Клевец и младенец. Глава 17

Два храма подряд, это было не Б-г весть как интересно, но спорить я не стал, потому что, а зачем? Во-первых, небольшое очищение, мягко говоря, не помешает, страшно даже подумать, что частичка тьмы могла во мне или пернатой застрять, или даже в Чуде, и начнёт отравлять душу и тело потом потихоньку сводя с ума. К тому же, получим шанс завладеть следующим кольцом, что необычайно важно. Нисколько не удивился, когда, в последний момент, прислали проводника из темного храма, был он довольно грустен, пояснил, что пока отсутствовал, жена успела выскочить замуж за другого, он даже сознаваться не стал, кем является, удовлетворился тем, что поговорил несколько мгновений и издали на сынишку, посмотрел, как-то вот так вышло.


— Какая нехорошая самка, — я нахмурился, — значит, не очень-то и любила.


— Да нет, молодец, на самом деле, — собеседник слабо махнул рукой, — неужели должна была сидеть и ждать, пока выползу из проклятого храма? Да и считался мертвым, между прочим. А ей на что-то надо жить и ребёнка воспитывать. И ведь предупреждала, чтобы не лез никуда, но я-то считал себя сильным, духовно и физически, полагал, что так сумею с ней сравняться, и результат оказался закономерен. Наблюдал за тем, как гибнут соратники в схватке со злыми стражами, пока отчаяние не захлестнуло разум. Не уверен, но последних спутников, кажется, даже сам убил, чтобы не мучились, а потом понёс заслуженное наказание за самонадеянность.


— Да не в чем винить, на самом деле, — я поморщился, — не будь со мной святой с четырьмя кольцами, ждала бы та же печальная судьба, кабы не хуже. Просто сочувствую от души. Но постараемся очистить, а там найдёшь себе другую женщину, более верную и постоянную. Или сделаешь предательницу дамой сердца и начнёшь в её честь подвиги совершать, словно женаты не были.


— Вообще, странная какая-то история, — влезла в разговор Ноа, — я с вашей женой близко не знакома, но не слышала, чтобы она второй раз замуж выходила. Не то, чтобы была в курсе вообще всех дел, однако же такое точно обсуждали, особенно, после вашего возвращения домой. А разговор был или же вы его себе придумали, чтобы не являться к близким в таком виде, например?


— Я не исключаю того, что немного сошёл с ума, — изуродованный почесал затылок, — но разговор точно был, видел перед собой жену, как вас, и перепутать не мог. Может, брак состоялся после того, как стали работать с Клевцом, или вообще не распространялась о подобном, дабы избежать осуждения. Сама ведь являлась паладином, пока не родила сына и не сосредоточилась на его воспитании. Люди довольно жестоки, а нежить и нечисть и подавно, считается, что второй раз замуж выходить, вроде как, зазорно, даже вдове, но мне пришлось весь поход до темного храма оплачивать из своего кармана, не оставил семье почти ничего. В случае успеха, должен был получить достаточно денег, чтобы окупить расходы, но не вышло. Мы ведь отправились в путь чуть ли не самовольно, мечтая о славе, упрочить свою репутацию и погубили себя и не добыли вообще ничего, а заработал лишь жалкую компенсацию за полученные раны, которая вся ушла на лечение, потому как поход был самовольным. Сам себе жизнь испортил и кучу храбрецов сгубил.


— Потому-то я и предпочитаю работать один, — я вздохнул, — за ошибки и поражения, в большинстве случаев, сам и плачу, более или менее дорого.


Меж тем, прошли через портал и оказались возле святого храма. Конечно, он был полной противоположностью темного, просто эталон красоты и благолепия, аж на душе тепло становилось. Ничего стандартного или обыкновенного, везде все изумительно и соразмерно украшено, каждая деталь на своём месте. И нет вычурного, красота, как она есть, милые и изящные линии, нет острых углов или выступов, все скруглено, множество каменных, глиняных и деревянных цветочков, веточек и листьев, головы и фигуры животных, тема природы прекрасно раскрыта. И, разумеется, здание окружено полностью садами с рядами фруктовых деревьев, статуями, фонтанами, водоемами, настоящий рай на земле. Но у ворот нас встретил страж в серебряных доспехах с золотыми украшениями и пояснил, что войти, просто так, нельзя, надо совершить три добрых дела, можно, командой, а также, помолиться и покаяться от души. Благо, в округе полно работы. Но легко не будет, разумеется, придётся изрядно так потрудиться.


