов сказал уберет только часть. Но какую? Оттяпает так, что мама не горюй», -с грустью размышляла она, но тут же себя укорила подобными мыслями. «Нет, конечно. У него руки золотые. Мне вообще дико повезло, что я попала к нему. Пациентки об этом мечтают, даже у дома его караулят, лишь бы взял на операцию».
Состояние было крайне тревожное. К тому же утром она вдруг вспомнила сон. Он приснился больше десяти лет назад, но почему-то эпизодически всплывал в памяти. Ей снилось как будто из левой груди выполз большой, скользкий, неприятный червь. Вид у него был устрашающим. Тогда она сильно расстроилась и пару дней ходила под впечатлением от увиденного, но потом забыла.
«А подозрительный участок именно там, слева», -сказала она сама себе, уточняя, как будто хотела развеять раз и навсегда иллюзию того, что рака у нее не найдут.
Хлопнула входная дверь. Это сын пришел из университета. Когда Ольга вошла на кухню, он уже с аппетитом уплетал любимое жаркое. Поесть Марк всегда любил, но, как говорят,- «не в коня корм». Оставался таким же стройным, не в зависимости от количества съеденного. «Весь в меня», -часто думала она, смотря на высокую, подтянутую фигуру сына. Ольга очень любила детей, мало в чем их ограничивала и все делала для того, чтобы они выросли уверенными в себе, цельными личностями. «Кажется, получилось», -отмечала она про себя, когда слушала как вещает о жизни старший. Марк год назад закончил школу с английским уклоном, а теперь осваивал профессию переводчика в университете.
-Сын, -присела она рядом, собираясь с мыслями, чтобы начать разговор.
Еще утром, возвращаясь из школы, где учился младший, Ольга решила, что сегодня все расскажет Марку. «А вдруг я вообще не вернусь домой. Во время операции всякое может произойти. Возьму и не выйду из наркоза. Получается, даже попрощаться не успею».
-Сынок, -еще раз повторила она, пытаясь сохранять спокойствие.
-Так, мам. Вот только не надо серьезных разговоров на ночь глядя. Вид у тебя такой, как будто ты единолично нового президента избираешь, -захохотал он.
-Погоди, Марк, разговор действительно важный. Завтра я ложусь на операцию, -выдохнула Ольга.
На кухне наступила тишина. И теперь ей стало понятно выражение «гробовая». Глаза сына в считанные секунды превратились из смеющихся в беспокойно моргающие.
-Мама, -сжал он ее в своих, почти мужских объятиях.
Слезы полились градом, и она ничего не смогла с этим сделать. Все напускное спокойствие слетело, словно мишура, и во всхлипах осталась лишь одна неприкрытая жалость к себе.
-Что случилось, у тебя что-то серьезное?- спрашивал он, пытаясь заглянуть в ее закрытое ладонями лицо.
-У меня подозревают рак, -охрипшим голосом сказала Ольга.
-Рак… -от неожиданности Марк опустился на стул. -Как? Этого не может быть? Это, наверное, ошибка? -растерянно произнес он.
-Сынок, точного диагноза еще нет. Возможно это доброкачественная опухоль и тогда не о чем беспокоиться. Поэтому нужна операция.
Она встала и уже сама обнимала сына, поглаживая по голове, как в детстве, и пытаясь защитить от неожиданной боли, которую принесли ее слова. Марк плакал….тихо, по мужски, пытаясь не выдать себя. Только его слезы иногда капали на руки Ольги, обжигая кожу нестерпимым страданием, которое неожиданно вошло в их жизнь.

Глава 6.
Ночью она долго не могла уснуть. В голову лезли разные мысли, и тревога с каждой минутой росла. Взяв в руки телефон, она набрала в поиске «рак молочной железы». Куприянов предупредил на приеме, что читать ничего не нужно, но разве это могло стать для нее преградой. Из интернета вывалилась куча непонятной информации, такой же, как и ее, блуждающие в полумраке комнаты, мысли. «Ну все, Оль, надо успокоиться». Она забралась под одеяло и закрыла глаза. И вдруг в голове явственно зазвучал колокольный звон.
Сегодня днем Ольга впервые за много лет зашла в храм. Она уже достаточно долго слушала разборы Библии одного православного священника, много чего узнала о христианстве, но в церковь, стоявшую напротив дома, зайти робела. Постоянно находила множество отговорок, чтобы пройти мимо.
В храме горели свечи, пахло ладаном, и откуда-то сверху пел хор. Она не могла разобрать слов, но мелодия была такая успокаивающая, что захотелось остаться здесь навсегда. Блики от пламени свечей скользили по узким проемам окон, создавая вокруг иллюзию какого-то волшебного пространства. Со стен храма смотрели лица святых. Их глаза будто проникали в самую глубину души и жалели ее, как заблудившегося ребенка. Ольга заплакала, уже не пряча в ладонях лицо и не вытирая стекающих по щекам слез. Ей не перед кем было здесь стыдиться.
Погрузившись в воспоминания, она взяла со столика Библию, открыла наугад и прочитала: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я вас успокою». Перед ее внутренним взором совершенно отчетливо предстали фигуры людей из вестибюля онкологического диспансера. «Обремененные……..это они», -сказала Ольга вслух. Через пару минут задумчиво добавила: «Это я». И захлопывая книгу, подытожила: «Это мы», -мысленно стирая границы между собой и теми, от чьих страданий она еще вчера так хотела отгородиться.
Наконец, она забылась в неспокойном, поверхностном сне.
Утром, наскоро позавтракав, Оля поехала в больницу. Куприянов достаточно быстро отдал ей направление и отправил оформляться в приемный покой. «Вечером я вас посмотрю и все объясню. Операция завтра», -бросил он на ходу, направляясь в сторону перевязочной.
Пока она спускалась на лифте пришло сообщение от Марины. Они с ней договорились о том, что она сама будет писать по ситуации. «Костя без изменений, состояние стабильно тяжелое. Донора подходящего на данный момент нет». Коротко и ясно. Ольга что-то начала писать в ответ, но остановилась. «Нет, не время», -подумала она. «Да и не к чему Марине сейчас это приторное сочувствие», -решила Ольга, направляясь в сторону приемного покоя. «Поживем, Костик, еще поживем»,- повторяла она чуть слышно слова, сказанные ей совсем недавно Куприяновым, смутно понимая, что сегодняшний день только начало нового, для чего-то данного ей пути.
В приемном покое толпились люди. «Покоя ту, конечно, маловато», -отметила Ольга про себя, наблюдая как две женщины ругались у кабинета. Простояв в очереди около часа, она отдала документы мед сестре и стала ждать, когда ее заберут в отделение.
Женщина, сидящая рядом, неожиданно спросила:
-Вы здесь впервые? -и не дождавшись ответа, нервно продолжила:
-У меня уже год прошел, я успокоилась, стала нормально жить, вышла на работу, а тут новый очаг, -заплакала она.
-Где очаг? -ничего не понимая, спросила Ольга.
-В печени, -вытирая слезы, сказала соседка. -Меня, кстати, Соня зовут, вернее Софья, но для близких Соня. А вас как?
-Меня Оля. Я здесь в первый раз. Честно говоря, ничего не знаю и жутко боюсь. У меня рак груди под вопросом, завтра операция, -на одном дыхании выдала Ольга.
В обычной жизни она не любила рассказывать о себе, особенно малознакомым людям. Но сейчас…Слезы Сони…. Было чувство, что плакала она сама и ей так захотелось разделить эту боль на двоих. «Вместе легче, -думала она, держа соседку за руку, -вместе всегда легче».

Глава 7.
«Сабирова, -громко позвала ее, недавно вышедшая из лифта, женщина, -пойдемте в отделение», -сказала она, уводя за собой кроме Ольги еще несколько человек.
Палата, в которую ее определили, была трехместной. Аккуратно застеленные кровати стояли пустыми. «Видимо, еще никого не положили кроме меня», -подумала Ольга, выбирая себе место.
Она легла и закрыла глаза. Ей так захотелось оказаться дома, в своей уютной теплой постели, открыть глаза и понять, что все произошедшее было всего лишь дурной сон, который, наконец, закончился.
-Привет, -прозвучало очень близко.
«Не сон», -подумала Ольга, вставая. Рядом стояла женщина лет пятидесяти и активно раскладывала вещи в тумбочку.
-Я Света. А вас как зовут?
-Ольга, -представилась она в ответ.
-Ой, совсем как мою подругу. Она умерла несколько месяцев назад и тоже от рака, -сказала соседка по палате, многозначительно посмотрев на нее.
«Прекрасное начала разговора», -заметила Ольга про себя, а вслух сказала:
-Примите мои соболезнования, -очень надеясь, что ее односложные ответы отобьют у нежданной собеседницы желание общаться.
Но Света даже не собиралась умолкать. Вообще, слушая ее, создавалось впечатление, что она разговаривает сама с собой, мгновенно выдавая в пространство пришедшие в голову мысли.
«Что вижу, то пою», -подумала о ней Ольга.
-Я ведь здесь уже во второй раз, -трещала Света, доставая из пакета бутерброд с колбасой. -Первый раз загремела сюда десять лет назад. Врач тогда сказала, что грудь надо убирать, а я ни в какую. Не дам, -говорю. -Я тогда только замуж вышла. Ну и представь, кому я нужна такая, без груди, да еще и с ребенком от первого брака, -с возмущением рассказывала Света, откусывая кусок колбасы. -Мужики, знаешь, народ ненадежный, а без них тоже никак, одной то ведь куковать не хочется. У тебя муж то есть, -спросила она, неожиданно переходя с ней на ты.
-Есть, -сказала Ольга нехотя, и думая, как бы поскорее завершить этот бестолковый разговор.
-Ну смотри, подруга, теперь будь начеку, а главное не давай им грудь отрезать,- перейдя на шепот, продолжала Света. -Эти врачи все одного поля ягоды. Видишь, тогда у меня что-то упустили и вот снова опухоль. Опять ведь операция будет и химия. Но теперь я им говорю: «Убирайте все к едрене-фене»», -уже громче сказала Света. -Да и возраст теперь подходящий, -во весь рот засмеялась она, обдав Ольгу неприятным колбасным запахом. -А за мужичком своим приглядывай. Дело говорю. Не то, не ровен час, смотается. Придешь домой, а там тю-тю, нет его. Ушел к другой, к грудастой, -заржала, как лошадь, Света, видимо, весьма довольная своей шуткой.
«Ну все. Хватит слушать этот бред, -решила Ольга, направляясь к выходу из палаты,- может Соню встречу».
Они так быстро расстались, что Ольга даже не успела записать ее номер телефона и теперь сильно жалела об этом.
В коридоре было пусто. Она несколько раз прошлась туда и обратно, но так и не встретила новую знакомую. Заглядывать в палаты было не совсем удобно, и Ольга присела на кушетку, стоящую около кабинета Куприянова. Ее внимание привлекла женщина, одетая в домашний халат с туго повязанным платком на голове. Она шла медленно и поравнявшись с ней покачнулась.
-Вам плохо? Давайте помогу дойти до палаты, -инстинктивно предложила Ольга, вставая.
-Нет, нет. Все в порядке, -очень тихим голосом сказала женщина. -Просто гемоглобин упал после операции, вот и мотает слегка, -продолжила она, вымученно улыбнувшись. -Не беспокойтесь, я дойду сама.
Только сейчас Оля заметила, что у женщины поверх халата, чуть ниже груди, висит прозрачный мешочек и от него отходят трубки, ведущие под одежду. Приглядевшись,  она увидела, что мешочек заполнен кровью. Ее слегка замутило и Оля присела обратно на кушетку. «Слабачка», -укоряла она себя, с выступившими на глазах слезами. «Еще помощь предлагаю, а сама чуть в обморок не грохнулась».
-День добрый, -сказал подошедший к ней Куприянов.
-Добрый, Аким Альбертович, -как можно бодрее сказала она, надеясь, что он не заметит ее состояния.
-Что-то случилось? -спросил он, присаживаясь рядом.
-Нет, просто я сейчас увидела женщину с мешком на груди, и еще моя соседка по палате, а теперь голова кружится …… -смешивая все в одну кучу, нервно стала говорить Ольга. -Я очень боюсь, Аким Альбертович, -неожиданно для самой себя сказала она, глядя прямо в глаза Куприянову.
-Оль, пойдемте в перевязочную. Я вас осмотрю и все объясню.

Глава 8.
После осмотра Куприянов объяснил, что предстоящая операция называется «резекция молочной железы» и она органосохраняющая.
-Разрез будет где-то три сантиметра. Через него я полностью уберу сомнительный участок, и мы отправим его на гистологическое исследование. Результат ждем через две недели. Если все будет по плану, то на третий-четвертый день я вас выпишу. Затем еще десять дней вы будете приезжать ко мне в отделение на перевязки. Дальнейшие действия согласно результату гистологии,
Говорил Куприянов очень спокойно. Он отличался врожденным чувством такта и бесконечной добротой, которая лучилась из его глаз, звучала в голосе и сквозила даже в движениях.
-Аким Альбертович, -спросила Ольга неуверенно, -а какие прогнозы в моей ситуации?
Немного помолчав, как будто собираясь с мыслями, он сказал:
-В вашем случае, Ольга, возможно три варианта развития событий. Первый, -по результату гистологии опухоль доброкачественная, и мы с вами расстаемся на послеоперационном этапе. Второй, -у вас подтверждается рак in situ, то есть нулевая стадия опухоли. И не пугайтесь, это тоже хороший вариант. В этом случае химиотерапии не будет, только определенное количество сеансов лучевой. Третий вариант, он же самый серьезный, -по гистологии подтверждается прогрессирующий рак, и в этом случае разворачивается уже иная картина, в которой будет еще одна операция по удалению лимфоузлов и возможно дальнейшая химиотерапия, -завершил Куприянов, пристально глядя на Ольгу, как будто пытаясь угадать, как она отреагирует на только что сказанное им.
Ей снова показалось, что она куда-то падает, как тогда в медицинском центре, когда впервые прочитала в заключение «подозрение на рак». Но сейчас какие-то неведомые силы буквально вытолкнули ее из этого состояния.
-Я все поняла, -уже более собранно сказала Ольга, а в голове прозвучали слова: «Господи, дай мне, пожалуйста, терпение принять то, что я не в силах изменить». Внутренняя дрожь стихла за считанные минуты и она неожиданно для самой себя сказала:
-Будем действовать по плану, -повторяя фразу, которую несколько минут назад говорил ей Куприянов.
-Вот и хорошо. Но я самого главного еще не сказал. На завтра операции в отделении отменяются. У нас форум, и сверху дали указание присутствовать всем без исключения. Я отпускаю вас до понедельника домой, если вы, конечно, не хотите остаться здесь.
-Нет, нет, -спешно ответил она, -я лучше домой. -А мне пирожные можно? -неожиданно спросила  Ольга.
-Пирожные? -удивленно произнес Куприянов, и она, не сдержавшись расхохоталась.  Таким ошарашенным Ольга его никогда не видела.
-Ну да, пирожные. Это такие штуки вкусные, которые в кондитерских продают, -еще более развеселившись, стала объяснять она.
-Да. Можно, конечно, -смущенно ответил Куприянов.
«Наверное, думает, что у меня истерика. Ну и пусть», -рассуждала Ольга, глядя на него. «Лучше буду сумасбродной истеричкой, чем умирающим лебедем. По крайней мере, сегодня», -решила она, выходя из кабинета.
Кондитерская была пуста. Ольга выбрала столик с видом из окна и стала изучать меню. «Закажу эклеры, меренговое и еще латте. Пусть тресну, но съем. Диете бой», -думала она, как будто давала самой себе разрешение на маленький праздник. Дело в том, что Ольга уже почти год практически не ела сладкого. Но теперь…. «А теперь мне можно всё,- сказала она, улыбаясь официанту, -ну или почти…» Кофе был необыкновенно вкусный, ароматный, с нежной пенкой, эклер таял во рту, и Ольга на некоторое время забыла про все. Она просто сидела и смотрела на проходящих мимо людей и на проезжающие машины. Было ощущение, что жизнь вокруг - это фильм, а она просто зритель, впервые понявший, как это, жить здесь и сейчас, где-то между прошлым и будущим, в незнакомом для нее настоящем.
Ранним утром понедельника она приехала в отделение. Теперь ее определили в двухместную палату. Одна кровать была пуста, а на другой лежала сумка с вещами. Медицинская сестра сказала, что точное время операции неизвестно. Оставалось только ждать. Ольга уже знала, что операционный блок находится этажом выше, и что ее повезут туда в одной простыне на голое тело и обязательно на каталке. Света за короткое время общения выдала максимум информации о том, как все здесь устроено. «Главное, вечером, после операции одна в туалет не ходи, -шепотом предупреждала она, -а то грохнешься там, и поминай как звали. Будешь валяться до утра, и никто не подойдет». При воспоминании о недавней соседке ее аж передернуло. «Слава Богу, я в другой палате», -облегченно подумала Ольга.
-Оля, это вы? -услышала она знакомый голос позади себя. Оглянувшись, она увидела стоящую в дверях Соню.

Глава 9.
-Сонечка! -всплеснув руками, сказала Ольга, подходя к ней. У нее было ощущение, что она встретила давнюю знакомую, с которой они расстались буквально на днях.
-А я четверг вас везде искала, но так и не нашла. И телефонами мы не успели обменяться,- радостно продолжала Ольга. -Вы сейчас в какой палате?
-Так я в этой, -ответила Соня, -просто сегодня выписывают. -А вы, видимо, на мое место?
Разговор получился очень сумбурный. Каждая хотела поделиться новостями. Соня рассказала, что в четверг ей сделали биопсию печени и теперь три недели надо ждать результат. И, что сейчас она едет к себе, в другой город, а потом, по готовности анализа, снова приедет сюда. Наконец, Ольга услышала историю Сони полностью. Она заболела полтора года назад. Рак груди второй степени, опухоль гормонозависимая, так звучал ее диагноз. Была мастэктомия, а простыми словами Соне удалили грудь и часть лимфоузлов. Затем курс химиотерапии со всеми вытекающими последствиями.
-Я же постоянно наблюдалась, Оль, -возбужденно рассказывала она . -У меня по узи были кисты. На всякий случай взяли биопсию, а там, -заплакала Соня. -Помню этот день, как сейчас. И, понимаешь, я вообще не предполагала такое, даже мысли не возникало, когда ехала на прием. Из кабинета вышла и было чувство, будто попала в шторм. Ну ты знаешь, наверное, когда море штормит, а так хочется купаться. И вдруг тебя накрывает волна, ты теряешь ориентацию, хочешь выплыть, но волны идут одна за другой, сбивая с ног, пока чья-то спасительная рука не вытащит на берег. У меня муж очень хороший. Он тогда все взял на себя. Водил меня везде буквально за руку, выбил квоту на химиотерапию в частной клинике. Если бы не он, -расплакалась Соня, -я бы не выплыла, -заревела она уже во весь голос. Оля присела рядом, обнимая Соню и тоже заплакала. Так они и сидели вместе в безликой больничной палате под номером семь, две совершенно разные женщины, практически незнакомые, но настолько близкие сейчас, словно некая невидимая нить в одночасье объединила их судьбы.
Соня уехала, и Ольга осталась в палате одна. К ней уже заходил врач-анестезиолог провести беседу и подписать необходимые документы. В мысли стал снова заползать страх и она решила прилечь. «Может усну, и время быстрее пройдет», -подумала она, закрываясь одеялом.
Ее разбудил шум въезжающей в палату кресла-каталки.
-Сабирова? -спросила девушка в медицинской форме.
-Да, это я, -вставая, сказала Ольга.
-Собирайтесь на операцию, -устало сказала она.
«Видимо, уже наездилась туда-сюда», -подумала Ольга, мысленно сочувствуя ей.
-Необходимо снять всю одежду. Сверху только простыня. И если есть серьги, браслеты, кольца, их тоже снимите, пожалуйста, -механически добавила девушка.
«Все как говорила Света», -мелькнула мысль в голове, пока она раздевалась. Тут же перед ее взором предстала физиономия малоприятной знакомой. «А еще велят, чтоб побрякушки все сняла. Ну это на случай, если ты там того, -подмигнула она ей тогда, -кони двинешь. Вот и сымать ничего не надо». От воспоминаний стало как-то совсем не по себе, но ее отвлек сигнал пришедшего на телефон сообщения. Краем глаза Ольга увидела, что это написала Марина. «Надо прочитать, пока не увезли», -интуитивно подумала она.
«Костю только что взяли на пересадку, появился подходящий донор».
Ольга ехала по длинному коридору отделения, закутанная в белую простыню и молилась. За Костю, за себя и, наверное, за всех тех, кого в этот момент, также как ее, увозили в неизвестность холодных, привыкших к человеческой боли стен.
В операционном блоке было тихо. «Все правильно. Не до разговоров здесь. Жизни спасают», -думала она, сидя на кушетке.
Ее мысли прервал женский голос:
-Сабирова?
-Да, -уже привычно ответила она.
-Пойдемте со мной, -сказала женщина.
Ольга вошла в длинный коридор и на мгновение остановилась.
«Коридор, белый кафель и я в простыне, страхом выжжены сны и надежды», -совершенно неожиданно прозвучало в ее голове. Слова застучали в висках, и от волнения на несколько секунд стало тяжело дышать. Ей вдруг нестерпимо захотелось развернуться и бежать отсюда, куда глаза глядят, лишь бы только не идти в эту немую, обжигающую душу, тишину.
-Нам сюда, -сказала женщина, вводя Ольгу в одну из операционных, расположенных вдоль коридора.
Женщина оказалась медсестрой-анестезисткой. Она очень спокойно объяснила, что сейчас поставит в вену катетер и начнет вводить лекарство.
-Затем вы почувствуете немного странный запах и уснете, -говорила она, делая прокол.
Ольга действительно почувствовала запах и закрыла глаза. «Коридор, белый кафель и я в простыне, страхом выжжены сны и надежды. Как забытая кукла в небытие, без ответа, без слез, без одежды», -снова прозвучали строки в ее голове, но уже с продолжением. «Похоже, будет стих», -успела подумать она, погружаясь в наркотический сон.
«Море сегодня какое-то особенно красивое», -думала Ольга, бросая в воду мелкие камушки и смотря как от них расходятся круги по воде. Волны мягко омывали ноги, а утреннее солнце золотило светлые волосы. «Вот так бы сидеть и сидеть здесь вечно»,- мечтала она, наблюдая как вдалеке показалось несколько дельфинов.
-Ты их видишь?- произнес чей-то голос сзади.
-Кого? -испуганно спросила Ольга, повернувшись. Метрах в пяти от нее стоял Костя.
-Ой, а ты что здесь делаешь? -удивленно сказала она.
-Тоже, что и ты, -улыбнулся Костя, садясь на песок рядом с ней. -Смотрю на море и на дельфинов. И, сделав паузу, добавил:
-Хочется остаться здесь навсегда, -словно прочел ее недавние мысли. -Как думаешь, Оль, по ту сторону что-нибудь есть?
-Ну, если мы с тобой на этой стороне моря, то вполне вероятно, что на той стороне тоже кто-то сидит на берегу, -с умным видом ответила она.
-Да я не про море. Есть ли что-то по ту сторону, после смерти? Есть ли там жизнь?
Какое-то время Ольга молчала, собираясь сказать нечто очень глубокое и философское, но потом поняла, что все это вранье и, что, на самом деле, она ничего не знает.
-Не знаю, Костя, -искренне призналась она. -Но мне очень хочется верить, что смерти нет.
-Мне тоже хочется верить, -произнес Костя, пристально глядя вдаль. -Вот и сейчас, -продолжил он, немного подумав, -мы с тобой здесь, на море, сидим буквально в метре друг от друга, а наши тела, словно безжизненные куклы, лежат на операционных столах в совершенно разных городах. Тебе не кажется это странным? -развернувшись и смотря ей прямо в глаза, спросил он.
Вдруг она услышала как ее звали чьи-то голоса. «Оля, Оленька», -настойчиво вторил один голос другому. Ольга посмотрела в их сторону и увидела дельфинов. Они подплыли совсем близко к берегу, улыбались и снова произносили ее имя. Она хотела спросить у Кости видит ли он тоже самое, но его уже не было рядом. Потом голоса дельфинов стали сливаться в один, и она открыла глаза.
-Оля, Оленька, -гладя ее по голове, ласково говорила мама.
-Мама?- удивленно спросила она. -Где я?
-Ты в палате, все хорошо. Тебя только что привезли из операционной.
-А где Костя? -ошарашенно спросила Ольга.
-Какой Костя?
-Но я же была на море, мам. И он там был и дельфины, -возбужденно говорила она.
-Оленька, ты была на операции, только что проснулась. Наверное, тебе все это приснилось.
-Мама, дай, пожалуйста, телефон, -вдруг осенило ее.
На экране высветилось одно непрочитанное сообщение. Оно было от Марины. Пришло буквально пять минут назад. «Пересадка прошла успешно. Костя жив. Состояние стабильное», -вкратце написала Марина.
«А наши тела в совершенно разных городах лежат, словно безжизненные куклы, на операционных столах»,- абсолютно ясно вспомнила она фразу, сказанную Костей в ее странном сне.
-Мам! -неожиданно приподнявшись с кровати, сказала Ольга. -Я теперь точно знаю, что смерти нет. Ее нет, понимаешь! -почти крикнула она.
--Конечно, нет, Олюшка, -стала успокаивать мама. -Ты лучше приляг, поспи еще немного. Операция ведь была, тебе надо отдохнуть.
«Не поверила», -подумала про себя Ольга, ложась на подушку. «А я верю. Теперь точно верю».

