Контрразведчик - Александр Матвеев. Глава. 4

Фото - сотрудники СМЕРШ

Глава. 4                Битва за Донбасс.


Жизнь наша коротка, но достаточна продолжительна, чтобы мы могли жить хорошо и честно.

Марк Туллий Цицерон (03.01.106 года до н. э. – 07.12.43 года до н.э. (63 года) — римский государственный и политический деятель республиканского периода, оратор, философ, учёный.


Другой случай произошёл, когда подразделение Матвеева А.И. выходило с тяжёлыми боями к ст. Сердитая. Проводник Василий Лукич провёл их по подземельям шахты  к пос. Николаевка, которая находился в одном  километре от указанного места.

При выходе из шахты до Николаевки оставалось метров 700-800, а разведка доложила, что в посёлке слышны голоса наших. В сам посёлок, как потом выяснилось, они не заходили.

Слово Матвееву А.И.:

«Входим в Николаевку. Кругом дымят полевые кухни, а на улице разбито много палаток. Прошли 200 метров по посёлку. Я говорю Клименко; «Давай узнаем, какая это часть и где штаб, чтобы уточнить обстановку».

Подходим к первой попавшейся палатке, открываем брезент и спрашиваем, как найти штаб. В палатке темно, слышно посапывание людей, никто не отвечает. Я спросил погромче и одновременно осветил палатку зажигалкой и не поверил своим глазам.

Перед нами немцы. Мы опрометью отскочили от палатки и в один голос закричали: «Немцы ! В ружьё!». Зацокали затворы, поднялась пальба и разрывы гранат. Наши на ходу вели огонь по палаткам, окнам домов и метали туда гранаты.

Солдаты противника, ошеломлённые нашим внезапным появлением, вели беспорядочный огонь и разбегались кто куда. Посёлок осветился ракетами, а мы уже были на окраине и продолжали свой марафон по направлению к ст. Сердитая»(Матвеев А.И. Записки фронтового контрразведчика, 1418 дней и ночей, М, Вече, библиотека СМЕРШ, с.44). 

Немецкая разведка тоже не дремала. Слово Вальтеру Фридриху Шелленбергу — начальнику внешней разведки службы безопасности (SD-Ausland — VI отдел РСХА – прим. от авт.) нацистской Германии, бригаденфюреру СС:

«Во время войны разведка против Советского Союза велась по трём направлениям: первое охватывало зарубежные опорные пункты почти во всех столицах Европы, а также ряд особо важных информаторов.

Через одного из них, например, мы поддерживали связь с двумя офицерами генерального штаба, прикомандированными к штабу маршала Рокоссовского.

После объединения впоследствии военной разведки с нашим 6-м управлением в мое распоряжение поступил еще один очень ценный информатор, которым весьма успешно руководил один немецкий еврей.

В своей работе он обходился всего двумя канцелярскими сотрудниками, но техническое оснащение его бюро находилось на самом высоком уровне, какой я только стремился обеспечить для своего ведомства.

Все было механизировано и насыщено техникой; его каналы связи проходили через множество стран, где он получал свою информацию из самых различных кругов общества.

Прежде всего, он поставлял оперативную и точную информацию из высших штабов русского командования сухопутных сил. Работа этого человека была мастерской. Часто он за две-три недели сообщал о запланированных передвижениях советских войск численностью до дивизии. При этом его информация была точной вплоть до мельчайших деталей.

Благодаря этому, наше высшее руководство могло принимать своевременные контрмеры» (Вальтер Шелленберг. Мемуары (Лабиринт), издательство: Родиола-плюс, 1998 г., Минск, с. 351).

«Второе направление разрабатывало операцию «Цеппелин». Здесь мы нарушили обычные правила использования агентов — главное внимание уделялось массовости.

В лагерях для военнопленных отбирались тысячи русских, которых после обучения забрасывали на парашютах вглубь русской территории. Их основной задачей, наряду с передачей текущей информации, было политическое разложение населения и диверсии.

Другие группы предназначались для борьбы с партизанами, для чего их забрасывали в качестве наших агентов к русским партизанам. Чтобы поскорее добиться успеха, мы начали набирать добровольцев из числа русских военнопленных прямо в прифронтовой полосе.

Было бы полнейшей нелепостью привлекать военнопленных к агентурной работе в принудительном порядке, так как высадив их в тылу русских, мы утрачивали над ними контроль, вследствие чего нужные результаты могло принести только добровольное сотрудничество.

Разумеется, здесь нам приходилось рассчитывать на гораздо большее число неудач и измен, чем обычно. Но мы учитывали это. Мы смогли отказаться от длительной подготовки военнопленных, которых намечалось использовать недалеко от фронта, то есть не далее четырехсот километров от передовой.

Ими руководили самостоятельно рабочие группы Юг, Центр и Север. Главные отряды этих групп поддерживали тесные контакты с соответствующими инстанциями вермахта, а также имели связь с 3-м и 4-м управлениями Главного имперского управления безопасности.

Особенно умело подыскивали подходящих военнопленных прибалтийские немцы, благодаря хорошему знанию русского языка.

Прошедшие первоначальную проверку лица помещались в специальные лагеря, где они подвергались особенно тщательной обработке, учитывающей предстоящие им задачи.

После первых экзаменов, на которых проверялась их пригодность, они практически получали статус немецкого солдата, и им разрешалось, в соответствии с договоренностью с генералом, командующим добровольческими частями, носить форму вермахта.

Они получали все, что радует сердце солдата — хорошее питание, чистую одежду, помещение, увольнительные в город в гражданской одежде, доклады и лекции, сопровождаемые показом диапозитивов, и даже поездки по Германии, совершавшиеся для ознакомления обучавшихся с уровнем жизни в Германии, который они могли бы сравнить с русскими условиями.

Тем временем преподаватели и доверенные лица изучали истинные политические взгляды этих людей: они выясняли, насколько их привлекают только материальные выгоды — или они на самом деле вызвались служить из политических убеждений» (Вальтер Шелленберг. Мемуары (Лабиринт), издательство: Родиола-плюс, 1998 г., Минск, там же).

Продолжение следует …