Генетика счастья

С детства Лена была «правильной» сестрой. Она всегда знала, чего хочет: красный диплом, высокий пост, мужа с безупречной родословной. Младшая, Света, напротив, плыла по течению, вызывая у Лены тихое раздражение своей безалаберностью и верой в «дурацкую любовь».
Когда Света привела в дом Костю, Лена едва удостоила парня взглядом. Он был обычным: скромный взгляд, недорогая одежда, должность простого технолога на молокозаводе.
— Ну и что ты в нем нашла? — спросила Лена холодно, когда Света объявила о свадьбе.
— Он добрый, — улыбнулась Света.
— Добрый? — Лена изящно приподняла бровь. — У него ноль перспектив, Света. Ноль. Как вы собираетесь выживать? Ипотека, дети… О детях я вообще молчу. Генетика, знаешь ли, решает всё. А его генетика… ничтожна.
Света промолчала. Она привыкла к Лениной резкости. Они поженились, снимали крошечную «однушку» на окраине, считали копейки, но были счастливы. Через два года Света, сияя, позвонила сестре:
— Лена, я беременна!
В трубке повисла тишина. Лена, уже занявшая кресло начальника отдела в строительной корпорации, не нашла слов для радости. Она нашла слова для приговора:
— Беременна? Света, опомнись. Вы еле концы с концами сводите. И ты хочешь обречь ребенка на посредственность? А если родятся проблемы из-за этого… ну, отца? Ты подумала о здоровье будущего малыша? Генетика — это лотерея, и твой билет — пустышка.
Света тихо положила трубку и долго плакала, прижимая руки к животу. Костя, вернувшись с работы, обнял её и сказал:
— Всё будет хорошо. Родим, и всё у нас получится.
Лена же, уверенная в своей правоте, видела, как стремительно идет вверх по карьерной лестнице. Она была умна, красива и цинична. Как-то на презентации жилого комплекса она столкнулась с Дмитрием — бывшим однокурсником. Когда-то в институте он вздыхал по ней, носил цветы, но Лена тогда сочла его «недостаточно амбициозным». Сейчас Дмитрий был успешен, богат и, как выяснилось, женат.
Но Лена смотрела на его костюм от Brioni, на его часы и думала о том, что упустила время. Думая о «качестве партнера» и «превосходной генетике», которую, по её мнению, обеспечивал статус, она решила наверстать упущенное.
Дмитрий, который так и не смог забыть институтскую красавицу, не устоял. Он ушел из семьи, бросив маленькую дочь. Лена настояла на том, чтобы они жили в её квартире, не торопясь с официальным оформлением — «потом, когда все устаканится». Она забеременела, считая, что наконец-то создала идеальный проект: отец с хорошими генами, она с амбициями, и ребенок, который должен был стать гением.
Ребенок родился мальчиком. Его назвали Арсением. Но «идеальный проект» рухнул в первый же год. Арсений не смотрел в глаза, не тянулся к рукам, не гулил. Диагноз «расстройство аутистического спектра» прозвучал как приговор.
Лена не умела любить без условий. Она умела строить, планировать и требовать. А тут был ребенок, который требовал круглосуточного внимания, кричал от сенсорных перегрузок и не давал ей выспаться перед важными совещаниями.
Дмитрий, привыкший к комфорту и тому, что женщина всегда решала его бытовые проблемы, быстро сломался.
— Я так не могу, — сказал он однажды вечером, глядя на орущего Арсения. — Это невыносимо. Я не для этого создавал семью.
— Создавал? — Лена посмотрела на него с ледяным спокойствием. — Ты её разрушил. Ради меня.
— Вот и пожинай плоды, — огрызнулся он и начал собирать вещи.
Они разошлись. Лена осталась одна с больным ребенком. Няни отказывались работать с Арсением, сады не брали. Ей пришлось уйти с руководящей должности на фриланс, лишь бы иметь возможность находиться рядом с сыном. Гордость, которой она так дорожила, была растоптана жалостью коллег и сочувственными взглядами прохожих.
Через полгода она узнала, что Дмитрия арестовали. Та самая «успешность», которой она так восхищалась, оказалась построенной на грязных схемах. Крупная партия наркотиков, «закладка» под видом строительных материалов, пятнадцать лет строгого режима.
Лена сидела на кухне, глядя на спящего Арсения, который наконец-то замолчал. В руке она сжимала телефон. В голове щелкнул тумблер. Это была та самая холодная, расчетливая решимость, которая когда-то помогла ей сделать карьеру и разрушить чужую семью.
Она позвонила бывшей свекрови, женщине, которую никогда не уважала, и сказала:
— Забирайте. Я не могу. Я не подписывалась на это. Его отец — преступник и наркоман, генетика — дно. Я подаю документы на отказ.
Она решила удалить из своей жизни всё, что напоминало о её поражении. Удалить ребенка.
Спустя несколько лет Света случайно встретила Лену в супермаркете. Старшая сестра выглядела идеально: дорогой маникюр, безупречная укладка. Но в глазах застыла пустота.
— Лена, как ты? — спросила Света, держа за руку крепкого веснушчатого мальчишку лет семи.
— Отлично. Вернулась в корпорацию, теперь зам генерального, — отчеканила Лена.
Света посмотрела на её кольцо. Безымянный палец был пуст.
— А Арсений? Как он?
— Я больше не хочу это обсуждать. — Лена взяла с полки баночку икры. — Я сделала правильный выбор. У него были плохие гены. Ты, кстати, была права, что не слушала меня про генетику. Тебе повезло.
— Это не везение, Лен. — Света поправила сыну шапку. — Это просто любовь. Костя — обычный парень, но он каждое утро встает в пять утра, чтобы отвезти Степку на хоккей. Он растит сына. Каждый день.
— Ах да, твой Костя… — Лена криво улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на зависть. — Ну, рада за вас.
Они разошлись у выхода. Света смотрела вслед сестре, которая быстро шла к сверкающему внедорожнику. Ветер трепал её идеальные волосы, но во всей её выправке чувствовалась какая-то надломленность.
Степа дернул мать за рукав:
— Мам, а чего у тёти Лены нет детей?
— Есть, — тихо сказала Света. — Был.
— А где он?
— Она… выбрала карьеру, — ответила Света, понимая, что сейчас не может объяснить семилетнему ребенку, как можно отказаться от собственной крови, потому что она не соответствовала нарисованному в голове «идеальному чертежу».
Лена села в машину. Она нажала на педаль газа и включила радио. Диктор обсуждал очередной закон о поддержке семей с детьми-инвалидами. Она выключила приемник.
Глядя на красный свет светофора, она вдруг подумала о том, что младшая сестра, которую она считала дурой, живет в маленькой квартирке с «бесперспективным» мужем и их обычным сыном. Они смеются, они ссорятся из-за разбросанных носков, они копят на поездку на море, они живут.
А она, Лена, мыслительница о генетике и перспективах, осталась одна в пустой квартире, где не было ни крика больного ребенка, которого она предала, ни мужчины, которого она разрушила. Была только тишина. Идеальная, выверенная, холодная тишина, которую она сама себе спроектировала.