До конечной и обратно

Наконец-то рабочий день закончился. Виктор поспешил со своего МТЗ к метро. День был солнечный и приятный, но он наблюдал погоду только в окно. Теперь же собрались то ли облака серого цвета, то ли какие-то тяжёлые тучи, и хороший летний денёк превратился в серое уныние.
Виктор быстро пошёл по Лесной улице вдоль красного здания завода, свернул после кафе в подворотню и остановился на секунду, чтобы закурить. По старой привычке он пользовался спичками, поэтому пришлось сворачивать за угол от ветра. Он достал потрёпанную пачку синего «Кэмела», вынул одну из трёх оставшихся сигарет и плотно ухватил её губами. Чиркнула спичка, и наконец-то желанный терпкий дым стал поступать в лёгкие, освобождая мозг от ненужных мыслей.
Неспешно Виктор пошёл к станции метро «Менделеевская», чтобы отправиться домой. Сигарета долго курилась, да он и не спешил никуда. Выйдя из подворотни, наш работяга совсем сбавил шаг, наслаждаясь своей сигаретой. Мысли его витали в облаках. Он думал о Ленке из соседнего кабинета. Она была бухгалтером в их отделе. Начисляла, в том числе и Витьке, зарплату, и очень сильно ему нравилась. Но никак не получалось заговорить с ней на отстранённые темы, пригласить куда-нибудь. В то же кафе, например. Есть же рядом с заводом одно. Совсем не плохое. Попервой забегал Виктор в это кафе после работы взять себе кофе в дорогу. Американо ему кислил, и он сыпал в разовый бумажный стаканчик три, а то и четыре пакетика сахара.
Пластиковые ложечки, которые называют стрилерами, он никогда не понимал. Размешивать сахар ими было очень неудобно, и Виктор всегда раздражался, потому что выбора никакого не было. Деревянные палочки тоже мало выручали.
— Эх, — бурчал себе под нос Витька, — вот бы посидеть тут вдвоём после работы отдохнуть. Дома тоска смертная. А Ленка красивая, добрая. И взгляд у неё такой… Стреляет прямо…
Он докурил сигарету и бросил бычок мимо урны. Тот упал на плитку и лениво пустил дымок вверх, как бы упрекая стрелка в неточности. Витька подошёл и затушил его подошвой с лицом мелкого преступника.
В метро, на удивление, было очень мало людей. Пахло влажностью и старой плиткой — такой знакомый запах, встречающий по дороге домой.
Бурлящая столица в это время обычно пестрила разными лицами: множество людей постоянно куда-то спешило. Кто-то хотел попасть скорее домой, к своей семье. Кто-то сонный приехал в ночную смену. Все суетились, бегали по платформе. Каждый куда-то спешил.
Витька очень любил наблюдать за людьми. Незнакомые лица будоражили его фантазию, но она оказалась у него ограниченной. Может, в меру особенностей характера, а может, в меру сиюминутных потребностей. Обычно, если он видел какого-то солидного мужчину, то представлял, как тот возвращается домой, где его ждёт большая семья: жена, минимум трое детей, обязательно кот и какая-нибудь маленькая собачка. Жена ему представлялась игривой и нежной, дети добрыми и послушными.
Но чаще Виктор обращал внимание на молодых девушек. Он старался выхватить в толпе их лица – красивые, немного отстранённые. Ему представлялось, как было бы хорошо познакомиться хоть с одной из них: просто подойти и заговорить. Неважно о чём. Главное, просто начать разговор. Понравиться друг другу с первого же взгляда. Потом пригласить на свидание, пообщаться. А там, глядишь, и что-то серьёзное могло бы получиться. Некоторые девушки его так занимали, что он мог очень долго думать о них, искать каждый день в толпе также, после работы. Но, промелькнув раз, они все исчезали. Дважды никого не удавалось увидеть.
Как-то вечером он стоял задумавшись, и вдруг шлепок по плечу:
— Витька! Ты? — услышал он за спиной и обернулся. Перед ним стоял его одноклассник модно разодетый и с красивой стрижкой как у футболиста.
— Да, я, — лениво изображая радость, ответил Виктор, — не ожидал как-то тебя тут увидеть.