Глава 10.
Вечером Ольга отпустила маму домой. Состояние было вполне сносное. Грудь болела, но ей уже сделали одно обезболивающее, а на ночь обещали другое, более сильное. «Наркоманкой бы тут не стать», -с иронией подумала она, когда медсестра делала укол. Под присмотром мамы Оля сама сходила в туалет и даже не упала, как ей пророчила «добрая» Света. Она сидела на кровати и благодарила в мыслях Куприянова за то, что он положил ее в двухместную палату. «Волею судеб я уже целый день здесь одна. Соседка была бы в тягость», -рассуждала Ольга. «Да и разговоров я бы сейчас не выдержала. А впереди еще две недели ожидания результата гистологии»,-с тоской подумала она, внезапно вспомнив море и дельфинов из недавнего сна. «Может они приплыли с той самой стороны, про которую спрашивал Костя?»
На мгновение Ольгу охватила невыносимая тоска, и на глазах появились слезы. Стало очень жалко себя, Костю, Соню, Марину, и она вдруг ясно поняла, что все ее желание контролировать и планировать свою жизнь рассыпалось на кучу бесполезных конфетных фантиков. Из окна больничной палаты на нее смотрело знакомое лицо,- лицо женщины только-только начинающей осознавать для чего она, сорок пять лет назад, появилась в этом огромном и недоступном ее пониманию мире.
-Ольга, вам лучше лечь, -сказал Куприянов, бесшумно входя в палату.
-Добрый вечер, Аким Альбертович, -смутилась она, спешно ложась в постель.
-Вы одна? Ухаживающих нет?
-Я маму отпустила. Думаю, справлюсь сама.
-Хорошо, но если что-то станет беспокоить, то вызывайте медсестру. Видите, здесь есть кнопка вызова, -объяснял Куприянов, показывая на панель, расположенную над кроватью.
-Надеюсь до этого не дойдет, -бодро ответила Оля, улыбнувшись.
-И я надеюсь. А теперь давайте посмотрим вашу повязку, -сказал он, бережно отодвигая одеяло с места раны.
Ей было совсем не больно и при виде Куприянова, стоящего рядом, в голове возник некий диссонанс, и она, сама не ожидая, сказала:
-Можно я потрогаю ваши руки?
-Руки? -удивленно спросил он, и Ольга прыснула от смеха. Его выражение лица опять было таким же как тогда, когда она спрашивала в кабинете про пирожные.
-Да, руки. Это такие штуки, которые нужны нам для того, чтобы что-то ими делать,-продолжала веселиться Ольга. -А в вашем случае, Аким Альбертович, чтобы спасать жизни таких несносных пациенток, как я, -улыбаясь, добавила она. -Просто я никак не могу поверить, что именно этими руками вы всего несколько часов назад делали разрез на моей груди.
-Но руки вполне себе настоящие, -засмеялся он, протягивая их к ней, -можете потрогать.
-Действительно, -успокаиваясь, сказала Ольга, ощутив приятную теплоту его рук. -Я очень благодарна вам, Аким Альбертович. Без вашей помощи все было бы гораздо хуже. Вероятно, я бы до сих пор ходила по коридорам поликлиники онкологического диспансера, собирая анализы и получая необходимые разрешения. Пока здесь находилась, успела наслушаться историй о том, через какие перепетии люди прошли, прежде чем легли на операцию, тем более к вам. Думаю, это Божий промысел и, конечно, ваша бесконечная доброта, -с волнением сказала она. -И еще, -спросила Оля его, когда он уже собирался уходить, -Аким Альбертович, вы же удаляли так много разных опухолей и визуально можете их примерно оценить. Как вы думаете, какая была моя?
-Не могу сказать. И даже не имею права. Все ответы после результата анализа, -сказал он, как ей показалось, не очень естественно. А, возможно, это просто внутренний страх заставил ее так подумать.
На ночь ей сделали какой-то сильнодействующий препарат, и она моментально уснула. Проснувшись в три часа утра, Ольга почувствовала себя такой бодрой, как будто спала как минимум часов десять. В этот раз ей ничего не снилось. Немного болела голова и слегка подташнивало. «Видимо, из-за наркоза», -подумала она. «Пожалуй, пройдусь по коридору. Если грохнусь, то, по крайней мере, дежурная медсестра увидит».
В отделение стояла тишина. Ольга решила дойти до перевязочной и обратно. «Завтра утром как раз сюда идти, вот и дорогу заранее освою», -думала она. На диванчике около окна сидела женщина в странной позе. Она обхватила ноги руками и ее тело периодически подрагивало. Подойдя ближе Оля поняла, что женщина плачет, просто очень тихо, чтоб никого не разбудить.
-У вас что-то болит? Может медсестру позвать? -спросила она сочувственно.
-Не нужно, не беспокойтесь, -сказала женщина, поднимая голову. И тут Оля узнала в ней ту самую пациентку с мешочком на груди, наполненном кровью, которой она хотела помочь, а потом укоряла себя за слабость. В глазах, полных слез, было так много боли, что Оля опять растерялась и просто присела рядом, боясь оставить ее одну в этом темном больничном коридоре.
-Он ушел, -неожиданно сказала женщина.
-Кто? -растерянно спросила Ольга.
-Муж. Собрал вещи, пока я была на очередной химии, и ушел. Написал сообщение, что не может больше выдерживать моей боли, что все финансовые расходы возьмет на себя и будет помогать на расстоянии. Конечно, кому я нужна, -уродка без волос и бровей, а теперь и без груди, -всхлипывая, говорила она. -Я заболела полгода назад, рак груди третьей степени. Опухоль была большая, поэтому оперировать сразу не стали. Назначили шесть химий каждые три недели. Сил не на что не было. Иногда мне казалось, что я ходячий труп, живущий от химии до химии. Даже хотела из окна выброситься, но у меня ведь дети, только это остановило. Еще я думала, что у меня есть муж, а оказалось его нет.
«Мужичка то береги, -всплыли слова в голове у Ольге, -а то уйдет к другой, к грудастой». «Опять эта Света. Вот ведь прилипла ко мне», -раздраженно подумала Ольга.
-Жизнь с ног на голову перевернулась, -продолжала женщина. -Вернее, ее нет, моей жизни, понимаете, нет! А мне ведь всего тридцать восемь, -и уже не боясь кого-то разбудить, громко заплакала.
Ольга хотела сказать, что муж вернется и, что все наладится, но не смогла, Да и вряд ли это хоть как-то могло ей помочь.
-Простите, -вытирая слезы рукавом халата, сказала женщина. -Вывалила на вас все это.
-Даже не думайте оправдываться, -бросилась утешать Ольга. -Все хорошо. И вы очень красивая, -неожиданно выпалила она.
-Врете же, -охрипшим от слез голосом сказала женщина, -было приятно.
И Ольге показалась, что она даже немного улыбнулась.
-Я пойду. Еще раз извините за истерику.
Дойдя до палаты, она обернулась и сказала уже более спокойно:
-Спасибо, что выслушали.
Ольга хотела было спросить как ее зовут, но потом поняла, что не нужно. Некоторые истории мы интуитивно оставляем в памяти именно такими, -настоящими, нетронутыми и незабываемыми.
Она выписалась через два дня. «Дома и стены лечат», -облегченно сказала Ольга, входя в квартиру. Было чувство, что ее отсутствие длилось не несколько дней, а как минимум месяц. Вообще, сейчас восприятие времени очень изменилось. Было сложно выразить это состояние словами, но если бы кто-то спросил о нем, то она бы без сомнения ответила, что теперь каждый новый день - это маленькая жизнь, неизвестная и безмерно желанная.
Уже неделю Ольга ходила на перевязки и ждала…. Ждала результат гистологии. Это было время полной тишины. Общаться ни с кем не хотелось, даже с близкими и родными людьми. Они понимали, не лезли с разговорами и тоже ждали вместе с ней. Спасала музыка, прогулки и посещение церкви. Теперь она еженедельно была на службе, а иногда заходила просто так, постоять в атмосфере намоленных стен, чтобы набраться сил перед тем, как услышит ответ на самый главный вопрос своей жизни. А еще пришли стихи. Совершенно неожиданно в мыслях стали возникать слова, фразы, рифмы, витая в воздухе, переплетаясь с ее чувствами, и наконец, рождаясь на бумаге. Это состояние могло настигнуть в любой момент, -на прогулке, дома, в магазине. Тогда Ольга останавливалась, бросала все дела и писала, писала, писала в заметках, в блокноте, на клочках бумаги, попавшейся под руку, лишь бы не упустить вдохновение, внезапно накрывавшее с головой.
Вот и сейчас Ольга шла по вечерней улице и снова стала погружаться в это состояние. Телефон отвлек ее звуком пришедшего сообщения. Алёна прислала фото Кости. Дня три назад она написала, что его перевели в палату, а ее положили вместе с ним, ухаживать. Костя улыбался той самой улыбкой, похожей на занимающийся рассвет. Вид был конечно бледный и осунувшийся, но это не главное. «Живой, -подумала Ольга, -и глаза, как прежде, лучатся радостью и добротой, а остальное поправимо». «Все будет хорошо, Костик», -сказала она вслух, как будто своими словами хотела утвердить безмерное желание того, чтобы он выздоровел.
Через две недели, как и договорились, Ольга написала Куприянову, чтоб узнать готов ли результат анализа. Он не отвечал уже пару дней, и ее тревога стала нарастать. Внутри вновь ожил страх, который она ощутила, когда впервые увидела свое заключение в описание маммографии. «Надо выпить кофе», -подумала она, входя на кухню, как будто надеялась, что его вкус остановит поток липких, заползающих в голову мыслей. Отпив из чашки несколько глотков, Ольга услышала сигнал телефона. На экране высветилось имя, -Аким Альбертович.

Глава 11.
Руки Ольги задрожали так, что из чашки стал выплескиваться кофе. Кое-как она взяла телефон и совершенно чужим голосом ответила:
-Добрый вечер, Аким Альбертович,-абсолютно точно зная, что он сейчас ей скажет. Эта фраза странным, тягучим звуком ворвалась в сознание, как только она увидела имя Куприянова на телефоне.
-Добрый вечер, Ольга. Сегодня гистологи дали ответ и я решил вам сразу позвонить. Результат очень неплохой, на данном этапе они ставят рак in situ, это значит рак на месте, то есть нулевая стадия. Вы только не пугайтесь, это хороший вариант и сейчас……
Чашка с грохотом разбилась об пол, и Ольга наблюдала ее падение, словно в замедленном фильме, пока она не разлетелась на множество мелких кусочков. Откуда- то издалека доносился голос Куприянова, он напоминал ей речь диктора, перебиваемую помехами. «Диагностирован рак», -это именно то, что услышала она в своей голове, еще до того как Куприянов начал говорить.
-Вы все поняли, Ольга, -наконец, смогла она разобрать.
-Нет,  я, видимо, все прослушала, -еле слышно проговорила Оля.
-Хорошо, объясняю еще раз. Сейчас материал направят на дополнительное обследование. Необходимо сделать иммуногистохимический анализ, чтоб понять присутствует ли в опухоли инвазивный компонент. Если его не найдут, это очень хорошо. Если найдут, необходима будет еще одна операция. Так что ждём неделю. Ну все, Оль, я не могу дольше говорить. Через неделю напишите мне. Думаю, результат уже будет. До свидания и постарайтесь сильно не переживать.
-До свидания, -механически сказала она, когда на другом конце телефона уже пошли гудки. Она, ничего не понимая, смотрела на разлетевшиеся по кухне осколки и видела в них себя. Прежняя Оля исчезла. Около кухонного стола, рядом с лужей растекшегося кофе, стояла совершенно потерянная женщина, будто придавленная сверху тяжелой гранитной плитой, на которой мелким медицинским почерком было написано, -диагностирован рак.
Когда она очнулась, то поняла, что прошла уже почти два квартала. Руки и шея очень замерзли. На ней не было не шарфа, не перчаток. После звонка Куприянова Ольга, накинув пуховик, выскочила из дома и пошла куда глаза глядят. Мимо шли люди, ехали машины, мелькали светящиеся окна домов, но она ничего не замечала. «Куда прешь, дура», -откуда-то слева раздался грубый мужской голос.  Это кричал водитель из окна легкового автомобиля. Она взглянула на светофор и поняла, что переходит дорогу на красный свет. Проезжая мимо мужчина добавил: «Жить что-ли совсем надоело».
Ольга стояла у края дороги, не в силах двинуться с места, а в голове звучало: «Жить надоело, надоело жить…»
Придя домой, она выпила ударную дозу успокоительного и легла спать.
-«Море сегодня какое-то особенно красивое», -думала Ольга, бросая в воду мелкие камешки и наблюдая как от них расходятся круги по воде. «Такое ощущение, что я здесь уже была и сидела на этом же месте. Дежавю какое-то», -сказала она вслух.
-Привет! -раздался голос позади нее.
Она повернулась и увидела Костю.
-А ты что здесь делаешь? -удивленно спросила Ольга.
-Тоже, что и ты. Смотрю на море. Только дельфинов сегодня нет, -задумчиво сказал он, садясь рядом с ней и через несколько минут добавил:
-Они на той стороне.
-Откуда ты знаешь про дельфинов? И откуда про них знаю я? -удивленно глядя на Костю, спросила Ольга и добавила:
-И почему они сегодня на той стороне? Ведь мы с тобой на этой?
-Ты задаешь слишком много вопросов, -рассмеялся он, вставая. -Я пойду, Оль.
-Куда? -совершенно растерянно спросила она.
-Мы встретимся еще раз. Здесь же. Тогда ты все поймешь, -сказал Костя уходя, -и все вспомнишь.
Ольга проснулась. Ночник был включен. Видимо, она забыла про него вчера вечером. «Надо написать Марине», -срочно решила она.
Марина ответила, что у Кости все хорошо, только шов плохо заживает из-за препаратов, подавляющих иммунную систему. «До выписки еще далеко, но мы не сдаемся», -прислала она в сообщение.
«Ну слава Богу! Надо же такое приснится. Видимо, это на нервной почве», -подумала Ольга, и сон стал постепенно меркнуть в ее памяти, пока не превратился до времени в малозначительный эпизод.

Глава 12.
-Мам, а послезавтра и завтра я пойду в школу, -спросил Искандер, проснувшись.
Искандерик…… он был необычный ребенок и это еще одна история ее жизни. «Когда нибудь о нем напишу в мемуарах», -подумала Ольга, глядя на сонное лицо сына.
-Конечно, пойдешь. Послезавтра и завтра будет пятница, поэтому безоговорочно в школу.
Ему исполнилось восемь, но он до сих пор путался в днях недели, в месяцах, во временах года. Младший сын жил в своем мире, -интересном, красочном, продуманном до мелочей, но закрытом для чужих глаз. Друзей у Искандера не было. Наверное, его единственным другом оставалась Ольга и время от времени отец.
-Мам, а что такое, -давай поиграем, -спросил он, выглядывая из ванны.
-Это значит, что один человек предлагает другому поиграть, -направляясь на кухню, ответила Ольга.
Искандер часто задавал странные вопросы, и она старалась терпеливо объяснять, понимая, что смысл взаимоотношений между людьми ему не всегда понятен. Дело в том, что в три года сыну под вопросом поставили расстройство аутистического спектра. Было страшно и порой совершенно невыносимо. Бесчисленные истерики и крики отнимали у нее огромное количество времени и сил. Потом он стал агрессивным, -кусался, царапался, даже дрался. Первые слова появились только ближе к четырем годам, а развернутая речь к шести. «Как выжила тогда?» -подумала Ольга. И на этот вопрос у нее до сих пор не было ответа.
-Искандерик, ты что кушать будешь? -спросила она из кухни.
-Пиццу, мам.
Пунктик в еде остался до сих пор. Он ел одни и те же блюда, не изменяя выбранному рациону годами. Перемены во всем давались ему очень нелегко. Какие-то барьеры удалось разрушить за долгие годы занятий с логопедами, нейропсихологами и психотерапевтами, но некоторые были настолько жесткими и странно выстроенными, что пока не поддавались коррекции. В этом году Искандер пошел в первый класс совершенно обычной школы по месту жительства. Благодаря непрерывной реабилитации в течение пяти лет диагноз РАС официально так и не поставили. Остановились на элементарной задержке речевого развития. И это было еще одно чудо ее жизни. Чудо, которое не поддавалось рациональному объяснению.
«Каша сегодня получилась невероятно вкусная», -хвалила себя Ольга, уплетая ложку за ложкой. Это был тот короткий момент, когда настроение стало хорошим, и мысли о том, что ждёт впереди немного отпустили.
«Соня?» -удивленно сказала Ольга вслух, увидев входящий телефонный звонок.
-Привет, Оль, -поздоровалась она каким-то напряженным голосом.
-Привет, у тебя что-то случилось? -тревожно спросила Ольга.
-Нет, то есть да. Извини, что звоню в такую рань. Я со вчерашнего дня здесь, -сбивчиво  заговорила Соня.
-Не переживай. Мы уже давно встали. Я очень рада тебя слышать. Может ты приедешь ко мне? -неожиданно предложила она.
-А можно? Дело в том, что мой рейс отменили и назначили только на вечер. И, честно говоря, я не знаю куда деваться, -уже совсем расстроенно сказала Соня.
-Что за вопросы! Записывай скорее адрес. Улица Вознесенская, дом шесть, квартира пятьдесят один. Я сейчас быстро малого в школу отведу и сразу домой. Договорились?
-Спасибо тебе огромное. Тогда я вызову такси и приеду.
-Жду тебя, Сонечка, -сказала она, спешно одеваясь.
Оля  накормила подругу кашей и сделала кофе.
-Ну рассказывай уж, не томи, -наконец, спросила она, -если, конечно, хочешь поделиться.
-Рассказывать то нечего, -сдерживая слезы, сказала Соня. -Анализ плохой пришел. Тот подозрительный участок в печени оказался метастазированием основной опухоли. Печень же орган мишень при раке молочной железы. Вот, видимо, химиотерапия до конца не справилась со всеми нехорошими клетками.
-И что теперь, Сонечка? Что врачи то говорят?
-Теперь назначат химию в таблетках, и каждые три месяца компьютерную томографию нужно делать, чтоб посмотреть будет ли положительная динамика. Плохо мне, Оль, опять страхи вернулись. Я только стала отпускать прежнее, на работу вышла….и вот, снова, -заплакала она.
-А давай мы с тобой выпьем вина?
-Вина? -округлив глаза, спросила Соня.
«Ну зато хоть слезы высохли», -отметила про себя Ольга.
-Вина, вина. Моего любимого, грузинского. У меня как раз бутылочка застоялась,- сказала она с улыбкой, открывая бар. -Вот сейчас мы с тобой и отметим.
-Что отметим то, Оль? -изумилась Соня.
-Как что? Встречу, конечно. Три недели ведь не виделись. А это, Соня, в наших с тобой ситуациях целая жизнь.
-Ну ты артистка! -засмеялась она.- Придумала же такое.
На самом деле спиртные напитки Ольга не употребляла, за исключением единственного праздника, Нового года. И то ограничивалась обычно парой бокалов шампанского. Но в этой ситуации….
-Так нам, наверное, нельзя вино и вообще алкоголь, -неуверенно сказала Соня.
-Так какой же это алкоголь? Вино - это дар богов. Поэтому сегодня нам можно все, -произнесла Ольга, вставая, и продолжила, подняв бокал:
-Итак, Софья Германовна, хочу выпить сей бодрящий напиток за вас. За самую светлую, добрую, неповторимую и невероятно красивую девушку.
-Ой, Оль, -смутилась Соня, -даже мурашки пошли. Так приятно. А сама говорила, что будем встречу отмечать, -рассмеялась она.
-Так одно другому не мешает, -улыбнулась Ольга, а через несколько секунд, взяв ее за руку, уже серьезно добавила:
-А еще, Соня, мы непременно будем жить. Мы будем счастливо и долго жить…… -как будто этими проникновенными словами пыталась отодвинуть себя и ее от края обрыва, над которым, как два воздушных змея, парили их души, сплетенные нитями судьбы.

