Капитаны Н. Гумилёва

«Капитаны» Н. Гумилёва

Ранее опубликованный мной в разделе юмористической прозы «Ответ редакции молодому поэту» был розыгрышем. Точнее, обыгрывается ситуация розыгрыша, когда неназванные шутники отправляют в издательство произведение русского классика и получают ответ невежественного редактора, который этого самого классика не читал.

Знаменитый цикл молодого Н. Гумилёва я использовал для написания кантаты для женского или детского хора в сопровождении фортепиано. И пока руководители хоровых коллективов пребывают в озадаченном состоянии, брать или не брать это чрезвычайно сложное сочинение в репертуар, читатели портала «Проза.ру» могут ознакомиться с нотным текстом произведения (для этого надо скопировать ссылку и вставить в текстовый файл или мессенджер: https://disk.yandex.ru/d/XF3TTIrkDv83Vg )

Осознаю, что музыка трудна для исполнения и тональный план, особенно в третьей части, не очень привычный. Чтобы сгладить первоначальное впечатление от знакомства с музыкой я сделал подробный разбор стихотворного цикла, который при внимательном рассмотрении выглядит не менее странно, чем мои тональные модуляции. Пусть эта публикация послужит той благородной цели, что стихи – и классические, и современные – надо читать внимательно, а не пробегать глазами. Иначе главный смысл будет неизбежно ускользать.

Цикл стихотворений «Капитаны» создавался Н. Гумилёвым летом 1909 года, ещё до первой поездки автора в Африку, в Крыму на даче М. Волошина под руководством наставника Гумилёва В. Брюсова. Елизавета Дмитриева, более известная как Черубина де Габриак, утверждала, что цикл был посвящён ей.

Есть мнение, что М. Волошин помогал 23-летнему поэту в написании стихов, но я этому не верю. В «Капитанах» нет и тени «Киммерийских сумерек» с присущей Волошину многозначительностью поэтической речи, но, в то же время, примеры Пушкина и Лермонтова, Есенина и Маяковского показывают, что в 23 года поэт может без посторонней помощи создавать не только зрелые произведения, но и абсолютные шедевры.

«Капитаны» были написаны задолго до того, как из уст Н. Гумилёва впервые прозвучало слово «акмеизм». Не случайно исследователь творчества поэта Н. Сипкина назвала это сочинение «первой тропинкой», ведущей к акмеизму. Но почему-то специалисты не хотят замечать буквально на каждом шагу встречающегося алогизма гумилёвского нарратива, а я считаю, что как раз именно это один из важнейших признаков заявленного поэтом нового стиля. Вот пример:

«Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот».

Можно ли угадать жирафа по этому описанию?

Я специально сделал подробный разбор всех стихотворений цикла для руководителя и участников хора, чтобы сделать их содержание более понятным.

I.

На полярных морях и на южных

Некорректное сопоставление. Полярные моря есть и в Южном полушарии, например, Море Беллинсгаузена. Правильнее «на полярных и тропических морях» или «на северных и южных морях».

По изгибам зелёных зыбей

Зыбь – это «волны на поверхности жидкости (главным образом, — воды), образующиеся из после прекращения действия ветра или после выхода ветровых волн из района воздействия ветра в область, где ветер имеет значительно меньшую скорость или отсутствует; слабо связанные с ветром относительно длинные волны». Изгибы же, в свою очередь, присущи каналам, рекам, проливам и прочим водным артериям.

Меж базальтовых скал и жемчужных

Жемчужных скал не бывает, жемчуг родится в раковинах моллюсков. Возможно, имеется в виду жемчужный блеск, но я не встречал определения "базальтовая тьма".

Шелестят паруса кораблей.

Если я ничего не путаю, при смене галса паруса наполняются ветром с громким хлопком. Шелестят, обычно, рощи.

Быстрокрылых ведут капитаны —
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель.

Мальстрём – это знаменитый водоворот в Норвежском море. Он существует в единственном числе, в то время как мелей множество.

Чья не пылью затерянных хартий —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

Расстояния на карте измеряются с помощью циркуля, который имеет две иглы.

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,

Капитанский мостик представляется шатким или качающимся. В отечественной культурной традиции трепещут, обычно, осины.

Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Правильно не «отряхая» а «стряхивая». Тем не менее, выражение стало крылатым.

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Ещё одно крылатое выражение.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса —
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Банальный романтический пафос, но при этом текст не вызывает отторжения. В чём-то похоже на фрагмент оперной арии.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд,
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

Это вопросительное предложение, которое растянулось на две строфы, и мы должны запомнить, что в конце должен стоять вопросительный знак?

