Былица про Лису и Старичка

Тюхтя сидел на берегу речки Городни, поджав ноги и глядя, как солнечные блики играют на воде. Шишига устроилась рядом, подпёрла подбородок руками и с нетерпением поглядывала на Тюхтю — она обожала его былицы.

— Ну, Тюхтя, — поторопила она, — рассказывай! Что там было;то?

Тюхтя улыбнулся, поправил шапку и начал:

— Слушай, милая, быль да небыль, а было дело так. Живал в наших краях Старичок — добрый, да простодушный, оленей держал. И вот однажды приходит к нему Лиса — рыжая, пушистая, глазки хитрые;хитрые. Кланяется низко и говорит сладким голосом:

— Дедушка, милый, позволь мне оленей твоих попасти! Ты уж в годах, на холоде мёрзнешь, а я молодая, крепкая — мне в радость по тундре гулять да стадо стеречь.

Старичок поглядел на неё, задумался. Сердце у него доброе, да и вправду — нелёгкое это дело в мороз оленей пасти. Но всё же решил проверить Лису:

— А ты, кумушка, знаешь ли, какой мох оленям надобен? Не всякий ведь годится.
— Ох, дедушка, — отвечает Лиса, хвостом виляет, — знаю, знаю прекрасно! Самый лучший мох, самый сочный — я уж пригляжу, не сумневайся!

Поверил Старичок. Отпустил он оленей, наказал Лисе:

— Смотри, кума, получше паси, чтобы жирные стали. Олени — моя кормилица, береги их пуще глаза.

Увела Лиса стадо. Да только не пасла она их, нет. Перебила всех да съела — один за другим, ни одного не оставила. А потом вернулась к Старичку, будто ни в чём не бывало, и говорит:

— Дедушка, я очень хорошо оленей пасла! Мох был такой сочный, такой вкусный — они, верно, до отвала наелись. Теперь, поди, жирные;прежирные стали!

Осталась на ночь в чуме Старика. И всё твердит:

— Дедушка, я так хорошо оленей пасла… Они, наверное, теперь такие жирные, что едва ходят! Дай мне за труды хорошее одеяло да шапку тёплую. А ты завтра вставай пораньше да иди за оленями. Вон там, за лесом, есть большое дерево — вокруг него они и пасутся.

Поутру Старичок поднялся ни свет ни заря, жене своей говорит:

— Старуха, подай зимние унты — пойду за оленями. Они, поди, такие жирные стали, что едва ноги волокут! Я скоро вернусь, а ты пока собирайся: откочуем подальше, где трава погуще да жизнь полегче.

Потом Лису спрашивает:

— Кумушка, а ты куда пойдешь?
— Я здесь останусь, — отвечает Лиса, уши прижимает, — буду тебя ждать. Никуда не денусь до твоего возвращения.

Отправился Старичок в тундру. Идёт, радуется — вот, думает, теперь заживём сытнее, олени;то жирные. А пришёл на место — пусто. Ни оленя, ни следа, только ветер по снегу гуляет. Понял тогда Старичок, что обманула его Лиса. Бросился обратно в чум, кричит ещё издалека:

— Старуха, держи Лису! Она оленей всех съела!

А старуха;то старенькая была, не успела схватить плутовку. Лиса хвостом махнула — и была такова. Только её и видели — уже мчится по тайге, прыгает через кочки, хохочет про себя: «Вот так я старичка провела!»

Тюхтя замолчал, покачал головой. Шишига вздохнула:

— Вот же хитрая какая! И что, Старичок так и остался без оленей?

Тюхтя подмигнул:

— Да нет, милая. Духи тундры увидели обман, пожалели Старичка. Вскоре прибилось к его чуму дикое стадо — несколько оленей откололись от большого табуна да и остались с ним. А Старичок с тех пор никому не доверял так просто, но и злобы ни на кого не держал — знал, что доброта важнее хитрости.

Шишига улыбнулась:

— Хорошо, что всё хорошо закончилось!

Тюхтя кивнул:

— Так и бывает, милая: кто живёт по совести, тому и мир помогает. А хитрость, она далеко не всегда удачу приносит.

Речка Городня журчала рядом, словно пересказывая эту историю новым слушателям — ветрам, птицам и далёким холмам тундры.