Наследие Белого конвоя Том 2. Глава 9

   
  ТРЕВОГИ И ЧАЯНИЯ

   При более тщательном изучении таинственных мистерий эпохи возрождения, можно обнаружить, что оккультные науки были под силу лишь ведущим интеллектуалам, а грань между «магом» и «ученым» нередко плохо различалась малограмотным обществом. Очевидно для истории одно: Римский Папа, владеющий или повелевающий магией, сильно повлиял на умы людей Средневековья. Трудно было даже представить, насколько соответствовали действительности слухи о практиках колдовства в сокрытых кулуарах и тайных обителях Ватикана. Церковь и без того полна тайн, ведь под ее сводами, само общение людей с Богом, рождает великую загадку Бытия Вселенной. И такое понятие как «Черная магия», с незапамятных времен, прочно вписалось в ряд исторических легенд и даже полотен известных художников. Поэтому, не меньшие тайны с примесью «Черной магии» соотносятся в своем повествовании с Ватиканом, где в использовании темных колдовских практик, не без оснований подозревались некоторые высокопоставленные представители папства. Апостольская столица всегда являлась сокровищницей древних мистерий. Некоторые из которых, конечно, представляют секреты, и таким фрагментам истории, вероятно, никогда не суждено будет стать общественным достоянием. С давних времен, Жреческая каста узурпировала позиции инициированных индивидуумов и захватила духовное управление. Приступив к систематическому уничтожению всех ключей к древней мудрости, они лишили простой народ доступа к знанию, которое стало возможно лишь членам их Орденов. Массы, с рождения лишенные права осмысленно думать, прозябающие в невежестве, поневоле становились жалкими рабами духовников. Таковы были реалии, на которых зиждилась сила Магии, с веками укоренившаяся и пронизавшая собой незримые устои былого величия Ватикана.
   Маг Этан, еще будучи монахом, был посвящен в тайные знания, и в том числе в искусство видеть будущее время, или же свободно пребывать в пространстве духов! Его подозревали в заключении договора с дьяволом, благодаря чему он приобрел обширные знания и возможности. Искусно владея приемами «Черной магии», описанными в самом зловещем сборнике заклинаний, еще Гонорием третьим, известный Маг, высоко ценился самим «Генералом» известного «Ордена Иезуитов» и был лично представлен Пию XII, после вступления его на папский престол. Таинственная аура, складывающаяся вокруг Ватикана, всегда делала из «государства в государстве», в глазах своих верующих – главного хранителя величайших тайн. Но настоящей загадкой всегда оставалось то, каким образом на протяжении столетий все это удавалось нерушимо сохранять в его стенах. Видимо в обители таинств это хорошо умели делать.
   Спокойно прогуливаясь в саду между увитыми плющом колоннами и скульптурами, выполненными в Английском стиле, вели неторопливую беседу два человека.
     -  Я весь во внимании, Ваше Высокопреосвященство.
     -  Пожалуй начну с того, что Вам предстоит выполнить одно деликатное поручение, господин Этан и я полагаю, Вы с ним непременно успешно справитесь. Дело в том, что одному нашему известному миссионеру, осуществляющему благую деятельность не в привычных рамках сфер влияния паствы, возникла необходимость оказать значимую поддержку. В силу повелевающей Всевышним судьбы, его, в общем-то успешно складывающаяся миссия, неожиданным образом подверглась воздействию неких, чуждых нашим устоям, энергий шаманизма, что поставило наше общее дело под угрозу срыва. В Вашем лице, господин Этан, мы видим влиятельного магистра, способного совладать с необузданными духами «Нижнего мира», вызванных к пробуждению силами преднамеренных шаманских камланий. Нам видится, у вас найдутся способы обуздать вырвавшуюся на просторы Сибири особую стихию. Мы полагаем, Вас не утомит столь экзотическая поездка в самый таинственный регион России.