Некоторые алогизмы:

Этот острый, уверенный взгляд,
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Взгляд может испепелить, но не бросить в бой корабль. Кроме того, скорее юркие пиратские фелуки атакуют неповоротливый фрегат, чем наоборот.

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов

Основным инструментом китовой охоты является гарпун. Острога (с ударением на последний слог) – вспомогательное орудие, используется на последнем этапе. Про пулю в охоте на китов мне ничего не известно.

II. (у меня – 4-я часть)

Я использовал текст 2-й части цикла в качестве финала кантаты. Меня привлёк позитивный настрой стихотворения, что, согласитесь, привлекательнее «капитана с ликом Каина» из 4-й части, некая программность звучания, как если бы это было посвящение первооткрывателям прошлого и, одновременно, завещания капитанам будущего, и сильное окончание на звук «а» в последней строчке. Впрочем, руководитель хора может расположить части кантаты по своему усмотрению или даже исполнить только одну из них.

Вы все, паладины Зеленого Храма,

Под «зелёным храмом» разумеют леса и живую природу в целом. Известна фраза Е. Базарова из романа И. Тургенева «Отцы и дети»: «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник». Но дело в том, что море часто бывает зелёным от водорослей. Возможно, поэт так метафорически назвал рыцарей Океана.

Над пасмурным морем следившие румб,

Пасмурным бывает небо, а не море. Румб – это 1/32 окружности или 11,25 градуса. Вероятно, должно быть такое понимание: «в пасмурную погоду прокладывающие курс корабля по компасу».

Гонзальво и Кук, Лаперуз и де Гама,

Гонсальво ди Кордова (1443—1515) — испанский флотоводец. Кук Джеймс (1728—1779) английский мореплаватель, возглавлял три кругосветных экспедиции. Лаперуз Жан Франсуа (1741—1788?) — французский мореплаватель, его именем назван знаменитый пролив. Де Гама (Васко да Гама, 1469—1524) — португальский мореплаватель, первым в Новое время обогнул Африку. Перечисляя знаменитых капитанов, автор игнорирует хронологию.

Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!

Христофор Колумб — испанский мореплаватель итальянского происхождения, в 1492 году открывший для европейцев Новый Свет. Называя Колумба царём, Гумилёв имеет в виду, что мореплаватель был «вице-король и бессменный губернатор островов и материка Индий и их генерал-капитан», а возможно, намекает на еврейское происхождение Колумба из рода Давида.

Ганнон Карфагенянин (он же Ганнон Мореплаватель, VII—VI вв. до н. э.) — основатель ряда пунийских колоний.

Князь Сенегамбий — Альвизе де Ка да Мосто, венецианец, находившийся на португальской службе; в 1455—1457 гг. проплыл мимо Сенегамбии и оставил её описание. Это территория на северо-западе Африки. Вот только конфедерация «Сегнегамбия» (объединение стран Сенегала и Гамбии) появляется только в 1982 году.

Синдбад-Мореход – вымышленный персонаж, герой «Тысяча и одной ночи», прославившийся своими фантастическими путешествиями.

Улисс — Одиссей.

О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!

Дифирамб – это жанр древнегреческой хоровой лирики и в современном значении – восторженная похвала.

А вы, королевские псы, флибустьеры,

«Королевскими псами» уместнее назвать каперов – наёмных пиратов, которые получали от государства каперские свидетельства (свой капер был даже у Ивана Грозного). Флибустьеры же всегда воспринимались как вольные морские добытчики.

Хранившие золото в темном порту,

Возможно, это поэтическое название Тартуги, неофициальной столицы пиратов.

Скитальцы-арабы, искатели веры

Арабские купцы, занимаясь морской торговлей, не искали, а активно распространяли свою веру.

И первые люди на первом плоту!

Поэт пришёл к началу хронологии морских путешествий.

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Поэт не боится показаться тривиальным, используя глагольные рифмы.

Как странно, как сладко входить в ваши грезы.
Заветные ваши шептать имена
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!

Я выбросил эту строфу из кантаты. Здесь, возможно, содержится намёк на использование модных среди богемы начала ХХ века, но запрещённых сейчас веществ. Мне неизвестно, что капитаны прошлого прибегали к каким-то стимуляторам, но это было принято среди некоторых коллег по цеху Гумилёва, поэтов Серебряного века (к слову, роман «Дюна» начал публиковаться только в 1963 году – это к вопросу о том, насколько химическое обострение восприятия необходимо для успешной навигации).

Но в этом ключе встаёт вопрос, а только ли морских капитанов имел в виду Гумилёв? Может быть, его старшие товарищи и коллеги по литературе и есть те самые капитаны, открывающие новые поэтические миры, новые смыслы привычных слов? Ведь не секрет, насколько расширился круг тем произведений русских поэтов конца 19 – начала 20 века по сравнению с предшествующей эпохой.

