Православное Слово 63

ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.

ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО, ВЫХОДЯЩЕЕ РАЗ В ДВА МЕСЯЦА.

 

Учрежден по благословению приснопамятного Высокопреосвященнейшего Иоанна (Максимовича), архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского, Русской Православной Церкви Заграницей.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076

[Русский текст Вячеслава Марченко.]

1975, т. 11, № 4 (63)
Июль – август.

СОДЕРЖАНИЕ:
1. Наши живые связи со святыми отцами. Архиепископ Андрей Ново-Дивеевский.
2. Восстановление православного образа жизни. Архиепископ Андрей Ново-Дивеевский.
3. Святые жены Северной Фиваиды. Часть 3. [Анастасия Паданская (продолжение).]
4. Монашество XVIII века. Непрерывная преемственность православной монашеской традиции
5. Богослужебный Типикон Православной Церкви. Глава седьмая. Полиелей.
6. Житие и подвиги старца Паисия (Величковского). Часть четырнадцатая: Нямецкий монастырь.

ОБЛОЖКА: Эскиз, выполненный в 1925 году во время посещения старца Нектария Оптинского (внизу слева) отцом Адрианом Рымаренко — впоследствии архиепископом Андреем Ново-Дивеевским (вверху слева); на рисунке его супруга и маленький сын Серафим — крестник старца — принимают благословение, а рядом стоит иеромонах Никон (справа), который позднее, после принудительного закрытия и ликвидации великой Оптинской обители, принял мученический венец. Этот рисунок, а также иллюстрации в материале «Восстановление православного уклада жизни» предоставлены архиепископом Андреем.

МИКРОФИЛЬМЫ всех предыдущих выпусков и отдельных статей можно приобрести в компании Микрофильмы университета Ксерокс по адресу: 300 Нортон Зееб Роуд, Энн-Арбор, Мэриленд, 48106.

Авторское право 1975 г. принадлежит Братству преподобного Германа Аляскинского. Издается раз в два месяца Братством преподобного Германа Аляскинского.

Оплата почтового отправления второго класса в Платине, Калифорния.

Годовая подписка — 5 долларов США, двухгодичная — 9 долларов США. трехгодичная — 12 долларов.

Издательский адрес: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния.

Все запросы следует направлять по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО, ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076

 

1. НАШИ ЖИВЫЕ СВЯЗИ СО СВЯТЫМИ ОТЦАМИ.

АРХИЕПИСКОП АНДРЕЙ Ново-Дивеевский.

В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ архиепископу Андрею, основателю Ново-Дивеевского монастыря в Спринг-Вэлли, штат Нью-Йорк, где свято хранится память преподобного Серафима, заслуженно оказывались большие почести, особенно в 1971 году, в 50-ю годовщину его рукоположения во иерея, и в 1973 году, в его 80-летие, когда он был возведен в сан архиепископа. Многие приходят к нему просто за благословением, зная его как своего рода «последнего русского православного старца» и надеясь обрести через него некое соприкосновение с подлинной традицией православной духовности, которая сегодня быстро угасает. И безусловно, он является живым звеном со святыми Отцами в буквальном смысле, ибо он был учеником двух последних оптинских старцев, Анатолия и Нектария, и именно под его епитрахилью в 1928 году скончался последний старец, Нектарий. Но не этим он наиболее важен для нас сегодня; а скорее учением, полученным от этих святых старцев, о том, как выжить православному христианину в нашем антихристианском веке.

Это учение, будучи полностью святоотеческим, является учением не из книг, а из жизни. Четыре отрывка из его сочинений, представленные ниже, повествуют об основных событиях его жизни, которая полна великих испытаний и страданий, проходивших в условиях революции, анархии, арестов, катакомбных Богослужений, ссылки, бомбежек, эвакуаций. Но в одних этих страданиях — как бы ни были они полезны для духовной жизни — не найти ключа к его учению; другие претерпевали подобные испытания бесплодно. В каждом месте, куда гнали его исторические обстоятельства — Киев, Берлин, Вендлинген, штат Нью-Йорк, — вокруг него образовывалась сплоченная православная община; и это ближе к ключу для понимания его учения. Такие общины, редкие сегодня среди православных христиан, не возникают спонтанно, но только в особо благоприятных обстоятельствах, если присутствует сознательное православное мировоззрение. Этому сознательному святоотеческому мировоззрению мы и можем научиться у архиепископа Андрея более всего. Попробуем изложить здесь основные пункты этого мировоззрения — которое, конечно, не является «систематической» философией, основанной на абстракциях, но живым мировоззрением, выросшем на православном духовном опыте.

Во-первых, Православие — это не просто обряд, или верование, или модель поведения, или что-либо еще, чем человек может обладать, думая, что он тем самым христианин, и при этом оставаться духовно мертвым; это скорее СТИХИЯ, которая преображает человека и дает ему силы жить в самых трудных и мучительных условиях и готовит его к мирному отшествию в вечную жизнь.

Во-вторых, сущностью истинной православной жизни является БЛАГОЧЕСТИЕ, которое, по определению старца Нектария, основанному на этимологии слова, есть «почитание Божиего в чести». Это глубже, чем просто правое вероучение; это вхождение Бога во все аспекты жизни, жизнь, проживаемая в трепете и страхе Божием.

В-третьих, такое отношение порождает православный БЫТ, который является не просто внешними обычаями или поведением, характеризующими православных христиан, но всей полнотой сознательной духовной борьбы человека, для которого Церковь и ее законы являются центром всего, что он делает и о чем думает. Общий, сознательный опыт этого образа жизни, сосредоточенный на ежедневных Богослужениях, создает подлинную православную общину с ее чувством легкости, радости и внутренней тишины. Инославные люди и даже многие не вполне сознательные православные христиане едва ли способны представить себе, чем может быть этот опыт общины, и были бы склонны отмахнуться от него как от чего-то «субъективного»; но никто, кто всем сердцем участвовал в жизни истинной православной общины, монашеской или мирской, никогда не усомнится в реальности этого православного чувства. Когда архиепископ Андрей рассказывает о своих пожизненных — и успешных — поисках того, чтобы найти и даже создать утраченную «тишину» своего православного детства, он выражает желание каждого, кто глубоко приобщился к Святому Православию, — найти место, создать условия и приобрести то состояние души, в котором можно жить полной и подлинной православной жизнью, единомысленно и единодушно с другими такими же подвижниками. Даже если этот идеал редко достигается на практике, он все равно остается православным идеалом.

В-четвертых, без постоянной и сознательной духовной борьбы даже самая лучшая православная жизнь или община может стать «теплицей» — искусственной православной атмосферой, в которой внешние проявления православной жизни просто «смакуются» или воспринимаются как должное, в то время как душа остается неизменной, пребывая в расслаблении и комфорте вместо того, чтобы быть напряженной в борьбе за спасение. Как часто община, становясь процветающей и известной, теряет драгоценный пыл и единодушие своих ранних дней тяжелой борьбы! Не существует «формулы» истинно Богоугодной православной жизни; все внешнее может стать подделкой; все зависит от состояния души, которая должна трепетать пред Богом, имея закон Божий перед собой в каждой сфере жизни, в каждый момент ставя Божие на первое место в жизни.

В-пятых, величайшей опасностью для православного образа жизни в наше время является то, что архиепископ Андрей называет «гуманизмом» — общий термин, охватывающий все огромное интеллектуальное (а ныне и политическое) движение, конечной целью которого является уничтожение Истинного Христианства и замена его посюсторонней, рационалистической философией, в которой человек, по сути, становится богом для самого себя. Проявления гуманизма многообразны: от Возрождения на Западе и ереси жидовствующих в России в XV веке и ранее, через наглый атеизм и революцию XVIII века, до коммунизма и любой другой философии в наши дни, которая ставит высшую ценность в этом мире и уводит людей от Бога. Гуманизм овладевает людьми разными путями, обычно не через сознательное интеллектуальное обращение в него, а чаще через расслабленность и неосознанность в духовной жизни. Православный ответ на эту опасность — конечным итогом которой является воцарение антихриста — это СОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРАВОСЛАВНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ.

Это учение глубоко, и немногих, возможно, тех, кто способен следовать ему до конца. Архиепископ Андрей, много болеющий телом, находится на закате своих лет; это живое звено с временем и традицией, гораздо более богатыми, чем наши собственные, недолго будет с нами. Но его учение не должно умереть вместе с ним. По Божиему Промыслу знаменитый писатель Солженицын приехал в этом году в Ново-Дивеево, и архиепископ Андрей воспользовался этой возможностью, чтобы передать это учение, пусть и в самой краткой форме, ему — типичному примеру пробуждающегося, но еще не сформировавшегося религиозного сознания в современной России. Но это учение не только для русских, которые либо знали Православие, досконально воплощенное в жизни, либо (как Солженицын) влекутся кровью с тоской по чему-то, что было у их предков; это учение жизни для всех сознательных православных христиан.

