Наследие Архитектора. Глава 5. Инквизиторы

Глава 5. Инквизиторы

Дорн, глава «Оптимайзера», пригласила Сэма в свой кабинет. Мягкий свет без теней, стены цвета слоновой кости, кресла, в которых тонешь, но не проваливаешься. Всё здесь было устроено так, чтобы человек чувствовал себя в безопасности. И это само по себе было тревожно.

Дорн уже ждала. Она сидела в кресле напротив — чуть выше, чем его. Сэм отметил это: она будет смотреть на него сверху вниз. Не агрессивно. Просто… удобно.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала она.

Сэм сел. Кресло приняло его вес без скрипа, без прогиба. Словно ждало.

— Вы хотели поговорить, — сказал Сэм.

— Я хотела вас послушать. — Дорн улыбнулась. Улыбка была вежливой, но не дежурной. — Сэм, вы работали с Архитектором дольше, чем кто-либо из нынешнего Совета. Вы видели его живым. Работающим. Ошибающимся. Расскажите мне о нём.

Сэм открыл рот, чтобы сказать что-то стандартное — «он был гением», «он изменил мир». Но слова не пришли. Вместо них пришло другое. Картинка. Архитектор, сидящий на ящике в ангаре, с обожжённой рукой, которую только что перевязал полевой медик. Ему тогда было уже за пятьдесят, но он смотрел на взорвавшийся прототип с тем же выражением, с каким смотрел бы на сложную головоломку.

— Он не умел проигрывать, — сказал Сэм. — Не потому, что был упрямым. Он просто не видел разницы между «поражением» и «данными».

— Данными?

— Мы взорвали три ракеты, прежде чем четвёртая взлетела. Каждый раз он выходил к команде и говорил: «Теперь мы знаем больше, чем вчера. Давайте используем эти знания». Он не говорил «мы проиграли». Он говорил «мы узнали».

Дорн кивнула. Её пальцы лежали на подлокотнике, спокойные, неподвижные. Сэм смотрел на тёмно-синий ноготь безымянного пальца.

— Сэм, вы знаете, сколько людей умерло из-за ошибок, которые совершил Архитектор?

Сэм молчал.

— Я скажу. Тридцать семь человек на заводах в Нью-Эдеме, когда он форсировал производство батарей. Девятнадцать — при испытаниях Starship до того, как он понял, что нужно больше прототипов. Сорок два — в серых зонах, когда он отключил старые системы связи, не дождавшись, пока новые заработают в полную силу. — Она говорила без пафоса, просто перечисляла. — Он был гением. Он изменил мир. Но он ошибался. И цена его ошибок была высока.

— Да, вы правы, — сказал Сэм.

— Я хочу сказать, что он не знал страха. — Дорн подалась вперёд. — Страх заставляет нас спешить. Гнев — принимать неверные решения. Сомнения — тянуть время. Архитектор был велик, потому что иногда мог игнорировать эти чувства. Но он не мог игнорировать их всегда. Никто не может.

Сэм почувствовал, как в груди поднимается что-то тёплое. Понимание. Одобрение. Желание согласиться. И в тот же миг он понял: это не его чувство. «Оптимайзер» — его собственный чип мягко подталкивал его, выстраивая нейронные дорожки в нужную сторону.

Он сжал подлокотники кресла, пытаясь удержать мысль. Но она ускользала, как вода сквозь пальцы.

— Вы хотите, чтобы я помог, — сказал Сэм. Слова пришли сами собой, без его участия.

— Я хочу, чтобы мы вместе подумали, что делать с наследием человека, которого мы все знали. — Дорн откинулась на спинку кресла. — Кто-то летит на Марс. Вы знаете, зачем. Вы знаете, что он там ищет. И вы знаете, что если он это найдёт, мир изменится. Не факт, что в лучшую сторону.

Сэм кивнул. Это было логично. Это было правильно.

— Он полетит не через порты, — услышал он свой голос. — У него нет чипа. Он пойдёт через серые зоны, а оттуда — на нелегальный космодром.

Он говорил, и слова лились сами собой, без усилий. Каждая следующая фраза казалась единственно верной, единственно возможной.

— Есть одна платформа в нейтральных водах. Старая нефтяная вышка. Там базируются бывшие терраформеры. Их глава — женщина по имени Векс. Они летят на старом Starship. Прототип SN-19. Кассиан будет там через три дня.

Дорн слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но Сэм заметил, как она чуть заметно кивала, когда он называл имена.

— Они полетят на Марс, — продолжал Сэм. — Кассиан ищет там код. Код, который оставил Архитектор. В шахте под базой «Архитектор-1».

Он замолчал. В голове стало пусто и тихо. Идеально. Он чувствовал себя… хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время.

— Спасибо, Сэм, — сказала Дорн. — Вы очень помогли.

Она встала. Кресло не скрипнуло. Дверь открылась бесшумно.

— Что теперь будет? — спросил Сэм.

— Вы отдохнёте. — Дорн обернулась на пороге. — А завтра, если захотите, мы продолжим разговор. Вы знаете Архитектора лучше, чем кто-либо. Нам нужны ваши знания. Ваш опыт.