— Да ерунда, бывает! Пробки на дороге. Москва! Сам понимаешь, — сказал одноклассник и начал повествовать о своей насыщенной жизни.
— Какой-то ты неразговорчивый, Вить! Ну бывай! — вдруг сказал он и исчез в толпе. Странно как-то это всё показалось тогда.
Сегодня же на платформе не было ни души. Виктор даже удивился и немного испугался. Никого не было. Ни единого человека: ни солидных мужчин, ни молодых, красивых девушек, ни офисных трудяг. Никого!
Он обернулся несколько раз, посмотрел по сторонам в попытках найти хоть кого-то, но результатов это не дало. До поезда оставалось целых пять минут, и можно было пройтись чуть дальше по платформе. После второго же шага раздался грохот приближающихся вагонов, и Виктор удивился второй раз.
— Наверное, расписание поменяли, а «Яндекс» как всегда не успевает, — подумал он.
Пришедшие раньше времени вагоны вдобавок оказались совершенно пустыми.
Удивительной удачей показалась сложившаяся ситуация Виктору. В столице такой роскоши он пока ни разу не наблюдал, а теперь может доехать мало того, что сидя, так ещё и без надоедливых соседей.
Он радостно запрыгнул в вагон, и метро двинулось в этот же момент. Виктор расположился справа от входа, уселся поудобнее и сразу же замечтался:
«Как было бы хорошо возвращаться не в пустую квартиру, эх!.. Может, заработать побольше. Ставки на спорт попробовать или финансы свои куда инвестировать. А там, глядишь, и Ленка ко мне присмотрится. Или кто-то из вечерних попутчиц сама обратит внимание».
Мысли стали его убаюкивать, он стал всё глубже в них погружаться, но трясущийся вагон не давал окончательно закимарить. И вроде бы к ритму движения начал привыкать, как вдруг вагон полетел… Или не полетел. Странное ощущение, что они оторвались от земли, накрыло Виктора, и он резко пришёл в себя. Вагон также мчался по рельсам, а за окнами была сплошная темнота. Он посмотрел на часы. В пути они были уже около пятнадцати минут, а до следующей станции они ещё не доехали, хотя, если учитывать сегодняшнюю скорость, они бы уже все пять промчались.
Но вагон двигался. Движение было слишком плавным, звуки все пропали, исчезла тряска. И до сих пор внутри никого не было. Мистический страх начал охватывать Виктора, но он старался с ним справиться. Пытался утешить себя тем, что всё проспал, а люди, если и были, то давно вышли на других станциях. А такое плавное движение из-за новых вагонов и локомотивов. Не зря же обещали улучшить городской транспорт. Вот как раз и до метро добрались.
Только вот мрак за окном так и не прекращался, и казался совсем незнакомым. Страх всё усиливался. Нервно мял ремешок у своей сумки Виктор, ждал ближайшей остановки на станции, а её всё не было и не было.
В момент, когда паника начала овладевать им, в окнах появился небольшой просвет. Тяжело выдохнул наш герой, но сердце билось только чаще и сильнее.
Вместо станции метро, поезд оказался на огромном пустыре, укутанным туманом. Душа совсем ушла в пятки. «Что это за станция? Почему он тут оказался? Не мог же он, в конце-то концов, перепутать направление поездов».
Состав остановился, и двери открылись. Виктор вжался в кресло. Он долго наблюдал за входом, но пассажиры не появлялись.
— Неужели, конечная? — тихо сказал он себе под нос, — наверно слишком долго спал…
Помявшись немного он понял, что пора выходить. Собравшись силами и рванул в двери, которые тут же за ним закрылись, и поезд скрылся в тумане.
Странной показалась такая погода посреди лета. Даже если он проспал всю дорогу, даже если тучи окончательно укутали город.
Но он стоял в тишине, как будто вокруг скопился вакуум. Ни души. Ни звука. Ни движения.
Виктор двинулся к остановке, рассмотреть название станции, но никаких обозначений на ней не было, а на лавочке сидя спал какой-то непонятный мужчина в шапке чёрного цвета, чёрной дутой куртке, вымазанной не то грязью, не то какими-то отходами. Встретить хоть кого-то показалось Витьке удачей. Он подошёл к незнакомцу и, всё же смущённо, сдавленным голосом выдавил: «Извините…»
Мужчина продолжал дремать. Виктор замялся, но выбора не было. Он еле толкнул спящего бродягу в плечо и чуть более уверенно сказал: «И-и-извините, не подскажите, что это за станция метро?»
