Об антикварах, коллекционерах и авангардистах

                АЛЕКСЕЙ ВАЛЕРЬЯНОВ

                ОБ  АНТИКВАРАХ,  КОЛЛЕКЦИОНЕРАХ  И                АВАНГАРДИСТАХ
               
Папа на свою заначку
Купил древний самовар
То не белая горячка
Просто папа – антиквар!

- Есть ли в вашей коллекции такая   вещь, с которой при необходимости вы не могли бы расстаться?
Вопрос журналиста был задан известному  московскому коллекционеру. Ответ последовал без долгих раздумий.
       - Есть некоторые предметы, которые я люблю больше, чем другие по разным причинам. Обычно это связано с тем, что эти предметы очень красивы и поддерживают меня в трудные минуты. В основном — это символы и проводники силы. Однако в этом мире вообще нет предметов, с которыми я бы не расстался, ведь однажды все равно придется расстаться со всеми атрибутами материального мира, включая собственное тело.-

                ХОББИ ИЛИ  ДИАГНОЗ?
Что такое коллекционирование и коллекционеры в нашем мире?  Ответ на этот, казалось бы, простой вопрос, не так очевиден, как это видится на первый взгляд.   Что побуждает человека тратить свободное время на поиски картин, редких марок, открыток, значков, книг или монет для своей личной коллекции?  Да и не только время, но и во многих случаях немалые деньги.
Есть такое всеохватывающее слово «хобби», которое звучит похоже  на многих языках и является чем-то вроде общего определения любимых занятий человечества. 
Хобби бывают разные –выпиливать  из фанеры модели парусных корабликов или самолетов, писать доносы на соседей, фанатично , невзирая на погоду, мчаться на рыбалку, коллекционировать различные предметы, порой совершенно необычные и непредсказуемые.
К примеру, тривиальным является собирательство дурацких  настенных тарелочек с видами городов, никчемных спичечных коробков,   нелепых фигурок собачек, кошечек, лягушек, и даже чертей. В Вильнюсе есть подобный музей, который пользуется немалой популярностью, и является чуть ли не главной городской достопримечательностью.
Но это лишь моя,  ехидная, не претендующая на истину точка зрения. Сами коллекционеры, безусловно, подвергли бы огнедышащей критике автора столь невежливого высказывания о «драгоценных» предметах их увлечений.
В мире существуют многомиллионные армии филателистов,  фалеристов, нумизматов, филокартистов (собирателей открыток) и т.д. и т.п. И большинство из них не мыслят лучшего времяпровождения, чем созерцание своих обожаемых «сокровищ», или охота за новыми приобретениями. Мечта схватить за хвост «жар-птицу» мгновенно возникает у начинающего коллекционера и не оставляет его никогда.
Коллекционер в какой-то степени подвержен своеобразной логике, скорее женской, чем мужской.
Анекдот: мужчину и женщину спросили: какова вероятность встречи с живым динозавром на улице?    Мужчина сказал – один шанс из миллиона. А женщина ответила на вопрос – пятьдесят на пятьдесят. И объяснила – либо встречу, либо нет. Так и коллекционер – либо найдет «шедевр» для своего собрания, либо нет – иного не дано.
Важна, прежде всего, компетентность собирателя, умение разглядеть жемчужину в шелухе. Талант коллекционера состоит именно в том, чтобы опережать моду.
Можно ли собрать хорошую коллекцию, не имея богатого наследства или огромных доходов?
Известный коллекционер живописи князь Никита Лобанов-Ростовский так ответил на этот вопрос:
                -  Универсальных рецептов не бывает. Но есть общий принцип: присматривайтесь к 10–15  художникам, которые лично вам нравятся и доступны по цене. Когда картины одного из них станут вам не по карману, переключайтесь на другого. И так лет двадцать. Затем одного из них наверняка назовут выдающимся живописцем, и он резко взлетит в цене. Тогда, продав одно из его произведений, вы сможете вернуть то, что вложили за 20 лет, и оставить себе картины, больше всего понравившиеся вам.-
Коллекционер, даже самый опытный, не может с уверенностью утверждать, что всегда отличит подлинник от подделки. Подделки произведений искусств изготавливаются с незапамятных времен. И, конечно, проблема «фальшаков» не менее актуальна и в наши дни.
Редкость, купленная за бесценок - излюбленная тема разговоров в кругу коллекционеров и потаенная мечта каждого собирателя раритетов. Однако для такой покупки надо обладать знаниями, опытом и чутьем. При этом занятии важно сохранять холодную голову, включать мозг, и ориентироваться в ценах на рынке. Нередко  начинающий собиратель становится жертвой собственной некомпетенции, на которой умело  играют ушлые продавцы. 