И кажется: в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»

Здесь поэт предвосхищает сам себя. Красота этих строк завораживает. Отмечу, что червонного золота пчелы – это, вероятно, гигантские муравьи, обитающие в пределах Индии и добывающие золото.

И карлики с птицами спорят за гнезда,

Древнегреческое представление о пигмеях, сражающихся с журавлями.

И нежен у девушек профиль лица...
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!

Эти две последние строчки представляются мне ключевыми для понимания всего цикла. Это своего рода программа. Даже если кажется, что всё исследовано, надо верить, что где-то есть миры, которые ещё предстоит открыть.

III. (у меня – 2-я часть)

Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.

Обычно морские крепости располагаются на возвышенностях, а не за утёсами.

Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.

Гидра – это мифологическое многоголовое чудовище и в то же время безобидный обитатель пресноводных водоёмов. Что касается болтливого деда, то фильм «Лига выдающихся джентльменов», где он появляется, был снят только в 2003 году. Странно.

Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.

В европейской традиции гаданием занимаются цыганки.

А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.

Вероятно, имеются в виду колоды краплёных карт.

Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.

Док – это охраняемая территория, предназначенная для хранения, ремонта и строительства судов (как часть верфи). Автор, скорее всего, имеет в виду портовые притоны.

Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.

Су – мелкая французская монета. Обезьян не продавали, а использовали, как и попугаев, для гадания – за мелкую монету животное вытаскивало для покупателя билет с предсказанием. Об этом есть стихотворение И. Бунина «Ах, тяжела турецкая шарманка». Ну и с медным обручем в носу во времена нашего детства в книжках рисовали быков, а вот ручных обезьян в курортных городах я видел в ошейниках.

А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Все проигрывая в кости
На затоптанном полу.

Я немного изменил строчки: «амулет зажав в полу» и «на заплёванном полу», потому что мне так запомнилось. Руководитель хора может использовать слова этого куплета так, как они написаны у Гумилёва.

Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,

"Лёт", видимо, авторское сокращение от "лепет".

Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.

Мне слышалось не «призовёт», но «позовёт». Призвать можно к ответу или в армию. Призвать беспечных матросов на корабли в рупор, напоминающий трубу архангела – это, возможно, ключ к пониманию следующей части.

IV. (у меня – 3-я часть)

Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Вероятно, «Луной мучительно томимой», впрочем, Гумилёв мог знать о «яростной Гекате» Волошина и сознательно ввести в стихотворение богиню ночных кошмаров.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Правильно «непрекращающегося танца». Если танец непрекращаемый, то, спрашивается, кем? Наверное, Дьяволом...

Летучий голландец — легендарный парусный корабль-призрак, который не может пристать к берегу и обречён вечно бороздить моря. Есть одноимённа опера композитора Рихарда Вагнера.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

У русских символистов был популярен рассказ Э. А. По «Рукопись, найденная в бутылке», «Сказание о старом мореходе» С. Э. Кольриджа, а хорошо знающий английский язык Бальмонт мог читать роман Г. Мелвилла «Моби Дик» в оригинале.
Огни Святого Эльма – это атмосферное явление в виде светящихся огней на концах мачт в морскую грозу.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою.
Окровавленной, но железною
В штурвал вцепляется — другою.

Романтический и, ко времени Гумилёва, достаточно тривиальный образ проклятого капитана.

Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

Я заменил слишком мрачные «трупы» на нейтральные «лица», тем самым разрушив тщательно выстроенную автором аллитерацию, построенную на звучании раскатистого «р». Руководитель хора может оставить так, как у Гумилёва.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Увидеть корабль-призрак считается плохой приметой.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —

Вероятно, «О ватаге буйной и таинственной».

О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога! —

Тропик Козерога находится в Южном полушарии.

Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.

Остаётся только догадываться, кого имел в виду поэт, может Л. Андреева, может самого Брюсова. А может это был какой-нибудь хорошо забытый в наши дни представитель литературной богемы.

Писатель В. Крапивин признавался, что в молодости цикл «Капитаны» произвёл на него очень большое впечатление. Мне видится, что направление творчества писателя было во многом задано этим циклом. И действительно, трудно не быть захваченным эмоциональной составляющей произведения, зачастую, не замечая того, как порой сочетания слов не имеют смысла при ближайшем рассмотрении. Но при этом в раскалённой лаве поэтического вдохновения слова образуют новые смыслы, проникающие непосредственно в самое сердце. Возможно, в этом и состоит суть акмеизма.