Мужик наконец-то проснулся. Тяжело засопел, как будто у него всю жизнь не проходил насморк. Он поднял на Витку покрасневшие глаза и похмельным голосом прохрипел:
— Ты кто?
— Я? Эм… — немного замялся Виктор, — я-я Виктор…
— Виктор? Цой что ли? Что-то ты не похож на Цоя, да и тот, говорят, помер, — ещё более хрипло сказал незнакомец и вяло засмеялся.
— Н-н-нет, не Цой… Ивашин… Виктор Ивашин. Я уснул в метро и проехал до сюда… П-п-подскажите, пожалуйста, что это за станция?
— Станция? Простоквашино! — мужик снова захрипел в попытках посмеяться, после чего глухо закашлялся как заядлый курильщик, — папироски не будет? Или сигаретки какой?
— Д-д-да, должна быть, — Витька смутился, помня, что сигарет совсем нет, а ему надо поскорее уехать отсюда. Сунулся в карман своей ветровки, достал пачку, открыл её, а она оказалась полной. Он протянул её открытой к бродяге.
— Что бледный весь? Фокус какой страшный увидел что ли? — с усмешкой сказал мужик, — я у тебя две возьму… а лучше три, не обеднеешь, думаю, —Витька покорно кивнул ему. А тот продолжил, закуривая:
— Уснул в метро говоришь?.. Эка нелёгкая тебя занесла… — раскуривая сигарету, сказал бродяга, — сложно тебе придётся. Ну ничего. Помогу, чем смогу. Меня Пал Степаныч звать. Но местные меня зовут странник.
— А почему странник? — еле слышно спросил Виктор, не понимая, что вообще вокруг происходит.
— Это тебе пока рано знать. Ты ещё мал и глуп, не видал… — тут странник сильно раскашлялся, а потом продолжил, — ну ты понял: не видал ещё ничего. Поживёшь узнаешь. А не поживёшь, так Господь тебе судья.
— Что-то я ничего не пойму, — сказал Виктор, — как мне домой добраться?
— У-у-у, братец, домой теперь не скоро, — протянул Пал Степаныч, — но я постараюсь помочь…
— Да, буду признателен, — раздражённо перебил его Витька.
Странник замолчал на несколько секунд и посмотрел на него исподлобья, а потом лениво продолжил:
— Щас, значит, ступай вон к тем пятиэтажкам, — странник ткнул пальцем в сторону торчащих из тумана домов, — там найдёшь тринадцатый дом. В тринадцатом доме тебе нужен шестой подъезд и сто первая квартира. Позвонишь в домофон и спросишь Марью Васильевну. Скажи только, что от странника, а то она тебе руки выкрутит как макаронины, — он снова хрипло засмеялся.
— С-с-спасибо, — неуверенно сказал Виктор и пошёл в сторону указанных домов.
Туман лежал неподвижно, а перед Витькой расступался вяло и как будто нехотя.
Двор возле пятиэтажек был совсем пустым и заброшенным. Детская площадка как будто не посещалась даже местными алкоголиками уже несколько лет. Песок, завезённый для игры, расползся вокруг покосившегося деревянного грибочка, посеревшего и выцветшего. Каждое окно было совсем пустым. Не было при этом ощущения заброшенности. Скорее, казалось, что во всех квартирах одновременно никого нет дома.
Пока Виктор шёл в поисках тринадцатого дома, пытался заглянуть в каждое пустующее окно, но за уставшими и плотно занавешенными тюлями ещё советского образца никого не было видно.
Низкие подъездные двери немного ушли вниз из-за нескольких слоёв асфальта, двери хоть и были заперты домофоном, выглядели совсем ветхо серо. Кирпичные ступеньки, ведущие к входу, везде были сильно разбиты и торчали как зубы у столетнего старика.
Наконец-то Виктор набрёл на дом номер тринадцать. Подъезд в доме был только один, но пронумерован он цифрой шесть. Это очень смутило Витьку, и он долго решался прежде чем подойти к двери.