И тогда грустный  коллекционер-новичок уныло плетется домой с никому не нужной подделкой, за которую он выложил хотя бы даже и треть от цены подлинника, но своих кровных, и притом самых настоящих денег.
Существуют истинные гении фальсификаций.
Вспомним, к примеру, классический фильм «Как украсть миллион» с Одри Хепберн и Питером О’Тулом. 
Сюжет - респектабельный парижанин - антиквар, искусствовед и коллекционер, на самом деле - гений фейков, фальшаков, которые он мастерски изготавливает сам и продает по бешеным ценам, выдавая за оригиналы великих мастеров живописи и скульптуры.
Но фильм - выдумка, хотя в основе ее, возможно, несколько видоизмененная реальность. Во всяком случае, известно, был такой нидерландский художник – Хан ван Меегрен.  Он не слишком преуспел на ниве искусств, но в 40-х годах двадцатого века стал видным искусствоведом и коллекционером живописи старых голландских мастеров.
Среди редких произведений искусства, добытых коллекционером, особенно выделялись картины Яна Вермеера, живописца, творившего в семнадцатом веке и создавшего произведения удивительного колорита.  Яна Вермеера  справедливо называли «художником художников».   
Ван Меегрен владел несколькими картинами великого голландца и после долгих уговоров, и  за большие деньги продал их в различные музеи. Эксперты единодушно подтверждали авторство Вермеера.
Роковую ошибку коллекционер совершил,  уступив за миллион гульденов картину «Христос и грешница» самому Герингу, когда Голландия была оккупирована гитлеровскими войсками.
Как только война завершилась, Ван Меегрена   арестовали за сотрудничество с гитлеровцами и как расхитителя национального достояния. Ему грозила смертная казнь, и тогда хитрец был вынужден признаться, что «шедевры» Вермеера, включая и картину, проданную Герингу – искусные подделки, выполненные им самим.
Следователи и эксперты поначалу были убеждены, что он лжет, чтобы спасти жизнь, но фальсификатор потребовал холст, кисти и краски и делом доказал, что говорил правду. 
 Однако вернемся к разговору о коллекционерах и коллекционировании.
Наиболее перспективный (бюджетный) способ пополнения коллекций, на мой взгляд, вести поиски   не в специализированных магазинах или чванливых антикварных салонах, а на блошиных рынках, толкучках, а также во время походов по деревням, где есть шанс, пусть и призрачный, в самом неожиданном месте натолкнуться на раритет и за небольшие деньги стать его обладателем.  К примеру, обнаружить у древней бабки на чердаке  или в сарае редкую икону, книгу, самовар, прялку или что-нибудь подобное.
Как говорится – будь проще, и народ к тебе потянется! Хотя сейчас это скорее мечта, чем реальность – в деревнях все давным-давно выгребли, еще при советской власти.
Кто-то из известных людей, кажется,    Билл Гейтс, сказал когда-то интересную фразу - если надо выбирать человека на определенную должность, требующую системного подхода к принятию решений, то из двух равных по всем остальным параметрам, следует выбрать более ленивого.  Поскольку именно он найдет наиболее эффективный способ решения проблемы наименьшими усилиями.
К числу таких «условно ленивых» собирателей всякой всячины относятся и   «заслуженные», многолетние посетители Измайловского вернисажа. Для них это альтернатива рыбалке, походу за грибами или выращиванию овощей на своей фазенде. Им не с руки болтаться по деревням, выискивая редкости с риском получить по морде от местного пьяницы или быть покусанными злобными дворовыми шавками.
Эти ребята сами натасканы, как гончие собаки, на поиск раритетов, подобно тому, как искатели жемчуга распознают среди множества раковин именно ту, где прячется драгоценная жемчужина. Или как ученая свинья, выискивающая под землей своим пятачком драгоценные трюфели для хозяина.
Коллекционеров можно в какой-то степени сравнить с волшебниками из книг о Гарри Поттере – они живут среди обычных людей, но в своем, особом мире, который они видят по-иному. 
Попадая в глухую северную деревню, обычный турист любуется красотами, знакомится с обычаями и бытом местных жителей, а коллекционер, войдя в старую избу, первым делом бросит  цепкий взгляд в угол – не висят ли там старинные иконы, которые есть шанс купить за небольшие деньги у неискушенных аборигенов.