Глава 13.
А чай горячий? -спросила бабушка, выходя из кухни. Она пила его по много раз в день, тут же забывая об этом.
Бабушке Ольги было восемьдесят два года. Три года назад она очень тяжело заболела ковидом. Ее еле спасли. Ольга до сих пор помнит тот день. Она пришла с работы. Бабушка сидела на кухне с лицом белым, как мел, и что-то перебирала в руках, невнятно бормоча под нос. Подойдя ближе, Оля увидела, что это четки. Бабушка молилась.
-Бабулечка, что случилось? Тебе плохо совсем?
-Плохо. Видать уже пора мне. Пожила с лихвой, хватит землю топтать,- тихим голосом ответила она.
-Сейчас, сейчас, -спешно стала набирать Ольга номер скорой, -мы все успеем. Ты только держись, ты же у меня боевая.
Бабушка действительно была боевая. Рожденная за два года до начала войны, девятый ребенок в семье и второй, оставшийся в живых. Еще был старший брат, а семеро, появившихся на свет до них, умерли, не дожив даже до возраста четырех лет. Детства у бабушки не было. Его отняли голод, нищета, разруха и безотцовщина.
-Ты же выжила тогда, бабулечка, и сейчас прорвёмся, -говорила Ольга, бережно укладывая ее в кровать.
Скорая, вернее перевозка, ехала почти шесть часов. В первую волну это было нормально. Людей постоянно увозили в больницы, никто толком не знал как и чем лечить это новое заболевание. Папу и маму уже госпитализировали с интервалом в неделю, а теперь вот и бабушка. На свой страх и риск Ольга до приезда врачей сделала ей поддерживающий препарат. Опыт работы медсестрой очень пригодился.
-Ну что, бабуль? Как дела?
-Вроде чуть легче, Оль. Дышать стало легче, а то продохнуть совсем не могла.
-Ну вот видишь, -сказала она, поглаживая седые, но все еще вьющиеся волосы, -до скорой продержимся, и ты еще поживешь.
Бабушка выжила. Вернулась из больницы через две недели. Но…..сильное кислородное голодание сделало свое дело. Память начала уходить. В последний год это стало очень заметно. Она не помнила месяцы и дни, перестала ориентироваться во времени и уже не могла самостоятельно приготовить еду. Ольга приезжала к ней два-три раза в неделю. Кормила, убиралась, ходила в магазин и в сто первый раз слушала один и те же истории. Иногда это вызывала раздражение, но спустя время она укоряла себя за это. Тогда перед ее взором вместо бабушки вставала девочки лет восьми в платье, сшитом из марли, вечно голодная, подбирающая чьи-то недоеденные яблоки, с глазами полными слез от того, что соседские мальчишки дразнили ее нищенкой.
-Ну ты чай то нальешь? -недовольно сказала она.
-Уже делаю. Может ты покушать что-то хочешь?
-А я сегодня ела? -спросила бабушка и засмеялась. -Ой, Оль, совсем я дурочка стала. На покой бы пора, но Господь пока не прибирает меня, грешницу, -крестясь говорила она.
Зато ей теперь можно было рассказать абсолютно все. Через пятнадцать минут память об услышанном стиралась, оставляя лишь нетронутое, белое поле в мыслях и улыбку ребенка на постаревшем лице.
-Я тебе сейчас котлетку с гречкой погрею. Из дома привезла, вкусные получились, -хлопотала Ольга, открывая холодильник.
Звонок застал ее, когда она накрывала на стол. Это был Куприянов. Голова вдруг стала пустой и звук телефона вызвал острую физическую боль.
-Да, Аким Альбертович, -тихо сказала Ольга, не в силах слышать собственный голос.
-Ольга, новости не очень хорошие. Инвазивный компонент нашли. Надо срочно ложиться на операцию, смотреть лимфоузлы на наличие метастаз.
-Когда ложиться, Аким Альбертович? -растерянно спросила Ольга.
-Завтра.
-Как? Как завтра?
Ей на мгновение  показалось, что она стала заикаться от сказанного Куприяновым.
-Я не могу завтра. Мне надо Искандера пристроить, с мамой договориться, -сбивчивым от волнения голосом заговорила она.
-Ольга, нам надо поторопиться. Впереди Новый год. Вы подумайте до вечера и сразу напишите мне. Я постараюсь вас оформить, как поступившую экстренно, и тогда смогу отпустить на ночь домой, а утром следующего дня вы приедете непосредственно на операцию. Так, наверное, вам будет удобнее? -очень мягким и спокойным голосом сказал Куприянов.
-Да, да. Хорошо. Огромное вам спасибо. Я сейчас соберусь с мыслями и дам вам знать чуть позже.
Ольга села на табуретку. Плакать не было сил. «Что же делать то теперь», -чуть слышно сказала она, закрывая глаза.
-Ты чего это там шепчешь, Оль, -спросила бабушка, жуя котлету.
«Ну надо же», -подумала Ольга, вроде глуховата, а тут все услышала.
-Бабуль, у меня нашли рак, -поворачиваясь к ней, ответила она. -На днях вторая операция, будут удалять лимфоузлы, чтоб понять какая стадия развития опухоли.
-Как рак? Не может быть! У нас же нет не у кого. Это, наверное, ошибка, Оленька, -заплакала бабушка.
Она встала со стула и своими шершавыми, морщинистыми руками обнимала ее. А Ольга, совсем как в детстве, зарылась в ее теплую, большую грудь и зарыдала, понимая, что этот момент будет длиться всего лишь пятнадцать минут, а потом сотрется из памяти бабушки навсегда. Она плакала и надеялась, что из ее жизни точно также, бесследно, уйдет эта жгучая боль, оставляя лишь белый, нетронутый лист и улыбку ребенка на лице.

Глава 14.
-Как, Марин, стало хуже состояние? Ты же писала, что вся проблема только в том, что шов не заживает? -расстроенно спросила Ольга.
-Начался криз отторжения, Оль. Сейчас всю тактику лечения ему меняют, подбирают новые препарата, угнетающие иммунку, и дозы регулируют. Сегодня что-то совсем плохо Костику. Кое-как до туалета дошел. Одышка сильная опять пошла, и отеки нарастают. На исследования весь день только на каталке возила,- уставшим голосом рассказывала Марина.
Ольга сидела дома, вспоминая вчерашний разговор. «Две тяжелые новости за день. Не слишком ли много», -сказала она в пространство, словно хотела обвинить какие-то невидимые силы в своих и Костиных бедах. Но в ответ услышала лишь тревожную тишину пустой квартиры, наполненную собственными, рвущимися от страха мыслями.
На следующий день, как и договорились с Куприяновым, она подошла в приемный покой онкологического диспансера. Сегодня здесь было непривычно тихо. «Ну правильно, -подумала Ольга, -плановая госпитализация же до двенадцати часов, а я как экстренная оформляюсь».
-Оля, это ты что ли, -окликнул ее знакомый голос.
Она оглянулась и увидела приближающуюся к ней женщину в платке.
-Привет, подруга! Помнишь меня? Мы же с тобой тогда вместе поступили, а потом тебя в другую палату перевели.
-Света!? -удивленно воскликнула Ольга, едва узнав ее.
-Чего глаза то округлила. Не узнаешь? Да, я вот теперь такая! -как-то агрессивно сказала она. -Мне шесть химий сильных назначили. Одну вот неделю назад прошла и всё, волосам моим кранты. Хожу страшная, как фантомас, даже бровей не осталось. И ладно бы только это. Я встать потом четыре дня не могла. Вот думаю, Оль, -переходя на шепот, сказала Света, -откажусь я от этой химии. Мне тут дали адресок,- продолжала она, доставая какую-то засаленную бумажку из кармана. -Бабка есть одна, травница, говорят, что даже при раке четвертой степени помогает. А у меня то третья. К ней поеду, пусть на ноги меня ставит, на врачей местных надежды мало. И ты давай тоже, вместе со мной, -не давая вставить ни слова, предложила ей Света.
-Нет, Свет, я к бабкам не поеду, -сказала Ольга, отдавая назад бумажку с адресом.  -У меня врач очень хороший, я только его мнению доверяю. Ты бы тоже лучше эту идею оставила. А то мало ли что произойдет.
-Ой, ой, какие мы шибко умные, -сострила Света. -Не хочешь, как хочешь, потом как бы локти не кусать, что возможность упустила.
-Ольга, -позвал ее, входящий в приемное отделение, Куприянов, -пойдемте со мной.
-Все, Свет, пока, -спешно прощаясь, обрадованно сказала она.
-Ну беги, беги к своему знатоку. Может еще свидимся, подруга, -и заржав, как лошадь, добавила вслед, -на том свете.
«Слава Богу!» -думала Ольга, подходя к Куприянову.
-Аким Альбертович, вы так вовремя пришли, -сказала она вслух
-Да где же вовремя, на полчаса точно задержался, -смущенно улыбаясь, ответил Куприянов, -сегодня день очень непростой выдался.
-А разве у вас бывают простые дни? -серьезно спросила Ольга. -Вот и я вам хлопот лишних доставляю.
-Оль, не придумывайте. Все хорошо. Пойдемте, я уже договорился насчет вас, нужно будет только необходимые документы подписать. Справитесь без меня? -спросил он, подходя к кабинету.
-Конечно, Аким Альбертович. А потом мне куда?
-Как оформите госпитализацию, вас проводят в отделение. Там сёстры на посту зарегистрируют, скажут номер палаты, и до утра я вас отпускаю домой.
-Спасибо большое! -с выступившими на глазах слезами сказала Ольга, схватив Куприянова за руку. -Что бы я без вас делала, -продолжила она, всеми силами пытаясь не зареветь.
-Ну всё, Ольга, завтра жду вас ровно к восьми часам, без опозданий, -улыбнувшись, сказал он, -и в хорошем настроении.
-Да, да, я уже в 7.30 буду в палате. До встречи, -ответила Ольга, провожая его взглядом и думая о том, что остались считанные часы до того, как она вновь будет лежать на операционном столе, под взглядом самой судьбы, вложенной в руки этого талантливого от Бога врача.
В 7.20 пятницы она уже была в отделении. «И палата та же самая», -обрадованно подумала Ольга.
На кровати ближе к двери сидела молодая девушка с длинными черными, как смоль, волосами. «Красивая», -отметила она про себя. «Непонятно только, что здесь делает. Бежать бы ей отсюда, куда-нибудь подальше, и никогда не возвращаться».
-Доброе утро! Меня Гаянэ зовут. А вы, видимо, моя новая соседка по палате? -приветливо сказала девушка.
«Шаганэ, ты моя, Шаганэ», -зазвенело в голове. «Почти как у Есенина, и имена очень созвучны», -подумала Ольга, а вслух сказала:
-Я - Ольга. Имя у меня, конечно, более заурядное, чем ваше. Оно ведь армянское? Угадала?
-Все верно, я армянка с русскими корнями, -совершенно очаровательно улыбаясь, ответила она.
-Как это? -не поняла Ольга.
-Родилась в Ереване, а корни пустила здесь, в России, значит практически русская,- пошутила Гаянэ, но за этим напускным весельем она снова увидела воронку тоски в глазах этой юной, только начинающей жить девочки.
С ней было очень легко. Она напоминала Ольге южную пташку, то и дело перепрыгивающую с ветки на ветку и поющую чудесные песни. Гаянэ было всего двадцать три. «Как Косте», -подумала Ольга, когда узнала о ее возрасте. Она рассказала, что биопсию ей уже сделали, и диагноз рак подтвержден, и что оперировать ее будет Куприянов.
-Он сказал, что уберет небольшую часть груди и удалит ближайшие к опухоли лимфоузлы, чтоб понять до конца какая у меня степень рака, -сбивчиво рассказывала она, -А еще мне надо яйцеклетки заморозить, ведь потом возможно химия будет и прием препарата в течение десяти лет. Сами понимаете, какие уж тогда дети. А я так люблю детишек,- заплакала она. -У меня племянников куча, думала своих рожу. Тут хоть клетки заморожу, тогда хоть какой-то шанс будет.
-Конечно будет, Гаянэ. Вы же молодая. Выздоровеете с Божьей помощью и детки родятся, -успокаивала ее Ольга. -Тем более врач у вас хороший, а это значит что вы в надежных руках.
-Пусть ваши пожелания сбудутся, -вытирая слезы, сказала она. -И тогда я поеду в солнечную Армению,- продолжила говорить Гаянэ с блестящими от слез, но уже радостными глазами,- там я поднимусь в горы, встану на краю глубокого ущелья и закричу во весь голос: «Я люблю тебя, жизнь!» -так громко, чтобы слышать эхо своих слов снова и снова.
Гаянэ в этот день уехала домой. У нее поднялось давление, видимо, на нервной почве, и операцию отложили до вторника. Больше Ольга никогда ее не видела, но при воспоминаниях об их встрече она всегда представляла себе тоненькую, почти прозрачную фигуру юной девушки, с раскрытыми для полета руками, на краю величественного горного ущелья.

Глава 15.
Ольга уже некоторое время стояла у окна и разглядывала здания, расположенные позади главного корпуса онкологического диспансера.
-Сабирова? -спросил входящий в палату врач.
Это был тот же анестезиолог, что и в первую операцию. Она его сразу узнала.
-Да, я, -отходя от окна, ответила Ольга
-Вы? -удивлено сказал он. -Снова поступили?
«Ну вот, -с тоской подумала Ольга,- меня уже здесь узнают. Почти прописалась». А вслух сказала:
-Да, вот снова положили.
-А, ну всё понятно почему, -продолжил врач, что-то прочитав среди кучи своих бумаг.
«Что ж. Досье на меня уже сшито. Остается только вынести приговор», -с грустной иронией подумала Ольга, подписывая документы.
В этот раз время тянулось медленно, и она решила прилечь. Едва задремав, Ольга услышала очень знакомый, доносящийся из-за двери звук. «За мной», -обреченно сказала она, вставая, когда в палату въезжало тарахтящее кресло-каталка. Пока ее везли по коридору, в голове роились какие-то разрозненные мысли, и она никак не могла их собрать, чтобы хоть немного успокоиться. И вдруг ее осенило. «Да», -громко воскликнуло она так, что девушка, идущая сзади, даже испугалась.
-С вами все в порядке? -спросила она, чуть притормаживая каталку.
-Все в порядке, -возбужденно ответил Ольга. -Просто если это произойдет, то у меня все будет хорошо.
Девушка промолчала. Видимо, подумала, что не стоит о чем-то еще спрашивать буйную пациентку. Так сказать, во избежание последствий.
Пока Ольга ехала на операцию, в сознании, словно молния, блеснула единственная и, как ей казалось, спасительная мысль, за которую она хотела зацепиться всем своим существом. «Если я увижу Акима Альбертовича перед операцией, то у меня все будет хорошо», -твердо решила она. Эта убежденность была похожа на веру маленького ребенка, искреннюю веру в то, что чудеса на свете на самом деле есть, просто мы давно привыкли их не замечать.
-Сабирова? -спросила женщина, выходящая из операционного блока, внимательно глядя на нее.
Это была медсестра-анестезистка, которая вводила ей наркоз в первый раз. «Ну прям день встреч какой-то, -подумала она и заметила, -не самых приятных, однако».
-Здравствуйте, -продолжила медсестра, -кажется, вы недавно уже были у нас?
-Да, я повторно, -ответила Ольга.
-Почему-то я вас запомнила, -улыбнувшись сказала она, накидывая на ее плечи зеленую простыню.
Ольга промолчала, не найдя, что ответить, а про себя с горечью подумала: «Лучше бы меня здесь никто не помнил, не ждал, и не узнавал».
Во второй раз она вошла в этот длинный белый коридор, и он ей показался бесконечным, как падение в ту самую кроличью нору из «Алисы в стране чудес». Почти физически Ольга ощутила присутствие здесь множества людей, уснувших сейчас на операционных столах. «Надо идти», -буквально приказала она себе, потому-что на какой-то момент ноги стали ватными, и в ушах застучало. «Только бы увидеть Акима Альбертовича, и тогда у меня все будет хорошо», -как заклинание повторяла она, заходя в операционную. Ей уже стали вводить наркоз, когда Ольга услышала знакомый голос.
-Как ваши дела? - приветливо спросил Куприянов из-под маски.
-Все хорошо, Аким Альбертович. Теперь у меня все будет хорошо, -ответила она, погружаясь в наркотический сон, и чуть слышно прошептала: «Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешную», -растворяясь в глазах Куприянова цвета голубого, апрельского неба.
«Небо сегодня такое ясное, -думала Ольга, идя по улице, -и где это я вообще нахожусь?» -удивлялась она, разглядывая незнакомые дома.
-Ты в Кронштадте, -ответила девочка идущая рядом, будто прочла ее мысли.
-А ты откуда взялась и что здесь делаешь? -изумленно спросила Ольга, наклонившись к ней. Это была очень худенькая девочка лет четырех с огромными, карими глазами.
-Я потерялась и ищу своих родителей, -совсем не по детски сказала она. -Ты мне поможешь?
-Конечно, сейчас позвоним в поисковую группу и найдем твоих маму и папу. Как тебя зовут?
-Меня зовут Лидия, кажется, а может быть по другому. И группу ты не вызовешь. Сейчас 1919 год и здесь нет телефонов.
-Что? -оторопело сказала Ольга. -Ты так шутишь, Лида, или как там тебя зовут?
-Я не шучу, -совершенно серьезно ответила странная девочка, отпуская ее руку, -и я твоя бабушка, -сказала она, быстро уходя по длинной мощеной улице.
Ольга хотела побежать за ней, но не смогла тронуться с места. Она стояла и смотрела, как тонкая фигурка девочки будто летит над землей, становясь все меньше и меньше.
-Найди их, -прокричала Лида, когда поравнялась с огромным старинным особняком,- найди их, Оля, -снова повторила она и исчезла за поворотом.
Шум ветра внезапно наполнил голову, и в его порывах Ольга едва, едва смогла различить слова.
«Сабирова …..Сабирова…», -кто-то звал ее чуть слышно, и она открыла глаза
-Не пугайтесь, вы уже в палате, -говорила ей медсестра, -операция закончилась. -Сейчас переляжете с каталки на кровать, и мы поставим вам систему, -объясняла она Ольге. -Ухаживающие позже придут? -спросила девушка.
-Нет, в этот раз я буду одна.
-Хорошо, если что-то станет беспокоить, вызывайте меня. Знаете где кнопка вызова?
-Да, да, -слабо ответила Ольга, -мне в первый раз уже все объяснили.
-Ну всё, тогда отдыхайте, и два, три часа вставать не нужно, -предупредила она.
Когда медсестра вышла из палаты, Ольга закрыла глаза и снова увидела хрупкую девочку четырех лет из своего странного сна.
Бабушку Ольги со стороны папы звали Лидией. Со слов мамы ее родители умерли рано. Возможно их расстреляли, а возможно они умерли от тифа, никто точно не знал. В живых осталось четверо детей. Троих братьев или сестер отдали в детские дома, а Лидочку, самую младшую из них, удочерила семейная пара. Сама бабушка узнала о факте удочерения только в восемнадцать лет, и нашла ли она какие-то данные о своих родителях и других родственниках было загадкой. Вся эта информация, рассказанная когда-то мамой, была сбивчивая и неточная, потому что с папой Ольга не общалась. Он ушел из семьи когда ей было четыре года. «Столько же сколько и Лиде в моем сне», -подумала она, погрузившись в воспоминания. Олю воспитывала бабушка со стороны мамы, та самая, которая чуть не умерла в период ковида, и дедушка, которого не стало, когда ей было семнадцать. Мама родила Олю, будучи совсем молодой, и после развода, конечно же, хотела снова устроить свою личную жизнь. Она вышла замуж во второй раз, а Оля осталась на попечении бабушки и дедушки. С мамой они общались регулярно, но сами понимаете, жить вместе и приходить друг к другу в гости - это несколько разные ситуации. Вот и получается, что Оля, так же как и маленькая Лида, осталась в своем далеком детстве без родителей. Самой бабушки уже не было в живых. Только раз она видела ее на фотографии, уже пожилую, но все еще миниатюрную женщину, с огромными карими глазами и длинными, черными, без единой проседи волосами.
Вновь вошедшая медсестра сделала обезболивающий укол, и Ольга стала проваливаться в сон. «Я найду их, Лидочка, -засыпая думала она, -мне бы только выздороветь. И тогда я все узнаю о тебе и о них. Непременно узнаю», -обещала Ольга самой себе, как будто нащупала еще одну спасительную нить, чтобы миновать раскинувшуюся под ее ногами бездну.
-Все отлично, -сказал Куприянов, снимая перчатки. Он при помощи шприца выпустил какую-то жидкость из нового шва и наложил другую повязку. -Мыться пока нельзя, следующая перевязка послезавтра. Физические нагрузки исключены, эмоциональные тоже. Все понятно, Ольга? -спросил он, присаживаясь рядом.
-Да, понятно. А если шов станет беспокоить, обезболивающие ведь можно выпить?
-Конечно. Но, я думаю, сильной боли уже не будет, -ответил Куприянов.
-Аким Альбертович, а результат гистологии скоро?
-Только после новогодних праздников. Врачи, знаете ли, тоже иногда отдыхают, -улыбнувшись сказал он. -Но, скорее всего, в лимфоузлах все будет чисто. Ваша опухоль по результатам первой иммуногистохимии гормонозависимая и не агрессивная. Это даёт надежду на отсутствие метастаз.
-А сколько лимфоузлов вы удалили? Много? -с тревогой в голосе спросила Ольга.
-Я удалил только сторожевые лимфоузлы, самые близкие к опухоли. Сколько, сказать сложно сейчас. Количество будет понятно, когда придет гистология.
-Хорошо. Спасибо вам большое, Аким Альбертович, за вашу помощь, доброту и терпение, -сказала она, чуть сдерживая подступившие слезы и, уже уходя, спросила:
-А вы верите в Бога?
-В Бога? -немного растерянно повторил Куприянов и через несколько секунд ответил:
-Скорее да, чем нет.
-Это хорошо, -задумчиво сказала Ольга, глядя сквозь Куприянова. -Надеюсь, он спасет меня вашими руками.