— Добрые дела - это хорошо, полезно для души, особенною в нашем случае, мало сказать, что хочешь попасть в святилище и получить кольцо, а также очиститься, требуется доказать, что вправду вернулся на путь добра и света, или не уходил с него никогда, — кивнул я, — отправляемся искать тех, кто в помощи нуждается.
Далеко идти не пришлось, послышались какие-то стоны, приблизились и увидели большую ящерицу, размером с быка, хвост которой придавило большим камнем. Бедняжка никак не могла избавиться от него. Я сразу поспешил подойти, обхватил валун, но хотя он и выглядел небольшим, весил, словно целая гора. Пришлось напрячь все мускулы, сжать зубы и тянуть, сам чуть не надорвался, а ведь в слабаках не ходил, аж слёзы из глаз брызнули от натуги, но не мог оставить пленницу в беде, и сумел приподнять достаточно, чтобы оба спутника хвост выдернули, лишь после этого, смог разжать пальцы. Вытер холодный пот. Показали тяжесть грехов на душе что ли? Меж тем, ящерица засмеялась, кажется, вовсе не собиралась благодарить за оказанную ей услугу, увы и ах.


— Имея такую силищу, геройствовать довольно просто, — заявила она, — а попробуй что-то сделать без неё, великан, посмотрим, не струсишь ли?


И вправду я почувствовал ужасную тяжесть, теперь и сумка с вещами, и оружие, и корзинка с воспитанницей словно весили в тысячу раз больше, чем прежде. Без помощи спутников не сумел бы все это даже сдвинуть. Хотел прийти в ярость, но вовремя вспомнил, что прохожу испытание, соответственно, злиться и ругаться нехорошо. Придётся принять происходящее. Почему у остальных ничего не отняли, неизвестно. Возможно, Чудо и Ноа просто невинны, будучи младенцем и паладином, соответственно, а проводник бывший просто уже так настрадался, что грех мучить ещё больше. В общем, поклонился ящерице, хотя и качало от слабости, и отправился дальше. Вскоре послышался громкий писк сердитый. Приблизились и увидели, что какая-то девушка взобралась на большой камень, окружили ее крысы, целая стая, явно с намерением закусить. Сладкоголосая выхватила меч, но я её сразу остановил и начал объяснять то, что забыла.


— Мы же в добром месте, — я постучал пальцем по виску, — соответственно, с помощью оружия проблемы не решить, как ни старайся. Почему, думаешь, меня силы лишили? Сейчас бы, по привычке, крыс скушал и совершил, тем самым, грех, по ому как зверьки виновны разве в том, что голодны. Подойди поближе и вывалила на землю все наши припасы. Уверен, предпочтут готовую еду, не способную сопротивляться. Нет, придумаем что-нибудь ещё забавное.


Паладин клюв открыл, собираясь возразить, но передумал, сделал, как просил. И грызуны не разочаровали, вправду накинулись и не оставили от угощения даже крошки, а там и разбежались. Только опять спасённая не собиралась говорить: «Спасибо» или что-то ещё, в том же духе, завела иные речи совсем.


— Легко быть героем, если малоуязвим, — заявила она, — а если сделать твою кожу обычной, как у людей, много ли сумеешь вообще сделать полезного?


И вот моя кожа даже обвисла немного, вероятно, в драку лезть опасно, мягко говоря. Но дело-то не в прочности совсем, героем человека, или не человека, делают храбрость и стремление совершать великие подвиги. Снова пернатая разозлилась и пришлось её срочно успокаивать. Пока, ничего дурного не происходило, что страшнее любых проблем. К счастью, изменённый молчал, видимо, тоже все прекрасно понимал, хватило ума и опыта вполне. Меж тем, продолжили свой сложный путь. Не успели сильно притомиться, как снова какой-то звук раздался, поспешили на звук, а там оказалось, что какой-то зверь, вроде лисички, попал в сети и теперь болтался на ветке дерева. Я легко до него дотянулся, велел спутнице ухватиться когтями за сеть и махать крыльями, дабы жертва не упала и не разбилась, сам-то её не удержу. С трудом, но справились, совместными усилиями, бывший воин света сеть аккуратно распутал, пусть и пришлось одной рукой действовать. Зверь выскочил, но поддерживал предшественников, говорил вещи недобрые совсем, обижал.