Пусть те, кто глубоко любит и ценит Православие, воспримут ныне это учение и — подобно тому, как это сделал архиепископ Андрей с учением своего возлюбленного святителя Тихона — живут им и тем самым обретут вновь и восстановят даже в наши варварские и антихристианские времена ПРАВОСЛАВНЫЙ БЫТ.


2. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ.
Архиепископ Андрей (Рымаренко).

I. БИТВА ЗА СОХРАНЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ.;

___
; Отрывки из Слова на наречение архиепископа Андрея; «Православная Русь», 1968, № 5, стр. 6 и далее.


РОС Я в религиозной благочестивой семье. … Меня окружал тот православный быт, который поколениями создавала Святая Русь. В нашей семье жизнь протекала по церковному календарю, по церковному годовому кругу. Праздники были как бы вехами жизни. В доме постоянно совершались Богослужения, и не только молебны, но и всенощные бдения.

Сильное впечатление производили на меня ранние Богослужения, на которые часто водила нас мать и на которые мы ходили, невзирая на погоду, и осенью, и зимой. После этих Богослужений всегда чувствовалось какое-то необычное вдохновение, какая-то тихая радость.

Семья наша была зажиточная... И то религиозное настроение, которым была пронизана наша жизнь, естественно отражалось и в делах: принималось участие в строительстве церквей, ставили столы с едою для бедных людей, посылали подаяния в тюрьмы, больницы, Богадельни.

Конечно, бывали и горести, и болезни, и смерти. Но и они воспринимались в свете Христовом. Сознание — «Христос Воскрес, и жизнь человеческая будет в Воскресении Христовом» — помогало нам переносить наши беды и невзгоды. Все переживалось легко и радостно, без надрывов, так свойственных многим людям.

Это чувство радости, этот христианский быт, были характерными не только для нашей семьи, но и для общества, которое нас окружало.

После революции 1905 года на смену надеждам, волнениям, наступило разочарование и душевная опустошенность. Люди как бы замкнулись в себе. Были заняты суетой, мелкими эгоистическими интересами, визитами, концертами, театром. В отношениях царила сухость и официальность.

И вот [обучаясь в Санкт-Петербургском политехническом институте], столкнувшись с этой холодной отчужденностью, с этой опустошенностью, я впервые испытал чувство, близкое если не к отчаянию, то к унынию, и душа моя возопила — «не могу».

Я почувствовал, что не могу жить так, как живут вокруг меня. Я почувствовал, что мне не хватает той жизни, того православного быта, которые окружали меня в детстве и отрочестве, той легкости сердца, которую я ощущал. Впечатление было такое, будто меня лишили воздуха, которым я дышал.

Мне нужна была жизнь. И я стал ее искать…

[Лекции о Достоевском одного профессора] раскрыли те стороны жизни, которые я как-то раньше не сознавал… Я познакомился с христианским студенческим кружком. Но этот кружок меня не удовлетворил. Он был интерконфессионален. Мне же, воспитанному с детства в обстановке православного быта, нужна была конфессиональность, нужны были таинства, чувство освящения, молитва.

Все это мне дал дорогой для меня отец протоиерей Иоанн Егоров... Он стал руководителем группы студентов, вышедших из христианского студенческого кружка. Я провел в его как бы школе, где нас студентов было 25 человек, пять лет, и для меня раскрылась та стихия жизни Церкви Христовой, которой жила Святая Русь. Я понял, что Богослужение не только ритуал, но в нем раскрывается догма веры. Она является основой человеческого восприятия Божества.

Разбор и изучение творений Отцов Церкви и святоотеческих писаний раскрыли мне пути жизни.

Когда я прошел весь курс, преподанный батюшкой Иоанном, я буквально ожил. Я ощутил стихию Православия, я ощутил тот эфир жизни, который оно давало. Я понял, в чем заключалась эта жизнь. Я осознал ту свободу совести, которую мы получаем через Таинство Покаяния.

После этой подготовки я попадаю, действительно, к старцу — к батюшке отцу Нектарию, ученику великого старца отца Амвросия Оптинского... Старец Нектарий указал мне мой путь, путь пастырского служения и подготовил меня к нему с помощью своего ученика, отца Викентия. Он учил меня, что исповедание веры должно быть в благочестии. Божественное должно войти во все стороны нашей жизни, личной, семейной и общественной. И вот в 1921 году началось мое пастырство в родных Ромнах…

Вскоре меня лишили паствы и выслали в Киев, под надзор. Там мне было тяжело в первое время, но затем я сблизился и сроднился с группой выдающихся киевских пастырей-подвижников, и они стали моими наставниками и друзьями. Их деятельность и борьба их за человеческие души протекала в жуткое время разгула безбожников, на фоне бесовских карнавалов, в разгар гонений на Церковь и верующих, массовых арестов и расстрелов. И все они отдали свою жизнь за то, что уже было в моем сердце, — за тишину, которую я пережил в детстве, за внутреннюю жизнь, за утверждение в вере, за православный быт, за Святую Русь.

Господь помиловал тогда меня — освободил из тюрьмы, дал возможность уйти из ссылки. На мои плечи легла тяжелая ответственность продолжать дело замученных подвижников.

В Киев пришли немцы... Открылись церкви. Нам Господь помог восстановить Покровский больничный женский монастырь, в храме которого я настоятельствовал. Положение в городе было тяжелое. Многие голодали. Пришлось опять помогать людям, кормить их. Удалось восстановить больницу, дом для увечных и престарелых. Но голод был не только телесный, но и духовный. Изголодавшиеся по Церкви, по православному быту люди устремились в храмы. Нужно было утолить этот голод. После двухлетнего пребывания под немецкой оккупацией пришлось бросить все и эвакуироваться. Наступали Советы.

Я с группой близких людей оказался в Берлине. Был назначен настоятелем берлинского кафедрального собора. В течение почти двух лет, под непрерывными бомбежками, в храме каждый день совершались Богослужения. Господь помог нам сохранить Божественный дар Евхаристии Христовой для того, чтобы укрепить и утвердить в вере души наших русских людей, бежавших от коммунизма или насильно привезенных в Германию. Храм был постоянно наполнен «остовской» молодежью, которая большей частью не знала на родине ни Бога, ни православного быта, но инстинктивно теперь тянулась к Церкви, ко Христу. Ей надо было помочь, приласкать ее, научить, наставить.

Но война приближалась к концу. Снова пришлось эвакуироваться — на этот раз в Вюртемберг (на юг Германии), в маленький городок Вендлинген. Там, в тяжелый период, наступивший после капитуляции Германии, находясь в постоянном страхе перед репатриацией, наша небольшая группа, под моим руководством, создала церковь и тотчас же установила великое Таинство Божественной Евхаристии. И мы начали опять создавать уклад жизненной тихости, создавать православный быт. Совершались ежедневные Богослужения, жизнь шла в благочестии от воскресенья к воскресенью, от праздника к празднику. А вокруг бушевали страсти, вражда, звериная борьба за существование. Многие сначала смотрели на нас как на наивных людей, живущих не по времени. Но мы жили, жили в Боге. Мало-помалу отношение к нам переменилось. Начались паломничества. Люди, доходившие до отчаяния, обретали у нас душевный мир и тихую радость и уезжали просветленными и успокоенными.

И вот снова переезд, в Америку. И снова нужно было начинать все сначала.

Осенью 1949 года владыка архиепископ Виталий (Максименко) и владыка архиепископ Никон поручили мне создать женский монастырь, в который собрать из разных стран зарубежья рассеянных там монахинь, создать им тихость Христову и православный быт. Это поручение казалось непосильным в тех трудных условиях, в которых мы пребывали… Но идея создать тут, в Америке, уголок православного быта, насыщенный той стихией духа, которой я жил и дышал с детства, захватила меня, и я, надеясь на помощь Господню, согласился. И Господь не оставил нас.

Были собраны монахини. Были выписаны из Европы около тысячи человек «Ди-Пи», из которых значительное число осело вокруг монастыря и образовало, так сказать, большую православную семью... И, главное, Господь помог создать в Ново-Дивееве то, что наполняло мою душу с детства. В обстановке эмиграции, когда русские люди, растерявшись в чуждых условиях жизни и инославности, скатывались в водоворот суеты, Господь помог создать в Ново-Дивеево православный быт, церковную атмосферу тихости Христовой и благочестия. Создать на чужой земле — Святую Русь.

Но недостаточно еще создать монастырскую жизнь, нужно ее сохранить. Ибо всегда есть опасение, что жизнь может превратиться в теплицу, в оранжерею, где она поддерживается искусственным теплом, и, как только источник тепла прекращает действовать, — жизнь погибает.

