Только маме не говорите. 2014 год, сентябрь

Маруся сидела в пристройке за столом и в ноутбуке создавала группу в «Одноклассниках». За окном было пасмурно и холодно. Несмотря на то, что шли последние числа сентября, создавалось ощущение глубокой осени.
Печка трещала весело горящими дровами, но в новую пристроенную часть тепло не очень охотно доходило. Помещение было только что построено: цементный пол и стена в половину кирпича совсем не создавали уюта и атмосферы хотя бы иллюзорного тепла. Мария куталась в пуховый бабушкин платок. Малыш в животе только на днях начал шевелиться, и женщина инстинктивно укрывала потеплее живот.
Скоро должны были прийти Георгий и Даша из школы. Иногда они звонили, и Маруся ехала забирать детей от переулка, но сегодня погода позволяла прогуляться пару километров пешком.
У Марии нехорошо похолодело в животе. В последнее время она привыкла ко всем дурным предчувствиям. У неё уже не было сил реагировать на что бы то ни было. Последним потрясением на днях была езда за рулём пьяного Саши. Если учесть, что у него небыло прав и ездить он не умел, то с одной стороны можно порадоваться, что машина осталась относительно цела, с другой — сильно удивиться эгоизму, инфантилизму и безмозглости, назовём вещи своими именами.
Маша вспомнила, как ей вдруг стало очень плохо изнутри, и она просто оделась и пошла по улице, а через триста метров увидела, как «Гранта» пытается ещё глубже въехать в камень. За рулём сидел практически невменяемый её муж и жал на педаль газа на второй передаче.
— Не едет назад чего-то, Машуль.
Мария молча подошла взяла двумя руками мужчину на грудки и выкинула из машины, как куклу. Неизвестно, что за внутренние ресурсы проснулись и подпитали худенькую беременную женщину. Села за руль и не смогла выехать назад. Машина впечаталась в огромный пень и камень.
— Дим, помоги, пожалуйста вытащить, — она стояла и просила помощи, будто соли не хватило на суп. Дима внимательно посмотрел ей в глаза и увидел внутри шквал горечи, слёз, безысходности и злости. Молча выгнал со двора «Соболь», молча вытащил израненную «Гранту», молча обнял, и в самом конце, как всегда:
— Если что, звони, заходи.
Машина теперь была без бампера. Кое-что Маруся подремонтировала, чтобы была она была на ходу.
В реальность Машку вернул звонок мобильника:
— Вы Мария Александровна?
— Да.
— У вас есть дочь Дарья?
— Да, — сердце замерло в ожидании.
— Вашу дочь сбила машина.
— Жива? — Маня не узнала свой голос.
— Да, и вроде цела, но скорую и ГАИ вызвали.
— Я сейчас буду. Пару минут, пожалуйста.
Когда Мария прилетела, Даша была уже в Скорой помощи.
Водитель подошёл:
— Это я вам звонил. Я её сбил. Я не видел. Газель в крайнем левом ряду остановилась, и я не заметил её. Я ехал с разрешённой скоростью. Вы же видите, здесь нет пешеходного перехода…
Машка всё видела. Ей хотелось разорвать этого мужчину, но одновременно она понимала, что могла запросто быть на него месте.
— А где Газель?
— Этот мудак уехал сразу. Ваш сын не побежал через дорогу, он меня видел и кричал сестре, но она не услышала.
До пешеходного перехода сто метров, но так быстрее. «Какого хрена остановился тот мужик? Неужели он в правое зеркало не видел, что по правой полосе едет машина? Это что, специально? Как он сейчас дальше ездит, когда на его глазах и по большей части, по его вине, машина сбила девочку? Тварь!».
Мария никогда практически не пропускала пешеходов в неположенном месте. Если только было прям вообще безопасно. И сама, будучи пешеходом, никогда не подставляла водителей. Даже пропуская автомобиль на дороге, она, находясь в крайней левой полосе, махала ладошкой стой-езжай, чтобы не врезался тот, кого она пропускала. А здесь — ребёнок!
Дашуля почти не плакала. На голове справа над глазом на лбу —огромная шишка, покрытая запёкшейся кровью. Ссадины. Маня внутри дрожала мелкой ледяной дрожью. Нельзя волноваться. Дочка должна опираться на спокойствие матери, а малыш в животе не должен вообще чувствовать никаких материнских переживаний.
— Мы заберём на всякий случай в больницу, пусть обследуют. Вы с нами?
Мария мчала сзади орущей скорой. Водила она очень хорошо. Влипла в руль и стала одним целым с машиной спецслужбы. Пробки, красные светофоры, второстепенные дороги — всё стало не важно. Дрожащая рука на коробке передач и ступни идеально выполняли едино и слаженно задачу от мозга: не отстать.