Глава 16.
Войдя домой, она легла на кровать, пытаясь следовать рекомендациям в выписке, но спать совсем не хотелось. Настроение было на редкость паршивое. То ли от того, что опять предстояло долгое трехнедельное ожидание, то ли по какой-то другой маловероятной причине. «Надо все отменять», -подумала про себя Ольга. «У людей график за два месяца расписан, не буду их подводить», -решила она, набирая номер Виолетты.
-Вита, привет! Отмени, пожалуйста, мою запись. Пока не до ухода за волосами, -как можно более буднично сказала Ольга.
-Что-то случилось, Оль?
-Нет, нет, всё в порядке. Просто дел много навалилось, ничего не успеваю, -соврала она. -После праздников непременно появлюсь. С наступающим тебя, Витуля! -сказала Ольга, завершая разговор.
«Ну да, появлюсь с остатками волос, чтоб она меня наголо побрила», -с тоской подумала Ольга. Два месяца назад, еще не зная о своем диагнозе, она забронировала время на маникюр, к косметологу и на окрашивание волос. К Новому году хотелось быть при параде. А теперь она не видела в этом никакого смысла. «Волосы выпадут после химии, ресницы тоже, а на ногти крашеные и смотреть на захочется», - рассуждала Ольга про себя.
Планомерно всех обзвонив, она опять легла, но настроение от этого стало еще хуже. «Включу музыку», - решила она, ища любимое радио. «Может хоть как-то взбодрюсь».
«А сейчас, дорогие наши радиослушатели, -вещал из телефона заводной голос ведущего, -начинаем очередной выпуск рубрики «Моя любимая песня». С нетерпением ждём ваших звонков, чтобы разбавить приятный вечер прекрасными мелодиями».
Ольга включила звук погромче, а молодой человек с радиостанции продолжал:
-Итак, кажется, у нас первый звоночек. Добрый вечер, как вас зовут?
-Добрый вечер! -ответил тихий женский голос, и он показался Ольге очень знакомым. -Меня зовут Майя.
-Майя, какое красивое у вас имя! Очень рад вас слышать! Чем вы сейчас занимаетесь, Майя, и какую бы песню хотели услышать?
-Я недавно выписалась из больницы, поэтому пока занимаюсь в основном своим здоровьем.
Ольга даже села на кровати от неожиданности. Она узнала этот голос. Это был голос женщины из ночного коридора онкологического диспансера, которая плакала навзрыд, рассказывая о том, что от нее ушел муж.
-Надеюсь, у вас ничего серьезного, Майя? -участливо спросил ведущий.
-Сейчас все гораздо лучше, -сдержанно ответила Майя, -и я хотела бы послушать песню «Есть только миг». Если возможно, в оригинальном исполнении.
-Конечно, Майя. Для вас сегодня можно все! -весело сказал ведущий, включая песню.
Из телефона Ольги заиграла знакомая мелодия. Она сидела, обняв колени руками, и слушала. Ее охватило очень странное, необъяснимое чувство, будто Майя сейчас сидит рядом с ней, как тогда, в ночном коридоре, и они вместе слушают эту трогательную, нежную песню. «Призрачно все в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись», -звучало в тишине комнаты. И Ольга вдруг всей своей сущностью ощутила этот миг. Он струился в глаза, проникал в сердце, шелестел в волосах и заполнял своим светом каждую клеточку тела. Ей захотелось спросить у Майи чувствует ли она то же самое, а в ответ прозвучало: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь….»
Музыка стихла. Ольга еще некоторое время сидела на кровати, уже не слыша голоса ведущего. Потом она встала, выключила радио и набрала номер Виолетты.
-Вита, привет! Извини, пожалуйста, что беспокою, но у меня планы поменялись. Дела подождут. Если мое время еще не заняли, будь добра, верни бронь. Я приду.
-Все хорошо, Оля. Приходи, конечно. Очень рада, что ты передумала.
-И я рада, -сказала Ольга, завершая разговор.
Она смотрела в окно, наблюдая как медленно падает снег, опускаясь на землю и образуя ослепительно-белое покрывало. «Есть только миг между прошлым и будущим», -произнесла Оля вслух, обращаясь к заполненному искрящимися снежинками пространству, которое только что стало для нее настоящим.

Глава 17.
-Мариш, я так рада, что криз отторжения миновал. Ну, конечно, у Кости слабость. Главное жив, и ты рядом, а остальное поправимо, -говорила Ольга, пытаясь компактно распределить в холодильнике остатки праздничного застолья. -О выписке пока даже не думайте, все делайте как врачи скажут.
-Ни в коем случае, Оль, -ответила Марина, -пусть все препараты окончательно подберут, чтоб новая схема лечения сложилась. Да и Косте хоть немного окрепнуть надо. У него белок очень низкий, усиленное питание нужно. И ты представляешь, недаром говорят: «Мир не без добрых людей». У нас тут хорошие знакомые нашлись, возят для Сережи еду дополнительно к больничной. Вот всем миром и кормим нашего бойца, -рассмеялась Марина на другом конце телефона.
-Слава Богу, -продолжила разговор Ольга. -Ты знаешь, я за время болезни вдруг поняла, что самое главное в нашей жизни люди. Они чудесным образом мобилизуются вокруг тебя, когда наступает сложный период, например, как у меня и у Кости. Каждый начинает помогать другому, порой совершенно незнакомому и далекому. Когда я это вижу, сразу возникает уверенность, что в мире так много доброты, и она не оскудевает. Понимаешь, Марин? -взволнованно спросила она.
-Еще как понимаю. Сейчас, как никогда, -с грустью в голосе тихо сказала Марина.
Ольга была ей благодарна за тактичность. Она не задавала лишних вопросов, не лезла с советами и сочувствием, общаясь с ней как прежде, до болезни. И это было очень ценно для нее.
-Ты знаешь, Марин, я вот тут задумалась. У нас с Костей все как-то параллельно происходит, даже операции в один день случились. Наверное, это Божий промысел. Сейчас на многое смотришь совершенно по другому. Вряд ли смогу объяснить в полной мере. Просто во всем начинаешь искать глубинные смыслы, а потом вдруг замечаешь то, чего раньше не видела, и стараешься сберечь это от чужих глаз. У меня уже накопился банк бесценных моментов,- засмеялась она и продолжила с какой-то особой теплотой в голосе, -мы с Костей обязательно выздоровеем. Я верю в это всем сердцем. Передавай ему большой привет от меня,- сказала Ольга, завершая разговор.
«Год начинается с хороших новостей», -сказала она вслух, вытирая вымытые тарелки. Она вновь вспомнила глаза Акима Альбертовича перед второй операцией и на душе стало спокойно. «А может быть действительно никаких метастаз не найдут в лимфоузлах», -с надеждой подумала Ольга.
Телефон звонил уже несколько раз. «Что ж это я с беззвучного режима то не сняла», -корила она себя, набирая номер сестры.
-Лена, привет! С Новым годом! Я оказывается уже три твоих вызова пропустила. Надеюсь все хорошо, ничего не случилось? -с тревогой в голосе спросила Оля.
-Привет, Оля! С наступившим! У нас всё хорошо, вот только с елки недавно вернулись всем шалманом. Я просто с тобой посоветоваться хотела. У меня подруга шишку в груди нащупала . Ей узи сделали и уже какой-то анализ взяли. Сказали надо срочно в онкологию обращаться. Она в панике. Сейчас же праздники, куда идти не знает. Может ты чем поможешь? Я сразу про твоего врача подумала. Ты его всегда так хвалишь.
-Да, Лен. Все поняла. Было бы здорово, если бы она прислала мне свое узи. Как твою подругу зовут?
-Алла.
-Ты дай ей мой номер, чтоб мы напрямую связались. Так, думаю, проще будет.
-Хорошо, Оля. Сейчас тогда я ей твои координаты перекину. Спасибо тебе.
-Пока не за что, Лен. Но, если чем то смогу помочь, то помогу ей непременно, -сказала Ольга, пытаясь вспомнить Аллу.
Образ в голове не выстраивался, а возможно она ее даже не видела. Дело в том, что с сестрой они жили раздельно. Ольгу, как вы уже знаете, воспитывала бабушка, а Лену мама со своим вторым мужем. Общения между ними было совсем мало, в основном оно состояло из каких-то немногочисленных просьб и поздравлений по случаю праздничных дат. Да к тому же значительная разница в возрасте тоже несколько разъединяла. Они стали сближаться буквально недавно, поэтому подруг сестры Ольга практически не знала.
Пока она размышляла об этом, на телефон пришло сообщение от Аллы с вложенным результатом узи.
«Ну посмотрим, что там нашли», -сказала она, открывая фото.
Телефон уже некоторое время лежал на столе, а Ольга пыталась переварить то, что прочитала в заключение. Теперь ей уже не понаслышке была знакома аббревиатура диагнозов, которые врачи пытались скрыть от пациентов в глубинах латинского алфавита. Слово «подозрение», как в ее первичном заключение, здесь отсутствовало. «Рак молочной железы с метастазами в аксилярные лимфоузлы слева». Все четко, коротко и страшно. Она скользнула глазами вверх, в начало описания узи, чтобы посмотреть дату рождения. 07.03.1988. «Господи, -прошептала Оля, -тридцать пять лет, совсем девочка. Ей нужно к Куприянову», -немедленно решила она, набирая номер Аллы.
-Да, Оля, здравствуйте! -сказал звонкий женский голос. «Я так ждала вашего звонка. Сижу, как на иголках. У меня там что-то страшное? -тревожным голосом спросила она.
«Значит хорошо замаскировали, не разобралась», -подумала Ольга, а вслух, поздоровавшись, сказала:
-Я ведь не врач, ставить диагнозы не могу, но точно знаю, что вам надо к хорошему онкологу. В клинике,  где я работаю, как раз принимает такой. Его фамилия Куприянов, он заведует маммологическим отделением в онкологическом диспансере.
-Ой, меня как раз туда и направили, -взволнованно сказала Алла.
-Да, правильно, -ответила Ольга. -Только, если вы сами туда пойдете, все будет гораздо дольше. Я сейчас администраторам клиники позвоню и попрошу, чтоб они нашли вам окно на прием в ближайшее время. Как только девочки ответят, сразу дам знать. Все поняли, Алла?
-Кажется, да, -растерянно ответила она. -Просто в голове полный сумбур и такое ощущение, что все происходит не со мной. А еще, -сказала она уже, чуть не плача, -у меня же две дочки, одной пять, другой семь. Мне надо быть с ними, Оля. Понимаете?
Перед ее глазами невольно предстала ситуация в кабинете Куприянова. «Ведь у меня же дети, двое мальчишек, а младшему только восемь. Мне надо еще пожить, Аким Альбертович», -вспомнила Ольга свои слова.
-Конечно, понимаю, Алла, и даже лучше, чем вы думаете, -с теплотой ответила она.
-Просто мои девочки, мои дочки, они…… -Алла сделала паузу, будто хотела собраться с духом чтоб сказать Ольге что-то важное. -Они нам не родные, Оля. Вернее, родные, роднее всех родных. Что ж я говорю то, -опять замешкалась она. -Просто мы их удочерили с мужем два года назад. Шли за одной, а взяли двоих. Аннушка и Ириша - сестры, разлучать было нельзя. Вот сразу две дочки у нас и появились.
-Алла, -ошарашенно сказала Ольга, -это невероятно. Вы же такие молодцы! У меня просто нет слов.
-Да нет уж, не молодцы, -смущенно сказала Алла,- каждый бы так поступил. Я очень переживаю за них. Им без меня ведь никак. Вдруг муж останется один и их опять в детский дом заберут, -заплакала она. -Им нельзя туда, Оля, им больше туда нельзя, -сквозь слезы прошептала она в трубку.
-Аллочка, все будет хорошо. Может на ты перейдем, -предложила Ольга, -а то не люблю я все эти выканья.
-Конечно, -немного успокаиваясь, сказала Алла.
-Вот и отлично! Я еще Куприянову тогда на днях напишу сообщение, очень попрошу его взять тебя под свой контроль. Если он согласится, будет просто замечательно.
-Оля, спасибо большое! Тогда я буду ждать от тебя вестей, -уже звонким голосом ответила она.
Ольга сидела и думала о том, что сегодня разговаривала с Аллой впервые и практически ничего о ней не знает. «Кроме диагноза, конечно», -с горечью отметила она. Но после их знакомства в душе мгновенно появилось нестерпимое желание помочь, всем возможным и даже невозможным. «Не будем о боли кричать, порою она исцеляет, -возникли строки в ее голове, -не станем жалеть о былом, его никогда не вернешь, -продолжали из ниоткуда появляться слова. Пусть сердце запомнит добро и слова иного не знает, -словно эхо зазвучало вокруг, -тогда мимо чьей-то беды уже просто так не пройдёшь….»

Глава 18.
Девочки из клиники отозвались буквально через двадцать минут. Аллу записали к Куприянову на ближайшую пятницу. «Я же как раз к нему на осмотр пойду в четверг, вот и поговорю с ним насчет нее», -решила она.
Около перевязочной уже сидело семь человек. «Как обычно», -подумала Ольга, занимая очередь. Аким Альбертович появился минут через пятнадцать, бодрым шагом пройдя в свой кабинет. «Сегодня почти вовремя, -заметила она про себя, -видимо операций было не так много».
Когда она лежала в отделении, то воочию смогла увидеть в каком напряженном режиме он работает. Было чувство, что его день расписан не то что по минутам, а по секундам. С 7.30 он был уже на работе, до девяти занимался какими-то административным вопросами и вел прием, затем начинались утренние перевязки, с десяти оперировал, в три часа спускался в приемное отделение и принимал там, а в четыре начинались вечерние перевязки. И после них Куприянов еще успевал посмотреть пациентов, приглашенных по договорённости. «Интересно, он вообще ест», -подумала Ольга, вспомнив стройную фигуру врача.
-Вы последняя? -оборвал ее размышления не слишком приятный женский голос.
-Да, -ответила Ольга, инстинктивно пододвигаюсь ближе к краю кушетки. «Этой даме явно нужно много места», -решила Ольга, наблюдая как женщина пытается удобно устроиться рядом. «Пожалуй, сделаю вид, что читаю», -подумала она, уткнувшись в телефон. Но дама, видимо, уже выбрала ее в качестве объекта для разговора.
-Вы ведь тоже к Куприянову? -спросила она, пододвигаясь ближе.
-Да, к нему, -буднично ответила Ольга, а про себя подумала: «К кому же еще, если только он вечером на перевязки приглашает».
-Ну и что у вас? -напористо спросила дама и тут же сама себе ответила:
-Явно что-то серьезное, иначе бы вы здесь не сидели.
-Я не хочу это обсуждать, -глядя в телефон, сказала Ольга.
-А вы лучше поделитесь, поделитесь, и сразу полегчает, -каким-то приторно-елейным голосам продолжила она. -Чего одной то ярмо тянуть?
«Ну вот, вторая Света, да еще, видимо, с коровами работает», -подумала Ольга, а вслух невольно вырвалось:
-Вас случайно не Света зовут?
-Нет, -как то высокомерно ответила новая знакомая, -у меня более интересное имя. -Ираида Павловна, -представилась она.
«Еще реверанс только осталось сделать», -иронично заметила про себя Ольга.
-А вас как зовут? -с интересом спросила Ираида.
-Варвара, -соврала Ольга, улыбаясь как можно более придурковато.
-Вы что из глубинки что ли? -удивились она.
-Да, из самой что ни на есть глубинки, -продолжала придумывать Ольга. -В деревне знаете ли живу. Вода на улице, свет то есть, то его нет, да еще муж у меня буйный, -переходя на шепот, говорила она, пододвигаясь ближе к Ираиде, -бьет меня каждое воскресенье.
-А почему именно в воскресенье? -недоуменно спросила та, пытаясь всем своим тучным телом вдаться в противоположный угол кушетки, чтоб быть подальше от Ольги.
«Испугалась, что с ненормальной столкнулась. Значит я на верном пути», -еле сдерживаясь, чтоб не засмеяться, подумала Ольга.
-Так в воскресенье мы детей в интернат отвозим, дома то никого, вот он меня и лупит. А соседям наплевать, ори не ори, они месяцами не просыхают. Так и живем, -подмигивая ей рассказывала она. -Весело у нас в глубинке, так что приезжайте,- продолжала говорить Ольга Ираиде, когда та уже встала с кушетки. -Милости просим.
«Никогда бы не подумала, что женщина подобных объемов может так быстро бегать», -удивлялась Ольга, уже откровенно хохоча и наблюдая, как Ираида улепетывает в другой конец отделения. «И даже не намерена мучиться угрызениями совести», -подумала она, вставая. «Нечего тут к населению липнуть, тем более из дремучей глубинки», -мысленно сказала Ольга и продефилировала мимо несостоявшейся собеседницы в перевязочную.

Глава 19.
-Такие прострелы со стороны шва временное явление, -говорил Куприянов, осматривая место операции. -В остальном все хорошо. Гистология, думаю, через дней десять уже будет готова, -продолжал он, словно читая мысли Ольги.
-Быстрей бы узнать, Аким Альбертович, -с тревогой в голосе сказала она.
-Все в своем время, беспокоиться не нужно. Хорошо спите, больше гуляйте, соблюдайте режим и ждите, -говорил он, накладывая пластырь.
«Ну прям как в детском саду, только там родителей ждут, а я анализ», -с иронией подумала Ольга.
-Чего это вы улыбаетесь, Ольга? Опять про пирожные меня спрашивать собрались? -неожиданно сказал Куприянов.
-Нет, нет. Что вы, -смущенно ответила она, -я тогда просто пошутила. Надеюсь, вы не обиделись?
-Совсем не обиделся. Я очень ценю в людях чувство юмора. Вот и сейчас рекомендую вам сохранять подобный настрой. Я иногда, знаете ли, думаю, что вся наша жизнь одна сплошная затянувшаяся шутка, -задумчиво сказал он и спустя несколько секунд уже буднично продолжил:
-Мыться с сегодняшнего дня можно. Сейчас я вам напишу название бактерицидного спрея. Его нужно наносить на шов и кожу вокруг до принятия ванны. Все понятно?
-Да, Аким Альбертович.
Уже подойдя к двери, она спросила:
-Вы ведь не забудете завтра про мою Аллочку?
-Ну, конечно, нет. Алла Гончарова. Прекрасно помню. Или вы сомневаетесь в моих интеллектуальных способностях? -улыбаясь, спросил он.
-Совсем нет, -краснея ответила Ольга, -наоборот, очень восхищаюсь. Спасибо вам огромное!
-Пока не за что. Вот завтра увижу вашу знакомую, тогда всё и будет понятно, -сказал Куприянов, выходя вместе с ней из кабинета.
Всегда после его приема у Ольги рождалось некое умиротворение в душе. Вот и сейчас она шла по коридору, ощущая легкость и спокойствие.
«Вы главное меньше слушайте разговоры в очереди, тогда и расстраиваться не придется», -вспоминала Ольга слова Акима Альбертовича, когда в прошлый раз зашла в перевязочную со слезами на глазах.
В тот день она легкомысленно вступила в диалог с одной из женщин, ожидающих осмотра, и потом неоднократно укоряла себя за это.
-Первую стадию говорите ставят? А анализ то по лимфоузлам пришел? -вспомнила она ее вопрос
-Нет еще, вот жду. Сказали через две-три недели будет, -ответила Ольга.
-Ой, ну вы смешная, -махнув в ее сторону рукой, сказала она. -Мне вот, например, тоже первую ставили и грудь не удалили, а потом как пришел результат, а там метастазы. Ну и все, химия по полной и вместо груди имплант, а вы говорите первая. Как бы не повысили до второй, -ехидно отметила тогда женщина.
«Ну везёт же мне в последнее время на собеседниц», -думала Ольга, спускаясь на первый этаж, -прям как в юности, когда постоянно цыгане и алкаши с разговорами липли. Ладно хоть Ираиду Павловну хватило мужества отшить. И артистизма», -улыбнулась она, вспоминая стремительный забег дамы по коридору отделения.
На следующий день Алла позвонила ей сразу после приема.
-Оля, ты не представляешь как я тебе благодарна, -возбужденно говорила она. -Это такой врач, такой врач, таких, наверное, не бывает.
-Ага, и ты тоже попала под его обаяние и харизму, -смеясь прервала ее Ольга. -Поздравляю, значит все отлично.
-Ну что ты, -смутилась Алла. -Просто он так мне все хорошо объяснил и…. -сделав паузу, сказала она, -дал надежду. Понимаешь? Я как будто увидела свет в конце тоннеля, -и тихо добавила:
-Теперь я точно знаю свой диагноз.
-Вот видишь, правильно поставленный диагноз - это первый шаг к выздоровлению.
-Ой, -удивленно воскликнула Алла, -Аким Альбертович мне тоже самое сказал. Вы что с ним сговорились? -шутливо заметила она.
-Нет, Алла, -серьезно сказала Ольга. -Просто полтора месяца назад я услышала от него эту же фразу.
В телефоне на пару минут повисла тишина. Только дыхание Аллы выдавало ее присутствие.
-Оля, так у тебя тоже рак? -наконец, тихо спросила она.
-Да, сейчас жду результат анализа на наличие или отсутствие метастаз, чтобы понять какова стадия развития опухоли.
-Так почему же ты молчала? -почти крикнула она на другом конце трубки.
-Да как-то не принято об этом рассказывать.
-Но, если не принято, Оль, то тогда каким образом люди смогут тебе помочь. Ведь их много вокруг нас, и они готовы протянуть свои руки. Ты же сама такой пример. Взяла и помогла мне просто так. А Аким Альбертович и еще многие другие, -с жаром говорила Алла.
-Да, да. Я Все понимаю. Просто привыкла быть сильной….вывозить что-ли и… -на пару секунд задумалась она, -мне всегда сложно просить о помощи. Даже сейчас, когда об этом рассказываю, становится неловко.
-А ты не вывози, Оля. Плюнь на всё и стань слабой. Может быть это время уже пришло?
«Время пришло», -словно набатом отдалось в голове, и звук проник так глубоко, куда она даже не смела заглядывать. Оля довольно часто и в разных ситуациях повторяла фразу, что случайности не случайны, но, наверное, слишком машинально, чтобы понять ее истинную суть. А сейчас эти слова, сказанные Аллой, стали почти откровением. Время действительно пришло. Через боль, через слезы, через болезнь. Хотела Ольга этого или нет, в ее жизнь пришло время перемен.