Поэтому нужен постоянный источник жизни. Подобно тому, как земля и жизненные соки ее постоянно питают растительность, — нашу жизнь должна непрерывно питать та стихия, которую дает Церковь Христова, которая воплощается в православном быте, в Богослужениях, в пощении, в молитвах, во бдениях, во всем том, что олицетворяет нашу Святую Русь. Та стихия, которая человеку, покидающему свое земное существование, вкладывает в уста последние слова — «В руце Твои предаю дух Мой» — и дает ему возможность уйти в вечное бытие с именем Христовым.

II. ГУМАНИЗМ ПРОТИВ ИСТИННОГО ХРИСТИАНСТВА.;

___
; Из статьи «Православие, большевизм и наша эмиграция» в «Православной Руси», 1969, № 18, стр. 3 и далее.


В АМЕРИКЕ нет Сталина, нет коммунизма, нет и не было гонений на Церковь. Поэтому эмигранты, не знающие настоящей духовной жизни, вправе думать, что православная жизнь в Америке должна быть идеалом православной жизни и что нужно жить так, как живут здешние русские старожилы. Но нашли ли наши эмигранты здесь то, что является истинным идеалом христианина? – Благочестие, стяжание мира сердечного через покаяние. Нашли ли они ту стихию, которая должна являть собой Церковь и с чем человек уходит в вечное бытие – святость, чистоту, трезвение?

Увы, мне кажется, что не только жизнь инославных американцев, но и русских православных проходит тут не по заветам Церкви, но по принципам гуманизма. Очень многие из числа считающих себя православными, являются, в сущности, христианами только лишь по форме, живут по своему разумению, сообразуясь только с велениями своей плоти. Жизнь Америки с ее сытостью и комфортом необыкновенно содействует к восприятию гуманизма. И не удивительно поэтому, что миряне часто предъявляют своим пастырям требования "идти в ногу со временем", а пастыри нередко выполняют эти требования.

Но религиозно-нравственные основы не меняются. Зачем же меняться их священнослужителю. Те же искушения, те же страсти и соблазны борют современного человека, которые искушали людей и тысячу лет тому назад. Грех останется грехом навсегда и ни одна йота и ни одна черта не изменится в законе Христовом: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. Ищите прежде всего Царствия Божия и правды Его, а все остальное приложится вам».

Самое же важное заключается в том, чтобы создать чистое сердце и сохранить его таким. Тут не приходится говорить о реформах, Господь Сам уже дал нам все нужное в Церкви Своей.

Но тут вопрос: как же преложить к себе это богатство, данное Господом? Обратимся к истории Церкви в то время, когда гуманизм старался вытеснить Истинное Христианство и заменить его христианством внешним, ложным [XVIII век]. Вот тогда-то Господь воздвиг такого святителя, который и дал нам для жизни метод Истинного Христианства. В труде «Об Истинном Христианстве» святителя Тихона Задонского вы найдете все нужное для внутренней жизни человека. Святитель Тихон говорит и о слове Божием, которое нужно воплотить в жизнь, и о духовной мудрости, и о сердце человека, о грехе, о покаянии, о доброделании христианском, о Святой Церкви, о должностях христианина.

В нашу эмиграционную эпоху гуманизм проявляется со страшной силой. Наша церковная жизнь протекает главным образом внешне, внутренняя жизнь забывается. Лозунгом гуманизма нашего времени опять таки являются слова: «кажись христианином, а живи по законам плоти», и невольно мы задаем себе все тот же мучительный вопрос, он стоит всегда пред нами – что же нам делать? Вот в произведениях святителя Тихона и можно найти ответ на этот вопрос.

Творения святителя Тихона стали основой всей моей пастырской жизни. Еще в 1921 году, благословляя меня на пастырство, старец Оптинский Анатолий сказал мне: «Возьми "Истинное Христианство" Тихона Задонского и живи по его указанию».

III. БЛАГОЧЕСТИЕ: ДЕРЖАТЬ БОЖИЕ В ЧЕСТИ.;

___
; Из проповеди, произнесенной на конференции священников в Свято-Троицком монастыре, Джорданвилль, Нью-Йорк, в 1966 году. «Православная Русь», 1966, № 19, стр. 8.

ЧТО ДЕЛАТЬ? С таким вопросом я обратился в 1921 году к Оптинскому старцу отцу Нектарию. Пережив страшные революционные 1917, 18, 19-й годы, когда все крушилось и уничтожалось, я пришел в состояние, которое было просто патологическим: зачем бороться, когда всему приходит конец? Мое унылое мировоззрение передавалось и моим близким. Революция, хаос, казалось, подтверждали мои слова.

Я стал священником, но состояние моей души оставалось прежним. И вот я поехал в Оптину к старцу с вопросом: "Что делать?"

Самое главное, что сказал мне Старец [Нектарий], было следующее:

— Церковь Христова идет как бы по железнодорожному пути. Путь рельсов известен, он определен, но мы с вами должны обращать внимание на то, что происходит в вагоне, который стоит на рельсах. В вагоне происходит личная жизнь человека. Человек входит и выходит из вагона, и рельсам будет конец, но конец каждого человека отделен: один выходит из вагона раньше, другой позже, и вот здесь-то и необходимо христианское благочестие.

Догматы веры, сама вера открыты нам, и никто из нас в ней не сомневается; но исповедание веры должно быть в благочестии. «Никто не благ, кроме одного Бога» — это значит держать Божие в чести. Именно Божественное должно быть нашей заботой; оно должно входить во все стороны нашей жизни: личную, семейную, общественную. Благочестие раскрывается нам ежедневными Богослужениями. На ежедневной Полунощнице читается 17-я кафизма, которая является откровением Правды Божией пророком Давидом сыну его Соломону. И Церковь предлагает 17-ю кафизму для того, чтобы раскрыть наше внутреннее существо. Один из методов благочестия дается Святой Церковью в духовном упражнении, приучающем наш ум к памятованию Имени Божия — «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас». Монашествующим даются четки, но для священника в миру молитвенное поминовение своих духовных чад может служить для упражнения в памятовании Имени Божия.

Итак: Что делать? Старец сказал: «Живи так, чтобы Божие было в чести; и первое, главное — это твой ум, который должен быть в Боге».

IV. ОБРАЩЕНИЕ К СОЛЖЕНИЦЫНУ.

«Сто лет Ной звал к себе людей, призывая их к покаянию и предсказывая потоп, но никто не пошел к нему, и пришли только бессловесные животные».
— Старец Нектарий Оптинский.

22 июля 1975 года русский писатель А. И. Солженицын посетил архиепископа Андрея в Ново-Дивеевском монастыре и беседовал с ним более часа. Архиепископ Андрей приветствовал Солженицына, который тогда уже был известен во всем мире своими пламенными антикоммунистическими выступлениями, следующим кратким словом:;

___
; Из «Нового Русского Слова», 24 июля 1975 г., стр. 2.


ДОРОГОЙ, глубокоуважаемый Александр Исаевич!

Я много думал и много думаю о Вас; и невольно при мысли о Вас предо мной возникают два места из Священного Писания. Одно из Ветхого Завета: образ праведного Ноя. Ему было открыто Богом, что будет всемирный потоп, который погубит всех, оставшихся в нечестии. Но для спасения тех, кто остался бы в благочестии, тех, кто еще держал все Божие в чести, Бог повелел Ною построить ковчег. И Ной начал строить ковчег и одновременно призывать людей к покаянию...

Но небо было чистое, ни облачка; вся природа, как бы безразличная к грехам людей, оставалась торжественно тихой. Люди слушали Ноя, но пожимали плечами и уходили. Постройка ковчега была закончена, но вошла в него только семья Ноя. Они вошли в ковчег еще не для того, чтобы спастись от потопа, а чтобы спастись от нечестия, которое было повсюду... И, наконец, пошел дождь; вода начала прибывать и затоплять все. Теперь испуганные люди поспешили к ковчегу, но двери закрылись сами собой, и никто другой не смог войти...

Думая о Вас, я невольно представил себе эту величественную фигуру Ноя, призывающего людей. Так и Вы, дорогой мой, призываете людей от нечестия коммунизма! Вас слушают, Вам рукоплещут. Слушали и Ноя, и, быть может, выражали свой восторг. Да, слушали... но не послушались и погибли!

Ной призывал людей от чего-то — от нечестия. Но он также призывал их к чему-то: к благочестию, и к благочестию конкретному — к благочестию, которое было в ковчеге! И здесь я вспоминаю другое место в Священном Писании, Послание апостола Петра: «Думающие так не знают, что вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою. А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков» (2 Петр. 3:5-7).

Если все это должно так разрушиться, то какой святой жизни и благочестия должны мы быть! Вот что такое Новозаветный Ковчег: благочестие, держащее Божие в чести!

В своем недавнем выступлении Вы сказали, что родились рабом. Это значит, что Вы родились после революции. Но я видел все, что происходило до революции и что ее подготовило — это было нечестие во всех формах, и прежде всего нарушение семейной жизни и развращение молодежи... С прискорбием вижу я, что то же самое происходит и здесь, да и во всем мире. И мне кажется, что Ваша миссия также — призывать людей от нечестия к благочестию!