     -  Насколько мне известно, Ваше Высокопреосвященство, Сибирские шаманы в основе неземных путешествий всегда использовали измененное состояние сознания, несущее в своей основе корни Северо-западных Американских индейцев, где всегда обитали самые влиятельные, обладающие мощной внутренней силой, шаманы. Примером тому может служить, скажем, племя Хиваро. Мне знакомы их глубинные способности восприятия двух реальностей одновременно, хотя не многие современники имеют возможности использовать практику разделения сознания. Важное значение эти племена придают неординарному миру духов. Меня всегда интересовал их необычайный опыт, который они приносили с собой, возвращаясь в осознанность.
     -   Нам глубоко импонирует Ваша истинная преданность делу, которому Вы служите, господин Этан. В приходящие трудные времена политических недопониманий и даже откровенного противоборства ведущих экономически развитых стран мирового сообщества, союз Италии и Японии с Гитлеровской Германией предрешает значимое влияние на распространение в Европе идей Коммунизма, однако не дает нам надежды полагать, что войны с Россией в ближайшем будущем не будет. Тем не менее, о сроках нам остается лишь судить и поэтому в случае возможного, преждевременного начала конфликта, Вам необходимо будет незамедлительно покинуть эту страну и возвращаться в Японию через Владивосток, благо что со страной Восходящего солнца отношения Советов пока не обострены до грани безнадежности. Оттуда и нам будет легче вести с Вами связь. До вывоза искомых сокровищ через Дальневосточные порты России, Вам, на случай необходимости, надлежит задержаться на некоторое время в гостеприимной Японии. В нашей власти после выявления ценностей использовать любые способы их перемещения, вплоть до использования магических сил, не в ущерб конечно же и ваших возможностей. На месте, уважаемый Этан, Вам будет проще принять самостоятельное решение. Папство всецело доверяет магистру магии и полагается на могущественные силы подвластные вашему влиянию. А пока, Ваша цель – встреча с миссионером Отто Свенсоном в кулуарах уютного ресторанчика на Красном проспекте в Новосибирске, где он с удовольствием примет Вас и поделится дальнейшими инструкциями по совместной деятельности в рамках существующих правил далекой глубинки. На сколько нам известно, сейчас все поезда в усиленном режиме идут на Запад и Вам, господин магистр, не будет составлять труда вскоре прибыть на конспиративную квартиру, подготовленную специально для вашего уединения.
 
   Ответственно понимая, что помимо миссии священника Восточного католического обряда, возложенной на представителя конфессии, заниматься одной лишь тайной деятельностью на благо «Ордена», Отто Свенсону будет не с руки, ему вменялась разноплановая деятельность, дабы не попасть под подозрение и не быть раскрытым. На его пассивное пребывание в стране могли обратить внимание как сам Митрополит Киевской Православной церкви, к чьей епархии причислялась и деятельность миссионеров, так и представители большевистских, властных структур Столичного города, периодически контролирующих иностранцев. Поэтому при получении сведений о предстоящем прибытии Мага Этана совершенно по иным каналам, чем ему виделось, Отто в срочном порядке стал готовиться к отъезду в Новосибирск. Киевскую миссию требовалось в срочном порядке свернуть только по одной той причине, что возвращаться из Сибири в Европейскую часть России он вовсе не собирался. По его мнению, при положительном завершении возложенных на него обязанностей, он вероятно тем же, восточным путем, при содействии тайного магистра Ватикана будет иметь прекрасную возможность вернуться на Родину в Швецию и забыть наконец весь этот затянувшийся таежный кошмар. Но прежде предстояла напряженная и опасная работа.
   Под надуманным предлогом миссионер сумел проникнуть в канцелярию Киевского Митрополита и удалить личные фотографии из дела; когда-то, еще работая в Эрмитаже, ему славно удавались подобные ухищрения. Осторожность иногда не была лишней и не подводила его никогда. Хотя спешка на месте могла только навредить, а с отъездом необходимо было поторопиться. 