— Легко подвиги совершать, когда велик ростом, — заявил он, — а попробуй-ка, будучи маленьким, посмотрим, что получится. Наверняка, испугаешься и станешь совершенно бесполезным, предпочтешь ни во что не вмешиваться.


И вот мир вокруг начал быстро увеличиваться, я словно обратно в ребёнка превратился. Благо, хоть одежда и вещи тоже уменьшились, но не клевцы. Странно, конечно, почему антимагический предмет не защищал? Не удивился бы, коли оказалось, что происходящее просто-напросилось снится, так бывает. И снова я искренне не понимал, в чем смысл испытания? Рост, сила, твёрдая кожа, они жизнь облегчают, но вовсе не полагался на них полностью, потому как всегда могли подвести или оказаться недостаточными, нет, это лишь полезные инструменты, а дело делают мозги и храбрость. Меж тем, время снова отмотали назад, потому как услышали знакомые звуки и вышли к ящерице с хвостом, который камень придавил. Надо повторить то же, что в прошлый раз, но как? Благо, я много кого встречал, разное наблюдал, включая и то, как работают маленькие цверги, размером с человеческого ребёнка. Нашел чтут же, в лесу, подходящую толстую палку, какую только сумел дотащить. Подсунул её под камень, оперев о валунчик меньшего размера, повис, соратники кинулись подсоблять, пусть не с первого раза (палки ломались в самый неподходящий момент), сумели подобрать правильную и приподнять груз, так что чешуйчатая хвост выдернула, теперь уже склонилась, благодаря, и удрала восвояси. Поспешили мы дальше, но еды-то с собой больше нет, а крысы все так же желали скушать загнанную жертву. Пришлось мне выйти вперёд, полоснуть себя ножом по руке, пустив кровь, позвать зверьков и те вправду накинулись, но не разорвали, а лишь куснули, несколько раз, проверяя, сколь стоек. Я не был уверен в том, что не убьют и не сожрут, но разве не цель испытания доказать всякие свои достоинства? Готовность пожертвовать своей жизнью, например.


Пришлось соратникам раны перевязывать. Третье испытание, вроде как, должно быть простеньким, но, чтобы на дерево влезть, надо иметь мускулы достаточные, а их нет. Благо, кое-что вспомнил. Велел Ноа привязать к сети веревку, перекинуть через ветку, другой конец обвил вокруг соседнего дерева и так принялся спускать, осторожно и медленно, почти совсем ничем не рискуя. И тут спасённая тоже поблагодарила. Однако, никто и ничего из потерянного не вернул, пока что, вероятно, настоящее испытание лишь ждёт впереди.


— Ну, мелочью всякой позанимались, пора искать возможность совершить настоящее доброе дело, — я потёр руки, — готовьтесь, будет достаточно интересно, ну я на подобное очень сильно надеюсь. Отправляемся в путь.


— А то, что до этого, разве не добрые дела были? — удивилась пернатая.


— Нас же испытывают, — напомнил я, — соответственно, должно быть тяжело и сложно. Вы точно уверены, что поднятие камней, кормление крыс и освобождение из сетей могут считаться какими-то там подвигами? Самые обычные вещи, которые обязательно должен делать каждый, в течении жизни, где бы не находился. И ещё одно, доброе дело считается таковым только если о нем не помнить, запоминать стоит лишь свершенные грехи, дабы, потом, раскаяться искренне в них и просить прощение у Творца, раз за разом. Тогда и только тогда выполним задание. Кто из нас паладин и учитель, в конце концов, что требуется рассказывать настолько очевидные вещи, известные даже детенышам и детишкам? Если только вы оба - подлинники и я не пребываю во сне или под чьими-то чарами. Идите за мной, пожалуйста и готовьтесь к чему-то вправду серьёзному, мало не покажется. И не вздумайте спорить, некогда.


