Собачий вор

Собачий вор.

У меня была плохая репутация в нашем городе. Если у кого исчезала собака, особенно  диковинной породы, то, вскоре, в наш дом являлась делегация во главе с возмущенным хозяином пропажи. В руках у которого, как водится, был поводок.  Потом, следуя за удрученным папой, все отправлялись в наш дровяной сарай, чтобы меня уличить. Но я к тому времени уже поумнела- им редко везло. Тайников у меня было много. Вором я была опытным.

 А как все началось? Как всегда - мне очень хотелось собаку, но родители были категорически против. Даже на кошку согласились с неохотой, да и то потому что котенок этот был совершенно бездомный и голодный. Назвали мы его Тигром, но позже она оказалась Тигрой.   
  Кошка кошкой, и все же это не собака, и в лес с собой ее не возьмешь. Хотя, наша Тигра очень любила ездить с отцом на рыбалку и терпеливо сидела возле папиной лунки во льду, дожидаясь мелкой рыбешки, а потом отправлялась снимать подать с остальных рыбаков. Но следовать за мной в глухие дебри леса Тигра отказывалась.
 
 И потом, почему это называют кражей? Собаки, обычно, с большой охотой отправлялись со мной на прогулку, особенно те, которых держали на цепи. Особенно потому что у меня в руках  была котлета. А кто ж против маминых котлет устоит? Даже злющие сторожевые овчарки, которые танки охраняли - те тоже поддались на соблазнительный запах котлет. Не сразу, правда, но поддались, и через некоторое время при виде меня, сидящей на заборе, уже радостно виляли хвостами.  Их туда, в это ограждение, на ночь выпускали - специальный собаковод приводил. Солдаты-охранники туда даже носа не высовывали, боялись лютых псов. Каково же было их удивление и негодование, когда увидели они худющую голенастую девчонку, которая разгуливала среди танков , а рядом с ней две овчарки, которые были ей чуть не по плечо. И кричали они через окно, и кулаком грозились, а мне это было только смешно, так как характер у меня был вредный. Жаль что позже мой лаз все же обнаружили и гвоздями забили. - я просто доску в сторону отодвигала и в щель
пролезала.  Потом увела я овчарку с лесопильного завода. Только я ее сразу вернула. Сторож сначала хотел на меня накричать, но передумал, так как очень обрадовался, что собака жива - здорова, хоть, по моим словам, оказалась немножко беременная. Мы с ним позже ей построили будку, а уж подстилками, то есть ковриками от соседских дверей, я его сама снабжала. И все равно родители не согласились, даже на щеночка.
 Так у меня перебывали всякие породы, помню и пойнтера, по кличке Туманчик, и лайку Берту, и боксершу Уну. Я недолго их в сарае держала, покормлю, наиграюсь( они никогда от меня не убегали), и верну к хозяевам. Незаметно, конечно, а то они меня и побить могли.
  По настоящему украла ( то есть все продумала и подготовилась) я только один раз. Сразу за пределами военного городка жил один парень по кличке Пастух. И вот, однажды, появился у него щенок Восточно-Европейской овчарки, серый, как волчонок. Я в него сразу влюбилась. Потому что напомнил он мне другую собаку: Дружка.               
 
  ДРУЖОК.

  Дружок появился в нашем доме за год до моего рождения. Был он смесью волка и овчарки - солдаты тайком привезли этого щенка с лесного полигона, где проходили военные учения, и спрятали в казарме. А папа его обнаружил - во время ночного обхода ( так всегда делали, чтобы узнать, кто из солдат в самоволку бегает). Принес домой, и мама пожалела серого несмышленыша.
  Она сама только что родила меня ( не без приключений - у нее на семнадцатый день после моего рождения вырезали аппендицит и две недели она провела в госпитале, потому то опасались сепсиса. Аппендицит “взорвался “, видимо не выдержал маминых схваток и потуг меня родить). Папа бился за мою жизнь, а я изводила всех соседей своим ревом, пока папа не догадался возить меня в роддом  и кто меня только там не кормил грудью, и татарки, и киргизки, и
белоруски. Так я впитала любовь ко всем национальностям, буквально с молоком многих матерей.


 Мы с Дружком были чем-то похожи - оба худые и вечно голодные, только он лаять не умел( сказывалась волчья кровь), зато я была еще та говорунья и рева. Но выл он красиво, и меня этому же научил. На улицу его одного не выпускали, боялись, что соседи подстрелят - очень уж пошел всем своим видом в папашу. Однажды он поймал вора. Почти. Спал он в гараже , возле папиного мотоцикла. Там же мои родители держали и кроликов в клетке. И кто-то залез в гараж, надеясь на легкую поживу, а утром папа нашел там Дружка, гордо возлежащего на штанах неудачника. Интересно, как тот удирал с голой задницей по морозу - вот бы увидеть эту картинку.
 