   Вскоре, златоглавая Москва встретила проезжего гостя суетой городских улиц. Остановившись совсем на короткое время в старинном здании гостиницы Ипполита Шевалье, что располагалась в Камергерском переулке, Отто Свенсон в первую очередь отобедал в колонном зале ресторана и, немного отдохнув после прибытия утренним поездом из Киева, с усердием взялся за составление анонимного письма. Прекрасно понимая, что выход на стойбище шамана Атунды и его дочери, возможен лишь через Степана, которым вплотную уже занимаются его доверенные лица, Отто попытался в своем послании сосредоточить внимание чекистов на Олеге Крупинине. Только этот, скрывшийся из поля его деятельности человек, владеющий информацией, способен помешать выполнению миссии. Изменник Родины и «Враг народа», тайно проникший в страну, скрывается в настоящее время под именем Игната Васильевича Шаповалова. Что же касалось прочих подробностей и деталей предстоящих намерений, то этим, пожалуй, займутся его подопечные, которым он и перепоручит свое послание. Отто был уверен; эта мина замедленного действия рванет именно в то мгновение, когда миссия вступит в свою завершающую стадию и трагически утраченный след Сибирских орденов вновь будет найден. А пока стоило лишь подготовиться к акции, не растрачивая с беспечностью столь благодатного времени пребывания в пути.

   За долгую томительную ночь изболелось сердце у Степана; мало с дочерью беда, тут еще обыск, грозящий полным разоблачением и возможно даже арестом. Начальник не выпускает, должно уж в район отзвонился, распоряжение отдал. А там и ищейки внезапно нагрянут, что Мария то подумает, как с напастью управится, чем утешит себя, коли беда комом с горы несется и нет решения вопросам. Даже будучи в партизанах, справиться с любой сложной задачей или рискованную вылазку сладить всегда было проще; пусть под пулями, но главное на свободе. Еще проникновеннее стал понимать Степан значимость и глубину истинной свободы для души человеческой. Без риска и дуновения вольного ветра у виска, вся жизнь постной становится. Каждый денек, один с другим не схожий; их и проживать не жалко. А тюрьма, она хоть для нелюдей, но видать ими же и создана. Каждый по жизни свое строит; а добро оно и цвет и запах имеет, от того благим делом считается. Только зло, оно вроде как тоже оттенки иметь должно; вот потому горечь от него и разит за версту, обходить напасть стороной надо, а его судьба в то пекло прямо с головой окунает. Попасть в западню легко, а вот как выбраться? Уж было, и дотошный поручик Бельский давно его в покое оставил, перестал донимать; глядишь и вовсе не объявится, кто знает как его судьбой тайга распорядилась. Но нет, все же цепляется к его порткам, словно репейник всякая напасть, что мимо путь держит, не увернуться от нее, так и липнет. Промаялся Степан всю ночь сиднем, не прилег, - чего зря бока мять. Ждал и надеялся, только вот на что - того и сам не знал…

   В доме Степана, чего только нет. Всякая вещь для пользы. Построек да навесов полно, поди обшарь все… Неблагодарная это работа – обыск в хозяйстве чинить. Коли двор захудалый, то в нем дыра на дыре, там и искать нечего; крыса и та к соседу с голодухи бежит. А у Степана, что ни помещение, то с пользой, тут и со взводом сыскарей за день не управиться, одно дело – мужик хозяйственный, каждый инструмент на своем месте лежит.
   Не ждала Мария ранних гостей, да вот зачастили что-то служивые - покоя не стало; то из района едут с интересом да любопытством, то вон даже милицию, ни свет ни заря, невесть каким ветром надуло. Муж в отъезде, а бабе решай: не привыкла так-то хозяйка, прямо хоть со двора гони нежеланных, но супротив властей не пойдешь. Не спрашивают они, бумажкой тычут; обыск мол в хозяйстве по причине ареста мужа, задержанного в областном центре за спекуляцию. Что хочешь, то и думай, более не объясняли, лишь потребовали отпереть все кладовки и не донимать нытьем, а содействовать и на вопросы отвечать без проволочек. Так вот, под охи да ахи Марии, особо не церемонясь, взялись служивые хозяйство потрошить и сквозь сито просеивать.
