Либеросис

Она прибежала ко мне, как бабочка к огню: в страхе приблизиться и уже готовая отлететь подальше.

— Привет! Как дела?! Я так давно тебя не видела! — Она улыбалась, а в глазах читался ужас.

Я никак не могла представлять для неё опасность физически, я не собиралась её обижать эмоционально. Мне было всё равно, но не в том, отвергающем смысле. Я готова была принять и выдержать всё, что она скажет или сделает, без капли осуждения или поощрения. Мне было неважно, останется она со мной или убежит по своим делам, будет ли она меня слушать или опять всё пропустит мимо ушей.

Но она что-то хотела от меня: ни поддержки, ни понимания, ни тепла — что-то другое, что-то опасное для неё. Я пребывала в таком состоянии, когда тишина становилась громче любого звука, а спокойствие тревожило сильнее стихийного бедствия. Моё редкое состояние ясности. Ясности, кто я, кто всё вокруг; ясности видеть недосказанное, недоделанное.

Я взяла её за руку, она была тёплой и мягкой. Мгновенно я почувствовала всю её суету, смятение, желание и страх приблизиться и взглянуть. Нет, не на меня. Она хотела увидеть себя. Но это могло бы её разрушить. И я не знаю, смогла бы я ей помочь и в этот раз собраться.

В последнее время я стала жуткой эгоисткой. Мне стало всё равно на многих. И так мне стало легче существовать. Просто существовать. Какое это счастье — просто существовать! Быть эгоисткой, быть злой, быть равнодушной. Я отдыхаю в этом состоянии.

Она повернулась и смотрела прямо на меня. Успокоилась. Села рядом.

— С тобой так спокойно.

— Да, мне спокойно.

Она, по сути, и научила меня быть эгоисткой, быть злой, быть равнодушной. Ей бы хотелось вернуться к моменту начала, когда я ещё этого не умела. Мне иногда тоже хочется этого. Но как нельзя разучиться говорить на родном языке, так и нельзя убрать из души пережитое.