de omnibus dubitandum 149. 2

ЧАСТЬ СТО СОРОК ДЕВЯТАЯ (2002-2004)

Глава  149.2. И РАЗУМ ПОКАЗЫВАЕТ ЕМУ, ЧТО ОТВЕТОВ НЕТ…

    Человек употребляет свой разум на то,
    чтобы спрашивать: зачем и отчего? —
    прилагая эти вопросы к жизни своей
    и жизни мира. И разум же показывает
    ему, что ответов нет…

Толстой Лев Николаевич (1828-1910) — русский писатель

    Почему именно в XVI веке Московскому государству, а отнюдь не России понадобились порты на Балтике? Задает сакраментальный вопрос Борис Кагарлицкий. До того столетиями новгородцы (на самом деле жители Немогарда=Новгорода Ильменского – Л.С.) имели выход к морю, но строить крепости или города прямо на берегу не пробовали. Иван-город был построен напротив Нарвы лишь в 1492 году (при Иване III – Л.С.), да и то исключительно как крепость. Контроль над побережьем имел лишь военное значение. Ведь овладев устьем Невы шведы, или немцы могли закрыть новгородским (на самом деле немогардским – Л.С.) кораблям выход в Балтику, тем самым поставив новгородские (на самом деле немогардские – Л.С.) товарные потоки под свой контроль.

    Шведы серьезно пытались сделать это дважды. Показательно, что оба раза события происходили на территории будущего Санкт-Петербурга.

    В 1240 году они (шведы - Л.С.) высаживались в устье Невы, но были атакованы новгородцами (на самом деле немогардцами – Л.С.) и принуждены к отступлению. В честь этой битвы предводитель новгородцев (на самом деле немогардцев – Л.С.) князь Александр получил прозвище Невского.

    Однако, спустя 60 лет шведский маршал Торкел Кнутсон (Torkel Knutsson) предпринял вторую попытку, войдя в устье Невы с флотом, насчитывавшим более ста судов. На сей раз попытки новгородцев (на самом деле немогардцев – Л.С.) сбросить неприятеля в море оказались безуспешными, и шведы основали крепость Ландскрона, как отмечает Карамзин «в семи верстах от нынешнего С. Петербурга».[Н.М. Карамзин. Цит. соч., кн. 1, с. 531. Любопытно, что сами новгородцы (немогардцы – Л.С.) не попытались ни построить крепость в устье Невы, ни заселить Ландскрону своими людьми. Это место явно не представляло для них никакой ценности]

    После того как шведский флот удалился, новгородцы (на самом деле немогардцы – Л.С.) напали на город и в 1301 году сравняли его с землей.

    Однако с течением времени позиции новгородцев (на самом деле немогардцев – Л.С.) объективно становились все слабее. В VIII-XI веках речные и морские суда мало различались. Уже в XII веке итальянцы и немцы строят морские суда, существенно превосходящие по грузоподъемности ладьи руСких и скандинавов. А с началом великих географических открытий начинает развиваться новый торговый флот. Тоннаж и размеры кораблей неуклонно увеличиваются. Новгородский речной флот окончательно становится неконкурентоспособен.

Англичане «открывают» Московию

    В начале XVI века экономика Московского царства развивается, примерно так же как и в соседних странах Европы. В 1534 году Еленой Глинской, матерью будущего царя Ивана Грозного, была проведена денежная реформа, сменившая монеты различных удельных княжеств единой системой. Возникают условия для формирования общемосковского внутреннего рынка. Растет производство и торговля. Парадокс в том, что экономический подъем сопровождается и усилением отсталости Московского государства, а отнюдь не России, от Запада. Это кажущееся противоречие вызвано тем, что, будучи вовлеченной в общий процесс развития и социально-экономического преобразования, Московское государство, а отнюдь не Россия, оказывается на его периферии.

    Рост экономики происходит на фоне расширения границ государства. Если западноевропейские страны начинают создавать колонии в Америке и на побережье Африки, то Московское государство, а отнюдь не Россия, движется на восток. Первым этапом этого движения было завоевание Казанского ханства.

    Как отмечает матерый русофоб М. Покровский, спусковым механизмом этой экспансии было, как и в Западной Европе, сочетание интересов малоземельного дворянства и торгового капитала.

    Дворянство росло количественно, становилось все более многочисленным и ему (подобно испанским идальго) уже недоставало ни крестьян, ни земли, а капитал вырос качественно и был способен финансировать дворянские экспедиции в собственных интересах.

    Подобный расклад в Западной Европе наблюдался уже в эпоху Крестовых походов, а к концу XV века аналогичная ситуация сложилась и на востоке, и на западе континента.