Самый счастливый день Июнь 2003

 Пятнадцатого июня была Троица. Вернёмся в 2003 год. Маруся проснулась от тянущей боли внизу живота. Перевалившись с боку на ноги, накинула халат и глянула сколько времени. Пятый час. Ёлки-иголки! Тётя Наташа ещё спит, надо ждать, хотя бы семи часов — и то рано, воскресенье же. Магнезия есть только у неё. Тогда ещё Манечка не знала, что у неё родится пять детей, и все по значимым церковным праздникам. Она наивно хотела уколом убрать тонус матки.
— Иди, звони в скорую! Ты глянь, что придумала! У тебя срок уже! — тётя Наташа чуть не материлась на весь подъезд в восемь утра.
— Тётя Наташечка, ну, пожалуйста, я боюсь, я ещё чуть-чуть потерплю, — и Маша задохнулась от очередной схватки.
Тётя Наташа взяла её за руку и повела к себе домой этажом выше.
— Саша! Сашка!!! Где он? — тётя Наташа была громкая и крикливая, уже пришла и тётя Надя:
— Наташка, ты чего кричишь с утра пораньше?
— Ты представляешь, Машка рожает, а ко мне пришла за магнезией, говорит, что ещё потерпит! Твою мать! Сашка! Просыпайся! Жена рожает, а он дрыхнет.
— Машунь, сумку в роддом собрала? — тётя Надя в ночнушке и халате поглаживала по спине задыхающуюся Марусю. Тётя Надя была соседкой по лестничной площадке. Но эта невысокая, всегда с улыбкой на лице женщина для Маши была больше, чем просто соседка. Это у неё Маруся научилась жизнерадостности и постоянному оптимизму несмотря ни на что. Это от неё она приняла и полюбила чистоту на кухне. Это у неё она научилась любить эту жизнь ещё больше, брать от жизни по максимуму и возвращать ей любовь и благодарность в огромных количествах. Это с ней она вязала крючком по вечерам. Это у неё она научилась смеяться искренне и бесстрашно любой трудности в лицо.
— Да, вчера, как чувствовала, собрала. — Марусю отпустила схватка и она смогла нормально проговорить слова.
— Звони в Скорую! — тётя Наташа разбудила Сашу.
Тот, не очень понимая, что происходит и ещё не до конца проснувшись, уже говорил по телефону:
— Лобсев! — пауза. — Нет, не я, пауза — Лобсев, беспомощно оглянулся:
— Я не понимаю, что она хочет. Фамилию, я ей называю, а она говорит, что не нужна ей эта фамилия.
Тётя Наташа забрала телефон:
— Алло. Что нужно? Павина, — и дальше всё внятно объяснила. Отключилась.
— Сашка, ты совсем? Фамилию роженицы спрашивали, а не твою. Ты-то тут причём?
— Как это — я причём?
Когда приехала Скорая, возникла следующая проблема: фельдшер не хотела везти в роддом №3, но надо было именно туда. В прошлом году Маруся родила там Георгия. Саша отнёс много денег и кучу презентов, там закроют глаза, что у неё нет обменной карты из женской консультации. После первых родов через полгода Машка снова случилась беременной. Внутри неё не было тогда крепкого стержня, которым она могла бы разогнать всех, кто насел на неё: «Иди делай аборт!».  Ни один человек не сказал: «Может оставишь?», — она послушно побрела избавляться от ребенка. Но прошла пара месяцев — и она оказалась снова беременна. Тогда Мария ощетинилась и никого слушать не стала. Пошла в женскую консультацию становиться на учёт, а там сказали, что рожать нельзя. С мужем резус-конфликт, после первых родов аборт — это почти стопроцентная вероятность, что ребёнок родится уродом.
Ей написали направление на аборт по медицинским показаниям. Манечка вышла из консультации, мелко порвала бумажку и выкинула в урну. Об этом разговоре никто не знал до поры. Мария была уверена, что родится дочурка Дашенька, как она мечтала с детства, и всё у неё будет хорошо. Пришло время, и женщина сдала платно анализы на уродство, сделала УЗИ, полностью обследовалась и успокоилась. На руках были только эти документы.
— Послушай, я денег дам. И тебе, и тебе. Только давай на Машмете остановимся, я разменяю. — Саша уже начинал нервничать и решил осчастливить не только фельдшера, но и водителя. Конечно, от такого предложения никто и не подумал отказаться. Обнялись с соседушками и поехали.
Через два часа Маня родила дочку. Акушерка попалась от Бога, помогла, как умеют только они — и Марусю не надрезали. Маленькая прекрасная девчулька с чёрными волосами и тёмными, как ночь, глазами внимательно смотрела на маму, а Мария — на неё. Со слезами на глазах женщина прочувствовала до каждой клеточки организма самое великое счастье. Больше она никогда не была так сильно счастлива. Маша умела радоваться жизни, умела быть счастливой здесь и сейчас, но такого чувства больше никогда не испытала. Тогда она знала, что это самый невероятный день во всей её жизни.