  Именно в Измайловский вернисаж, вернее, в его антикварные ряды стекается, как в воронку омута, огромное количество предметов, собранных перекупщиками, черными копателями, провинциальными торговцами. По выходным туда стягиваются разномастные покупатели –антиквары, дипломаты, богема, дилеры, перекупщики, рядовые обыватели – от школьников до пенсионеров. 
Для всех здесь найдется занятие и место для прогулок и поисков – либо художественная аллея, либо антикварные ряды, либо гигантский блошиный рынок, где торгуют всяким залежалым барахлом. 
Подавляющее большинство коллекционеров зациклено на чем-то одном -   к примеру – монеты – и нумизмат больше ни на что не обратит внимание, на все остальное ему откровенно наплевать, впрочем, как филателист или фалерист – завязаны исключительно на своей теме.
Гораздо реже встречаются собиратели, обладающие широким спектром интересов, и благодаря знаниям и профессиональной эрудиции, а также интуиции, могут собрать   классные коллекции, не слишком напрягаясь в смысле поисков или финансов.
Яркий пример такого «всеобъемлющего собирательства» в 50 -70 годах двадцатого века – реальный московский коллекционер всевозможных редкостей. 
Если бы вы совершили воображаемое путешествие во времени   в российскую столицу в середине двадцатого века и встретили нашего коллекционера на улице,  невольно пришла бы в голову мысль о старом, несчастном бомже,  который не имеет собственного угла и питается из помоек.  Возникало невольное, почти непреодолимое желание подать старику милостыню.
Я впервые увидел его в середине 60-х годов прошлого века в знаменитом антикварном магазине на Арбате, и подумал тогда, что бездомный оголодавший нищий пришел клянчить мелочь на хлеб.
  Низенький, согбенный, неопрятный старичок в залатанной во многих местах дубленой шубе армейского образца, которую бы постеснялся надеть иной бездомный бродяга.  Внешний вид говорил сам за себя – человек дошел до состояния крайней бедности.
Не торопясь, старик разглядывал картины, развешанные по стенам, цепким, как локатор, оценивающим взглядом.
Выбрав темный, засиженный мухами пейзаж, он развеял обманчивое впечатление о мнимой бедности, вынув из кошелька несколько крупных купюр и оплатив приобретение.
Вскоре после этой мимолетной встречи мне попалась на глаза заметка о том, что какая-то западная шишка в мире искусств, чуть ли не сам директор Британского музея, посетил Москву по приглашению министерства культуры.  Он побывал в гостях у известного  коллекционера и оценил его собрание европейской бронзы в миллион фунтов стерлингов.
Многие люто завидовали старику, это был именно тот   случай, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого.  Имея связи с партийной элитой,  коллекционер ухитрился в непростые советские времена держать за собой два  небольших особняка в Замоскворечье.  Оба дома достались по наследству, один от отца, а другой – от одинокого профессора, который не имел родственников и отписал дом приятелю.
Фанатичный коллекционер ухитрился за долгие годы   маниакального собирательства набить оба дома драгоценными картинами, скульптурами, редкими монетами и всяким прочим антиквариатом.  Сейчас бы его, конечно, ограбили и, скорее всего, удавили за его сокровища, а тогда времена были несколько иные.
От отца ему перешла коллекция живописи, и, будучи еще более одержимым собирателем произведений искусства и вообще всяческих редкостей, и обладая исключительным чутьем, он не только сохранил, но и приумножил уникальное собрание.
Про себя он говорил просто: - я собираю весь мир. –
Он    был из редкой породы «антикварных маньяков», жил собирательством, спекулировал, менялся, тратил все деньги на неуемную страсть, пополняя собрание, отказывая себе в самом необходимом, одевался и питался как бездомный бродяга.   Обликом старик   меньше всего походил на миллионера, хотя был не миллионером, а миллиардером.
В Москве в конце 50-х - начале 60-х годов началось массовое жилищное строительство малогабаритных квартир с легкой руки Никиты Хрущева. Это было «золотое время» для сообразительных знатоков старины, собирающих антикварные вещи. 
Коллекционер  шнырял по помойкам и свалкам, куда москвичи, уезжавшие из московских коммуналок в новостройки столицы, выкидывали старинные шкафы, люстры, подсвечники, бронзу и вообще все, что новоселы не могли втиснуть в малогабаритные «хрущевки». 
  Опытный искусствовед спас от гибели множество произведений искусства, по невежеству прежних владельцев, обреченных на гибель в мусорных свалках.
  Время от времени он передавал в дар музеям уникальные экспонаты, к примеру коллекцию древних вееров, которыми пользовались европейские модницы прошлых веков.
