Не Что? , а Как? Почувствуйте разницу

Вопрос, который не дает спать русской интеллигенции, на самом деле давно уже стал ритуальным танцем с бубном. «Что делать?» — спросил Чернышевский полтора века назад, и с тех пор каждый уважающий себя мыслитель считает своим долгом не ответить, но  поговорить об этом  заново.

И сегодня новые Веры Павловны пишут все те же «Четвертые сны». Только вот сны эти теперь называются «дорожными картами» или, если хочется пафоса, «Стратегиями-2030». Вместо хрустальных дворцов — «инвестиционные площадки», вместо «Алексея Петровича» с его прогрессивными взглядами — «команда профессионалов». Антураж сменился, тиран Пизистрат на колеснице уступил место абстрактному «ручному управлению», но суть осталась нетронутой: нам предлагают очередную мечту. Красивую, стройную, но, увы, утопию.

Потому что вся идея российского либерализма, как, впрочем, и многих других доктрин, неизменно сводится к простой формуле: заменить «плохое» на «хорошее», «отвратительное» на «изумительное». Метод решения при этом не меняется уже третий век: «Выгнать виноватых и поставить невиновных. Нет, даже круче — невинных».

Вот главная магия этого подхода. Предполагается, что стоит только перетасовать фигуры на доске, пересадить людей из прокуренных кабинетов в другие, чуть более светлые прокуренные кабинеты, как тут же — о чудо! — дороги сами собой станут ровными и заасфальтируются до последней сибирской заимки. Дураки, эти вечные персонажи русских сказок, вдруг станут мелкими, словно по волшебству съедят «волшебную таблетку» и вырастут в академиков. Коррупция, это непотопляемое чудовище, растворится в воздухе, а беспризорные дети, о которых вспоминают только в предвыборных роликах, обретут не просто крышу над головой, а тот самый «родительский очаг» с видом на цветущий сад.

Звучит красиво. Но звучало это ровно так же сто лет назад.

История в XX веке была к либералам снисходительна. Она дала им не один, а целых два шанса, дважды расчистив площадку под ноль. И что же?
Одни в 1917-м году, оказавшись у руля в момент исторического цунами, «обосрались» с таким изяществом, что их сдуло ветром истории даже раньше, чем они успели прочесть вслух проект Конституции. Другие в лихие 90-е, получив власть, обделались по самое «немогу», превратив страну в гигантский флибустьерский фарватер, где мечта о «светлом завтра» обернулась для большинства голодным полднем.

И что же? Неймется.

Сегодня мы снова слышим этот гипнотический хор: «Надо просто сменить команду! Надо просто прийти и сделать!». Но за этим «просто» по-прежнему нет главного. Нет «Как?».

Весь российский либерализм, равно как и оголтелый консерватизм, страдает одной фундаментальной болезнью — гигантоманией целей при полной технологической импотенции. Они гениально придумывают «Что». Что мы построим. Что мы отменим. Кого мы посадим (исторически — всех подряд). Но когда доходит до «Как», наступает тишина. Потому что «как» — это скучно. Это не про статуи на колесницах, а про канализационные трубы. Не про «светлое завтра», а про «непосредственно сегодня». Не про «выгнать виноватых», а про «научить работать тех, кто пришел».

Пока мы заняты игрой в «царя горы» на политическом Олимпе, пытаясь подсунуть народу очередную порцию «невинных» вместо «виноватых», страна живет в зазоре между «Что?» и «Как?». И этот зазор ширится.

Пора признать: вопрос Чернышевского — это ловушка. Он провоцирует на бесконечную смену декораций, на поиск «виноватых» и прожектерство. Настоящий вопрос звучит иначе: «Как сделать так, чтобы система работала независимо от того, кто именно сидит в кресле? Как построить институты, а не молиться на персоналии?»

До тех пор пока мы будем гоняться за призрачным «Что?», веря, что новая Вера Павловна с новым сном спасет мир, мы будем наступать на одни и те же грабли. История давала шансы, и каждый раз мы проходили мимо, потому что вместо мостов строили воздушные замки.