   Степана лишь после полудня вызвали к следователю; вели как заключенного, руки за спину, головой и то вертеть запретили, словно на корявых стенах тоскливого заведения он мог прочесть тайные секреты мирового значения и после поделиться ими. Следователь другой, не вчерашний; в очках без оправы, какие Степан и приметил не сразу, лишь позже разглядел сквозь них въедливый, липкий и немигающий взгляд уполномоченного. Он смотрел в душу, вынуждая отвернуться и не думать о конце жизни. Не умел Степан по глазам читать, не на то забота крестьянская нацелена, а хоть и умел бы; по таким глазам разве что приговор прочесть и можно. Степан невольно почувствовал себя жертвой, провалившейся в топкое смертное болото и помощи ждать не от кого, лишь дотошная жуть в прозрачных очках пялится на его судьбу, лицом ухмыляясь, словно только и умеет, что пугать.
     -  Ну что Степан, как тебя там, с деревни Новоселово, стало быть, по этапу пойдешь. Рассказывать ничего не захотел, в трудное для страны время, золото прячешь. Стало быть, кто ты есть для трудового народа - сам догадываешься… Только вот власть хоть и карает таких укрывателей, но может и выслушать чистосердечное признание, которое смягчает вину. Ты, что не слыхал о таком? Отсюда вывод; есть у тебя Степан, крестьянский сын, последнее слово, так что говори.
   Степан глубоко вздохнул и опять за свое:
     -  Так что говорить то, гражданин следователь, я вчера все рассказал. Жду вот теперь, когда отпустите, дочка у меня больная, помощь край как нужна, а вы держите собакой на цепи, будто злодея, - стоял упрямый крестьянин на своем, быстро сообразив, что пока на него ничего нет и следователь одну мякину в решете гоняет, то и признаваться ему не в чем. Должно что-то не срослось у милиции с обыском, иначе бы с ним не церемонились, а сразу в каталажку и надолго, без всякого признания.
     - Отпустим, если признаешься, где золото хранишь и сдашь все по описи государству. Так и быть, за добровольную выдачу ценностей и срок малый получишь, но если обыск подтвердит обратное, то каторга тебя ждет и надолго. Решайся, Степан, пока я добрый. Факт нахождения твоей дочери в больнице подтвердился, так что все зависит от тебя. Сдашь золото может только штрафом и отделаешься или на условный срок пойдешь. Тогда и с дочерью повидаться сможешь.
     -  Да какой срок, гражданин начальник: за монетку, какую поручик из благодарности мне вручил в уплату за добро. Я же красного офицера от гибели спасал и подтверждения тому имеются. Зря вы мне не верите. А другого золота у меня отродясь не было.
   Отказываясь подписывать какие-либо документы, Степан вновь погрузился во мрак камеры, не потеряв, однако слабой надежды, что тайник под половицей в бане все же пока не найден и кроме штрафа, вряд ли ему что-то угрожает. Тревога продолжала терзать душу, но шанс на спасение еще оставался, томительным ожиданием поедая последние крохи мужества отца, жаждущего вырваться на волю. Лишь к вечеру пришло долгожданное сообщение о результатах обыска, а утром задержанного выпустили из застенков арестантской камеры под подписку, с конфискацией единственной найденной монеты, и внушительным штрафом за незаконный оборот золота. Самой большой радостью стала весть о рухнувшей надежде дознавателей на успешный обыск. Обошлось - и то радовало Степана.
   Забирая уцелевшие три монеты и вырученные деньги из тайника, Степан с опаской поглядывал за спину. Сейчас он знал; любая ошибка будет стоить дорого; он сидит на бомбе, от которой давно ищет избавления, но теперь расстаться с ней не имеет права и пусть не предвидится ждать от нее пощады, однако так нужно для здоровья Александры, а значит впредь, только осторожность станет сопровождать его всюду. Оставалось аккуратно, у тех же барыг, обменять остатки монет упрятанных под стельками сапог и найти рекомендованного человека, благо, что записка адресованная на его имя сохранилась; носи он ее с собой, то бравые ребята, вроде того следователя, и ее отняли бы безвозвратно. Совсем не осторожно мог он и нужного человека под неприятности подвести, и лишиться единственного шанса помочь дочери.