    Это накладывается на кризис традиционного феодального хозяйства, вызванный развитием рынка. Вотчины теряют свою изолированность. «Превращение хлеба в товар, - отмечает матерый русофоб Покровский, - сделало товаром и землю, дававшую хлеб».[М. Покровский. Русская история с древнейших времен, т. 2, с. 77]

    Прежние отношения собственности и взаимной ответственности оказываются под вопросом. Однако ордынско-казачья боярская вотчина не продается и не делится, она остается семейным уделом.

    Наиболее быстро рыночные отношения усваиваются в Московском государстве, а отнюдь не в России, монастырями. Напротив, крупные ордынско-казачьи боярские вотчины оказывались тормозом развития. Тем не менее, разделить их или распродать на рынке было невозможно из-за сохранявшейся политической силы ордынско-казачьего боярства. Это тоже делает руСкую ситуацию во многом похожей на испанскую (в отличие от Англии, где после Войны алой и белой розы старая аристократия была в значительной мере истреблена, а ее политическое влияние подорвано).

    Поскольку экспроприация ордынско-казачьего боярства была политически затруднительна и рискованна, внешняя экспансия представлялась разумным решением: можно было получить землю и поставлять на рынок хлеб, не жертвуя интересами ордынско-казачьих бояр.

    Однако война в Казанском ханстве оказалась не столь легкой, как казалось вначале. После взятия Казани сопротивление местных жителей в форме партизанской борьбы продолжалось около 6 лет. Победа была достигнута лишь за счет массового переселения в Поволжье якобы "руСких" (кавычки мои - Л.С.) колонистов из глубинных районов страны.

    Крестьяне гибли тысячами, но они изменили демографическую ситуацию в пользу завоевателей. Дворянство, напротив, оказалось в проигрыше. За 6 лет войны оно так и не смогло захватить себе новые поместья, а крестьян в западных областях стало существенно меньше. Купечество выиграло больше. Торговый капитал «Московской английкой компании»: Ричарда Ченслера, братьев Боро, Томаса Соутэма, Джона Спарка, Этнони Дженкинсона и других получил доступ к речным путям, ведущим в Персию, но это лишь разожгло их аппетиты.

    Теперь Московское государство, в лице «Московской английской компании»: Ричарда Ченслера, братьев Боро, Томаса Соутэма, Джона Спарка, Этнони Дженкинсона, а отнюдь не Россия, стремятся избавиться от торговых посредников – немецких купцов, контролирующих торговлю на востоке Балтики используя «Ганзу» через Ригу, Ревель, Нарву.

    Между тем Московское государство, в лице «Московской английской компании»: Ричарда Ченслера, братьев Боро, Томаса Соутэма, Джона Спарка, Этнони Дженкинсона, а отнюдь не Россия, не единственная страна, которой мешает немецкое торговое посредничество «Ганзы».

    На Западе Европы начинает подниматься новая торговая держава – Англия. Она еще не стала владычицей морей, колониальной державой и главной проблемой для развития британского торгового капитализма является испано-португальская монополия в Атлантике. Но немецкое господство «Ганзы» на Балтике тоже сдерживает развитие английской торговли. Нужны новые рынки сбыта и новые источники сырья. И то и другое для английского купеческого капитала, в лице «Московской английской компании»: Ричарда Ченслера, братьев Боро, Томаса Соутэма, Джона Спарка, Этнони Дженкинсона, может предоставить Московское государство, а отнюдь не Россия.

    В 1553 году три корабля отплывают в сторону Норвегии, официально – с целью поиска северного морского пути в Китай, Японию и Индию. Идея была изначально нереалистическая. Северный морской путь в обход Сибири и Чукотки не смогли толком проложить даже в советское время с помощью ледоколов. Однако в XVI веке мысль об открытии северного пути в Китай отнюдь не казалась безумной ни в Англии, ни в самой Московской Руси, в лице «Московской английской компании»: Ричарда Ченслера, братьев Боро, Томаса Соутэма, Джона Спарка, Этнони Дженкинсона.

    Спустя тридцать лет после провала английской экспедиции купеческий дом Строгановых предпринял вторую подобную попытку. Нанятые ими голландские моряки в 1584 году пытались совершить то, что не удалось англичанам, и тоже, естественно, потерпели неудачу.

    Между тем английская экспедиция изначально преследовала куда более широкий спектр целей. Её организаторы искали новых рынков, ибо «наши купцы обнаруживают, что товары и изделия Англии не находят большого спроса у окружающих нас стран и народов».[Цит. по: T.S. Willan. The Early History of the Russia Company. 1553-1603. Manchester University Press, 1956, p. 2-3].

