Будни Патологоанатома Глава 4

Дребезжащий звонок старого будильника вновь неожиданно разорвал предрассветную тишину. Платон глубоко вздохнул и, потянувшись всем телом, задел рукой обнажённое крутое женское бедро.

– Выключи же его наконец! – недовольно пробормотал заспанный женский голос. Платон дотянулся до старичка-будильника и, нажав на всё ещё блестящую кнопку на его макушке, вынудил часы замолчать. В спальне опять наступила тишина.

Повалявшись ещё минут пять, молодой мужчина заставил себя встать. Дойдя до ванной комнаты, он залез под контрастный душ, который окончательно освободил его от оков сна и придал организму дополнительный заряд бодрости. Почистив зубы, Платон быстро побрился. Затем провёл несколько раз щёткой по волнистым волосам. Брызнул дезодорантом в подмышки. Оценивающе посмотрел в зеркало на своё тренированное, мускулистое тело. Удовлетворённо хмыкнул, обтёрся большим банным полотенцем, натянул трикотажные боксёры со смешным принтом в виде Деда-Мороза и прошёл на кухню. Обязательная чашечка дымящегося ароматного кофе, два яйца всмятку, два бутерброда с ветчиной и сыром – всё это являлось частью его утреннего ритуала. Затем он прошёл в комнату, надел свежую, отглаженную рубашку, свитер, тёмно-синие джинсы, конверсы. Вставил в правое ухо беспроводной наушник, подключил в телефоне концерт Давида Гаррета, закинул за спину рюкзак с бутербродами, небольшим термосом с особым, травяным чаем и чистым медицинским костюмом. Затем открыл входную дверь и, аккуратно прикрыв её за собой, нажал на кнопку вызова лифта. Выйдя на улицу, подошёл к стоявшей неподалёку машине, повернул ключ зажигания. Спустя несколько минут Платон аккуратно выехал со двора.

Без десяти девять он уже парковал свою машину на служебной стоянке на Тарном проезде, где располагалось Бюро судебно-медицинской экспертизы.

– Здравствуйте, Платон Павлович, – как всегда первым поприветствовал его высокий, плечистый сотрудник ЧОПа Михаил Михайлович. – Сегодня с утра у нас?





– Да, коллега попросил подменить на сегодня, – кивнул Андреев, поздоровавшись с охранником за руку. Он прошёл в большой, длинный холл здания и направился в сторону лифта. Несмотря на начало рабочего дня в помещении уже было довольно многолюдно. Особенно много народу толпилось под дверьми, принадлежавшим государственной организации «Обряд».

Андреев поднялся на третий этаж в отделение судебно-медицинской экспертизы и направился в ординаторскую, откуда уже доносился аромат свежезаваренного кофе.

– Привет, Романыч! Как дела? – окликнул он рослого толстяка в слегка помятом сиренево-голубом медицинском костюме. – Как дежурство?

– А- а, Платон, привет! Ты сегодня с утра за Лискова? – обернувшись, зевая на ходу, приветственно махнул рукой тот.

– Да, позвонил вчера, попросил подменить. А в больнице я сегодня во вторую смену, – пояснил Андреев, сбрасывая с себя одежду. Затем он достал из рюкзака пакет с медицинским костюмом, надел на себя. Потом приготовил бокал с горячим кофе, достал из рюкзака утром заготовленные бутерброды. Оставив себе один, остальные положил в холодильник, стоявший тут же, в кабинете. Сел за стол и посмотрел на коллегу: – Что у нас там на сегодня?

– Ничего такого, что могло бы тебя удивить. Два утопленника, один висельник, один с Матросской тишины, один из инфекционки с Капоши и далее по списку. Продолжать? – добродушный толстяк Романыч устало опустился на диван, где с краю лежали аккуратное сложенные одеяло и небольшая подушка.

– Короче, поспать не удалось? – полуутвердительно спросил Андреев и откусил бутерброд.