В 1970 г.  он неожиданно принес в дар родному государству свое огромное собрание антикварных раритетов.   Это было удивительно, поскольку коллекция значила для него, пожалуй, так же много, как и собственная жизнь, а, может быть, и больше жизни.
  Страна по достоинству оценила   королевский подарок – картины и антиквариат оприходовали, растолкали по музеям, а дарителя наградили орденом «Знак Почета» и назначили пожизненно хранителем музея, основу которого составили экспонаты из его же собрания.
 О гражданском подвиге коллекционера восторженно написала газета «Советская культура».
 Неожиданный жест коллекционера стал шоком для всех.
  Знакомый майор, следователь по особо важным делам поведал мне как-то на досуге  подробности этой истории. Вот по памяти  его рассказ.
«Вообще, как правило, коллекционеры – это вечные поиски шедевров по дешевке или даром, фальсификации, взятки персоналу комиссионных магазинов, словом, все то,  что квалифицируется    соответствующими статьями Уголовного кодекса РСФСР как спекуляция художественными ценностями и мошенничество в особо крупных размерах. -
  Майор подробно  расписывал историю старика-коллекционера. 
           - Когда следственная группа собрала   бесспорные доказательства, что дедушка-коллекционер занимается спекуляцией и регулярно дает взятки с каждой проданной вещи работникам комиссионного магазина на Арбате, мы провели   у него обыск. Разумеется, строго по закону, с санкции прокурора, - добавил следователь с саркастической улыбкой. Для нас, как ты понимаешь, получить санкцию – не проблема. 
Не скрою, объявились у него и высокие покровители, которые пытались замять дело, спасти старика,  звонили моему начальству, но те, кто хотели прижать фигуранта к ногтю, оказались сильнее.   
Видимо, дедушка не тем, кому нужно, делал ценные подарки, или тем, кому нужно, но недостаточно ценные, вот его и сдали. Пусть скажет спасибо, что за решеткой не очутился доживать свои дни.
Опись имущества в особняках заняла более двух суток непрерывной работы следственной бригады, а она была не маленькой.
И следователи, и понятые чуть с ума  не сошли, падали с ног от усталости.  Арестовывать старика не стали, но по-дружески было сказано:
Друг любезный, либо всю   нажитую преступным путем коллекцию, - на бочку добровольно и радостно в дар родному государству, либо    конфискуем принудительно, и тогда вам, дорогой и горячо любимый друг, старость придется провести на тюремных нарах. И не надо беспокоиться о будущем, заботы о вас до конца дней возьмет государство.  И даже похоронит за счет исправительного учреждения.
 - Так вот, старый скупердяй не сразу, не в тот же день, а, хорошенько подумав, принял правильное решение. И на свободе остался, и орден получил. И даже стал хранителем музея,  картины из него также были из его же собрания.
Кое-чего он, конечно, пытался скрыть, в землю зарыть, но ему помогли осознать заблуждения и вернули припрятанное добро трудовому народу.  Впрочем, на что-то закрыли глаза, и он нищим не остался. Пожалели старика, - закончил следователь  историю коллекционера. 
Старик  чудом избежал тюрьмы в те, непростые времена, когда существовала  суровая статья уголовного кодекса, предусматривающая суровое наказание за спекуляцию художественными ценностями в особо крупных размерах.
Коллекционеры ходили, что называется, «под топором».  До поры, до времени их не трогали, власть закрывала глаза на их деятельность– ведь очевидно  - коллекционирование предусматривает не только приобретение, но и обмен, продажу. Иного не дано.   
В конце 60-х годов двадцатого века власть, наконец, обратила пристальное внимание на московских собирателей, прежде всего, на коллекционеров живописи.  Попал в разработку и комиссионный магазин на Старом Арбате, а также постоянные клиенты. Итог для многих из них был печальным.
  Надо сказать, что тогда цены на произведения известных русских живописцев были намного ниже, чем нынешние, даже сравнивать невозможно. К примеру, картину Айвазовского, Левитана или Репина музейного значения можно было приобрести за несколько тысяч рублей. Деньги, безусловно, немалые по тем временам, на них возможно было купить машину или кооперативное жилье, но несопоставимые со стоимостью подобных раритетов в двадцать первом веке. 
К примеру, оценка на аукционах картин Айвазовского, Репина, известных российских модернистов – Григорьева, Кандинского, Малевича, Явленского и других признанных мастеров живописи достигает и в России, и на Западе многих тысяч, а иногда и миллионов долларов.