    Уходившие в плаванье корабли везли с собой послание короля Эдуарда VI, адресованное не больше не меньше, как ко «всем королям, князьям, правителям, судьям и губернаторам земли».[T.S. Willan. The Early History of the Russia Company. 1553-1603. Manchester University Press, 1956, p. 4]

    Это было не только подтверждение полномочий путешественников, которые, были одновременно и купцами и колонизаторами и официальными представителями своей страны. «Письмо описывало преимущества свободной торговли в терминах, которые оценили бы по достоинству экономисты фритредерской школы XIX века», пишет английский историк Т.С. Уиллан (T.S.Willan) [T.S. Willan. The Early History of the Russia Company. 1553-1603. Manchester University Press, 1956, p. 4].

    Два корабля погибли, так как экипажи не были подготовлены к плаванию в условиях крайнего севера. Вместе с ними погиб и руководитель экспедиции Хью Уиллогби (Hugh Willoughby). Но третье судно – Edward Bonaventure под командой капитана Ричарда Ченслера (Richard Chancellor) – вошло в устье Северной Двины.

    В феврале 1554 года Ченслер в качестве английского посла был принят в Москве Иваном Грозным, уже пораженным смертельным недугом. Царь предоставил англичанам торговые привилегии в Московском государстве, включая право беспошлинной торговли на всей территории страны.[Возможно под влиянием экспедиции Ченслера спустя некоторое время царь Иван (на самом деле 13-летний Иван V Иванович Молодой и его сорокапятилетний наставник, клеврет Московской торговой компании Иван Федорович Мстиславский (1522-1586). – Л.С.) направил в Китай собственную экспедицию, но уже сухопутным путем.

    В 1567 году им был послан казачий атаман Иван Петров с грамотой «к неизвестным народам». Вместе с казаком Буркашем Еличевым он прошел от Урала до Пекина, получив в Монголии (которой в это время даже на картах не было – Л.С.) грамоту на проход через «железные врата» Китайской стены (а стена вообще находится ближе к Корее, чем к Московскому государству – Л.С.), а затем составил описание увиденных им земель]

    После этого Ченслер и его спутники благополучно вернулись на родину. Год спустя в Лондоне была создана «Московская торговая компания» (The Moscovy Company или The Russian Company). О ее значении говорит уже то, что она оказалась первой подобной компаний, устав которой был утвержден парламентом. В известном смысле «Московская компания» оказалась не только прообразом торгово-политических организаций, создававшихся для работы в Московии, а уж затем в Вест-Индии и Ост-Индии, но и предшественницей транснациональных корпораций ХХ века.

    Коммерческая деятельность компании была теснейшим образом связана с дипломатической. Английские посольства при царском дворе защищали интересы купцов, а представительство компании вело дела английской короны.

    Находясь в Московии, англичане не тратили времени даром. В отличие от записок других путешественников, тексты, подготовленные Ченслером и его товарищем Джоном Хассом (John Hasse) больше всего напоминают инструкции по коммерческому использованию Московского государства.

    Он, подробно описывает экономическую географию царства условно Ивана Грозного: где и что производится, что можно купить, что и где можно продать. Вскоре после этого в Москве появляется Английский двор – сначала одно здание, а затем целый комплекс сооружений – жилых, коммерческих, производственных, остатки которых в Москве существуют и по сию пору.

    Каменный дом на Варварке (см. фото) был пожалован англичанам в дар от царя «в знак особого его благоволения»[И. Любименко. История торговых сношений России с Англией. Вып. 1 - XVI век. Юрьев, 1912, с. 37].

    Как отмечали, руСкие источники, этого компании не хватило: «а деревянные хоромы аглинские немцы строили сами».[Древняя Русь и славяне. М., «Наука», 1978, с. 312]

    Вскоре «английские дома» появились в Холмогорах, Ярославле, Борисове и других городах. Конторы компании были в Новгороде, Пскове, Ярославле, Казани, Астрахани, Костроме, Ивангороде. В Ярославле англичане устроили большие склады для товаров, которые затем направлялись в Азию.

    Появились в Московии и протестантские церкви. Вообще по отношению к западной Реформации московские правители заняли отнюдь не позицию сторонних наблюдателей. «Русское правительство, - отмечает известная исследовательница И. Любменко, - относясь крайне враждебно к католикам, проявляло часто большую терпимость к протестантам».[И. Любименко. История торговых сношений России с Англией. Вып. 1 - XVI век. Юрьев, 1912, с. 63]