Товарищи и вправду не стали возражать и напрасно злить, признали правоту. Конечно, стоило сделать несколько шагов, как раздался грохот сзади, над храмом открылись десятки проходов, из которых буквально повалили демоны. Большая часть, соприкоснувшись с порталом, немедленно обращались в прах, но количество оказалось так велико, что защитные чары долго не продержатся. Я к нулям в сторону битвы, с трудом волоча имущество и оружие. Проводник крикнул вслед, спрашивая, куда меня несёт, но лишь отмахнулся от него, раз явилось зло, надо с ним бороться, и неважно, можешь или не можешь, умеешь или не умеешь. Казалось бы, с короткими и слабыми ногами никуда не успеть, но бывший проводник к себе на спину посадил и побежал так быстро как мог. Волшебный клевец оставался легким. Невесомым, второй я даже трогать не собирался, пока от земли оторвёшь, уже сто раз убьют. Конечно, враги нас приметили и сразу атаковали, особенно старательно пытались меня сцапать, но какой там, «конь» у меня оказался достаточно быстрым, сильным и выносливым, не смотря на его искажённое и изуродованное тело, или благодаря ему, кто знает? Командовал им короткими выкриками и сжигая колени. Ноа со своим мечом пыталась прикрывать, но ничего хорошего не выходило. Силёнок ей недоставало изрядно, да и ловкости со скоростью. Вправду что ли сводить в лабиринт сложный в роли напарницы, чтобы становилась сильнее в разы?


Меж тем, один из нападающих выпустил из спины щупальца, которые превратились в острые и твёрдые шипы на концах, устремились к нам, я приказал изуродованному резко развернуться, отпрыгнуть бы он уже не успел и все ужасные штуки в мою плоть впились, наделав лишних отверстий. Не самые приятные ощущения, думаю, что рисковал бы даже умереть, но тут процесс пошёл в обратном направлении, в том смысле, что увеличился, стал сильным, и вернул живучесть, испарилась и вражеская армия. Конечно, проверяли на способность пожертвовать собой, если что. Спутники несколько насторожились.


— Ты что, точно знал, что эта атака не совсем подлинная? — спросила Ноа.
— Имел этот вариант в виду, — возразил я, — вероятность была высока, но не стопроцентная. Стоило рискнуть вполне. А теперь пойдём делать добрые дела.


— Вы уже закончили, — послышался чей-то голос и появился местный жрец, — прошу, заходите в наш храм, если не испугаетесь, конечно, потому как риск велик весьма, предупреждаем сразу. Мы не можем гарантировать, что уцелеете.


— Для кое-кого он вправду серьёзен, — я повернулся к бывшему проводнику, — лучше очищаться, постепенно делая одно доброе дело за другим, терпеливо.


— С моим-то внешним видом? — собеседник усмехнулся горько. — Тем более, предательство жены наполняет мою душу горечью, не уверен, что не сойду с ума.  Тут же или стану нормальным, или перестану существовать вовсе, риск оправдан. Понимаю ваше беспокойство, но положение не то, чтобы бояться.


— Как хочешь, но имей в виду, расстроишь нас весьма своим бессмысленным самопожертвованием, — я поджал губы, — можешь сопровождать нас, например, борьба с демонами точно то самое дело, что поможет быстро сделаться прежним. Ноа уступит свою работу учителя, все одно не справляется и не сможет никогда, а тебе терять нечего, начнёшь стараться, да и опыта больше. Раз пошёл аж темный храм штурмовать, обязан являться чуть ли не одним из лидеров.


— Почему ты готов его принять в качестве учителя, а меня все время обижаешь? — возмутилась пернатая. — Это так несправедливо, между прочим, и больно.


— Потому, что наш товарищ нуждается помощи, — пояснил я, — а когда речь о выручке, лишние чувства не имеют значения, а тебя навязали, зачем-то, ещё и рискуешь умереть, впустую, а тут человек знает, для чего трудится, и не очень любит демонов, ибо как раз из-за темных сил и пострадал, между прочим. Не будь эгоисткой, нельзя думать исключительно о себе. Не говоря уже о том, что перед тобой - отец возможного будущего жениха Чуда, а ты, прости, как ни старайся, ничего, кроме цыплёнка не родишь, а он в мужья кошечке не годится.


— Не надо ссориться, — прервал меня измеренный, — предложение хорошее и благодарен от души, однако, хочу рискнуть, не знаю, сколько может занять наше путешествие, а мне нужно мое тело уже прямо сейчас. Если что-то получится, чудесно, нет, коли выживу, тогда уж и присоединюсь непременно. Не обижаетесь?


— Мне-то чего обижаться? — я пожал плечами. — Каждый имеет право на выбор. Насколько он правильный или нет, вопрос иной. В конце концов, ты себя лучше знаешь, возможно, не выдержишь долгий и сложный путь, предпочтительнее, короткий, но яркий. Поддержу в любом случае, хотя, мог бы принести много пользы. Но люди разные, что для одного нормально, для другого, немыслимо.