А источник благочестия — Христос!

 
АРХИЕПИСКОП АНДРЕЙ (В ТУ ПОРУ ПРОТОПРЕСВИТЕР АДРИАН) В 1961 ГОДУ.

 
Оптинский старец Нектарий — таким его с любовью вспоминают.

 
Отец Адриан в годы своего священства.

 
Последний Оптинский старец Нектарий после своего блаженного преставления, которое совершилось под епитрахилью отца Адриана (впоследствии архиепископа Андрея) — согласно желанию и пророчеству самого Старца.


3. СВЯТЫЕ ЖЕНЫ Северной Фиваиды.

 

Часть 3.
АНАСТАСИЯ ПАДАНСКАЯ
(ПРОДОЛЖЕНИЕ).

НО ЭТИМИ несчастьями ее добровольные страдания отнюдь не закончились. Когда жизненные трудности не прогнали ее из пустыни, враг рода человеческого стал тревожить ее унынием, скукой, необъяснимым страхом, голосами, угрозами, видениями. Но Господь не оставлял ее, ради ее глубокого смирения и твердой веры. Он утешал ее видениями во время сна.

Однажды она увидела черного слугу князя воздуха. Он сидел и писал в книге и говорил о необходимости уничтожить все монастыри. С ненавистью накинулся он на пустынножительницу Анастасию, когда та стала защищать монастыри и говорить об их молитве за мир. "И они молятся даже за тебя", – говорила она. Но это вызвало лишь новый страшный взрыв гнева; однако невидимая сила спасла ее от свирепости врага. Тогда Анастасия увидела хоры монашествующих дев и жен, которые шли и мощно пели священную песнь и несли в руках светильники. Анастасия своим тонким голосом стала петь вместе с ними и следовать за ними. И с этим она проснулась.

В другой раз, когда Анастасия в изнеможении от тяжелой болезни лежала и читала Добротолюбие, она уснула и увидела идущий к ней легион бесов, от которых ее охранил Спаситель, повелевший нам очищать сердце и укреплять его неусыпной молитвой, что не дается человеку сразу и без труда. В другой раз она увидела в несказанной красоте Божию Матерь, как Она изображена на иконе "Всех скорбящих Радосте", и после этого видения сразу же почувствовала, что исцелилась от своей тяжелой болезни.

Враг, пытаясь расстроить пустынножительницу, старался поразить ее и видениями во время сна, принимая облик ангела света. Но Анастасия всегда в начале таких снов чувствовала угнетение духа, просыпалась, начинала горячо молиться, и искушение проходило без вреда для нее.

По мере того как пустынножительница духовно созревала в своих скорбных обстояниях, сила ее нравственного влияния возрастала все больше и больше, и постепенно вокруг нее стали собираться ученицы, которые, как и она, были горлицами Царства Небесного. О величии ее самоотвержения и терпения можно судить по тому, что епископ Игнатий (Брянчанинов) при виде ее обители был так тронут, что прослезился, и разрешил ей жить на месте бывшего Паданского монастыря, где Анастасия тайно приняла монашеский постриг. Ее келья была холодной и скромной. На полу в углу лежал мох. На нем лежали доски, и на этих досках она спала. Ближе к утру мох замерзал от холода. От пустынных трудов тело ее сильно опухало и болело, но она не издавала ни единого стона и переносила все молча, с радостным лицом, кротостью и вниманием.

Однажды матушка Анастасия сильно заболела, как рассказывает одна монахиня, которая жила одиноко в полумиле от нее и ходила к ней прислуживать. Она огорчалась, что идти так далеко, но Анастасия видела это и укрепляла ее своими молитвами и уверениями, что этот труд угоден Богу. Однажды эта монахиня увидела во сне, что кто-то подарил ей туфли, сделанные из дивных, неземных цветов. Она заглянула в них, а там были дивные цветы, и они благоухали. "Эта обувь для тебя, за твой труд и служение матушке Анастасии", – сказал ей голос. Она проснулась от радости и до конца жизни продолжала без печали служить своей Старице. Сама Старица, постоянно творившая Иисусову молитву, учила этому духовному искусству и своих соподвижниц. Монахиня Евдокия никак не могла привыкнуть к этому и не была уверена в силе этой молитвы. И тут она увидела сон: было огромное количество людей, а среди них ходили бесы и привлекали их к злым делам. Безоружные люди тут же пошли и исполнили приказ врага. Бесы подошли и к ней. Она начала творить Иисусову молитву и увидела рядом с собой меч, который был полностью сформирован из Имени Иисусова, длинный и пламенный. Куда бы она ни повернула меч, демоны бежали. Она проснулась и стала ревностно исполнять молитву.

Питание Анастасии было скудным. Готовили только щи или суп из картофельной зелени. Когда монахини занимались рукоделием в кельях, одна из них читала, а другие слушали во время работы. Ежедневным чтением были жития святых. Все непонятные места Старица объясняла сама, причем говорила так от души, что почти все сестры плакали.

Когда вокруг матушки Анастасии образовалось достаточно большое сестричество, она наконец построила монастырь. Но Старица до конца оставалась верна своей любви к пустыне. Возобновлением древней Паданской обители как женского монастыря занимался другой человек, которого матушка Анастасия благословила действовать от ее имени и под ее личным руководством.

После некоторого периода болезни блаженная Анастасия тихо скончалась 11 июля 1901 года. Ее могила, после раки святого Корнилия, была самым дорогим сокровищем монастыря.

«НЕ ДОЛЖНО без нужды другому открывать сердца своего; из тысячи можно найти только одного, который сохранил бы твою тайну. Всеми мерами должно стараться скрывать в себе сокровище дарований. В противном случае потеряешь и не найдешь». – Таков был совет преподобного Серафима Саровского своим "сиротам", основанный на святоотеческом учении о собирании духовного сокровища в молчании. И именно таким был духовный настрой святых жен на Руси: потаенное смирение, сокрытие от людских глаз. Об этом свидетельствуют великие жития, дошедшие до нас: например, упомянутой выше соподвижницы Анастасии, Марии Олонецкой; девы преподобного Серафима: АНАСТАСИЯ ЛОГАЧЕВА (+1815); Неонилла (1875); Пелагия (1884); "Паша" Саровская (1915); и, особенно вдохновляющая, как явствует из ее собственной автобиографии, игумения Таисия Леушинская (1915), которая с помощью святого Иоанна Кронштадтского возродила великий Ферапонтов Белозерский монастырь, настоятельница которого, Серафима, приняла мученическую смерть от рук коммунистов.

Одной из таких молчаливых, буквально сокрытых от мира, современницей преподобной Дорофеи, расцветшей на самом крайнем севере русской Фиваиды, была праведная ПАРАСКЕВА ПИНЕЖСКАЯ.

ПАРАСКЕВА ПИНЕЖСКАЯ.

ПИНЕГА – мечтательная река, не широкая, как Двина, притоком которой она является, а похожая на спокойный пруд, и множество камышей и лилий неподвижно и безмятежно лежат на поверхности потока. Река настолько узкая, что через нее часто можно перебросить камень, а на каждом берегу – лес, лес и снова лес, лес, лес, без конца. «Это край тундры, самый опасный регион Европы», – так описывал его на рубеже веков Стивен Грэм в своем путевом дневнике по Русскому Северу "Неведомая Россия".

В этой земле, в деревне Веркола близ Карпогор, в 1532 году у благочестивых родителей Космы и Аполлинарии родился мальчик Артемий. Он был Бого-боязненным и необычайно кротким и чистым. В возрасте двенадцати лет, когда он вместе с отцом пахал в поле, его убило молнией, что простые жители деревни восприняли как знак того, что Бог разгневался на него, и оставили его непогребенным в лесу. Можно себе представить, как повлияло мнение деревенских жителей на его и без того Бого-боязненную и чрезвычайно набожную семью. В этой атмосфере благоговения и безмолвного трепета перед Богом росла сестра святого Артемия, Параскева, которая, сама того не зная, достигла святости. Изгнанная из мира, но окруженная Божией красотой цветущей северной весны и хранимая снежной зимой, она сама стала святой и чудотворицей, ибо, как и ее брат, была избранным сосудом Божиим. Когда через 32 года тело святого брата было обретено нетленным, а сам он творил множество чудес и был всеми почитаем, так что над его мощами был создан целый монастырь, Параскева уже сформировалась духовно и, чтобы избежать ловушек гордыни, удалилась в тишину и забвение. Поэтому мы даже не знаем, поступила ли она в монастырь и когда умерла. Мы знаем только, что она умерла праведной девой.1

___
1 О ней (на русском языке) см. ежемесячник «Странник», 1878, № 12; о житии преподобного Артемия см. «Православное Слово», март-апрель 1974 г.


