Чудо в Великий Пост

Наконец-то шесть часов, можно покинуть монастырь.
Нет, мы не монахи, мы просто сотрудники католической киностудии, которая располагается в подвале монастыря иезуитов.
Мы сообща выходим во двор, где нам открывается грязный мартовский пейзаж. Уже смеркается.
- Эх, я так люблю погоду, а с этой работой все пропускаешь: приходишь затемно и уходишь на закате, - с сожалением проговорил Сергей, наш техник.
Так и сказал: «люблю погоду». Физик-лирик.
Едва вышли мы на проезжую дорогу, как поравнявшийся с нами мужчина вдруг упал. Шел себе спокойно навстречу, как удруг упал, лицом вниз... И не встает.
Парни окружили бедолагу.
- Ему плохо. Надо Скорую вызвать, - я побежала обратно, в монастырь.
- Скорую помощь вызывайте, там человек упал! – закричала я, забежав в монастырь, кинувшись к первому встречному иезуиту.
Когда я вернулась, на месте происшествия уже собралась небольшая толпа. Одна из женщин, развернув мужчину на спину, встав на колени, энергично делала ему искусственное дыхание.
Это был обычный дядька, неопределенного возраста, лет за сорок, низенький, коренастый, небогато, но тепло одетый, казалось, вконец замученный борьбой за существование.
В этом захолустном районе, какие обычно называют «Богом забытыми», среди частного сектора, все жители примерно такие. Никто не жирует.
Хотя что значит – «Богом забытый», когда вот и монастырь под боком!
Я оборачиваюсь на серое здание обители и вижу, как по двору прохаживаются монахи, каждый вроде сам по себе, каждый что-то держит в руке. Я знаю что: это Розарий, католические четки.
Да я и сама незаметно сжимаю в кулаке деревянные бусины, вытащив из кармана, бормоча молитву. То же самое делает и Дима, студийный оператор. И Лена, менеджер. Сергей – нет, он протестант, какие еще четки. Но тоже молится – открыто, без стеснения, как это они умеют.
Искусственное дыхание явно не помогает. Женщина уже из сил выбилась, вся мокрая.
Но вот и Скорая показалась.
Врачи, в белых халатах поверх пуховиков, быстро раскручивают свою аппаратуру и подключают к лежащему на земле больному, не поднимая его, чтобы не тревожить лишний раз.
Мы наблюдаем, как на экране монитора движется кривая и извилистая линия кардиограммы.
В результате электростимуляции мужчина вдруг дергается. Но наша надежда не оправдывается. Линия выпрямляется все больше, пока не становится совсем прямой.
Все, чуда воскрешения не происходит. Увы.
- Вызывайте милицию, - говорят доктора, сматывая провода.
Скорая отъезжает.
Я снова плетусь в монастырь.
- Милицию сказали вызвать. Он умер, - упавшим голосом сообщаю я монаху, - тому самому, который позвонил в Скорую. – В общем, чуда не произошло. Как же так, столько народу за него молилось, а он взял да умер?!
У меня в голове когнитивный диссонанс: почему Бог не помог, почему не ответил на молитвы!
- Бог ответил, - серьезно сказал монах. – Когда человек умирает, ему очень нужны молитвы, чтобы проводить душу к Господу. Недаром же он упал замертво у ворот монастыря. Это и есть чудо. Может быть, это лучшее, что могло произойти с человеком?