И вот отправились мы к воротам, створки плавно распахнулись, приглашая войти. Я взял спутников за руки, могли не выдержать и попытаться сбежать, будет лучше, если подстрахую. Стоило зайти, как сразу пронзила боль, немыслимая даже для меня, как не сошёл с ума, не представляю, причём, не отпускало, накатывали волны, раз за разом, все сильнее и сильнее, не знаю, кричал или нет, мог хрипеть или даже пищать, сам себя не слышал, моя плоть пылала, болела каждая частица, даже реденькая шерсть, упал на колени, казалось, конца не будет. Все испытания предыдущие являлись ерундой, пустяком. Думал, никогда не закончится, но, к счастью. Ничего вечного не бывает, в какой-то момент очнулся, но не до конца, потому как услышал чей-то невероятно красивый голос, наверняка, не совсем земного происхождения.


— И как только ты, будучи чудовищем и людоедом, вообще рискнул сунуться сюда? — спросил неизвестный с печальным вздохом. — Риск-то велик весьма.


— Меня послали собирать святые кольца для будущей героини и дали денег, — я пожал плечами и поморщился от боли, — других причин не требуется вовсе. Какая разница, являюсь монстром, человеком или ангелом? Могу убивать демонов и все, обязан этим заниматься, потому как порождения тьмы собираются и лишить еды, и убить моих сородичей, вместе со всеми остальными живыми существами, и меня самого, а помирать неохота, лучше первым убить. Странные вопросы задаёшь, если посланец Творца, должен знать все это, а коли помельче кто статусом, то с какой стати должен отвечать? Я, кстати, живой ещё?


— Раз испытываешь боль, очевидно, что да, — подтвердил неизвестный, — рановато ещё отправляться в мир иной, потому как подходящих воинов, способных хоть самых слабых демонов убивать, можно посчитать по пальцам на одной руке и много лишних останется. Как ни печально это признать, ты нужен, как минимум, пока Чудо не подрастёт и на наберется опыта. Она главная надежда сего измерения и целой мультивселенной. И никто к вам на помощь прийти не может, потому как у всех аналогичные проблемы или даже хуже. Зло почти везде присутствует, в той или иной форме, и не в каждом мире ещё с ним есть кому бороться. Так что, если не погибнешь, наверняка, станут звать и к соседям на выручку тоже, и отказать никак, потому как если их враги победят, то уж сюда обязательно явятся, чтобы помочь вашим демонам или заменить их. Правда, и награда в конце окажется велика, коли победите своих недругов. Не стану спрашивать, чего бы ты хотел, вряд ли горный тролль сможет придумать что-то стоящее, в принципе, кроме разве «очень много еды, самок и здоровых детенышей».


— То же мне награда, — я фыркнул, — все перечисленное легко получу и сам. А вот кое-что вправду важное попросить хочу. Желаю стать первым монстром, который попадёт в рай, подобное же можно устроить, полагаю, коли заслужу? Понимаю, что представителям нечисти там делать нечего, но почему нет?


— На самом деле, логично, — согласился собеседник, — не знаю, каким станешь в будущем, но сейчас, буду откровенен, хватает людей, которые, вроде как, должны все делать, чтобы в раю оказаться, но предпочитают удовольствия коротенькой жизни тут, и не останавливаются ни перед каким преступлением, меж тем, раскаяние способно очистить их душу и помочь перейти в лучший мир. Ты же, совершивший много достойных дел, заслуживаешь отдыха много больше. Ничего обещать не могу, потому как такие решения не принимаю, но учтём просьбу. Ты уж сохрани девочку и воспитай так, чтобы смогла победить короля демонов, его генералов и прочих, пожалуйста. Только сам не пытайся прыгнуть выше головы, а то получится, как с твоим спутником, он ведь так же мнил себя героем из героев, многого добился, но полез, куда не надо, и потерял почти все. Ладно, прощай, не знаю, встретимся ли ещё, но постарайся если и меняться, то к лучшему. Увы, часто я становился свидетелем того, как те, кто жаждал лишь хорошего, превращались в злодеев худших, чем те, с кем боролись, или погибали бездарно и бесполезно, и о них достаточно быстро забывали, такие вот дела.