В 1619 году мощи святого Артемия осматривал новгородский митрополит Макарий, было написано его житие и составлена служба ему. В том же году в пириминской церкви Георгия был обнаружен гроб с благоухающими мощами девы, и некий человек удостоился видения; ему явилась прекрасная дева, сообщившая, что имя ее Параскева, что больные должны приходить в эту церковь и молиться святому Георгию и новоявленной чудотворице Параскеве, и помощь будет оказана, что действительно стало происходить в изобилии. Позже для хранения ее мощей была построена специальная часовня, в ней поместили старинную икону, а 28 октября стали праздновать ее память. Такова сила святости, сокрытой в Боге.

 
СВ. ЕВФРОСИНИЯ Полоцкая.
СВ. СОЛОМОНИЯ Суздальская.
СВ. ФЕВРОНИЯ Муромская.
Иконы XVI века.

 
Трапезная; слева — русская печь.

 
ВЕСНА В СЕВЕРНОМ БЕРЕЗОВОМ СКИТУ.

Монахиня, склонившись в Иисусовой молитве на ступенях скитской часовни, созерцает стремительный поток пробуждающейся весны — прообраз нашего будущего воскресения.

Картина Е. Е. Волкова из издания «Русскiй Паломникъ», 1913 г.


4. Монашество в XVIII веке.

 

НЕПРЕРЫВНАЯ ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПРАВОСЛАВНОЙ МОНАШЕСКОЙ ТРАДИЦИИ.

ВЕЛИКОЕ монашеское движение, начавшееся с преподобного Сергия, великого аввы Северной Фиваиды, завершилось в конце XVII века. Новые исторические условия, прежде всего старообрядческий раскол и западнические реформы Государя Петра I, сделали невозможной ту гармонию между аскетическим рвением лучших сынов и дочерей России и глубоким благочестием верующего русского народа, которая привела к созданию бесчисленного множества новых монастырей и обителей под вдохновением византийского монашеского идеала. Мы видим, что конец периода Северной Фиваиды – это упадок, но это упадок только по сравнению с удивительным монашеским расцветом XIV-XVI веков; по сравнению почти с любой другой православной страной или периодом, русское монашеское движение XVII века должно быть названо процветающим, породившим по крайней мере 45 прославленных святых (а многие так и не были прославлены из-за условий XVIII века)1 и большое количество новых монастырей.

___
1 «Златая цепь святости на Руси», протоиерей Николай Смирнов, Буэнос-Айрес, 1958 г. – дает полный список только официально прославленных святых с указанием дат.

В конце XVIII века началась новая великая эпоха монашества, когда великий старец Паисий (Величковский) стал вдохновителем нового монашеского движения, течение которого не угасло и в наши дни. Этому должна быть посвящена другая книга.

Что же тогда говорить о самом XVIII веке? Умерла ли в России истинная монашеская традиция? Действительно ли было уничтожено монашество, как об этом иногда говорят? Ответы на эти вопросы многое прояснят не только о преемственности монашеской традиции в России, но и о состоянии православного монашества в XIX веке и даже сегодня.

Некоторые из указов Петра I о монашестве,1 конечно, были направлены против злоупотреблений в учреждении, которое в то время стало очень большим, и там, где не соблюдался тщательно устав и дух монастырский, несомненно, были беспорядки, которые требовали регулирования. Но несколько указов были направлены против свободного существования монастырей и подавляли самый дух монашества. Так, в 1703 году Государь Петр запретил строить новые монастыри; указ 1724 года превратил монастыри в убежища для больных солдат; а в 1734 году было запрещено постригать кого бы то ни было, кроме вдовых священников и отставных солдат. Наконец, при Государыне Екатерине, в 1764 году, правительство полностью присвоило монастырское имущество и назначило денежное жалованье монастырскому духовенству; из 953 существовавших тогда монастырей 568 были закрыты, а 160 остались совсем без дохода; и были установлены «квоты» на количество монахов, разрешенных в каждом монастыре. Можно себе представить, какой удар нанесли эти реформы русскому монашеству: какое место могло быть пустыннолюбивому рвению в учреждениях, поддерживаемых и контролируемых государством, настоятели которых часто переводились и слишком часто выполняли функции администраторов, а не духовных отцов?

___
1 Информация в этом абзаце взята из книги иеромонаха Климента Зедергольма "О пустынножительстве в Рославльских лесах", приложение к жизнеописанию старца Моисея Оптинского, Москва, 1882, стр. 233-250.


Но цели вестернизаторских правил не были достигнуты: монашеский дух, еще очень живой во всех слоях русского общества, не был изжит. Пустыннолюбивые монахи и монахини снова просто уходили в пустыню, в России или за ее пределами, избегая "заведенных" монастырей; вопреки законам создавались новые общины; возвысился ряд сильных вдохновителей монашества, новых настоятелей Святой Руси, которые не боялись идти наперекор новым порядкам ради сохранения свободного монашеского духа и порой подвергались неизвестным доселе в истории русского монашества испытаниям, показывающим степень дисгармонии между монашеским идеалом и развращенным ведущим обществом: их, бывало, сажали в тюрьмы.

Здесь можно лишь вкратце упомянуть о некоторых представителях подлинной православной монашеской традиции в России XVIII века – достаточно, чтобы показать, что монашеское возрождение блаженного Паисия (Величковского) было вовсе не чем-то привнесенным из-за границы, а тем, что имело глубокие корни в самой России и только ожидало более благоприятных условий, чтобы вырасти в славный расцвет православного монашества XIX века.

БЛАЖЕННЫЙ ИОВ (в схиме Иисус) СОЛОВЕЦКИЙ (+1720, 6 марта), первая монашеская жертва реформ, смирил себя до такой степени, что удостоился общения с Пресвятой Богородицей. Она благословила его на основание Голгофского скита и пророчествовала о множестве, которые найдут мученическую кончину на его Голгофе в советское время.

БЛАЖЕННЫЙ ИОАНН САРОВСКИЙ (+1737, 4 июля), основатель великого монастырского центра XVIII века – Сарова, жил сначала в пещерах, боролся с расколом старообрядцев и, наконец, был заключен в темницу, где принял праведную смерть, оставив после себя целый сонм учеников и преемников: блаженных ДИМИТРИЯ, ЕФРЕМА, ПАХОМИЯ, ИОАКИМА, ИОСИФА, МАРКА и великого ПРЕПОДОБНОГО СЕРАФИМА.

ИГУМЕНИЯ АЛЕКСАНДРА ДИВЕЕВСКАЯ (+1789; 13 июня) основала свой монастырь под непосредственным духовным руководством Саровских старцев, особенно преподобного Серафима, и возрастила настоящую Лавру из 3000 праведных монахинь и юродивых; монастырь просуществовал до его закрытия советской властью в 1927 году.

БЛАЖЕННЫЙ НАЗАРИЙ ВАЛААМСКИЙ (+1809, 23 февраля и 14 октября) был возобновителем великой Лавры на Ладожском озере, пользовался Типиконом, которому обучался в родном Сарове, оставил после себя великую традицию и святых учеников: БЛАЖЕННЫЙ ПАТЕРМУФИЙ, ИННОКЕНТИЙ, ВАРЛААМ, АВЕЛЬ ПРОРОК, КИРИАК, ЕВФИМИЙ и ПРЕПОДОБНЫЙ ГЕРМАН АЛЯСКИНСКИЙ.

БЛАЖЕННЫЙ ФЕОДОР САНАКСАРСКИЙ (+1791, 19 февраля), родовитый дворянин XVIII века, удостоенный милости Императрицы Екатерины II, пустынник знаменитых Рославльских лесов и Сарова, подвергшийся гонениям и изгнанию. Оставил многих учеников: БЛАЖЕННОГО МАКАРИЯ ПЕШНОШСКОГО, ФЕОФАНА НОВОЕЗЕРСКОГО, ИГНАТИЯ и других.

БЛАЖЕННЫЙ ВАСИЛИЙ ПОЛЯНОМЕРУЛЬСКИЙ (+1767), старец блаженного Паисия (Величковского), живя за пределами России, в Молдавии, написал важные введения к святоотеческим творениям о молитве Иисусовой.

СХИИГУМЕНИЯ МАРФА (Протасьева) АРЗАМАССКАЯ (+1813, 30 апреля) была ученицей блаженного Феодора Санаксарского, а затем Паисия (Величковского), написавшего ей знаменитое поучение для жен-монашествующих.

БЛАЖЕННЫЙ ПАИСИЙ (ВЕЛИЧКОВСКИЙ) (+1794, 15 ноября) был вдохновителем великого монашеского святоотеческого движения в России XIX века. Его бесчисленные ученики в России начинаются со СТАРЦА КЛЕОПЫ (+1778, 9 марта), двух СТАРЦЕВ АФАНАСИЕВ, ПАВЛА, ФЕОФАНА СОЛОВЕЦКОГО и многих других.