– Какое! – махнул рукой Романыч. – Везли сегодня как в последний раз. К тому же на освидетельствование смежная служба доставила двоих и двое приехали самоходом. Пару раз пытался прилечь, но не судьба. Так что ещё день простоять и домой отсыпаться.

Платон Павлович допил последний глоток кофе, легко поднялся со стула и подошёл к столу, на котором стоял большой монитор. Он открыл нужную страницу и просмотрел список поступивших за ночь:

– Ну, что, я беру первых пять по списку. Думаю, что заведующий не будет возражать. Кто сегодня из лаборантов?

– Григоренко и Борисова. Выбирай любую, я сегодня добрый, – расхохотался Романыч.

– Пожалуй, оставлю себе Борисову. Она более ответственно относится к заполнению карт. А из санитаров у нас сегодня Юзик?

– Ну, а кто же ещё?! Только он да стойко держится вот уже второй год. Остальные не выдержали веса и запаха наших клиентов и благополучно слились, – развёл руками Романыч.

– Или спились, – усмехнувшись поправил его Андреев и добавил: – Учитывая количество неучтённого спирта, это было бы ближе к истине. Чтобы работать санитаром в этой конторе нужно иметь не только стальные мускулы, но и стальные нервы. Аносмия* тоже не помешала бы, но к запахам привыкнуть легче.

В этот момент в дверь негромко постучали.

– Войдите, – громко крикнул Романыч.

На пороге появился высокий, черноволосый грузин за тридцать. На нём был серо-зелёный ношеный халат, на голове такого же цвета медицинская шапочка. Мужчина громко поздоровался с Андреевым и обратился к Романычу: – Максим Романович, позвонили «скоряки» с ДТП. Мотоциклист, черепушка почти без мозгов. До больницы не довезут, но к нам успеют. Дать добро?

– Конечно дать! Быстрее! – подскочил на месте толстяк Максим Романович и махнул рукой Андрееву: – Давай готовься! Звоню в отделение.

Андреев, молча, быстро переоделся и, кивнув Романычу, выскользнул за дверь. На лифте спустился в цокольный этаж, открыл оббитую металлом тяжёлую дверь и оказался в небольшой предоперационной, где уже несколько человек в специальной белой медицинской униформе, намывали руки под хирургическими кранами. Они приветственно закивали Андрееву. Тут же ему помогли облачиться в такую же униформу, и он отправился мыть руки.

Мотоциклиста доставили через несколько минут. Над каталкой тут же молча склонились трое человек и через несколько мгновений окровавленное голое мужское тело было уже на секционном столе. Один из медиков продолжил проводить искусственное дыхание с помощью мешка Амбу. Второй следил за капельницей, игла которой торчала из локтевой вены пострадавшего.

Андреев с Романычем быстро осмотрели пострадавшего. В голове молодого мужчины зияла огромная дыра, сквозь которую было хорошо видно размозжённое мозговое вещество. Кровь ещё пульсировала из разорванных сосудов. По телу мужчины периодически прокатывались судороги и чейн-стоксовкое дыхание указывало на агонию. Андреев с Романычем переглянулись. Последний дал команду и все присутствовавшие быстро переместили умиравшего мотоциклиста в операционную, где их уже ждали представители специальной курьерской службы с голубыми ящиками-холодильниками.

Каждый из участников забора органов у агонизировавшего пострадавшего точно знал свои обязанности, дорога была каждая секунда. Работа специалистов была отточена. И через пару минут необходимые органы были извлечены, помещены в специальные растворы и сумки-холодильники с надписью «HUMAN ORGAN», которые тут же были опечатаны. К ним быстро были подготовлены сопроводительные документы, и специальные курьеры с озабоченными лицами кинулись к своим машинам. Часть драгоценного груза сразу уехала в сторону нескольких аэропортов, часть – в московские клиники, осуществляющие трансплантацию органов.

– У него же не было при себе отказа? – на всякий случай спросил Андреев у санитара Панишвили, когда они вернулись из операционной в свой кабинет.