— А Кассиан?

— Мы его найдём. — Она посмотрела на него, и в её глазах не было ничего, кроме спокойствия. — И мы поговорим. Все вместе. Как взрослые люди, которые хотят одного и того же.

Дверь закрылась.

Сэм остался сидеть в кресле, чувствуя, как в голове устанавливается тишина. Идеальная. Без сомнений. Без тревоги. Без того тянущего чувства, которое он раньше принимал за совесть.

Он подумал о Кассиане. О том, как они вместе смотрели на голографическую модель Марса. О том, как Архитектор сказал: «Ты полетишь. Не сейчас. Но полетишь».

Мысль о том, что Кассиан полетит на Марс, наполняла его чем-то тёплым. Не завистью. Не тревогой. Просто… признанием того, что всё идёт правильно.

Сэм закрыл глаза. И вдруг понял: это тепло — не его. «Оптимайзер» перекраивал его чувства, делая предательство удобным.

Он попытался представить Кассиана — не абстрактного «ученика Архитектора», а живого человека, который спорил с ним о креплении теплозащитных плиток. Воспоминание пришло с трудом, сквозь пелену, которую чип наматывал на его сознание.

«Ты думаешь, он гений?» — спросил тогда Сэм.

«Нет, — ответил Кассиан. — Он просто не умеет сдаваться».

Сэм сжал подлокотники. В голове вспыхнула боль — чип не хотел отпускать контроль. Но Сэм держался за воспоминание, как за канат.

— Кассиан, — сказал он вслух. Голос дрожал. — Он летит. И это правильно. Не потому, что чип так решил. А потому, что…

Он не договорил. Чип ударил снова — резко, обжигающе. Сэм почувствовал, как сознание раздваивается. Одна его часть хотела встать, выйти в коридор, позвать охрану, сдать всех, кого знал. Другая — держалась за образ Кассиана, за красный песок Марса, за голографическую модель, которая вращалась в ангаре.

Он встал. Сделал шаг к двери. Остановился.

— Нет, — сказал он. Голос звучал чужим, но твёрдым.

Он развернулся и пошёл не к выходу. К пульту связи.

Пальцы дрожали, когда он набирал код. Чип пытался перехватить управление — Сэм чувствовал, как немеют кончики пальцев, как слова путаются в голове. Он нажал кнопку вызова, стиснув зубы.

На экране появились лица пилотов перехватчиков. Молодые, сосредоточенные. Они ждали приказа.

Сэм открыл рот, чтобы сказать: «Не стреляйте». Но чип перехватил голосовые связки. Вместо этого он услышал собственный голос, ровный и спокойный:

— Приготовиться к перехвату…

— Нет! — Сэм выкрикнул это с такой силой, что динамик захрипел. Боль обожгла горло, но он продолжил, выдавливая слова сквозь сопротивление чипа: — Это приказ инженера, который строил этот корабль. Внутри него нет врага. Есть только правда. Дайте ей долететь.

Пилоты смотрели на него, не понимая. Один из них — молодой парень с обветренным лицом — спросил:

— Сэр? Вы…

— Не стреляйте, — повторил Сэм. Каждое слово давалось с трудом, голос срывался. — Я знаю этот корабль. Я его строил. Внутри него нет врага. Есть только правда.

Он посмотрел в глаза пилоту. Парень колебался.

— Вы тоже чувствуете это? — спросил Сэм. — Вопросы, которые не дают покоя. Сомнения. Страх. Это не «Оптимайзер» сломался. Это вы стали людьми. Не глушите это. Это ваше.

Пилот кивнул. Потом отключился от канала связи.

Сэм откинулся на спинку кресла. Всё тело дрожало, во рту был привкус крови — он прокусил губу, когда сопротивлялся чипу. «Оптимайзер» всё ещё гудел в голове, пытаясь восстановить контроль, но Сэм уже не боялся. Он чувствовал боль, страх, неуверенность — и это было лучше, чем спокойствие. Потому что это было его.


В коридоре Дорн остановилась. Достала коммуникатор. Набрала код, который не был записан ни в одной системе.

— Он заговорил, — сказала она. — Платформа в нейтральных водах. Координаты отправлю. Старая нефтяная вышка. Корабль — Starship SN-19. Кассиан будет там через три дня.

Голос на том конце был сухим, безэмоциональным:

— Я уже в пути.

— Архитектора больше нет, — продолжила Дорн.— Ты должен быть на этом корабле. Придумай как. Любые условия. Расходы мои

— Понял.

Дорн убрала коммуникатор. Кейн был надёжен — насколько вообще может быть надёжен человек, который когда-то поклялся в верности Архитектору. Но другого выбора не было.

Она пошла по коридору. В конце маячила фигура охранника. Всё как обычно. Ничего не изменилось.

Кроме Сэма. Он сидел в комнате с идеальным светом, истекая кровью из разбитой губы, и улыбался. Впервые за много лет он чувствовал себя живым.