В середине прошлого века такое трудно было представить даже в самом воспалённом воображении.  Для советских искусствоведов российский авангард был тогда лишь «мусором, не имевшим художественной ценности».
Официальная политика государства –абсолютная  приверженность так называемому «социалистическому реализму». Впрочем, и в наше время картины признанных мастеров этого направления имеют устойчивый спрос и продаются за весьма приличные деньги.
  Лишь немногие дальновидные собиратели  второй половины двадцатого века предпочитали коллекционировать - авангардистскую живопись,  так  называемых в художественной  среде «леваков».  Самым ярким и успешным среди таких собирателей был греческий подданный Георгий Костаки, долгое время проживший в российской столице.
Вот как он   сам описывает начало увлечения всей жизни:
- Я собирал и старых голландцев, и фарфор, и русское серебро, и ковры, и ткани. Но я всё время думал о том, что если буду продолжать всё в том же духе, то ничего нового в искусство не принесу. Всё то, что я собирал, уже было и в Лувре, и в Эрмитаже, да, пожалуй, и в каждом большом музее любой страны, и даже в частных собраниях. Продолжая в том же духе, я мог бы разбогатеть, но… не больше. А мне хотелось сделать что-то необыкновенное.
Как-то совершенно случайно, попал я в одну московскую квартиру… Там я впервые увидел два или три холста авангардистов, один из них – Ольги Розановой… Работы произвели на меня сильнейшее впечатление. И вот я купил картины авангардистов, принёс их домой и повесил рядом с голландцами. И было такое ощущение, что я жил в комнате с зашторенными окнами, а теперь они распахнулись, и в них ворвалось солнце. С этого времени я решился расстаться со всем, что успел собрать, и приобретать только авангард. Произошло это в 1946 году.»
Но таких как Костаки было немного – не хватало  дара предвидения и компетентности, а также сдерживала боязнь - в СССР авангард фактически был запрещен.
И в заключение этого небольшого повествования  - несколько слов об уникальном живописце  середины 20 века.
Анатолий Зверев (1931–1986) –  русский художник-авангардист. Он был и остается легендой художественной жизни Москвы второй половины ХХ века. Его творчество до настоящего времени вызывает яростные споры, в которых стороны часто придерживаются абсолютно противоположных позиций – от восхищения до полного отрицания.
 - Зверев не художник, его картины — это просто бред больного человека, —  так высказалась о его живописи скульптор Екатерина Белашова, первый секретарь Правления Союза художников СССР.  Такова была официальная точка зрения властей. А неофициальная? Тут все было гораздо сложнее.
Анатолий Зверев прославился не только уникальным талантом, но и  непредсказуемым характером, вел бродяжнический образ жизни, скитался по знакомым,  рисовал за еду или бутылку водки, одевался в обноски, абсолютно наплевав на свою внешность. Был совершенно безразличен к деньгам, хотя иногда зарабатывал немало, когда писал заказные портреты дипломатов и богемы.  О  безудержном пьянстве и взрывном нраве Зверева по Москве ходили легенды.
  В начале 90-х годов прошлого века   я познакомился  с Арсением, детским  писателем.
Интересен он  был, прежде всего, не своими книжками,  а тем, что у него в квартире (а это была самая настоящая берлога)  несколько лет жил и творил Анатолий Зверев. Эти преданные и убежденные поклонники Бахуса нашли друг друга и мирно сосуществовали в гармонии и безудержном   пьянстве несколько лет. Зверев покинул этот мир в 1986 году, и потерявший товарища  Арсений  охотно делился воспоминаниями об их житье-бытье.
Вся писательская  квартира – стены, мебель,  была в рисунках Зверева, на стене – выразительный портрет хозяина дома, и повсюду – разрисованные вдоль и поперек папки и тетради.  Для Зверева творчество означало непрерывный процесс. По свету бродит огромное количество подделок его картин. Но в данной ситуации  с первого взгляда было понятно - живопись  подлинная,
Знаменитый коллекционер Георгий Костаки называл Зверева «русским Ван Гогом». Он  считал его первым русским экспрессионистом.
Художник Роберт Фальк говорил – «каждое прикосновение его кисти бесценно».
« Зверев талантливее всех нас» -, считал известный московский художник Дмитрий Краснопевцев.
Разнообразие  работ, материалов,  и смешение школ делает крайне затруднительным достоверную искусствоведческую экспертизу для отделения настоящих работ Зверева от подделок, в изобилии присутствующих на рынке.
Творческое наследие Анатолия Зверева включает в себя более 30 тысяч работ.