Но деваться было некуда, он быстро подошёл к двери и набрал на кнопках домофона «101». Один гудок и тут же голос: «Входите». Домофон жалобно забулькал своим машинным организмом. Витька дёрнул тяжёлую металлическую дверь, изгрызенную ржавчиной, и вошел внутрь.
Внутри подъезда были только лестничные пролёты без перил и с прогалинами между ступенек. Виктор неуверенно подошел к ступенькам и посмотрел вверх. Ощущение было, что в доме не пять этажей, а все сто, ведь лестница вела далеко вверх, и конца не было видно. Ни квартир, ни площадок он не наблюдал. Но деваться было некуда, и пришлось нашему герою пытаться карабкаться вверх по лестнице.
Вся эта конструкция не внушала ему никакого доверия: ржавые металлические прутья, оголенные из-под цементных слоёв, дрожали под поступью Витьки. Прогалины с трудом удавалось перешагнуть. Руки дрожали, голова кружилась. От наступившего страха, он опустился на четвереньки и пытался ползти. Расстояния казались какими-то нереальным.
— Может, это вообще сон, — подумал он, и перед ним оказалась площадка с четырьмя квартирами с номерами, «100», «101», «102» и «103».
Витька поднялся, отряхнулся и, набравшись уверенности постучался в дверь с номером сто один.
Дверь открылась, и из-за неё на него выглянула миловидная бабуля с нежным голосом.
— Здравствуйте… мне нужна… Марья… Марья Васильевна… Я-я-я… Я от с-с-странника, — последнее слово ему далось особенно тяжело, но имя незнакомого мужичка он уже успел забыть, пока карабкался на верхотуру.
— Ой, да-да, заходи-заходи, Вить, не бойся, — сказала бабуля, — я ждала тебя. Витька сделал шаг внутрь квартиры, и пол под его ногами обмяк как перина.
— Ой, дурак! Ой, дурак! Зачем же ты его обидел?.. — заголосила бабуля, а Виктор провалился под пол, как в воду нырнул, перевернулся вверх ногами и полетел вниз. Упал сильно на пол другой квартиры как будто… Или этой же… И не куда-нибудь, а сразу на кухню, где за столом уже сидели бабулька и странник. Пал Степаныч пил водку, закидывая рюмки, подряд, а хозяйка потягивала чай из блюдца.
— Паш, я давно тебе говорила, молодёжь нынче никудышная пошла: ни тело сожрать, ни душу вынуть. Боятся всего и не уважают никого. Не знают, кто тут хозяин.
— Да, Марья Васильна, согласен, — закинув очередную рюмку сказал странник, — сколько по разным мирам и временам ни слонялся, а таких слюнтяев свет не видывал.
Перепугался Витька и пополз к двери. Дополз до прихожей на четвереньках, руку сунул через порог коридора и наткнулся на что-то совсем мягкое. Вытащил руку на свет, а там блохи кишмя кишат.
Как закричит он во весь голос, и давай бежать оттуда через всю квартиру. Добежал до окна, сам не заметил, как, и вывалился в него. Только мат сплошной хриплым голосом странника себе в спину и услышал. Долго он вниз летел перепуганный и смачно упал об асфальт.
Так сильно, что проснулся под грохот телефона…
Утро уже занялось, солнце билось в окна. Витька лежал в одежде на своей кровати сонный и весь помятый. Кто-то звонил ему очень настырно.
Он ответил.
— Ивашин, твою дивизию, ты совсем обнаглел? Опять работу проспал! — услышал он крик своего начальника Дмитрия Петровича, — а ну марш! Быстро на работу! И сразу ко мне в кабинет!
Он бросил трубку. Послышал короткие гудки. Всё тело ломило.
— Приснится же всякое, — подумал Витька, тяжело потянулся и медленно встал.
Поднял голову и, продрав глаза, увидел напротив себя сидящим в кресле странника. Всё в той же грязной куртке, в чёрной шапке и с сигаретой «Кэмела» в зубах.
— Мы с тобой не договорили, — злобно пробормотал странник, — уважения у тебя к страшим никакого.
Сердце заколотилось как бешенное. Не знал, куда деться Витька и решил действовать, как в прошлый раз: прыгнуть в окно со своего двадцатого этажа, чтобы проснуться. Только на этот раз это был уже не сон.