Глава 20.
Зима в этом году была на редкость снежная. Сугробы местами поднимались в высоту до трех метров, даже техника порой не справлялась с непогодой. Вот и сегодня опять шел снег. «Есть свои плюсы в том, что я на больничном. И сколько я еще пробуду в этом состоянии неизвестно», -с грустью подумала она. «А пока соблюдаю режим, Аким Альбертович», -мысленно обратилась Ольга к нему, вспоминая их последний разговор. Сообщение она послала позавчера, но он, как обычно, не отзывался. Правда в этот раз ее ожидание было гораздо спокойнее, и Ольга решила не писать повторно. «Будь что будет», -решила она. «Стану фаталисткой на время, тем более, что у меня его вагон, да еще и с тележкой», -засмеялась Ольга,  живо представив себя сидящей в этой самой тележке и погоняющей вместо лошадей время. «Ну размечталась, однако. Тут еще непонятно кто кого погоняет», -добавила она. «Фантазерка ты, Оля, в едущей неизвестно куда тележке».
Мимо промчалась сигналящая скорая помощь. Теперь Ольга всегда обращала на них внимание, замирая от резкого звука сирены. «Пожалуй, пойду домой, -сказала она про себя, -пока опять воображение не разгулялось».
Дома было тихо, только кошка, услышав, как ключ поворачивается в замке, сонно мяукая, вышла из комнаты. Ольга взяла ее на руки и уютно устроилась на диване, укутавшись в плед. «Вечер обещает быть томным», -подумала она, поглаживая мягкую шерстку и слушая тихое мурлыканье.
Оля почти уснула, когда кошка резко спрыгнула с рук. Любой звук телефона всегда пугал ее, и она норовила тотчас же скрыться в надежное место. «Ну, посмотрим, кто потревожил мою пушистую компаньонку», -сказала Оля, взглянув на мерцающий в темноте экран. Это было сообщение от Куприянова. Встав, она прошлась по комнате, досчитала до десяти и взяла с прикроватной тумбочки телефон.
«Добрый вечер. Гистологи дали ответ. В лимфоузлах все чисто. Завтра жду вас в отделении для дальнейших рекомендаций по предстоящему лечению».
Мы так много и часто говорим о счастье, практически не понимая его истинную суть и почти не замечая его присутствия рядом. Ольга была не исключением. Суета будничных дней, словно океан, поглощала все намеки на это чувство, оставляя лишь усталость и странное ощущение, что нечто важное прошло сегодня мимо. Но сейчас она впервые в жизни поняла вкус этого самого счастья. Сама того не замечая, Оля уже несколько минут танцевала по комнате в полной тишине. Музыка была внутри, она самопроизвольно рождалась в душе и воскрешала своей животворящей мелодией маленькую и очень добрую девочку, которая когда-то давно забыла о том, как это, быть по настоящему счастливой.
В восемь утра следующего дня Оля уже стояла у кабинета Куприянова, не в силах даже присесть от накатывавшего на нее волнения. «Все будет хорошо», -мысленно пыталась она успокоить себя, но эта фраза совсем не унимала внутренней дрожи и сомнений, которые словно ласточки сновали в ее голове.
-Доброе утро, Оля. Проходите, -сказал неожиданно появившийся Куприянов.
-Доброе утро, Аким Альбертович, -поприветствовала она его намеренно громко, чтоб не выдать волнения, -простите, пожалуйста, я, наверное, рано, но не смогла больше ждать.
-Все хорошо, у меня как раз есть свободные десять минут перед планеркой. Вы присаживайтесь, -говорил он, параллельно что-то набирая на клавиатуре.
-Итак, -разворачиваясь к ней, произнес Куприянов, -у вас все замечательно, Ольга. Стадия развития, удаленной мной опухоли, первая, и она не агрессивная. Поэтому химиотерапии точно не будет, но..
Видимо, она стала так интенсивно моргать, чтоб не расплакаться, что Аким Альбертович прервался на несколько минут, внимательно глядя на нее.
-С вами все в порядке, Ольга? -спросил он, пытаясь угадать, что с ней происходит.
-Да, да, Аким Альбертович, -очень эмоционально сказала она, -просто мне радостно и стыдно одновременно.
-Так от чего же вам стыдно? -удивленно спросил он.
-Просто, понимаете, ситуация такая серьезная, а первая моя мысль была лишь о том, что я не потеряю волосы. Ведь это же бред, Аким Альбертович, цепляться за внешнюю красоту, когда сам факт твоего дальнейшего существования находится под вопросом. Я чувствую себя полной эгоисткой, -горестно сказала она, нервно сжимая пальцы в замок
-Ольга, -сказал Куприянов, немного пододвигаясь к ней, -вам совершенно не нужно стыдиться этой мысли. Женщинам всегда свойственно стремиться к красоте, в болезни или в здравии, это не имеет значения. И уж поверьте моему опыту, не вам одной приходят в голову такие мысли. Так что ваше состояние вполне нормальное явление, -улыбаясь завершил он.
-Вашими бы устами да мед пить, Аким Альбертович, -обрадованно сказала Ольга. -Вы всегда можете успокоить.
-Многолетнее общение с прекрасной половиной человечества все же наложило свой отпечаток, -весело заметил он и добавил уже более серьезно:
-Вижу, настроение к вам вернулось, поэтому давайте продолжим обсуждение дальнейшей тактики лечения.

Глава 21.
-Ну всё, Ольга, как и договорились, жду вас перед началом лучевой на осмотр. Если что-то будет беспокоить или возникнут какие-то вопросы, смело мне пишите, -сказал Куприянов, провожая ее до двери кабинета.
Ольга спустилась на первый этаж, взяла кофе и еще раз мысленно вернулась к разговору с Акимом Альбертовичем.
-А что такое лучевая терапия? -испуганно спросила она. -Это радиация?
-Да, -ответил Куприянов, -это радиоактивное излучение, но вам не нужно бояться. Все аппараты у нас современные. Лучи воздействуют прицельно только на необходимую область, поэтому вредное влияние на весь организм сведено к минимуму.
-Я почему-то после ваших слов сразу про Чернобыль подумала, -прервала она Куприянова. -Но мне ведь без этого не обойтись?
-Не обойтись, Ольга, -серьезно сказал Куприянов. -Я всю опухоль убрал, но поскольку инвазивный компонент нашли, есть риск того, что раковые клетки в небольшом количестве остались в тканях молочной железы. Их необходимо обезвредить, а это возможно только при прохождении курса лучевой терапии. И, поверьте мне, в Чернобыле все было гораздо хуже, -улыбнулся Куприянов, протягивая ей направление.
-А это, видимо, билет в новую жизнь, -съюморила Ольга, разглядывая бумагу.
-Именно так, -продолжая улыбаться, ответил Куприянов, -но это еще не всё.
-Как? Химия все таки будет? -громко воскликнула она, снова прервав его.
-Нет, нет, Оля, успокойтесь. Ее точно не будет. Я о другом сейчас, -продолжил он, беря со стола ручку. -Необходимо начать прием лекарства. Название я вам напишу. Оно есть в свободной продаже, практически в любой аптеке. И пить его нужно десять лет, -протягивая еще одну бумагу, сказал Куприянов, пристально глядя на нее, словно хотел по лицу считать реакцию на сказанные только что слова.
-Как это десять лет? Вы так сейчас пошутили, Аким Альбертович?
-Отнюдь нет, -сказал Куприянов, -прием этого препарата будет для вас профилактикой от возможного рецидива. Он снижает этот риск практически на  пятьдесят процентов. И по последним исследованиям в онкологии длительность его приема увеличили с пяти до десяти лет.
Ольга еще раз вспомнила эти слова Акима Альбертовича и чашка с кофе предательски задрожала в руке. «Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье….», -неожиданно прозвучали в голове строки из монолога Гамлета. «У меня все тоже самое,- с грустью подумала она,-  только буква «б» меняется на «п». «Получается,- «пить или не пить, вот в чем вопрос», -и задумчиво продолжила, -конечно, пить. Достойно и без сопротивленья».
Такси задерживалось уже на семь минут. «Здравствуйте, пробки», -мысленно сказала Ольга и присела около выхода из онкологического диспансера.
-Женщина, ноги, пожалуйста, уберите с прохода, -грубо сказала дама, катящая кресло. -Не дрова же везу, а пациентку все таки!
Оля тут же встала, пытаясь освободить место для громкой дамы и ее спутницы. Мельком взглянув на сидящую в каталке женщину, она оторопела.
-Света?! -удивлено воскликнула она. -Это вы?
-Кажется, я, -еле слышно сказала женщина.
-Вы меня узнаете? Я - Ольга. Помните, мы с вами вместе в палате лежали?
-Узнаю, только разговаривать мне трудно.
-Да, да, -встряла в разговор бойкая сопровождающая, -не до болтовни ей. Химия сегодня была. Видите в каком она состоянии. А я ведь предупреждала, что не надо к этим бабкам ездить. Надо у нормальных врачей лечиться. Но нет же, не слушала. Больно умная, а теперь вот, результат налицо, -махнула она рукой в сторону своей подопечной и безнадежно сказала:
-Только на Бога уповать остается.
-Света, может вам помощь нужна какая-то? Я сейчас свой телефон напишу, -роясь в сумке, спешно говорила Ольга. -Вот мой номер, -сказала она, наконец найдя ручку и блокнот, -возьмите, вдруг пригодится.
Света молчала. Было видно, что ей не хватало сил удерживать в руках листок бумаги, протянутый Ольгой.
-Спасибо, Оля, -прошептала она еле слышно, подняв на нее полные слез глаза, и чуть громче сказала:
-Только не ходи не к каким целителям. Никогда не ходи.
-Конечно, нет. Я не пойду.
-И я больше не пойду, -проговорила Света, глядя в пространство, как будто давала твердое обещание кому-то невидимому, стоящему рядом.
Оля потом еще долгое время укоряла себя за то, что не взяла ее номер, но зачастую события в наших судьбах происходят именно так, как по наитию мы выбираем.
Света не позвонила. И когда Ольга в очередной раз мысленно возвращалась к их последней встрече, она всегда поднимала её с кресла и вела на прогулку, рассказывая о том, что скоро наступит весна и непременно подарит ей вереницу солнечных дней, а вместе с ними долгожданную ремиссию на многие годы.

Глава 22.
-Да, Аллочка, привет! Ты извини, пожалуйста, но мне сейчас не совсем удобно говорить. Я на консультацию к лучевому терапевту еду. Позвоню, как освобожусь. Не срочно? -спросила Ольга, выходя из машины.
-Конечно, Оль. Все хорошо, срочности нет, удачи тебе. Буду ждать звонка.
«Голос вроде веселый, значит точно ничего серьезного не случилось», -рассеянно думала Ольга, пытаясь глазами найти корпус под номером четыре среди множества зданий на территории онкологического диспансера.
«Центр ядерной медицины», -прочитала она на указателе, а чуть ниже мелкими буквами было написано «корпус четыре». «Видимо мне туда», -решила Ольга, сверяя название с направлением, которое ей дал Куприянов. Вдруг она на пару минут остановилась, ясно вспомнив себя, впервые посещающей это место. «Точно. Я шла тогда в отделение маммографии и недоумевала, что это за ядерная медицина такая и чем там лечат. И вот, Оля,- вуаля, -произнесла она вслух, -ты снова здесь и ядрами в сием заведении не лечат. Все более прозаично»,- с иронией подумала Ольга. «Добро пожаловать в мини Чернобыль», -сказала она, заходя в распахнутые двери новой страницы своей истории.
-Да, начнем только через месяц, -ответила врач уставшим голосом. -У вас было две операции с коротким интервалом, необходимо, чтобы все хорошо зажило, иначе лучи могут вызвать сильный ожог тканей.
-А это очень вредно? -задала Ольга очередной вопрос.
-Гораздо вреднее, если лучевой не будет, -уклончиво сказала она, и будто предваряя новый вопрос продолжила:
-Сеансов предстоит двадцать, и могу вас уверить, что это не самое большое количество, -добавила врач, увидев испуганные глаза Ольги. -А пока отдыхайте и восстанавливайтесь. Договорились? -спросила она, явно намекая на то, что пора бы покинуть помещение.
-Хорошо. Я все поняла. До встречи, -сказала зачем-то Ольга, выходя из кабинета, и села на диван, чтобы переварить все только что услышанное.
Людей в этом корпусе тоже было много. Она наблюдала как кто-то оформляется у стойки регистрации, а кто-то уверенно идет в нужном направлении. «Вот и я через месяц также пойду в «солярий нового поколения»», -с грустью подумала она, сходу придумав еще одно название предстоящей процедуре.
«Ой, чего это я сижу, надо же Аллочке позвонить», -вспомнила Оля, набирая ее номер.
-Гистология готова! Как быстро то управились! -воскликнула она.
-Да, Оль, вот завтра консилиум для определения тактики лечения. Но мне Аким Альбертович уже сказал, что сразу операции не будет. Просто опухоль большая, надо сначала курс химиотерапии пройти и посмотреть как она отреагирует.
-Отреагирует, отреагирует, куда ей деваться то. Сейчас в оборот возьмут, и останутся рожки, да ножки, -как можно бодрее сказала Ольга.
-Дай Бог. Я сначала заунывала очень, когда узнала, что без химии не обойтись, а теперь жду не дождусь, чтоб всю эту дрянь организовавшуюся из меня изгнали.
-Конечно изгонят. Не сомневайся даже. И еще, пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, вернее две, но только без вопросов. Обещаешь? -спросила Оля.
-Обещаю, -твердо сказала Алла.
-Я тебя очень прошу, не читай ничего в интернете и не слушай никого в очередях, -очень эмоционально попросила Ольга, живо представив финал ее недавнего общения с дамами.
-Про интернет поняла, не буду. Мне и Аким Альбертович также говорил. А вот про очереди не совсем, -удивленно сказала Алла.
-Ну и отлично, -улыбаясь ответила Ольга. А про очереди это я так, на эмоциях ввернула. Главное, строго следуй рекомендациям врачей, а сторонние мнения лучше игнорируй. И будет тебе счастье, дорогая моя Аллочка, -добавила она, завершая разговор, в который раз подумав о том, что мы далеко не всегда являемся художниками собственной жизни. «Панорамы то не видим, вот и обходимся мелкими штрихами в бесконечной картине бытия. А мним себя вершителями судеб», -с грустью заметила Ольга.
Консилиум назначил Алле шесть химий с интервалом в двадцать один день. Опухоль было агрессивная, а это значит, что раковые клетки очень быстро делились. И никто точно не мог сказать, сможет ли предстоящее лечение остановить их рост. Степень процесса определили как третью. Впереди ее ждал, без малого в полгода, путь с неясными перспективами и туманными горизонтами.
Спустя месяц Ольга стояла возле кабинета заведующего дневным стационаром центра ядерной медицины, а Алла в этот же день поступала на второй сеанс химиотерапии. Буквально несколько дней назад она прислала фото. Волосы на голове полностью выпали, но лицо искрилось радостной, словно в детстве, улыбкой.
-Оль, как думаешь, а можно мне тату хной сделать, -написала Алла. -Временную, конечно. Ну, чтоб лысинку прикрыть, -пошутила она. -Парик чего-то мне не заходит.
-Ты и без парика очень красивая, -ответила ей тогда Ольга, -и смелая, -добавила она, абсолютно точно понимая на каком-то совершенно бессознательном уровне, что Алла выиграет эту битву.
«И я выиграю», -уже мысленно сказала Оля, открывая дверь в кабинет заведующего.

Глава 23.
Заведующий завизировал направление на госпитализацию и отправил Ольгу к администраторам. Но прежде чем попасть на консультацию к лечащему врачу, она просидела в ожидании почти четыре часа. «Видимо, сегодня особенно много поступающих», -решила Ольга и только позже поняла, что это нормальная ситуация для отделения радиотерапии. Здесь работали с шести утра до двух ночи, без передышки. Облучали и облучали человеческие тела, распластанные под крутящимися лампами в бункерах корпуса под номером четыре
-Сейчас вы пойдете на компьютерную томографию, -говорила и одновременно что-то писала в направлении врач,- там сделают снимок и поставят на теле метки.
-Метки? -удивленно спросила Ольга.
-Да, метки, -подняв глаза, ответила врач. -Они нужны для того, чтобы определить максимально точную зону, тогда аппарат сможет прицельно воздействовать на нее, практически не затрагивая близлежащие ткани и органы. Надеюсь, я доступно объяснила, -улыбнулась она.
-Да, спасибо, -сказала Ольга. -Кажется, поняла. Буду два месяца под прицелом загорать.
-Загорать? -удивилась врач. -Ну вы и шутница, однако. И еще, -серьезно сказала она, -необходимо купить мазь. Сейчас я вам напишу название. Обязательно нужно смазывать всю зону облучения, с захватом кожи вокруг, два раза в день. Это будет профилактикой ожогов. На первом сеансе мы с вами увидимся, в дальнейшем, если что-то будет беспокоить, сможете найти меня в ординаторской, на втором этаже.
-А каких возможных симптомов мне ждать? -тревожно спросила Ольга.
-Ждать нужно только гибели раковых клеток, -уверенно сказала она. По побочкам вкратце,- это слабость, тошнота, головная боль, снижение лейкоцитов и вследствие этого понижение иммунитета. И, кстати, -заметила она, -общественные места я вам не рекомендую посещать. Плюс ношение маски обязательно.
«Ну вот, -с тоской подумала про себя Ольга, -сиди, Оля, дома, не высовываясь……. из под маски, и будет тебе счастье».
Метки ей действительно поставили. Это были кресты черного цвета в районе груди.
-Купите маркер и каждый день их обновляйте, чтоб не стерлись, иначе зона облучения будет потеряна, -бойко объясняла рентген-лаборант. -Дня через три-четыре вас вызовут на первый сеанс, -сказала она, отдавая ей очередное направление.
Ольга практически упала на кушетку у кабинета. Голова дико болела и не было сил встать. «Лечение еще не началось, а симптомы уже налицо», -устало подумала она.
Рядом присела бабушка в платке почти до пояса, постоянно охая и вздыхая.
-Кызым, -неожиданно сказала она, взяв ее за руку. -Мин бит мусульманка, а они мне кресты наставили, -почти плача, говорила бабушка, продолжая причитать. -Мин бит намаз читаю, вдруг Аллах не простит.
-Простит, апа, простит. Он на вас ведь и не сердился. Он всех любит, всех нас принимает. Все будет хорошо, -ласково отвечала ей Ольга, поглаживая маленькую, сморщенную руку бабушки.
-Аллага шокер, Аллага шокер, кызым, -немного успокоившись, сказала она, доставая четки.
 Бабушка стала молиться то ли на татарском, то ли на арабском, Ольга не поняла. И вдруг ее охватила абсолютная тишина. Она видела, как шевелились губы бабушки, и при этом совершенно ничего не слышала. Это чувство длилось без малого пару минут, но по прошествии их Ольга с такой легкостью встала с кушетки, словно и не было за плечами этого тяжелого, длинного дня. Она уже практически дошла до выхода из отделения, но неожиданно для самой себя вернулась и спросила у по прежнему молящейся женщины:
-Как вас зовут, апа?
-Мин Зульфия, -ответила она, подняв на нее невероятно светлое и спокойное лицо, обрамленное кипельно-белым платком.
-Спасибо… то есть рэхмет, Зульфия апа, -сказала взволнованно Ольга. Это было одно из немногих слов татарского языка, которое она знала.
Бабушка улыбнулась и ответила:
-Алла исэнлек бирсен, кызым.
Она не знала перевода этой необычной фразы, но под ясным взглядом маленькой и очень худенькой старушки в ее голове зазвучал церковный хор, который всегда так красиво пел во время службы в храме.
Ольга шла по длинному коридору корпуса ядерной медицины и вспоминала Гаянэ, Свету, Аллу, Сонечку, а теперь и Зульфию апу, думая о том, что у рака нет ни возраста, ни национальности, одна лишь общая, объединяющая всех боль, которую возможно преодолеть только протягивая друг другу руки.

Глава 24.
Пройдя через магазин канцтоваров и аптеку, Ольга запаслась двумя видами мази и маркером.
«К апрелю, даст Бог, все завершу и отмою эти уродливые метки», -с надеждой подумала она, оценивая масштаб рисунков, появившихся на теле. «А пока стану художницей своей судьбы», -усмехнулась Ольга, попробовав пройтись стержнем по чернеющим на белой коже крестам. Маркер резко ушел вниз, когда неожиданно зазвонил телефон.
-Привет, Марин, -сказала Ольга, поставив на громкую связь, чтоб параллельно стереть полосу, появившуюся совсем не в том месте.
-Оль, ты не поверишь! -радостно заговорила Марина. -Нас домой выписывают! Все хорошо. Вот сегодня анализы пришли и врачи отпускают на свободу. Ура!
-Мариша, как я рада! Ты даже не представляешь. Это же чудесно! -воскликнула Ольга, начисто забыв про все свои кресты и перипетии сегодняшнего дня.
-Да! Я уже билеты купила, поедем поездом, на самолёте Костику нельзя. Заодно и развеемся в пути, -продолжала Марина. -По приезду сразу закрепимся у кардиолога местного. Ему надо регулярно анализы сдавать, чтоб дозу препаратов корректировать.
-Это уже все мелочи, Мариш, -не выдержав, прервала ее Ольга. -Все образуется, наладится и скорректируется. Самое тяжелое позади, а дома Костя сил наберется, воздухом родным напитается и заживет, -сказала она, присаживаясь на край ванны и улыбаясь самой себе в зеркало.
«Кресты, лучевая….. не так страшен бес, как его малюют», -думала Ольга. «Вон Костик какую операцию преодолел. С новым сердцем в новую жизнь едет. А я чего скисла?» -задала она сама себе вопрос и тут же на него ответила: «Подумаю об этом завтра, а сейчас, пожалуй, пойду спать. Ну прям как Скарлетт О'хара из «Унесенных ветром»», -сказала Ольга вслух, неожиданно вспомнив известную фразу из любимого романа своей юности.
Впервые за время болезни она уснула, словно ребенок. Ольга крепко спала, не слыша ничего вокруг. Ее не смогли разбудить ни звуки проезжающих мимо окон машин, ни настойчивое мяуканье кошки возле кровати, ни тревога, поселившаяся с недавнего времени внутри. Было чувство, что некая целительная сила наполнила тело и погрузила растрепанную душу в царство волшебных грез хотя бы на время этой удивительно-длинной ночи.
-Сабирова? -резко спросил женский, голос когда она, наконец, взяла телефон.
-Да, я.
Это по поводу лучевой. Завтра ждем вас к одиннадцати утра и, пожалуйста, без опозданий. У нас народу - Китай, -устало сказала женщина.
Ольга было открыла рот, чтобы поблагодарить ее за информацию, но она уже положила трубку.
«Мда, -сказала она вслух, собираясь за Искандером в школу, -в Китае я еще не была. И вот, волею судеб, повод нашелся . Значит завтра увижу, как там все устроено», -с грустным юмором подумала Ольга, выходя из квартиры.
Когда на следующий день она подошла к кабинету, номер которого накануне ей сообщили, то там уже сидело человек десять.
-Кто последний?- спросила Ольга, вставая ближе к двери.
-Не последний, а крайний, -недовольно поправила дама из очереди. -И вообще-то здесь вызывают, -со знанием дела добавила она, обдав ее высокомерным взглядом.
«Ну уж дудки, в беседу я вступать не буду, -подумала Оля про себя, немного отодвинувшись от ожидающих, -тем более с такими умными дамами».
Минут через десять откуда-то сверху трескучим голосом прозвучало: «Сабирова», -и она поспешила войти в кабинет.
-Здравствуйте, Ольга Николаевна, -улыбаясь, поприветствовала ее врач. -Сейчас вам девочки покажут, где раздеться, и мы проведем первый сеанс, -сказала она, параллельно наблюдая в монитор компьютера за лежащим под странным аппаратом мужчиной.
-Проходите сюда и раздевайтесь по пояс, -объясняла девушка в медицинском костюме, провожая ее в сторону открытой двери.
Сняв кофту, она зашла в помещение и сразу обратила внимание на то, что окон здесь нет. К тому же тут стоял какой-то специфический запах. «Ну точно бункер, -с волнением подумала Ольга, -еще и ароматный, -отметила она про себя, -и явно не Шанель».
-Сеанс будет длиться пятнадцать минут, -объясняла вошедшая вслед за ней медсестра. -Все это время необходимо лежать, не двигаясь. В помещении вы будете одна. Перед началом процедуры мы выйдем.
«Ну правильно, -с тоской подумала Ольга, -кто в Чернобыль то добровольно захочет».
-Сейчас я под контролем врача поставлю вам еще одни метки, теперь уже красного цвета, -продолжила она. -За ними нужно следить, каждый день, обновляя после душа. Можете купить красный маркер, с ним будет удобнее.
-Я уже была в канцтоварах, -неожиданно вырвалось у Ольги.
-Значит сходите еще раз, -весело ответила сотрудница, -тем более времени у вас много впереди. Так что гуляй, не хочу, -говорила она, покрывая простыней кушетку. -А теперь ложитесь, сейчас я позову врача, и мы начнем.