Страшный день Сентябрь 2014 года
Скорая остановилась у крыльца приёмного отделения детской травматологии. Дашеньке сделали рентген и осмотрели несколько докторов:
— Явного сотрясения нет, но пусть побудет дома, а вы понаблюдайте. При головокружении, тошноте, темноте в глазах — сразу к нам, и тогда уже стопроцентно на стационар. Но, может, обойдётся.
Не обошлось. Через четыре дня Мария привезла дочурку на стационар. Всегда и везде женщине везло с докторами, как по квалификации, так и по человечности. Но вердикт был жёстким: всю жизнь раз в год надо будет проходить курс поддерживающей терапии.
Однажды этот курс пришёлся на декабрь перед самым Новым годом. Были волнения: отпустят ли домой. Рядом в палатах лежали детки из детского дома. Маруся часто выходила из больницы и смахивала слёзы, но понимала, что помочь и спасти всех невозможно.
Отделение начали украшать к главному празднику года. Маруся пошла и накупила много разной мишуры, серпантина, пластиковых сверкающих игрушек. Они тогда навырезали с Дашей снежинок из бумаги и вместе украшали длинный унылый коридор.
Радость, яркий цвет и свет, сверкающая пульсирующая жизнь — такой смысл закладывала Мария в каждое движение, прикрепляя на стену мишуру, на искусственную ёлку вешая игрушки. Дети гомонили под ногами, хватали игрушки, путались в серпантине, падали, хохотали и никто на них не ругался. Медсёстры и санитарочки улыбались, у Машки стоял комок в горле, у Даши слёзы капали с ресниц, но то было мгновение безусловного общего человеческого счастья.

***
Из того сентября Мария Александровна вышла, как обычно, одна, не позволяя себе чувствовать всё до конца. Малыш под сердцем. Благодарила Бога, что всё так обернулось, потому что все могло закончиться хуже. Как — она боялась и представить.
Тогда она ещё не устала быть сильной женщиной. Тогда ещё, находясь в позиции жертвы по всем канонам психологической науки, она была не согласна с таким определением. Какая жертва признается, что она жертва? Но эта ситуация с Дашей повернула мышление женщины в более правильное направление.
Что же, посмотрим, что будет дальше.