– Нет, я не нашёл, – развёл тот руками и добавил: – Эти парни редко пишут такие вещи. Они же всегда уверены в том, что они – бессмертные.

– Нужно сообщить родным, – вздохнул Романыч и с надеждой посмотрел на Андреева. – Будь другом, Платоша, сделай это сегодня ты. А я – в следующий раз. У меня с утра давление скачет. А то сейчас начнётся: слёзы, крики…

– Хорошо, – кивнул Платон Павлович. Он набрал номер телефона, который ему услужливо подсунул санитар.

– Вот я его по водительскому удостоверению пробил, – пояснил тот и, сделав себе чашку кофе, присел за соседний стол, на котором стояли коробки с различными бланками.

– Здравствуйте, это квартира Луговых? – спросил Андреев в ответ на «аллё», произнесённое женским голосом. По голосу он понял, что женщина немолода и скорее всего окажется либо матерью, либо бабушкой погибшего мотоциклиста.

– Нет, это квартира принадлежит мне, а Луговой – это мой сын и он живёт в своей квартире. А в чём дело? —обеспокоенно спросила женщина.

– Меня зовут Андреев Платон Павлович, я судмедэксперт. К сожалению, ваш сын погиб полчаса назад. Он попал в аварию.

В трубке наступила тишина, только был слышен какой-то шорох и учащённое дыхание женщины.

– Аллё, вы меня слышите? – с сочувствием в голосе спросил Андреев, глядя куда-то вдаль в окно ординаторской.

– А где он сейчас находится? – слишком спокойным, каким-то отстранённым голосом спросила женщина

– Вам нужно будет приехать по адресу: Тарный проезд, двенадцать. И, пожалуйста, ничего сейчас не делайте с собой. Кто тогда по-человечески похоронит вашего сына?! – спокойным голосом произнёс Андреев. – Он был хорошим сыном?

– Что?.. Кто?.. Ах-да-да, конечно, Андрюша… он хороший сын… – всё ещё как-то отстранённо ответила женщина, но уже было в её голосе что-то, что предвещало скорые слёзы, крики и рыдания. И это успокоило Андреева, потому что те, кто до конца спокойно говорили о смерти своего ребёнка, часто оказывались у него на вскрытии после самоубийства, не вынеся такой потери.

– А… а Андрюша точно умер? Может он без сознания, в коме? – голос женщины задрожал, но в нём ещё звучала надежда.

– К сожалению, он умер. Травмы несовместимые с жизнью. Очень сильно пострадала голова, – пояснил Андреев.

– Я же … я же сколько раз говорила ему, что это очень опасно… он же не слушал меня! – наконец-то разразилась слезами женщина. – Я же просила его… м-м-м-м, Андрюша мой! Сынок!.. Кто-то в дверь звонит… надо открыть…

– Идите, открывайте. Скорее всего к вам пришли агенты из ритуальной службы. Наш телефон есть на сайте в интернете. Ещё раз напоминаю, что вам нужно будет приехать сегодня или завтра на Тарный проезд, двенадцать, метро Кантемировская. Примите наши соболезнования, – произнёс Андреев и положил трубку.

– Здорово у тебя получается разговаривать с родными! – Романыч с уважением посмотрел на своего собеседника. – Мне бы так научиться. Только с моим давлением уже, похоже, поздно. Плохо переношу женские слёзы…

– Бывает, – кивнул Андреев и полез в холодильник за вторым бутербродом. После перекуса он вновь заглянул в список на мониторе и, надел поверх медицинского костюма специальный халат с завязками на спине. Надвинув на лоб медицинскую шапочку, он надел на себя маску и, натягивая на руки кольчужные перчатки*, пошёл в прозекторскую, где его уже ждал труп мужчины из инфекционной больницы и лаборантка Борисова Жанна Олеговна.

*аносмия – потеря обоняния

*кольчужные перчатки - противопорезные перчатки, особо прочные, используются при работе с инфицированными пациентами.