Глава 25.
Ольга смотрела, как на ее теле появляются новые кресты, теперь уже красного цвета, и ее охватила какая-то невыносимая тоска. «Только не реветь», -приказала она себе, и еле сдерживая слезы, шмыгнула носом.
-У вас все в порядке? -спросила врач, пристально глядя на нее.
-Все хорошо, -браво ответила Ольга и выдавила из себя подобие улыбки.
«Наверное, я выгляжу сейчас весьма привлекательно, с гримасой на лице и догоняющими друг друга крестами», -думала она, ища глазами камеру, из которой за ней будут наблюдать.
-Руки, пожалуйста, закиньте за голову и возьмитесь за держатели, -попросила медсестра. -Во время сеанса их отпускать не нужно, чтоб сохранять максимально правильное положение тела.
«Еще только привязать осталось, ну, чтоб наверняка. А то вдруг клиент нервный попадется», -подумала она, берясь за странные штуки, названные держателями.
-Ольга Николаевна, все хорошо. Теперь просто лежим. Болевых ощущений быть не должно, это я вам точно обещаю, -сказала врач и направилась к выходу из помещения. Уже дойдя до двери она повернулась и спросила:
-Надеюсь, у вас нет клаустрофобии?
-До этого момента не было, -попыталась сострить Ольга совсем не веселым голосом.
-Отлично, значит сеанс пройдет без проблем, -улыбнулась врач, закрывая за собой дверь.
Через пару минут над головой раздался резкий сигнал, и лампы, висящие сверху, пришли в движение. Они скорее были похожи на прожектора, которые то останавливались, то снова плыли на расстоянии полуметра от ее тела.
«Привет, -сказала Ольга одной из ламп, -теперь будем видеться часто, так что предлагаю соблюдать некоторые меры приличия. Извините, что я в неглиже, но попросила бы не рассеиваться, а светить в нужном направлении», -заметила она с упреком.
«Надеюсь, товарищи в соседней комнате меня не слышат. Не то выйду после процедуры, а там уже психбригада поджидает и раз меня под белы рученьки прямиком в палату номер шесть», -живо представив себе сцену, подумала Ольга и тут же укорила себя за разыгравшуюся фантазию.
Через пятнадцать минут раздался новый сигнал, и в комнату вошла медсестра.
-С почином вас, Ольга Николавна. Как самочувствие? -спросила она, помогая ей сесть. Тело немного затекло, и преодолевая дикое желание потянуться, она бодро ответила:
-Даже лучше чем я думала.
-Конечно. И думать много не надо. Главное, не пропускать лечение. А то мысли то они коварные, -говорила женщина, отдавая ей простыню, на которой она лежала. -Вы прикройтесь, пожалуйста, там уже мужчина ожидает. У нас тут, знаете ли, поток. Времени прохлаждаться нет. Так что переодевайтесь побыстрее, -уже строго сказала она.
«Действительно, конвейер», -заметила Ольга про себя, когда вышла.
 Около кабинета стояло человек семь и у других дверей примерно такое же количество людей. Она присела в холле, возле гардероба, решив немного переждать. «Вдруг поплохеет», -подумала Ольга, -тут хоть врачи рядом, помогут».
-Женщина, вы же не первый раз. Обувь то сменную чего не взяли , -услышала Ольга голос гардеробщицы, достающей из под стойки пакет. -Вот возьмите, -говорила она, -здесь тапочки. Только на обратном пути, пожалуйста, верните.
-Верну обязательно. Спасибо вам огромное. Мне просто сначала лечение ночью назначили, а полчаса назад позвонили и предложили днем приехать. Вот я и выскочила в такси, забыв все на свете. Растерялась совсем, -взволнованно отвечала ей пациентка.
-Ну бывает, бывает, -смягчившись сказала гардеробщица. -У нас тут так. То ночью вызовут, то рано утром. Вот поэтому сменную обувь и держим, для таких как вы, -улыбнулась она.
Все это время женщина, говорившая с гардеробщицей, стояла к Ольге спиной, но нотки ее голоса показались очень знакомыми.
-Майя! -воскликнула она, когда та повернулась к ней лицом. -Это вы?
-Я, -удивленно глядя на Ольгу, ответила Майя. -Мы с вами знакомы?
-Да. Возможно вы помните ту ночь в коридоре онкологического диспансера?-взволнованно спросила Ольга. -Вы тогда очень сильно плакали, а я как пенек сидела рядом.
Она хотела добавить еще что-то, но от нахлынувших эмоций замолчала.
-Я помню, -садясь рядом, тихо сказала Майя. -Все помню. И ту ночь, и вас…. и себя.
Она на пару минут прервалась, как будто вновь погрузилась в атмосферу той самой ночи, чтобы разглядеть там что-то очень важное, но до сих пор ею ненайденное.
-А как вас зовут? -неожиданно сказала Майя. -Мы ведь, кажется, тогда даже не представились друг другу, но вы откуда-то знаете мое имя.
-Я - Ольга. И, видимо, я телепат. Будем знакомы, -рассмеялась она и заметила, -спустя два месяца.
-Время уходит сквозь пальцы, -задумчиво сказала Майя. -И, увы, нам не дано его остановить.
 Она смотрела вдаль, словно пыталась поймать своим взглядом минуты, скрывающиеся за линией горизонта, а потом неожиданно повернувшись к Ольге спросила:
 -Вы, наверное, хотите узнать вернулся ли ко мне муж?
-Да, -несмело ответила она, решив быть сейчас предельно откровенной, -очень хочу.
-Он не вернулся, -сказала Майя, снова устремив взгляд в пространство. -И вы знаете, Оля, где-то в глубине души я этому рада. Вам знакомо понятие неблагонадежный? -уже смотря на нее, отрывисто спросила она и, не дождавшись ответа, тут же продолжила:
-Это тот, кому нельзя доверять, тот, кто не имеет никакого терпения, кто живет, выстраивая вокруг себя границы и ставя во главе угла комфорт. Тот, кто, словно осенний лист, летит по ветру своих бесконечных желаний, кто постоянно учится, но так и не приходит к познанию истины … -завершила Майя, крепко сжав руками край своего платья.
Ольга сидела молча, понимая, что ей нечего сказать. Каждое сказанное слово летело прямо в цель и отзывалось в самых сокровенных уголках души, наполняя ее голой, пронзительной правдой, которую всегда так боятся признавать люди.
«Дурак, -подумала она про удравшего мужа Майи, -такую женщину профукал».
-Мне пора, Оля, -быстро встав, сказала Майя. -Надеюсь, еще увидимся. По крайней мере, мы теперь знаем имена друг друга, а это уже очень много для наших с вами историй, -тронув ее за плечо, улыбнулась она и спешно направилась в отделении радиотерапии.
«Я не взяла у нее номер телефона», -совершенно спокойно подумала Ольга, и в ее сознание вдруг возникло абсолютно четкое знание того, что она увидится с Майей снова. «Но когда?» -тут же возник вопрос в голове и, отвечая самой себе, она чуть слышно произнесла: «Всему свое время», -зашагав к выходу из корпуса номер четыре.

Глава 26.
-Ну что ж, Ольга, поздравляю! Вы дошли до экватора, -сказал Куприянов, снимая перчатки после осмотра. -Грудь во вполне удовлетворительном состоянии. Да, ожоги небольшие есть, но это некритично. Продолжайте пользоваться мазями, и я бы рекомендовал сдать общий анализ крови для контроля лейкоцитов. В середине лучевой они имеют свойства падать, -завершил он рекомендации, с улыбкой глядя на Ольгу.
-Я все поняла, -слегка растерянно ответила она.
Дело в том, что каждое посещение маммологического отделения волей-неволей возвращало ее в то состояние, когда она впервые узнала о своем диагнозе, рождая сильную тревогу в душе.
-Я завтра же сдам анализ, -продолжила Оля. -Мазь тоже куплю. Она как раз заканчивается.
-Отлично, -сказал Куприянов, -и полноценно питайтесь. Вид у вас слегка бледный, -отметил он.
-У меня просто аппетит не очень, да и слабость эпизодически накрывает, -волнуясь, сказала Ольга.
-Это бывает при лечении, не пугайтесь. Когда сдадите анализы, посмотрим ваш гемоглобин. Возможно он тоже снизился.
-А можно я пришлю вам результаты? -смущенно спросила она.
-Не можно, Ольга, а нужно, -ответил Куприянов, что-то записывая на бумаге. -Вот, -протянул он ей лист, -здесь список анализов, которые необходимо сдать. Еще биохимию посмотрим, чтоб оценить общее состояние организма.
-Благодарю, Аким Альбертович. Хорошего вам дня, -сказала она и повернулась к двери, чтобы выйти.
-Оля, -окликнул ее Куприянов, -вы ничего не забыли?
-Ой! Сумку что ли? -воскликнула она, но тут же поняла, что держит ее в руке.
-Может быть кофту все же оденете? -смеясь, сказал Аким Альбертович, показав на блузку, в которой она пришла. -Не будем шокировать пациенток.
-Извините, -густо краснея ответила Ольга, быстро натягивая на себя блузку.
«Как бы со стыда не сгореть», -думала она, спешно выбегая из кабинета . «Ну надо же быть такой разиней. Чуть голой ведь не ушла».
Оля едва не выронила телефон из рук, когда сработал сигнал будильника. Накануне она сама его поставила, чтобы не забыть про день рождения Сони.
-Сонечка, привет! -весело сказала Ольга в трубку, садясь за столик в буфете диспансера. -С днем рождения!
-Привет, Оль, -ответила она глухим, уставшим голосом. -Спасибо, что не забываешь.
-У тебя что-то случилось? -тревожно спросила Ольга. -Чувствуется, что настроение совсем не праздничное.
-Да я вчера на  контрольную томографию ходила первый раз, а там нет улучшений. Очаг в печени так и сохраняется, вот и заунывала, -пытаясь бодриться, сказала Соня.
-Я знаю что делать. Ты, Сонечка, дай мне буквально пятнадцать минут, и после я тебе перезвоню. Договорились?
-Договорились, -недоуменно ответила она и уже веселее добавила:
-Опять ты что-то выдумала?
-Выдумала, не выдумала, а толк будет. Скоро позвоню.
-Женечка, привет, -сказала Ольга, набрав номер коллеги.
-Ой, Оля, я так рада тебя слышать! Как дела? Мы тут всей клиникой о тебе думаем, -затараторила в трубку Женя.
-Все хорошо, Жень, сейчас не обо мне речь, твоя помощь нужна.
-Конечно! Какая? Все, чем могу, Оль, -еще более активизировалась она.
-Будь добра, найди окно на ближайшую субботу к Куприянову, -попросила Ольга, наконец, сделав глоток почти остывшего кофе.
-И все? Да вообще не вопрос. Биш минут, -деловито продолжила она. -Сейчас его расписание открою. Пишу на 17.20. Нормально? -довольно сказала Женя.
-Очень отлично, Женечка. Баженова Софья Германовна. Ее, пожалуйста.
-Сделано, шеф, -отрапортовала она.
-Спасибо спасибейшее. Ну вот люблю я тебя за это.
-За что это? -спросила Женя, и Ольга даже на расстояние увидела ее расплывшееся в улыбке лицо.
-За все, моя хорошая, и просто за то, что ты есть, -с благодарностью ответила она. -А теперь извини, пожалуйста, времени в обрез. Я на днях обязательно позвоню, -сказала Ольга, прощаясь.

Глава 27.
«Лепота одна, -думала она, -сейчас Соне дам знать, а потом напишу Акиму Альбертовичу. Надеюсь, он сможет ей помочь».
-Женщина, -услышала она грубый мужской голос над головой. -Вы тут уже полчаса сидите.
Ольга подняла глаза и увидела крайне неприятную мясистую физиономию.
-А вы что за мной следите? -дерзко ответила она, откинувшись на спинку стула.
-Слежу не слежу, а место то занимаете. Сюда люди вообще-то лечиться приходят, а не юбки просиживать.
Ольга уже открыла было рот, чтобы сказать что-то колкое и неприятное, но осеклась, и стараясь дышать как можно спокойнее, сказала:
-Дай Бог вам здоровья, молодой человек.
Незнакомец смотрел на нее очень пристально несколько минут, словно хотел найти какой-то подвох в произнесенных словах, а потом сел напротив. Вернее не сел, а рухнул всем телом, ссутулившись, будто сверху его придавило нечто тяжелое и невидимое человеческому глазу.
-Спасибо, девушка, но мне не надо. Жене бы здоровья, -заговорил мужчина уже тихим голосом, и только сейчас она заметила красноту его глаз.
«Видимо, совсем не спит»,- подумала Ольга, а он, будто читая ее мысли, сказал:
 -Извините, пожалуйста я уже несколько ночей не сплю. Танюша домой меня гонит, а как я ее оставлю, -произнес он, закрывая руками глаза.
Ольга инстинктивно коснулась его плеча и, волнуясь сказала:
-У вашей Танюши все будет хорошо. Главное верить! Вы понимаете? -продолжила она, пытаясь сдержать подступившие слезы. -Она крещеная? - задала Ольга вопрос.
Мужчина удивленно посмотрел на нее и ответил:
-Да, точно крещеная.
-Вы знаете, -торопясь стала объяснять Ольга, -я, как заболела, сразу в церковь пришла. Теперь на Бога только уповаю. У меня есть список, там все болящие, которых встречаю. С недавнего времени по утрам всегда молюсь за них и в храм записки подаю на литургию. Теперь вот и вашу Татьяну буду вспоминать, -сказала она, внося новое имя в заметку на телефоне.
-Спасибо, -устало произнес мужчина, -я в церковь не ходок. Буду очень благодарен вам за молитвы. Он хотел добавить еще что-то, но его прервал телефонный звонок.
-Иду, Танюша, -ласково ответил он, -я  тут был, на первом этаже, кофе хотел выпить. А потом, обращаясь к Ольге, сказал:
-Я сейчас вернусь, не уходите, пожалуйста.
-Хорошо, буду здесь, -удивленно произнесла она.
Через несколько минут он появился с чашкой кофе в руках и эклером.
-Это для вас, -сказал он, смущаясь и неуклюже ставя перед ней ароматный напиток.
-Ой, я так люблю эклеры, -как ребенок, воскликнула Ольга.
-Вот и скушайте за Танюшино здоровье, -и еще более тушуясь продолжил:
-Извините, пожалуйста, за хамство. Просто понимаете…. -хотел он добавить что-то еще, но Ольга прервала его на полуслове и сказала:
-Я все понимаю и нисколько не сержусь.
-Спасибо, -произнес он откуда-то из самой глубину души и быстрым шагом направился к выходу из вестибюля.
Ольга возвращалась домой в такси, еще раз обдумывая все происшедшее с ней за последний час, пока из этого состояние ее не вывел веселый голос водителя.
-Вы здесь работаете?
-Где?  -не поняла вопроса Ольга.
-Ну здесь, в онкологии, -уточнил он.
-Нет, я прохожу лечение. У меня нашли рак две месяца назад, -совершенно спокойно ответила она, наблюдая в зеркало заднего вида, как меняется выражение лица водителя. Его улыбка буквально за секунду стерлась с губ, и он сочувственно спросил:
-Вы, наверное, до сих пор не можете прийти в себя?
-Ну почему? -загадочно улыбнулась Ольга. -Я как раз иду по дороге к себе, -сказала она, уже выходя из машины и, судя по взгляду водителя, оставляя его в некотором шоке от рушащихся в сознании шаблонов.
«Да здравствует принятие, уважаемые психологи», -подумала она и неожиданно решила, что сегодня дойдет до квартиры пешком. «Лифту бой», -сказала Ольга вслух и вошла в подъезд. Она поднималась по ступеням все выше и выше, преодолевая тяжесть в ногах, сердцебиение и легкую одышку, но как никогда понимая сейчас, что рак - это не приговор, а тернистый путь к спасительному маяку, где надежда сменяется верой.

Глава 28.
-Ольга Николаевна, -спросил в трубке женский голос.
«Ну хоть раз по имени, отчеству назвали. Приятно», -подумала она, определив по номеру, что звонят по поводу лучевой.
-Сегодня ждём вас в 1.30.
-Дня? -машинально уточнила она.
-Если бы это был день, то я бы сказала в 13.30, а 1.30 - это ночь, -недовольно сказала женщина и положила телефон.
«Ну вот, на этом все приятности и закончились», -усмехнулась Ольга, продолжая завтракать.
Со вчерашнего дня ее преследовала жуткая слабость. Было чувство, что каждое производимое движение равносильно непосильной физической работе.
«Ну а что я хотела, -подумала Ольга, -гемоглобин то низкий».
«И лейкоциты у вас упали», -вспомнила она слова Куприянова в тот день, когда пришла к нему  на прием ,чтоб показать рекомендованные им анализы.
-Надо больше отдыхать, -говорил он. -И спать не менее восьми часов в сутки. -Плюс разнообразное и полноценное питание, обязательно включающее мясо и рыбу.
-Значит пост нельзя держать? -спросила Ольга.
-Вы что держите пост? -как-то сурово ответил Куприянов вопросом на вопрос.
-Да, начала. Вот неделю уже как.
-Ольга, -сказал он, садясь на стул напротив нее. -Вы, видимо, несколько недооцениваете ситуацию. Лучевая, конечно, не приносит такого сильного дискомфорта как химия, но на ваш организм уже на протяжении трех недель идет воздействие и, если вы не будете ему помогать, то состояние может резко ухудшиться. В общем, пост я вам запрещаю, -с несвойственной для него строгостью добавил Куприянов.
-Хорошо, я все поняла, Аким Альбертович. Извините, пожалуйста, за самовольство.
-Вот и отлично, -сказал он уже более мягким голосом. -А теперь в магазин отправляйтесь.
-Зачем это? -недоуменно глядя на него спросила Ольга.
-За мясом, за чем же еще, -рассмеялся Куприянов.
А она в который раз подумала, что только у столь доброго человека, как Аким Альбертович, может быть такая чудесная улыбка.
Провалявшись на кровати без малого час, Ольга с трудом встала и поплелась на кухню. «Котлету что ли съесть», -сказала она, открывая холодильник. Аппетита никакого не было и, захлопнув дверцу, Ольга села на стул с тоской представляя свой ночной визит в центр ядерной медицины. Из нахлынувшего внезапно уныния ее вывел сигнал телефона.
-Оля, привет! -раздался радостный голос Сони в трубке.
-Привет, Сонечка! -обрадованно сказала она. -Надеюсь, у тебя хорошие новости, а то я тут заунывала капитально.
-Да ты что, Оль, совсем на тебя не похоже. Но я с хорошими новостями. Вот только от Куприянова вышла. Он посмотрел все мои исследования и был очень удивлен, что меня до сих пор не направили на ПЭТ. Ты же знаешь что это такое? -спросила она.
-Честно говоря, смутно представляю.
-Ну так вот, пэт - это позитронно-эмиссионная томография, а по простому сканирование всего организма на наличие основной опухоли и ее метастаз, -с гордостью сказала Соня, а потом добавила:
 -Только это не я такая умная, Оль. Это мне Аким Альбертович все разложил по полкам.
-Он такой, -прервала она объяснения Сони. -Умный очень. Я даже, иногда, находясь рядом с ним, робею,- призналась Ольга.
-Вот вот, -сказала Соня. -И я тоже. Слушала, боясь что-то не по делу ляпнуть. Короче, в понедельник заберу направление и пойду записываться на это чудо-исследование, -очень довольная завершила она.
-А я ведь еще в прошлый раз предлагала к нему записаться, только ты отказалась, но когда я услышала, что на томографии очаг сохраняется, мой внутренний голос практически возопил и ведь прав оказался, -с волнением сказала Ольга.
-И слава Богу, Оль, что так получилось. Я уже подумала, что моя черная полоса никогда не закончится.
-Да, Сонь, -задумчиво сказала она. -Вся наша жизнь один сплошной пешеходный переход. Черная полоса, белая полоса……и мы ступаем по ним, боясь ошибиться. Иногда я думаю, что лучше вообще не смотреть под ноги.
-А куда же смотреть? -растерянно спросила Соня. -Вперед?
-Смотри в небо, Сонечка, -после небольшой паузы ответила Оля. -Там нет полос. Есть только радуга надежды, которая встречает каждого, кто прикоснется к ней взглядом.
Через две недели Соня прошла ПЭТ. Как не странно, очага в печени не обнаружилось.
-Аким Альбертович сказал, что, видимо, он закапсулировался, благодаря препаратам, которые я уже долго пью, -говорила Соня по телефону. -Но есть аксиллярный лимфоузел, он светится. Его надо убирать. Так что через две недели иду на операцию к Куприянову.
-Только к нему, Соня. Он тебе все виртуозно удалит.
-Да, Оль. Потом материал на гистологию отправят. Очень надеюсь, что это не новый очаг, а отголосок удаленной опухоли. Тогда терапию не придется менять, -сказала Соня. -И ты знаешь, я ни грамма не расстроилась из-за этого. Смотрю теперь в небо, когда мысли нехорошие появляются, и вспоминаю твои слова.
Она замолчала на несколько секунд, а потом добавила с волнением:
-Будем жить, Оля.
И Ольга бессознательно продолжила в ответ:
-Будем счастливо и долго жить, дорогая моя Сонечка, -неожиданно вспомнив, как буквально два с лишним месяца назад, они вдвоем сидели на кухне ее квартиры со страхом и сомнениями вглядываясь в будущее.