БЛАЖЕННЫЙ НИКИТА РОСЛАВЛЬСКИЙ (+1793, 29 марта) удостоился лицезреть явление Пресвятой Богородицы и даже петь с Ней. Вместе с ним в Брянских лесах в течение всего XVIII века пребывало целое множество пустынников: БЛАЖЕННЫЙ СЕРАПИОН (+1721), ИОАСАФ (+1730), ВАРНАВА (+1775), великий АЛЕКСИЙ КОНЕВЕЦКИЙ (+1812) и бесчисленное множество других.

БЛАЖЕННЫЙ ФЕОДОСИЙ Софрониевский (+1802, 12 января) — сподвижник блаженного Паисия и старец великого ФИЛАРЕТА, основателя Глинской пустыни.

БЛАЖЕННЫЙ ДОСИФЕЙ КИЕВО-ПЕЧЕРСКИЙ (+1776, 25 сентября) был затворником, распространявшим паисиевскую традицию на юге России, благословил преподобного Серафима отправиться в Саров; был известен Императрице Елизавете; посмертно выяснилось, что старец был женщиной.

БЛАЖЕННАЯ ДОСИФЕЯ МОСКОВСКАЯ (+1810) была царственной затворницей, которая распространяла паисиевскую традицию на севере.

СВЯТИТЕЛЬ ТИХОН ЗАДОНСКИЙ (+1783, 13 августа) был великим просветителем XVIII века, воздвигнутым Богом против масонского псевдопросвещения того времени. Его труды предназначены как для мирян, так и для монахов, но прежде всего он был великой монашеской силой, вдохновившей множество последователей: БЛАЖЕННОГО МИТРОФАНА, АГАПИТА, НИКАНДРА, КОСМУ, МЕЛАНИЮ, МАТРОНУ, ТАИСИЮ и многих других, его влияние распространялось вплоть до монастыря на озере Кожа в арктической тундре.

МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ ФИЛОФЕЙ (+1727, 31 мая) был великим Отцом монашества в Сибири, где целое монашеское движение было начато им и другими сибирскими иерархами XVIII века: СВЯТИТЕЛЯМИ ИОАННОМ (+1765, 10 июня) и ПАВЛОМ (+1768, 4 ноября) ТОБОЛЬСКИМИ, ИННОКЕНТИЕМ (†1731, 27 ноября) и СОФРОНИЕМ (+1771, 3 июня) ИРКУТСКИМИ, и с ними преподобными ГЕРАСИМОМ и СИНЕСИЕМ ИРКУТСКИМИ и многими другими.

Новое монашеское движение, проросшее из благодатной православной почвы России XVIII века при благоприятных условиях, предоставленных Самодержавными Православными Царями XIX века, должно быть сопоставлено с эпохой самой Северной Фиваиды. Но здесь должно произойти тонкое различие в тоне, не затрагивающее сути православной духовности и монашеской жизни, но отражающее изменившиеся исторические обстоятельства всего православного мира: новое монашеское возрождение больше не зависит от влияния Византии. Паломничества на Восток в поисках православной монашеской традиции больше не совершаются, точнее, те немногие паломничества, которые совершаются, как, например, паломничество блаженного Паисия (Величковского) на Афон, заканчиваются неудачей. Православная монашеская традиция живее в России, чем в Греции, и именно русские в XIX веке дали великий расцвет монашества на Афоне, возглавляемый такими великими старцами как Иероним и Арсений, которые своими духовными корнями прочно уходили в русскую почву. Даже великие греческие отцы святоотеческого возрождения этого времени, святые Макарий Коринфский и Никодим Святогорец, не являются основателями монастырей, как блаженный Паисий и его ученики, а лишь передают святоотеческое учение и его тексты.

Все это означает одно: православная монашеская Русь в эпоху Северной Фиваиды достигла совершеннолетия. Как когда-то Византия смиренно впитала духовность и традицию Палестины и Египта и передала ее другим народам, так и теперь Россия основательно впитала православную традицию Византии и сделала ее своей. Теперь нет необходимости выезжать за пределы России, чтобы найти ее. Что бы ни говорили – "Византия" (ранний этап) или "Святая Русь" (поздний этап) – подразумевается одно и то же: традиция неискаженного Православия.

Монашеское движение блаженного Паисия завершило начатый монахами Северной Фиваиды монастырский фундамент, обеспечив славянские, а затем и русские переводы почти всех святоотеческих творений, которые были написаны на греческом языке или переведены на него. Сама Северная Фиваида дала новые источники монастырской литературы в многочисленных житиях своих святых и в духовных трудах своего великого святого Отца, преподобного Нила Сорского; затем, в XVIII веке, начинается золотой век славянской и русской святоотеческой литературы с трудами блаженного Василия Поляномерульского, святителя Тихона Задонского, самого блаженного Паисия и многих других. Великая греческая и ближневосточная эпоха патристики уже создала основные тексты православной духовности и монашества, но последний расцвет патристики на Руси, где чистота православной традиции была запечатлена святостью чудотворных старцев, должен был стать связующим звеном между святоотеческой традицией и современными православными верующими, некоторые из которых видели последних великих православных старцев золотой цепи православной духовности, дошедшей до нас неразрывной от египетской пустыни. Духовная сила современного Православия, русского или нерусского, напрямую опирается на святых Северной Фиваиды, которые завещали православным верующим свой опыт общения с Богом и пример своей Богоугодной жизни.

Как мы можем воспользоваться этим святым наследием в нашей сегодняшней жизни? Не стоит обманывать себя: жизнь пустынножителей Северной Фиваиды нам далеко не по плечу в наше время беспрецедентной духовной пустоты. В любую эпоху монашеская жизнь ограничена той жизнью, которую ведут в мире. В те времена, когда повседневная православная жизнь в России была и чрезвычайно напряженной, и очень трезвой, монашество могло процветать; но в наше время, когда обычная жизнь стала ненормально "комфортной", а мировоззрение даже лучших религиозных и интеллектуальных лидеров шокирующе легкомысленным, чего еще можно ожидать, кроме той вялой "духовности с комфортом", в которой смелые голоса изнутри советской России и сейчас упрекают свободный Запад? Ситуация внутри порабощенной России в духовном отношении гораздо более благоприятна, потому что на основе страданий и лишений, которые являются повседневной участью большинства людей, может возникнуть нечто духовное. По многим признакам видно, что сейчас в России начинается религиозное пробуждение, результат которого пока невозможно предвидеть, но которое вполне может привести к восстановлению некоторых монастырских центров, упомянутых в этой книге.

И все же, положение порабощенной России и свободного Запада не так уж и отличается, как может показаться. Сегодня повсюду болезнь неверия глубоко проникла в умы, а больше всего в сердца людей. Наше Православие, даже когда оно внешне все еще правильно, является самым бедным, самым слабым христианством, которое когда-либо было. Богоносные старцы, которые, сравнительно говоря, были богаты даже в периоды духовного упадка в прежние века, теперь полностью отсутствуют, а условия современной жизни вряд ли способны породить что-либо, кроме подделок.

И все же голос Северной Фиваиды призывает нас – не то чтобы идти, быть может, в пустыню (хотя некоторые счастливчики могут сделать даже это, ибо леса все еще есть на Божией земле), но, по крайней мере, сохранять живым благоухание пустыни в наших сердцах: пребывать в уме и в сердце с этими ангелоподобными мужами и женами и быть с ними как с нашими самыми верными близкими, беседуя с ними в молитве; быть всегда в стороне от привязанностей и страстей этой жизни, даже если они сосредоточены вокруг какого-либо учреждения или лидера церковной организации; быть прежде всего гражданином Небесного Иерусалима, Вышнего Града, к которому направлены все наши христианские труды, и только во вторую очередь – членом этого низшего мира, который гибнет. Тот, кто однажды ощутил этот аромат пустыни с ее опьяняющей свободой во Христе и ее трезвым постоянством в борьбе, никогда не будет удовлетворен ничем в этом мире, но может только воскликнуть вместе с Апостолом и Богословом: Ей, гряди, Господи Иисусе (Ап. 22:20)! Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! (Апокалипсис 22:20). Аминь.

 
СВЯТИТЕЛЬ ТИХОН ЗАДОНСКИЙ
1724–1783 (13 августа).
СВЯТОЙ ОТЕЦ ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕН — ДУХОВНЫЙ НАСТАВНИК ИНОКОВ И МИРЯН.

 
ИГУМЕН ЕФРЕМ САРОВСКИЙ.
БЛАЖЕННЫЙ ПАИСИЙ (ВЕЛИЧКОВСКИЙ).
ОТЕЦ ПАХОМИЙ САРОВСКИЙ.

 
САРОВСКИЙ МОНАСТЫРЬ В XVIII ВЕКЕ.