 Я подрастала и пробовала ходить. Но  нет бы осторожненько, держась за стенку. Вместо этого я побежала, споткнулась о порог, упала и расквасила себе нос. И наотрез ходить отказалась . И так мои родители пробовали, и эдак, и за руку, и за подмышки держали - нет и все тут. Пока в в дело не вмешался Дружок. Я любила подползать и засыпать, прижимаясь к его теплому боку. И однажды когда я вцепилась в его холку, он вдруг начал вставать на лапы. Я, держась за него - на свои кривули. Он - шаг, и я за ним. И еще, и еще. И дело пошло, и никто уже больше не мог меня остановить.

  Папа в те времена еще иногда ездил на охоту, но Дружка не брал - очень за его жизнь боялся. Уезжая, он закрывал его в гараже. Так было и в тот раз. Только мама нечаянно выпустила его на улицу, и он исчез. Как он умудрился взять след мотоцикла и найти папу в лесу, только он оказался там ровно в тот самый момент, когда разъяренный лось уже нацелил свои рога на растерявшегося папу ( было время лосиных свадеб и они, как водится, были не в себе). Папа краем глаза увидел
серую тень, бросившуюся к нему и подумал :” Ну все, конец, еще и волк на мою голову!”
 Но серый схватил лося за бедро, тот обернулся и помчался за ним в лес. Папа вздохнул с облегчением и было уже сел на свой мотоцикл,
стараясь поскорее унести ноги, как в ту же минуту к нему в коляску запрыгнул волчара - Дружок - и облизал папино лицо.



Однажды случилось горе - папа ехал на мотоцикле, в коляске рядом с ним сидел довольный Дружок, и начал их обгонять автобус, прижимая к обочине. Водитель был пьян и не понимал что делает. Папа изо всех сил пытался его объехать, но ничего не выходило. Дружок, похоже, догадался, что происходит что-то плохое, он пытался залаять на автобус, и… не мог. Тогда он выпрыгнул из коляски на автобус, как бы пытаясь его отогнать. И попал под колеса. Я только это запомнила из сумбурного папиного рассказа, когда он пришел домой, держа мертвого друга на руках. По лицу его текли слезы.


  АРКА.

Так вот, насчет этой восточно-европейской овчарки, которую приобрел Пастух. Я издалека на нее посмотрела и сразу полюбила. Но сделала вид, что она так себе, ничего особенного,  щенок и щенок, ( чтобы кто чего не подумал), а в голове у меня уже зрел план.
  Дело в том, что Пастух жил не в военном городке, а неподалеку от него. Я знала его еще с давних времен, когда помогала строить будку для дворовой собаки Змейки, которая ожидала щенков. Иногда я забегала к ним в гости, просто навестить старых друзей, и один из них и поведал мне о том, что у Пастуха появился щенок чистокровной овчарки. Я уже знала, что Пастух приобретал их не просто так, он их
выращивал, тренировал, а потом дарил пограничникам. Просто, из чувства патриотизма, которое я в нем, кстати, очень уважала. И все же жажда обладания собакой пересилила, и я решилась на авантюру века.

  Была середина Июня, белые ночи в самом разгаре, даже в 3 часа было светло, как днем. Я продумала все до мелочей, и, дождавшись когда мое семейство забылось в глубоком сне, я незаметно выскользнула из дома, прихватив с собой ошейник и поводок. Я точно уже знала расписание патрулей в нашем военном городке, а так же все лазейки, которые использовали солдатики, сбегая в самоволку к любимым девушкам. Проскользнув под забором, отделяющим военный городок от остального города, я вскоре оказалась около сарая, где сидела серая овчарка. Она страшно обрадовалась моему появлению и радостно завиляла хвостом. И вот тут то я поняла, что попала впросак - на сарае висел огромный замок, ключа к которому у меня, естественно, не было. Как быть?! Я присела возле сарая и задумалась - ну не возвращаться же мне с пустыми руками! Да и собака внутри уже с ума сходит от нетерпения! И тут меня осенило: Я обследовала дверь, а потом, поднатужившись, приподняла ее и, о чудо, сумела снять  с петель! Щенок, обрадовавшись свободе, облизал мне физиономию, и я надела на нее ошейник и поводок. Я уже почти собралась уносить ноги, пока не поздно, но , оглянувшись на сарай, вернулась, и , не без усилия, надела дверь обратно на петли. Пусть себе поломают голову, каким образом оттуда испарилась собака! Довольная собой, я поспешила обратно.