Глава 29.
-Завтра у вас последний сеанс, -сказала медсестра. -Вы же помните об этом?
-Помню. Считала дни, отмечая их на календаре. И это чистая правда, -ответила Ольга, ложась под лампы аппарата.
-Не мудрено, -усмехнулась женщина, -тут у нас не санаторий, однако. И вредность нам не за красивые глаза дают.
-А за что? -поинтересовалась она.
-Так здоровье то летит. У меня вот и гемоглобин низкий, и суставы из строя выходят. Еще год и баста, на пенсию выйду.
-Так рано?
-Ну как сказать. Десять лет работы вблизи лучей очень не мало, -сказала она, выравнивая ее тело согласно нарисованным на нем меткам.
«При такой работе год за три надо считать», -думала Ольга, наблюдая движение ламп. «Я сюда уже месяц с лишним хожу и у меня тоже каждый сеанс как испытание», -рассуждала она про себя. «Надеюсь мои мытарства были не напрасны»,- тяжело вздохнула Ольга, закрывая глаза.
Выйдя из кабинета, она, как обычно, присела на диван. Грудь в последние три дня стала активно краснеть, несмотря на то, что мазями Ольга пользовалась регулярно, и это ее беспокоило.
-Для количества пройденных вами сеансов состояние груди удовлетворительное, -говорила врач на приеме.
Она решила не играть с огнем, а все же показаться своему лучевому терапевту.
-Мазать грудь не прекращайте еще две недели после последней процедуры. Дело в том, что ожоги могут усилиться в это время, как отдаленная побочка проводимого лечения . А потом нужно будет месяц поделать аппликации. В выписке будет все подробно указано.
«Выписку я, конечно, почитаю, -подумала Ольга, закрывая дверь ординаторской, -и даже буду следовать рекомендациям. Но только после того, как схожу к Куприянову».
«Аким Альбертович, -мысленно обратилась она к нему, -ваш авторитет для меня неоспорим. И это прекрасно», -сказала Ольга вслух и стала вызывать такси. Почти заказав машину, она тут же все отменила, увидев во входящем звонке номер Марины.
-Мариша! -радостно воскликнула Ольга.
-Как давно я тебя не слышала. Все хочу позвонить, а к вечеру валюсь с ног так, что даже язык не ворочается. Как у вас дела, как наш Костик?
-И у меня всё тоже самое, Оль. Я, наконец, на работу вышла, а то с деньгами то, сама понимаешь, не очень сейчас, -ответила Марина, -Но это все решаемо, -говорила она. -У Кости зато все хорошо. К кардиологу он по месту жительства прикрепился, анализы постоянно сдает, чтоб дозу препарата регулировать. Врач сказала сидеть много нельзя без движения, надо ходить, сначала на короткие расстояния, а потом можно и дальше. Вот он теперь вокруг дома круги наматывает. Я расслабляться не даю. Новое сердце тренировать надо, чтоб долго прослужило, -бодро сказала Марина.
-Слава Богу, что всё так хорошо складывается. А ему на обследование в Москву, наверное, тоже надо? Они вам уже сказали по датам?
-Ориентировочно на осень. Сентябрь, октябрь, если ничего не будет беспокоить.
-Надеюсь, Мариш, что теперь единственным беспокоящим Костю моментом будет то, как распределить время, чтоб реализовать все свои планы, -сказала Ольга, ясно представив его искрящуюся счастьем улыбку.
-Твои слова бы да Богу в уши, Оля, -с волнением сказала она.
-И в уши, и в глаза, и в руки. С Божьей помощью все возможно и, сделав паузу, добавила:
-Искренняя вера творит чудеса.
Завершив разговор с Мариной, она вновь собралась вызывать машину, но вдруг услышала как ее окликнул очень знакомый голос.
«Похоже, сегодня с ночевкой здесь останусь»,- подумала Ольга, оглядываясь.
-Майя! -воскликнула она, увидев приближающуюся знакомую. -Я даже не удивлена, что мы с вами увиделись. Нити судьбы снова соединяют.
-Как вы красиво сказали сейчас!
-Это я умею, да. Воображение рисует в моих мыслях разные картины, -рассмеялась в ответ Ольга.
-Вы знаете, -присаживаясь рядом, продолжила разговор Майя, -я ведь, как институт закончила, сразу в ЗАГС устроилась, так до сих пор там и тружусь. У меня тоже каждый день новые картины были, только реальные. «Объявляю вас мужем и женой», -торжественно произнесла Майя, улыбаясь. -Сказано мной, наверное, несколько сот раз. Только вот последние пару лет уже не брачую молодежь, работаю в отделе, где архивные данные запрашивают.
-А что запрашивают? -поинтересовалась Ольга.
-Поднимают старые документы по запросу юристов, когда начинают дело о наследстве, достаточно часто пытаются найти родственников, с которыми потеряли связь, ну и справки разнообразные запрашивают, -объясняла Майя.
-Ой, так мне в ваш отдел тогда нужно, -обрадованно сказала Ольга. -Я как раз хочу узнать, кто были родители моей бабушки, но ума не приложу с чего начать поиск.
-Вы знаете их фамилии и имена? -деловито спросила Майя.
-Так вот именно, что нет. Мою бабушку удочерили в детском возрасте и она узнала об этом факте только в восемнадцать лет, -волнуясь рассказывала Ольга.
-Тогда, если ее воспитывали приемные родители, нужно установить место рождения вашей бабушки. Это и будет отправной точкой поисков.
-А как же это сделать? -недоуменно спросила она.
-Ваша бабушка жива? -уточнила Майя.
-Нет, она умерла очень давно, и папа тоже. Я не общалась с ними лет с пяти.
-Тогда план такой. Вы мне присылаете ваше свидетельство о рождении, где указаны данные отца, далее мы поднимаем из архива его свидетельство о смерти. А затем на основании этого документа его свидетельство о рождении. В нем будут указаны фамилии и имена родителей, то бишь ваших бабушки и дедушки. Таким образом доказывается прямое родство с ними и появляется возможность запросить свидетельство о смерти бабушки.
-А чем же поможет ее свидетельство о смерти? -удивленно спросила Ольга.
-Дело в том, что даже если в документах на основании факта удочерения меняется фамилия, то запись о месте рождения остается прежней. И именно она заносится в паспорт при его получении. А в последующем, когда человек умирает, та же запись фигурирует в свидетельстве о смерти. Таким образом, получив этот документ, мы сможем понять, где родилась ваша бабушка. И, вероятнее всего, именно там нужно будет искать ее родителей, -уверенно сказала Майя.

Глава 30.
Ольга уже некоторое время смотрела сквозь табличку на одном из кабинетов отделения ЗАГСа. В руках она держала свидетельство о смерти, полученное буквально пять минут назад. «Чуринова Лидия Александровна, 15.03.1915 года рождения. Место рождения - город Кронштадт», -мелким шрифтом чернело на бумаге. «Ты в Кронштадте, -услышала она голос девочки Лиды из своего странного сна, -и сейчас 1919 год». Мурашки поползли по телу, словно орда голодных муравьев. «Наверное, так не бывает», -ошарашенно подумала Ольга и тут же снова услышала: «Найди их. Найди их, Оля».
Пазл сошелся настолько, насколько это было возможно в нашем физическом мире, явственно намекая ей на то, что невероятное вероятно встречается не так уж и редко.
«Однако, я еще пока здесь, в царстве вещей и звуков», -подумала она и решительным шагом направилась к выходу.
Вектор был задан. Поиски обретали свои реальные очертания. «А в остальном время все расставит на свои места», -сказала Ольга вслух, отчетливо понимая, что рано или поздно она непременно узнает кто были родители ее далекой, но такой близкой сейчас бабушки.
Оказавшись на улице, Ольга замерла на мгновение от слепящего глаза апрельского солнца. «Весной в этот мир приходят невероятные люди», -подумала она, тщетно пытаясь удержать развевающиеся на ветру волосы. «Вот как раз к такому человеку я и пойду завтра на осмотр», -улыбнулась Ольга, ясно увидев в своем воображении Акима Альбертовича, идущего по коридору маммологического отделения онкологического диспансера.
-Аппликации можно заменить вот этой мазью, -сказал Куприянов, протягивая ей листок с названием. -Используйте два раза в день ровно месяц, эффект будет идентичный.
-Ой, Аким Альбертович, -радостно воскликнула Ольга, -вы мой спаситель. Я уже заунывала, представив сколько времени мне нужно будет тратить на эти аппликации.
-Уныние вам совершенно ни к чему, -ответил он. -Тем более, что основное лечение уже пройдено и теперь остались только необходимые обследования.
-А какие обследования? -тревожно спросила Ольга и, сделав паузу, робко добавила:
 -Мой прогноз на будущее хороший?
-Оля, -с теплотой в голосе сказал Куприянов, -ваш прогноз положительный при условии, что все предстоящие десять лет вы своевременно будете проходить обследования и ежедневно принимать назначенный мной препарат. Вы ведь уже пьете его? -пристально глядя ей в глаза, спросил он.
-Вы так смотрите, Аким Альбертович, как будто хотите уловить меня во лжи. Конечно, принимаю, и я, знаете ли, не врушка, -с некоторой обидой ответила она.
-Вот и отлично. И еще один момент. Если вдруг в вашей голове возникнет мысль об отмене препарата, в первую очередь посоветуйтесь со мной. Самодеятельностью лучше не заниматься.
-А у вас были такие случаи? -поинтересовалась Ольга. -Самовольства?
-Были и закончились они весьма плачевно, -с некоторой грустью сказал Куприянов. -Поэтому я вас заранее и предупреждаю.
-Я все поняла, Аким Альбертович, -очень серьезно ответила она и уже с улыбкой добавила:
-Забастовки на ближайшие десять лет отменяются.
-Отлично. Мне нравится ваш настрой, Ольга. Вы знаете, желание выздороветь со стороны пациента очень помогает нам, врачам, в процессе терапии.
-И нам пациентам, -неожиданно для самой себя сказала она, -помогает не увязнуть в безликой атмосфере сменяющих друг друга больничных стен.
-Оль, а вы не пробовали писать? -с интересом спросил Куприянов.
-Недавно попробовала и так увлеклась, что на данный момент наваяла уже штук тридцать стихов. К дню рождения обещаю сотворить для вас стихоплетный шедевр, -рассмеялась Ольга, -если вы не против, конечно.
-Абсолютно нет. Буду рад. Ну а теперь давайте обсудим дальнейший план вашего обследования.
Дома, удобно расположившись в кресле, она еще раз внимательно просмотрела назначения Куприянова. «Значит через три недели иду на узи внутренних органов и молочных желез. В это же день у меня будет рентген грудной клетки».
«И так каждые три месяца, в течение первого года», -вновь услышала Ольга слова Акима Альбертовича. «Отсчет начинаем с последнего сеанса лучевой терапии».
«Благо дело, он работает в нашей клинике», -подумала она.
До болезни Ольга вполне серьезно намеревалась уволиться с нынешнего места работы. «Но теперь я отсюда не сдвинусь», -сказала она вслух. «По крайней мере, пока здесь принимает Куприянов».
-Мам у тебя телефон уже минут пять на кухне трещит. Ты чего тут в нирване что ли растворилась, -входя в комнату, сказал Марк. -Какая-то Соня звонит, -добавил он, протягивая ей телефон.

Глава 31.
-Оля, меня завтра выписывают! -громко воскликнула Соня. -Счастье есть, его не может не быть.
-Конечно, есть, -подхватив ее настрой, ответила она. -Счастье - это ты, Сонечка.
-Спасибо, Оля. Ты даже не представляешь как я тебе благодарна.
-Нет, нет, все овации посвящаем Акиму Альбертовичу. Я лишь посредник в вашей битве за здоровье, -засмеялась она.
-Это все понятно. Просто я только, когда легла в отделение, поняла, как люди хотят попасть к нему на операцию. Всеми правдами и неправдами. Одна дама меня прям к стенке припирала и допытывалась, как я смогла в списке его пациенток оказаться. Представляешь? -возмущенно говорила Соня.
-Очень даже представляю. Только его на всех не хватит. Он и так работает на износ. А тебя он взял по доброте душевной. Так что другие пусть молча завидуют такому счастливому стечению обстоятельств.
-Как ты, Оль, правильно подметила про счастливые обстоятельства. В былые времена я бы уже стала с ума сходить от того, что мне предстоит операция и трехнедельное ожидание гистологии. А тут нет. Легка, как бабочка, строю планы.
-Дыши полной грудью, Софья Германовна, -прервала ее восторженную речь Ольга. -Живи сегодняшним днем, а завтрашний день позаботится о себе сам.
-Ой, а можно я у тебя украду эту фразу. Больно уж актуальна.
-Конечно. Только она не моя. Это Христос две тысяч лет назад сказал, -ответила она. -С тех пор, кстати, ничего по сути не поменялось, -задумчиво добавила Ольга.
Гистология Сони пришла хорошая. Лекарственный препарат оставался прежним.
-Я у Акима Альбертовича спросила, -очень эмоционально рассказывала она Оле по телефону: «Дальше то что? Ведь тот очаг в печени так и сидит. Закапсулировался, конечно, но кто его знает, что произойдет?» А он мне спокойно так говорит с улыбкой: «Никто не знает». -Я от таких слов совсем растерялась и повторяю, как попугай: «Что делать то? Как быть?» Он так посмотрел на меня….ну ты знаешь, как он смотрит, -продолжала рассказывать Соня и отвечает: «Просто жить. Пить лекарство и жить». -Ну тут я уже прям заикаться начала от такого поворота. «Жить?»  -говорю. «А как же очаг? Может его надо убрать?» А он невозмутимо так отвечает: «Софья, я бы не рекомендовал его трогать. Думаю, в вашем случае надо идти по пути наименьшего сопротивления, то бишь пить препарат, своевременно обследоваться…и просто жить», -как заклинание, добавила она.
Ольга сидела возле кабинета узи и вспоминала разговор с Соней. Неожиданно в ее сознании всплыли друг за другом их встречи относительной давности. Вот она впервые видит ее плачущую в приемном покое, вот они сидят обнявшись в палате, и Ольга, наконец, полностью узнает историю Сони, а вот она смотрит в огромные, полные смятения, глаза подруги на кухне своей квартиры, когда состояние неопределенности объединяло их мысли и души.
«Я теперь творчеством займусь», -опять вспомнила она ее слова. «У меня сестра вязанием увлекается. Очень неординарные вещицы создает. Вот к ней и присоединюсь. Мы уже тут задумали канал в сетях сделать. Голова прям полна различных идей. И самого главного я же тебе не сказала. С работы прежней я ушла. Буквально на днях написала заявление. Так что начинаю с нуля, Олечка, и искренне верю, что все у меня получится».
«Новый этап твоей истории, дорогая моя Софья», -ответила ей тогда Ольга. «Пусть он станет началом чудесной и неповторимой дороги в жизнь».
-Следующая Сабирова. Приготовьтесь, -сказала медсестра, вышедшая из кабинета узи.
Внутренняя дрожь, немного стихшая на время воспоминаний, опять дала о себе знать. Не в силах сидеть, она встала у двери и начала молиться, чтоб хоть как то успокоить накрывшую сердце тревогу.
В кабинете царил полумрак, и она подумала, что такой же недостаток света был в помещение рентгенологического отделения, когда она в ноябре забирала оттуда свое заключение маммографии. Тело тут же покрылось мурашками, как будто хотело защитить ее от дурных новостей. «Не о том думаешь, Ольга», -одернула она саму себя.
-Здравствуйте, -сказала врач, вышедшая из-за ширмы. -Одежду до пояса снимайте и ложитесь на кушетку, -добавила она, одевая перчатки. -Операция на какой груди была? -задала вопрос врач, ловко водя датчиком по коже.
-На левой, -чуть дыша ответила Ольга.
-Так, посмотрим, что у вас там, -продолжила она, внимательно глядя на экран узи аппарата. -Шов то какой аккуратный. Кто вас оперировал? -уточнила врач.
-Куприянов, -снова ответила она.
-Тогда все понятно. Он по другому не может. Виртуоз, одним словом, -как-то по особенному улыбнулась она, говоря эту фразу.
«Тоже видимо поклонница Акима Альбертовича», -подумала Ольга, поворачиваясь на правый бок.
Врач еще какое-то время смотрела ее с разных сторон и вставая буднично сказала:
-Можете одеваться. Результат ожидайте в коридоре. И уже, когда она подошла к двери, добавила:
-Заключение обязательно покажите Акиму Альбертовичу.

Глава 32.
«Без признаков рецидива», -уже несколько минут крутилась в голове фраза, и Ольга никак не могла ухватиться за нее, чтобы остановить. Листок с заключением лежал на коленях, и казалось сейчас, что это самый ценный документ в ее жизни.
-А какая у вас операция была? -услышала она голос слева.
-Резекция молочной железы. У меня рак первой степени обнаружили несколько месяцев назад. Вот сегодня впервые иду на узи после лучевой. Страшно очень. А вдруг опять что-то найдут, -взволнованно отвечала женщина даме, стоящей напротив.
-И вы переживаете? -надменно сказала дама. -Было бы из-за чего. Грудь то на месте, да и операция ваша - пустячок. Шов на четыре сантиметра и через пару дней домой. Вот у меня ситуация, да. Третья степень, знаете ли. В реанимации двое суток провалялась, вся в трубках, еле дышать могла, -горделиво завершила она, с укором глядя на собеседницу.
Женщина, к которой она обращалась, как-то сразу сникла и было видно по ее моргающим, полным слез глазам, что состояние тревоги и растерянности усилилось еще больше.
«Вот могут же люди вовремя поддержать», -подумала Ольга, вставая, и категорично решила не проходить мимо.
-Здравствуйте, как я могу к вам обратиться? -задала она вопрос не в меру умной даме.
-Инесса Николаевна. А в чем собственно дело? -ответила она, с недоверием посмотрев на Ольгу.
-Дело в том, Инесса Николаевна, -с некоторым ехидством продолжила она, -что я стала невольной свидетельницей вашего разговора с этой милой девушкой, которую вы своим мерзкими речами довели до слез. И теперь я имею намерение кое-что вам сказать, -добавила Ольга, наблюдая как у Инессы глаза от возмущения поползли на лоб. -И нечего на меня таращиться, миссис Всезнайка, -сделав паузу, сказала она, -вы бы лучше заглянули вглубь себя и хотя бы на минуту подумали о чувствах других, прежде чем выдавать в пространство поток оголтелых фраз. А то, что у вас была такая сложная операция не делает вам никакой чести, если вы сейчас бравируете своими скорбями, словно заправский аферист, выпрашивающий деньги на липовое лечение, -завершила Ольга, буравя глазами вытянутое от возмущение лицо дамы.
-Вы….Вы…Да вы что себе позволяете…Да я на вас, -заикаясь, наконец, выдавила из себя Инесса Николаевна.
-И не надо меня пугать, неуемная вы моя, -весело ответила Ольга, -лучше прижмите свой язычок и не треплите им впредь по углам онкодиспансера.
-Яковлева, -сказала вышедшая из кабинета медсестра, прервав их беседу.
-Я, -ответила слегка ошарашенная женщина, которую раскритиковала Инесса.
-Пойдемте за мной, -скомандовала сотрудница.
Проходя мимо Ольги, женщина на пару секунд остановилась и шепнула ей на ухо:
-Благодарю вас от всей души, -а затем скрылась в полумраке кабинета.
«Даст Бог все будет хорошо», -мысленно сказала Ольга вслед случайной знакомой, еще раз взглянув на заветный листок своего сегодняшнего результата узи.
Оглянувшись, она поняла, что Инессу Николаевну как ветром сдуло.
«Сбежала, -довольно улыбнувшись подумала Ольга,  -ну и скатертью дорога. Надеюсь, я своими пылкими речами хоть на какое-то время отбила у этой напыщенной дамы желание обесценивать страдания других людей».
В действительности, она крайне редко кого-то отчитывал за недостойное поведение, разве только собственных детей и мужа. Но сегодня, когда Ольга услышала столь циничное замечание со стороны Инессы, праведный гнев просто накрыл с головой.
«Люди меняются, однако», -подумала она про себя и вдруг поняла, что ей определенно нравится та внутренняя метаморфоза, которая произошла в ней буквально десять минут назад.
«Ну а теперь к Аллочке», -сказала Ольга, направляясь в отделение маммологии. «Может повезет, и Акима Альбертовича успею застать».
Лифт приехал на удивление быстро. Выйдя на третьем этаже, она на пару минут остановилась. Внезапно в теле появилась разбитость, которую Оля впервые ощутила, когда ложилась на операцию. «Удивительно, -подумала она, идя по коридору и постепенно возвращаясь в прежнее состояние, -пять месяцев прошло, а организм так бурно реагирует на больничную атмосферу». «Ничто на земле не проходит бесследно…», -вдруг заиграли в голове слова любимой песни. «Определено так», -мысленно согласилась Ольга с невесть откуда взявшимся солистом в своей голове. «Теперь как бы дуэтом не запеть», -еле сдерживая порыв, подумала она.
-Оля, я здесь, -раздался знакомый голос позади. Оглянувшись, она увидела Аллу.

Глава 33.
-Аллочка, привет! Ты чего это по коридорам задумала бродить? На третий то день после операции, -с улыбкой пожурила ее Ольга.
-Ну вот и прогуляться уже нельзя, -смущенно ответила она, -я же чувствую себя хорошо, Оль. Не то, что после химии, -оправдываясь, добавила Алла.
Она прошла шесть из шести назначенных ей курсов химиотерапии за пять неполных месяцев. Побочки, конечно, имели место быть, но в целом Алла держалась достаточно хорошо, а главное, по результатам анализов каждый раз получала допуск на новый курс, без задержек. Это было очень важно в ее случае, так как длительный перерыв между лечением мог усугубить ситуацию и в разы снизить вероятность купирования злокачественного процесса.
Ольга втайне радовалась и часто говорила: «Счастье любит тишину», -стараясь много не обсуждать происходящие события. «Господь все управит», -повторяла она про себя каждый раз, когда в голове возникали предательские сомнения.
На фоне проведенной химиотерапии метастазы в лимфоузлах у Аллы исчезли, а опухоль уменьшилась на пятьдесят процентов. И спустя две недели проведенного лечения Куприянов взял ее на операцию.
-Оля, я так рада, что мне, наконец, грудь удалили, -радостно говорила Алла, сидя на кровати, -и, вообще, она мне всю сознательную жизнь не особо нравилась. Так что с глаз долой, из сердца вон.
-Так все поправимо, Аллочка, потом имплант поставят или еще что-нибудь придумают, -старалась успокоить ее Ольга. -Главное ведь сейчас все лечение полностью пройти и выздороветь.
-Да, все верно. Мне Аким Альбертович уже многое предварительно объяснил. Впереди скорее всего лучевая предстоит, но это только через пару месяцев, когда шов немного заживет, -со знанием дела уточняла она, -а затем таргентная терапия до года.
-А это еще что? -удивилась Ольга.
-А это будут вводить препарат один раз в три недели, который прицельно поражает раковые клетки. Добивает, короче, как снайпер, вражеские единицы, -шутливо заметила Алла.
-Ты, как я посмотрю, гуру в лечение онкологии стала, -поддержав ее настрой, улыбнулась Ольга.
-Ну прям уж, -тут же смутилась она, -это пока неточные сведения. Через две недели новая гистология придет, назначат день консилиума и окончательно решат дальнейшую тактику.
-Председатель то небось опять Куприянов, -хитро спросила Ольга.
-Конечно, он. Без него то куда? -улыбаясь ответила Алла. -Тут, кстати, за ним пациентки по пятам бегают.
-Но догнать не могут, -отметила Ольга.
-Вот, вот,- поддержала она, -наверное, шапку-невидимку в кабинете держит, чтобы скрываться от назойливых дам.
-Добрый день, -сказал Аким Альбертович, входя в палату.
-Здравствуйте, -ответили они почти хором. А Ольга, краснея, подумала: «Надеюсь, что он не слышал нашей болтовни».
-Вы бы, Алла, легли, -добавил он, подходя ближе и спросил, уже обращаясь к Ольге:
-Узи и рентген сделали?
-И как вы все помните? -неожиданно вырвалось у нее.
-Так у меня же должность такая, -довольно заметил он, -ничего и никого не упустить из виду. И  добавил, выходя из палаты:
-Через полчаса зайдите ко мне в кабинет, Оля, посмотрим ваши заключения.
-А чего он приходил то? -недоуменно спросила Алла.
-А кто ж его знает, -задумчиво ответила Ольга. -Он птица иного полета, Аллочка, и мысли его нам неведомы, -добавила она, глядя в окно и совершенно ясно представляя себе парящего над корпусами онкодиспансера орла с глазами цвета голубого апрельского неба.
-Все хорошо, -сказал Куприянов, бегло просмотрев результаты обследований, -следующий контроль через три месяца. Дайте мне знать, Оля, как время подойдет. Я вас запишу. И, улыбаясь, добавил:
-Добро пожаловать в ремиссию.
Ей так захотелось ответить какими-то невероятно проникновенными словами благодарности, но в пространство она выдала только тихое, осипшее от подступивших слез:
-Спасибо.
-Вы чего это, Оля, плакать вздумали? -с тревогой спросил Куприянов, пододвигаясь ближе.
-Это от счастья, Аким Альбертович, -прошептала Ольга, доставая из сумочки платок.
-Ну, ну, -сказал он, неуклюже пытаясь ее успокоить, -все плохое теперь позади.
-Ага, -уже веселее откликнулась Ольга на его слова, -видимо, на работу пора, чтоб мысли и эмоции унять.
-Вы уже закрыли больничный? -поинтересовался Куприянов.
-Вот как раз иду к терапевту в поликлинику на днях, -ответила она, окончательно успокоившись. -Даже не верится, Аким Альбертович, что заканчивается этот период, -сказала Ольга и снова хотела добавить что-то безусловно очень важное, но глядя на Куприянова вдруг поняла, что у нее все будет хорошо, внезапно вспомнив тот момент, когда она лежала на операционном столе под взглядом его светлых глаз и ничего уже больше не боялась.