 
СВЯТАЯ ИГУМЕНИЯ АЛЕКСАНДРА, ОСНОВАТЕЛЬНИЦА СЕРАФИМО-ДИВЕЕВСКОГО МОНАСТЫРЯ
+ 13 июня 1789 г.

Подлинный портрет выдающейся подвижницы XVIII столетия. Смирение ее было столь велико, что, будучи игуменией, она, переодевшись в простое платье, выходила в поля, чтобы помогать крестьянам в уборке урожая. Она с глубоким благоговением относилась к старцу Назарию Валаамскому и Саровскому и еще при его жизни, приступая к любому важному делу, обращалась к его портрету, испрашивая благословения. Она сподобилась множества видений, а сам преподобный Серафим назвал ее святой.

 
СВЯТИТЕЛЬ ПАВЕЛ ТОБОЛЬСКИЙ
1705–1768 (4 ноября).

Инок Киево-Печерской лавры и защитник монашества — в бытность свою настоятелем Юрьева монастыря в Новгороде, — он до конца оставался верен монашескому идеалу, вплоть до того, что осмелился вступить в противоречие с Императрицей Екатериной Великой. Даже будучи внешне сокрушенным, он оставался непокоренным.

 
Митрополит Тобольский Филофей (в схиме Феодор), 1650–1727.


5. Богослужебный ТИПИКОН Православной Церкви.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

ПОЛИЕЛЕЙ.

САМЫЙ ТОРЖЕСТВЕННЫЙ и праздничный момент всенощного бдения — это ПОЛИЕЛЕЙ, за которым непосредственно следует ВЕЛИЧАНИЕ. Название «Полиелей» в переводе с греческого означает «многомилостие», что происходит от частого повторения слова «милость» в 135-м псалме, который вместе со 134-м псалмом составляет текст Полиелея. Согласно иному этимологическому толкованию, это слово также означает «многоелеие», указывая на возжжение множества светильников в этот момент службы; поскольку елей является образом Божьей милости, оба значения глубоко взаимосвязаны. Полиелей поется на утрене праздников, имеющих знак полиелея или бдения, а также на воскресной утрене в период с 22 сентября по Неделю сыропустную (за исключением попразднства Рождества Христова и Богоявления с 20 декабря по 14 января). В эти осенние и зимние недели Полиелей заменяет 17-ю кафизму («Блажени непорочнии»), которая положена в этот момент службы в другие воскресенья года. В приходской практике Полиелей поется почти во все воскресенья года, а 17-я кафизма, напротив, исполняется крайне редко; это прискорбно, так как чередование этих двух величественных псалмических последований придает Богослужению большую глубину и смысл. Подробнее об этом будет сказано в главе о воскресном бдении.

Полиелей совершается в конце долгой начальной части утрени, когда преобладает чтение, а пения мало, и храм (если утреня совершается ночью или ранним утром) пребывает в полумраке. Шестопсалмие, начинающее утреню, читается посреди храма, после чего следует пение «Бог Господь» и тропаря праздника. Затем читаются две рядовые кафизмы, после каждой из которых поются седальны и полагаются чтения из святых Отцов (часть службы, которая сегодня сохраняется лишь в немногих монастырях; об этом будет рассказано в более поздней главе).

Затем наступает торжественный момент Полиелея, который по сути является третьим стихословием Псалтири, хотя способ его исполнения резко отличает его от первых двух кафизм, читаемых простым речитативом. Устав не описывает детально музыкальный способ исполнения, который сохраняется в церковном предании. Согласно традиции, каждый стих двух псалмов сопровождается припевом «Аллилуиа». Пение совершается антифонно (попеременно), подобно «Блажен муж». Напев Полиелея не подчиняется системе восьми гласов, но имеет особый самоподобный напев, отличающийся исключительной торжественностью.

Псалмы 134 и 135, которые положено петь полностью (хотя в приходах обычно ограничиваются лишь несколькими стихами), являются гимном прославления Бога-Творца, избравшего Израиль Своим народом, и благодарения за Его милости в истории. Оба псалма исполнены радости, а второй псалм, с его неустанным повторением «яко в век милость Его», звучит особенно победно. Святой Симеон Солунский поясняет, что эти псалмы суть «песнь победная и возвещающая дивные дела Божии, особенно же переход душ наших из Египта греха и заблуждения к вере во Христа, освобождение наше от фараона и египтян, т. е. диавола и демонов, освобождение Церкви от Диоклетиана, Максимина и Юлиана Отступника и других нечестивейших властителей, как бы от Амалика, Сиона, Ога и им подобных — и после искушений и трудов вселение в обетованную землю и небесное наследие чрез Иисуса».

В этот момент Типикон предписывает совершать каждение, сопровождающее важнейшие части службы: «И дает настоятель свещи братии» (Типикон, гл. 2). В современной практике миряне держат свечи лишь на избранных бдениях (Вербное воскресенье, Страстная седмица, Пасха), обычно же со свечой стоит только священнослужитель. В это время зажигается паникадило и все светильники, что делает Полиелей самой светлой частью бдения. Свет возжигается, и духовенство исходит из алтаря в начале Полиелея, однако само каждение храма начинается при пении ВЕЛИЧАНИЯ (см. следующую главу), когда прославление праздника достигает своего пика.

В Русской Церкви бытует несколько распевов Полиелея. Описанный ниже редкий напев (ноты которого редко встречаются в обычных обиходах) считается наиболее величественным. Архиепископ Иоанн (Максимович) благословлял петь его ежегодно в день святителя Тихона Задонского, покровителя его приюта в Шанхае и Сан-Франциско, когда его духовные чада собирались вокруг него в маленькой домовой церкви приюта, чтобы отпраздновать особенно торжественное — и долгое — всенощное бдение, включающее пение всех стихов полиелейных псалмов. Это был напев, введенный Глинской пустынью в центральной России, прославленной своими великими подвижниками в XIX веке, когда вместе с Оптиной и Валаамом она была ведущим центром передачи монашеской традиции блаженного Паисия (Величковского). Согласно одному из свидетельств, эта мелодия была заимствована из греческого распева через русский Пантелеимонов монастырь на Афоне. Здесь приведен только один стих из каждого псалма; все остальные стихи в каждом псалме поются точно так же, как приведенный образец.

 

Далее: Величание.


6. Житие и аскетические труды отца нашего, старца Паисия, архимандрита святых молдавских монастырей Нямец и Секул. Часть четырнадцатая.

НЯМЕЦКИЙ МОНАСТЫРЬ.

70А. ДАЛЬНЕЙШИЕ ТРУДЫ ПО ПЕРЕВОДУ СВЯТООТЕЧЕСКИХ ТЕКСТОВ.;

___
1 Весь этот раздел, за исключением особо отмеченных случаев, взят из: Четвериков, т. 1, стр. 123-129.


СТАРЕЦ ПАИСИЙ до такой степени углублялся в свои занятия, что не слыхал монастырского била, не замечал ничего, происходившего кругом него, не мог дать ответа на вопросы спрашивающих его. Прислуживающий ему брат в это время и не допускал к нему никого. Когда же являлось неотложное дело, то служащий брат должен был много раз повторить Старцу свои слова, прежде чем получал от него ответ. Принуждаемый отвечать, Старец с болью и оханьем едва бывал в состоянии отвлечь свой ум от книги, как он и сам признавался: «Для меня, – говорил он, – нет более тяжкого труда как, когда перевод делаю, приходится мне давать ответ на какой-либо вопрос. Тогда, пока отвлеку ум от книги, – весь потом покроюсь».

В 1787 году старец Паисий совершил свой важнейший литературный труд – перевод с греческого языка подвижнических слов святого Исаака Сирина. В 1770–71 годах, как отмечалось выше;, он уже делал перевод этого труда, основываясь на неполном греческом печатном тексте 1768 года и на славянской рукописи. Теперь же он смог воспользоваться лучшей греческой рукописью, а также стал гораздо более искусен в древнегреческом языке. В предисловии к этому переводу Старец подробно рассказывает, как о внешних обстоятельствах этого дела, так и о тех трудностях, которые встретились ему при переводе и о тех способах, которыми он преодолевал эти трудности. Он пишет:

___
1 См. раздел 50А, The Orthodox Word, сентябрь—октябрь, 1973, стр. 190-192.


«В 1786 году принесли мне со Святой Горы Афонской рукописную греческую книгу святого Исаака, причем принесшие книгу усердно просили меня приступить к ее переводу. К тому же понуждали меня и братия обители. Я же, сознавая старость свою и свою крайнюю слабость, а также значительный объем книги и трудность дела и неизвестность часа моей кончины, откладывал исполнение этой просьбы. С другой же стороны, усматривая Промысл Божий, сподобивший меня увидеть рукописную греческую книгу святого Исаака, нарочно принесенную мне для перевода, а также принимая во внимание мои успехи в познании греческого языка и то, что у меня были необходимые для перевода пособия, и чувствуя родившееся в душе моей желание приступить к переводу святого Исаака и, наконец, принимая во внимание просьбы братий, я начал в том же году в пост Рождества Христова новый перевод книги святого Исаака Сирина.