Глава 34.
-Да, Оль. Через три недели рванем с Костиком в Москву на первое плановое обследование, -говорила Марина, ища в телефоне фото сына.
-Он, получается, на дневном стационаре будет? -поинтересовалась Ольга, допивая чай.
-Нет. Что ты. Там все серьезно. Ложится в отделение и капитально проверяется.
-Пусть, пусть, -прервала она ее.- Там ведь специалисты очень грамотные, а Косте надо быть в хорошей форме. Вся жизнь же впереди, -улыбнулась ей Ольга.
-Дай Бог, -сказала Марина с надеждой в голосе и тут же радостно добавила, протягивая ей телефон:
- Вот, нашла героя.
-Красавец то какой он у тебя. Расписной прям, -говорила она, рассматривая фото Кости. - Это они в Питере?
-Не, это в Карелии. Меня не предупредив, уехали, -ответила Марина. -Я нервничала, конечно, сначала. Думала приедут, устрою этой чудо-команде взбучку, -говорила она, -а  когда голос счастливый Костика услышала по телефону, так сразу и отлегло.
-И правильно. Наши дети растут, Мариш, и делают собственные выборы. А мы можем только молиться за них и верить, что не свернут с пути добра, -задумчиво сказала Ольга. -Ну а теперь, давай, поработаем что ли, обеденный перерыв то не вечный.
-Это точно, Оль. Разбегаемся, пока начальство не накрыло, -смеясь, ответила Марина. -Там, наверняка, пациентки уже кабинет подпирают.
-Ага. И к нам в регистратуру спускаются, чтоб уведомить о своем пятиминутном ожидании, -согласилась Ольга . -Ну никакого терпения не имеют.
-Собственно как и мы, -сказала Марина вставая из-за стола. -Все бежим куда-то...
-А куда не знаем, -продолжила она ее мысль, внимательно смотря на погрустневшую вмиг Марину, и добавила, обнимая:
-У Кости непременно все будет хорошо. Я в это очень верю.
-И я, -ответила Марина, смущенно смахивая с глаз набежавшие слезы.
Ольга еще на несколько минут задержалась в буфете, чтобы сполоснуть посуду. После общения с Мариной состояние вновь стало тревожным. Буквально накануне всплыл в памяти сон, в котором они с Костиком сидели на берегу моря и рассуждали о том, что же может быть там, с другой стороны. Он очень ясно возник в ее голове, как и знание того, что был второй сон. «Но какой?» Этот вопрос не покидал ее со вчерашнего дня и именно сейчас появился в сознание с новой силой. «Видимо, надо отпустить навязчивую мысль», -решила Ольга, домывая тарелку. «Придет время, все вспомню», -подумала она, неожиданно поняв, что относительно недавно слышала произнесенную только-что фразу от близкого человека. «Но от кого?» -опять озадачилась она.
-Оль, там к Куприянову уже пациентки стали приходить, -прервал ее мысли голос проходящей мимо санитарки. - Женя просила тебя позвать.
Когда она спустилась, возле регистратуры уже стояло пять человек на оформление.
-Ваш паспорт, пожалуйста, -привычно сказала Ольга, набирая на клавиатуре пароль для входа в систему. -Майя? -прочтя в документе имя, удивленно спросила она, подняв глаза на посетительницу.
-Добрый день, Оля! -ответила Майя, улыбаясь. -Значит я не ошиблась, когда предположила, что встречу вас сегодня.
Ольга смотрела на нее и понимала, что сейчас она выглядит совершенно по иному. Короткие волосы, окрашенные в каштановый цвет, были красиво уложены и еще более оттеняли большие ярко зеленые глаза. Элегантный костюм подчеркивал плавные линии фигуры, а изящные туфли на маленьком каблучке еще более стройнили ее женственный силуэт.
-Майя, как же вы хороша! -не сдерживая восхищения, изумилась Ольга. -Я и не замечала раньше, насколько вы обворожительны, -сказала она, не в силах оторвать взгляд от сияющего счастьем лица.
-Я и сама не замечала, -смущенно ответила Майя. -А теперь вот… -на пару секунд замешкалась она, -когда почти выздоровела, решила позволять себе несколько больше, чем раньше.
Ольга хотела спросить о том как у нее дела, но Майя, предваряя вопрос, продолжила:
-Вы знаете, Оля, я ведь месяц назад вышла на работу. Долго думала стоит ли это делать, но все же решилась. Наверное, чтобы окончательно перестать хандрить. Начальство пошло навстречу и разрешило пока оформиться на полставки, -говорила она с волнением, -и для меня это стало настолько целительно. Общение, люди, новые планы, безмерная поддержка коллег. В общем я так рада, что снова живу полной жизнью, -сказала Майя и тихим голосом и добавила, -рада, что просто живу…..
На несколько секунд между ними воцарилось молчание и, казалось, что это мгновение вместило в себя их пути, такие похожие и такие разные, пересекшиеся однажды волею неизмеримого человеческим сознанием Творца для того, чтобы разойтись сейчас по берегам своих судеб, но уже никогда не переставать верить в красоту вновь обретенных жизней.

Глава 35.
-На поезд, Оль, садимся, много говорить не могу.
-Все, все, Мариш, не отвлекаю, -спешно сказала Ольга в трубку. -С Богом и удачи, -добавила она, завершая разговор.
«Как быстро летит время», -думала Оля, идя по тротуару и ногами задевая уже появившиеся желтые листья.
-Оля! Чуринова! -неожиданно услышала она и, обернувшись, увидела выглядывающего из окна автомобиля Андрея Савосина. -У нас с тобой все регулярно, -смеясь сказал он, выходя из машины, -раз в год стабильно видимся.
-Вообще-то, девять месяцев прошло, -уточнила Ольга.
-Ну тогда как дела? Еще не родила, подруга? -продолжая подтрунивать, спросил Андрей. -А то времени бы как раз хватило.
-Ну и шуточки у тебя, Савосин. Не зря классная всегда твою разгильдяйскую персону за дверь выдворяла, -ответила она, обдав его строгим взглядом.
-О, узнаю прежнюю Олю, а то в прошлый раз ты какая-то пришибленная была, -довольно сказал он. -Со здоровьем то всё хорошо?
-Спасибо, Андрюш, все хорошо. Слава Богу, трудности позади, -смягчившись, сказала Ольга, глядя на его протезированную кисть.
-Так это и главное, - подмигнул он ей. -Живем ведь. Где весело, где грустно, но живем. А остальное, Оль, фигня, -добавил Андрей, уже совершенно серьезно глядя на нее. - Со мной ведь, когда это случилось, думал всё, инвалид, кому теперь нужен. Расклеился тогда совсем, как баба кисельная, а потом в интернете на ролик одного мужичка наткнулся. У него и кисти, и стопы оттяпали, а он, представляешь, такие фортеля выделывает, да еще и в паралимпиаде умудрился поучаствовать. Меня тогда, как ледяным душем обдало, стыдно стало перед самим собой. И я снова начал жить. Понимаешь? По настоящему, без вот этого всего напускного. С любовью что ли.. -очень проникновенно произнес он.
И впервые за много лет она увидела его таким, искренним до мурашек, совсем как в детстве, когда он смело и громко признавался ей в любви.
Ложась в постель, Оля решила, что перед сном ей непременно надо прочесть хотя бы пару строк из «Маленького принца» Экзюпери.
Удобно устроившись в кровати, она открыла книгу наобум и прочла:
-И я тоже сегодня вернусь домой, -сказал принц и прибавил печально:
-Это гораздо дальше…..и гораздо труднее …
Все было как-то странно. Я крепко обнимал его, точно малого ребенка и, однако, мне казалось, будто он ускользает, проваливается в бездну и я не в силах его удержать….
После прочтения этого отрывка ее охватило какое-то невыносимое чувство тоски. Она закрыла глаза и в считанные минуты уснула.
-Костя? -удивленно спросила Ольга, подходя к кромке воды. -Разве ты не в Москве? Я же только вчера с твоей мамой разговаривала.
-Это сон, Оля, -ответил он, кидая камешки в воду. -Просто сегодня я пришел сюда первым. Обычно, сначала появлялась ты, -сказал Костя, пытливо глядя на нее, и через пару секунд добавил:
-Помнишь?
-Да, -изумленно ответила она, тут же вспомнив свой второй сон, который уже некоторое время не давал ей покоя.
-Вот и встретились. Как я тебе обещал тогда, -задумчиво произнес Костя.
-А для чего мы здесь? -спросила Ольга. -Ты ведь говорил тогда, что я все пойму.
-Давай просто прогуляемся, -предложил он вставая, и его глаза засветились каким-то совершенно неземным светом.
-А что у тебя с глазами? -не сдержавшись, спросила она.
-Пойдем, -ответил Костя, делая вид, что не слышал ее вопроса. -Возможно дельфины уже приплыли.
Они молча шли по берегу моря, и через какое-то время Ольга заметила, что оно стало менять цвет, превращаясь из глубокого синего в лазурно-бирюзовое.
Неожиданно Костя зашел в воду и с волнением произнес:
-Вот они, -показывая рукой в сторону линии горизонта. -Ты их видишь? -спросил он, повернувшись к ней лицом.
Но Ольга застыла от неожиданности, увидев, что глаза Кости тоже поменяли цвет. Они стали как море. Словно невидимый художник зачерпнул краски из его недр и сотворил этот нереальный взгляд, каким сейчас он смотрел на нее.
«Это мираж», -подумала Ольга, закрывая руками лицо. «Такого не может быть даже во сне».
-Конечно, может, -услышала она голос Кости и, когда открыла глаза, то поняла, что он отплыл на несколько метров от берега, двигаясь навстречу дельфинам.
Ольга хотела броситься за ним, но тело вдруг перестало ее слушаться, и вместо желанного крика она шепотом смогла произнести лишь два слова:
-Ты куда?!
-В страну вечного солнца, -прокричал Костя, и она совершенно четко смогла рассмотреть его лицо, теперь уже все сияющее невероятным, волшебным светом. А он улыбался и махал ей рукой, уплывая вместе с дельфинами все дальше и дальше, пока окончательно не скрылся там, где наверное заканчивается море.
Кости не стало ровно через два дня после того, как Оле приснился этот сон. Его второе сердце внезапно остановилось во время очередного планового обследования. Он ушел в страну вечного солнца. Светлый мальчик двадцати трех лет, с неизменной, искренней улыбкой на лице и веснушками, доставшимися ему от мамы.
«Я все поняла, Костя, -шептала Ольга сквозь слезы, вспоминая сказанные им слова, когда узнала об этом, -теперь я все поняла….»
Его волосы пахнут листвой,
Его голос зовет туда,
Где покрылись травы росой,
И открылись на миг небеса.

С фотографии смотрит он,
Улыбаясь как прежде нам,
Погрузившийся в вечный сон
И уплывший к другим берегам……..

Глава 36.
-Спасибо, что вы есть, Аким Альбертович, -тихо произнесла Оля и спустя несколько секунд чуть громче сказала, -иногда мне кажется, будто мы были знакомы с вами очень давно, просто на время разминулись, чтобы встретиться, спустя годы, вновь. Но я, конечно, еще та фантазерка, -засмеялась она.
-Я заметил, -внимательно глядя на нее, ответил Куприянов.
-Наверное, к человеку, -продолжала говорить Оля, -который не отпускал твоей руки во время бушующего шторма, начинаешь испытывать глубокое чувство привязанности.
Она замолчала на некоторое время, а потом, волнуясь, сказала:
-Вы мой герой, Аким Альбертович, и если когда-нибудь я чем-то смогу вам помочь, то обязательно дайте мне знать. Сделать это будет для меня большой радостью.
-Хорошо, Оля, -очень серьезно ответил Куприянов, -я непременно сообщу, если мне понадобится ваше участие. Ну а пока продолжу помогать вам, -добавил он, протягивая ей бумагу. -Это направление на пэт. Сходите в третий корпус и запишитесь. Там есть определенная очередность, но в нашем случае спешки нет никакой.
-Действительно, -совершенно обезоруживающе улыбнулась она после его слов, -с некоторых пор я никуда не тороплюсь. Да и разве возможно куда-то опоздать, если ты не знаешь что с тобой произойдет через минуту? -добавила Оля, вопросительно глядя на Куприянова, и опережая ответ, сказала:
-Всё в Божьих руках, Аким Альбертович, а остальное - это наши неопределенные попытки отретушировать и без того прекрасный момент.
-Вас очень интересно слушать, Ольга, -задумчиво сказал Куприянов и тут же добавил:
-Наверное, такие мысли рождаются после больших испытаний или через приход к вере.
-В моем случае оба варианта подходят, -продолжая улыбаться ответила она.
«И вы, Аким Альбертович несомненно причастны к метаморфозам моей души», -мысленно сказала Оля, покидая кабинет Куприянова.
«Запись здесь, конечно, весьма заблаговременная», -подумала она, когда узнала, что пэт ей назначили только через три месяца. «А может и раньше пригласят», -мелькнула в голове мысль, когда Оля набирала номер Аллы.
-Ой, Оля привет! -услышала она в трубке радостный голос. -Ты не поверишь, но я только про тебя вспоминала. Думала сама напишу, а тут твой звонок.
-Значит на одной волне, -весело ответила Оля, -вот и чувствуем друг друга. Я просто хотела узнать как твои дела, -добавила она. -У тебя ведь вчера таргентная была?
-Ага, -бодро сказала Алла, что-то жуя. -Извини, я тут по быстрому в кафе перекусить решила, пока поезд жду.
-Какой поезд? -удивленно спросила Ольга.
-Я же тебе забыла написать. В онкодиспансере сбой с лекарствами, -объясняла Алла, -моего препарата не было. Вот предложили в Москву поехать, я и стартанула. Так сказать незамедлительно, -довольно прибавила она.
-Все правильно сделала. Надо бы без пропусков, конечно, обойтись, -согласилась Оля. -Ты как себя чувствуешь? Не сильно устала в дороге?
-Все хорошо, Оль, отдохнем на пенсии, -бодро ответила Алла, теперь уже что-то прихлебывая.
-Аллочка, фото хоть пришли, -неожиданно попросила она. -Не видимся совсем. Все звонки, да сообщения, а я между прочим соскучилась, -добавила Ольга.
-Ун момент. Ждёмс. Сейчас будет селфи, -смеясь ответила Алла. -Лови, скучающая моя. С пламенным приветом из Москвы!
С фото на Ольгу смотрела сияющая девушка, с короткими, вьющимися волосами и задорной улыбкой.
«Ну вот, -подумала Оля, -ресницы и брови снова на месте, -и тут же поправила себя,- но это не главное. Живая моя Аллочка и стремительно двигается к выздоровлению».
После мастэктомии Алла прошла двадцать пять сеансов лучевой терапии и теперь получала лечение таргентными препаратами. Ей назначили двенадцать курсов с интервалом в двадцать один день. Она проходила их на удивление хорошо, без явных побочек. Первое контрольное узи, рентген легких и исследование костей показали отсутствие новых очагов и метастаз, а это означало, что терапия работает очень эффективно.
«Держись, моя хорошая», -мысленно произнесла Оля, глядя на фото. «Такие светлые люди, как ты, заслуживают долгой и чудесной жизни».

Глава 37.
«Хороша», -думала Ольга, разглядывая пришедшие на телефон фотографии. «И почему это я всегда думала, что нефотогеничная? Видимо, настало время себя в этом переубедить», -произнесла она вслух, с интересом листая снимки.
Дело в том, что месяц назад Ольгу пригласили поучаствовать в проекте для онковыздоравливающих. Условий участия было два: написать историю о себе, а в частности о том, как заболела, и придти в назначенный день на фотосессию. И Ольга решилась. «В конце концов пора уже оставить всяческие страхи перед камерой. И, кстати, Оля, - обратилась она к самой себе, -ты же сама недавно решила, что будешь позволять себе то, о чем раньше только мечтала».
До начала съемки ей сделали макияж и уложили волосы. Из зеркала, перед которым она крутилась вот уже несколько минут, на нее смотрела настоящая красавица.
-Это действительно фототерапия, -восторженно сказала Ольга одной из девушек, проводивших это мероприятие. -Меня еще даже не фотографировали, а я уже получила массу положительных эмоций.
-Конечно, -ответила девушка, -этого мы и хотим. Доставить радость и раскрыть красоту, ведь она от природы присуща каждой женщине.
-Да, -задумчиво произнесла Ольга, глядя на свой новый, притягательный образ. -Просто однажды надо в себе это увидеть и никогда уже не забывать.
«Когда не знаешь как начать, начни с придуманного фото», -прозвучали строки в ее голове, и она, обворожительно улыбнувшись своему отражению, вошла в студию, чтобы сделать сегодня свое первое фото на новой странице судьбы.
«Какой сегодня чудесный день», -мысленно произнесла Оля, присаживаясь на одной из скамеек возле здания онкодиспансера. В руках она держала результат пэт.
-Заключение хорошее, -вспоминала Оля слова Куприянова. -Видимо, теперь в нашей с вами переписки будет больше рабочих тем, -улыбаясь заметил он.
-И не надейтесь, Аким Альбертович, -ответила тогда Ольга, -я тот еще ипохондрик. Но даю обещание, что буду вас беспокоить только в случае экстренной необходимости.
-Все нормально, Оль. Можете писать, если без моего совета не обойтись.
«А куда без вас, Аким Альбертович», -мысленно сказала она, подставляя лицо не по погоде теплому солнцу.
«Год и четыре месяца прошло после операции», -подумала Оля, вглядываясь в окна главного корпуса. И вдруг перед ее мысленным взором, словно кадры кинопленки, стали появляться события и люди этого непростого периода жизни. Она закрыла глаза, и только еле уловимые движения век выдавали внезапно нахлынувшее на нее внутреннее волнение. Оля снова откуда-то из самой глубины своего сердца смотрела на лица Аллы, Сони, Светы, Гаянэ, Кости и Акима Альбертовича, пока не услышала едва уловимый мотив. С каждым ее вдохом он нарастал, как будто хотел наполнить тело и душу каким-то новым знанием, пока не превратился в многоголосье песни. Она замерла, пытаясь разобрать слова, звучавшие теперь уже повсюду. «Напиши», -журчал ручейком голос. «Напиши про нас», -тут же вторил ему другой. Оля открыла глаза, чтобы посмотреть на тех, кто создавал эту волшебную мелодию, но увидела только одинокое облако над головой, медленно плывущее по лазурной синеве свода. И вдруг она вспомнила море из своего сна и глаза Кости, совершенно неожиданно поняв, что сегодняшнее небо полностью повторяет их цвет.
«Так не бывает», -закрывая руками лицо, подумала Оля. «Конечно, бывает», -зазвенели переливистым ручьем слова. Они наполнили гулким эхом пространство вокруг нее и она снова услышала, теперь уже совсем рядом: «Напиши про нас». Это пело множество женских голосов, переплетаясь друг с другом и рождая в душе симфонию любви. «Напиши историю про нас», -пел вместе с ними Костя.
«И про себя», -подхватив чудесный мотив, тихо произнесла Оля, наблюдая, как уплывает вдаль воздушное облако, и слушая, как стихает музыка ее сердца. Еще какое-то время она сидела молча, пытаясь запомнить это невероятное состояние, а потом достала из сумки телефон и написала в заметках: «Моя история. Часть 1».

P. S.
Коридор, белый кафель и я в простыне,
Страхом выжжены сны и надежды.
Как забытая кукла в небытие,
Без ответа, без слёз, без одежды.

Словно кожу содрали, нагая стою,
Неизбежность вливается в вены.
Задыхаясь от страха, туда я иду,
Где пропитаны болью стены.

Холод вьется у ног, и немеет душа
В одночасье лишившись опоры.
Под руками хирурга жизнь замерла,
Смолкли в мыслях никчемные споры.

Скальпель тело кроит, и распятое я
Умаляется днем настоящим.
Нити плотно сшивают разрезов края,
Намечая мой путь в предстоящем.

Шрамы сделают душу терпимей ко всем,
Кого раньше она укоряла,
И не будет вопросов за что и зачем
В тишине отыгравшего бала.

Просто утро наступит, и вечер придет,
Проживу, как сумею меж ними,
Понимая, что все непременно пройдёт,
Только вера пребудет доныне.

Зазвенят колокольни родные мои,
Песней тернии испепеляя,
Чтоб на голой земле появились ростки
Той любви, без конца и без края.

Ее голос во мне так пронзительно чист,
Я прошу им у Бога прощенья
И возможность заполнить подаренный лист
С новой строчки второго рожденья.

Сентябрь 2025.