В основание этого перевода я положил печатную греческую книгу, еще в Драгомирне полученную мною из Константинополя от Никифора Феотоки, рукописною же пользовался как пособием. И, действительно, я имел от нее большую помощь и без нее при всем моем старании, при одной только печатной книге, перевод мой оказался бы очень недостаточным, так как во многих местах некоторые слова, находящиеся в славянской книге, находятся и в рукописной греческой, а в печатной греческой – отсутствуют, из чего можно понять, что в древности трудившиеся над славянским переводом имели в своем распоряжении такую же рукописную греческую книгу. И так переводя эту книгу с печатной греческой, я вместе с тем внимательно, слово за словом, следил за рукописною греческой и за древней славянскою и за исправленною в Драгомирне, со вниманием разбирая имена и глаголы, сообразуясь, насколько было возможно, и со свойствами обоих языков, греческого и славянского. Весь этот труд я совершал с большой духовной радостью, пренебрегая своею слабостью и болезнями, и таким образом закончил свой перевод в 1787 году».

В Нямце Старец собрал вокруг себя многочисленную группу помощников и специально подготовлял их к книжному делу. Он обучал их греческому языку и для усовершенствования посылал их в Бухарестскую академию. Одни из его помощников под его непосредственным наблюдением переводили отеческие книги, другие переписывали их. Занятия велись или по кельям, или в общем помещении, или, наконец, в покоях самого Старца. Спрос на рукописи был очень большой не только со стороны самой братии Нямецкого монастыря, но и со стороны других обителей, и со стороны отдельных лиц. Работы переписчикам было много; до нас дошли имена около сорока из них. Почти 300 рукописей, остававшихся в библиотеке Нямецкого монастыря в 1905 году, относились ко временам блаженного Паисия, и 44 из них были написаны рукой самого Старца.

Простой перечень рукописей, написанных рукой блаженного Паисия, даст нам прекрасное представление по крайней мере о некоторых святоотеческих текстах, которые он считал наиболее ценными, ибо его намерением при их сохранении всегда была духовная польза православных христиан.

1) Преподобного Антония Великого – «Советования о нраве человеческом»,

2) «Богословие» Св. Иоанна Дамаскина,

3) св. Василия Великого – «Монашеские заветы»,

4) его же – «Поучения о постничестве»,

5) его же – «Слово против Евномия»,

6) выписки старца Паисия об исхождении Св. Духа – из творений Геннадия Схолария, Досифея патриарха Иерусалимского, Марка Эфесского, Афанасия Александрийского, Иоанна Дамаскина, Евлогия патриарха Александрийского, «Исповедания...» Юстиниана, Ефрема патриарха Антиохийского,

7) выписки старца Паисия из творений Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, преподобного Филофея, патриарха Софрония, преподобного Евагрия, Германа патриарха Константинопольского, преподобного Исаии Отшельника, св. Григория Паламы и преподобного Максима Исповедника,

8) Григория Синаита – слова,

9) св. Григория Паламы «Послание к Ксении – о безмолвствующих»,

10) его же – «Слова указательные»,

11) св. Диадоха епископа Фотикийского – «Главизны деятельные»,

12) св. Дионисия Ареопагита и других отцов – слова об умной молитве,

13) преподобного аввы Дорофея поучения,

14) житие св. Григория Синаита – сочинения Каллиста патриарха Константинопольского,

15) изложение правил апостольских и отеческих по толкованиям Алексия диакона и законохранителя Аристина,

16) св. Исаака Сирина – аскетические творения,

17) Иосифа Вриения поучения, с приложением послания Иоанна Папы Римского к Фотию, архиепископу Константинопольскому,

18) Каллиста Катафигиота – «О Божественном соединении и житии зрительном»,

19) каноны на двунадесятые праздники в двух столбцах: в левом – старый их перевод, в правом – новый,

20) «Лествица» преподобного Иоанна Синайского,

21) преподобного Макария Египетского – поучения,

22) преподобного Марка Постника – слова нравственно-подвижнические,

23) св. Марка Эфесского «Слово об исхождении Св. Духа, против латинян»,

24) преподобного Никиты Стифата – поучения,

25) преподобного Петра Дамаскина творения,

26) «Ответы православным о насилии католиков (об унии)»; автограф перевода старца Паисия с греческой книги, напечатанной в г. Халки в 1775 году,

27) «Рай» патриарха Константинопольского Каллиста и Игнатия Ксанфопулов,

28) сборник – выписки старца Паисия из Дионисия Ареопагита о крещении, из Максима Исповедника, из правил апостольских, из синтагмы Матвея Властаря, из правил Вселенских Соборов, из Иоанна Златоуста, из Феофилакта архиепископа олгарского – о крещении,

29) сборник – Дионисия Ареопагита о причащении, Иоанна Златоуста и Феодора Студита о том же, Дионисия Ареопагита послание, Феодорита Кирского о семидесяти седьминах,

30) сборник – обличительные слова на ересь Варлаама и Акиндина, словеса, избранные Симеоном Магистром и Логофетом, Василия Кессарийского и Феодора Студита молитва умилительная,

31) сборник – «Синодик в неделю православия», «О семи Вселенских Соборах», Германа Патриарха слово на Благовещение Пресвятой Богородицы, Иоанна Дамаскина слово на Преображение, на погребение Спасителя, на Успение Богоматери, на Благовещение, на Рождество Богородицы, Епифания Кипрского – Похвала Пресвятой Богородице,

32) сборник – Исихия пресвитера Иерусалимского поучение о молитве, Антония Великого о нраве человеческом,

33) «Свет сущим во тьме» – к обращающимся в православие латинянам,

34) Симеона Нового Богослова словеса,

35) его же – «Словеса» – беловой экземпляр,

36) Симеона Нового Богослова – «Слово к отрекшимся»,

37) Симеона Солунского «Слово о священстве»,

38) Страдания Св. Мученика Анастасия Нового, пострадавшего во граде Гельвине,

39) Тактикон Никона Черногорца,

40) преподобного Филофея Синайского – «Главизны трезвительные»,

41) преподобного Фалассия Ливийского «Сотницы», с приложением преподобного Филимона Отшельника «О безмолвии»,

42) Феодорита Блаженного – «Толкование на книгу Песнь Песней»,

43) Феодора Эдесского «Поучения»,

44) Феодора Студита «Оглашения».


Значительную часть рукописей составляют сборники, выписки из отеческих книг или по догматическим вопросам, или по вопросам литургическим, нравственно-аскетическим и каноническим. Сам старец Паисий любил составлять подобные сборники и располагал к составлению их и своих учеников. По мнению Старца недостаточно было ограничиваться только чтением отеческих книг, ибо при этом внимание и мысль читающего не всегда достаточно следят за содержанием книги. Чтобы больше связать мысль и внимание с содержанием читаемой книги, необходимо слово за словом следить за текстом книги, а это лучше всего достигается списыванием книги. Сама медленность этой работы дает возможность полнее и отчетливее проникать в смысл списываемого. Содержание книги при этом больше сродняется с душой читателя и глубже в ней напечатлевается. Списывать всю книгу целиком не всегда бывает возможным, да и не всегда это и нужно. Иногда достаточно сделать выписки наиболее важных и интересных мест, чтобы потом всегда иметь их у себя под рукою, иметь возможность снова их перечитать или воспользоваться ими для литературной работы, для письма, для сообщения кому-нибудь другому. Читая различных отцов Церкви, писавших об одних и тех же предметах, можно выписками из них достигнуть наиболее ясного и всестороннего освещения данного предмета. Множество таких сборников было составлено учениками старца Паисия.

Блаженный Паисий также подготовил много рукописей для румынского издания Житий Святых (Синаксарей) — работа, которая была завершена его учениками после его смерти, между 1807 и 1815 годами;.

___
1 Информация в этом абзаце приведена К. Папулидисом в статье «Старец Паисий Величковский» (на французском языке), в журнале Theologia, № 39 (1968), стр. 231-240.

Далее: Письма старца Паисия из Нямца.

 
Нямецкая рукопись времен старца Паисия.

 
Библиотека Нямецкого монастыря с рукописями старца Паисия.


НОВЫЕ КНИГИ.
Первоисточники для возрастания в истинном Православии.

Цена: $1.50
Житие СВ. ПОРФИРИЯ, епископа Газского.
Составлено его сподвижником Марком Диаконом.

Цена: $1.50
Житие СВ. МАКРИНЫ,
сестры святителя Василия Великого.
Составлено братом святой, святителем Григорием Нисским.

Пишите для получения каталога других новых книг:
Eastern Orthodox Books
P.O. Box 302, Willits, Calif. 95490