  Нужно ли говорить, что Пастух позвонил в нашу дверь уже через день. Потом он и папа обследовали дровяной сарай, но я предусмотрела и это. Потом папа потребовал категорично, чтобы я призналась в содеянном. Понимая, что они от меня в этот раз не отступятся, я повела их в папин гараж, где и была припрятана собака, да она все равно бы выдала меня своим голодным воем.



Словом, был потом у Пастуха с папой серьезный разговор. Чтобы предотвратить подобные происшествия в будущем, папа купил у Пастуха эту собаку. Так она стала моей. Вернее, семейной. Вернее - родителей, потому что они так ее полюбили, что ни на шаг от себя не отпускали. А ее и было за что любить - умница, послушная, ласковая. Только недолго прожила на этом свете - ее сбила машина, когда она переходила дорогу. Шофер-то, конечно, тормознул, но от этого машину повело юзом, потом крутануло, а, остолбеневшая от неожиданности собака попала под колеса. И опять осталась я бессобачная.
   
 Нет, конечно, временами я участвовала в совместных операциях по спасению бродячих дворовых собак, пряча их по сараям  от гицилей, которые отлавливали их длинными шестами с петлей на конце. Все соседские дворы передавали это новость друг другу молниеносно, так что все собаки вдруг куда-то испарялись, как по мановению волшебной палочки, а гицили только матерились и проклинали нас всех - опять план по отлову не выполнили. Мы-то ведь видели не раз, как они их ловили петлей, а потом закидывали в клетку в кузове - всех вместе. А потом… Шапки из них шили - ушанки. На местном комбинате, а мясо шло на прокорм других зверей.

  ХРОМАЯ АРКА.

Однажды, чисто одетая, направлялась я на автобусную остановку, чтобы ехать на урок в музыкальной школе ( родители упорно хотели сделать из меня учителя музыки, тогда как я мечтала стать ветеринаром). Вдруг вижу - бежит по улице собака, тоже овчарка, а у нее вся голова в крови! Ну не могла я пройти мимо. Поймала. Привела в сарай, и только потом поняла, что это не кровь, а какое-то варенье размазано по ее морде. Посвятила во все это папу и он начал поиски владельцев. Как оказалось, эта трехмесячная овчарка принадлежала офицеру из дома напротив. Он ушел в тот день на службу, а собака, в


поисках его,  металась по всему дому и разбила хозяйские закатки с вареньем, после чего та вышвырнула собаку на улицу и категорически отказалась брать обратно. Удрученный муж только руками развел, а я оказалась счастливой владелицей моей новой подружки, которую опять назвала Аркой. А хромой она стала после того как переболела чумкой - (прививок тогда еще мало кому делали) после чего у нее стала дергаться задняя нога, что, впрочем, не мешало ей быть озорной и счастливой. И стали мы с ней неразлей-вода. Даже одного орла вырастили вместе, которого папа принес с полигона, орел и собака отлично уживались друг с другом.

  И вот, наконец, наступило северное лето. По календарю оно, конечно, должно было наступить в Июне, но по настоящему тепло, градусов 17-20 по Цельсию, бывало только в Июле. А мы и этому были страшно рады! Помню, бегали иногда к нашей речке Ниве, чтобы позагорать. Вода была холоднющая, но огромные валуны нагревались от солнца, и мы, словно ящерицы, прижимались к их теплому боку и, закрыв глаза, слушали бурление воды прямо под нами, потому что речка была мелкая, но течением только так могло унести.
 Мне уже исполнилось 12 лет, и мама купила мне красивое красное платье и белые босоножки, которыми я страшно гордилась. Бегать в них, правда, было не очень удобно, а бегать я очень любила. Уйду, порою, в тундру, представлю себе что я волк по имени Лобо, или вот мустанг-иноходец, как в моих любимых книжках Сетона Томпсона, и бегу, бегу , могла несколько километров так пробежать. А Арка всегда рядом бежала.
  В самом военном городке так не побегаешь, поэтому мы с ней уходили за его пределы. Раньше я такая худая была, что могла через прутья в заборе пролезть, или под воротами. Но в платье особо не полазишь, да и порвать его не хотелось. Поэтому приходилось проходить через комендатуру - был там коридорчик такой с вертушкой.

В тот день нам повезло - мы проскочили через комендатуру незамеченными и ушли к ручью. Это было неподалеку от старого Лупчесавинского кладбища, которое почти никто не навещал. Мне нравилось там бывать, потому что там можно было разговаривать вслух и петь, и бегать, и валяться на траве, разглядывая цветы. Обычно, почти все они были очень низкорослые, маленькие, наверное, из за прохладного климата. Но какие же они были чудесные, правильные, симметричные, и поражали своей неброской, скромной северной красотой. Я набрала целый ворох ромашек и незабудок, сплела из них венок и водрузила себе на голову. Ах как я сейчас, наверное, замечательно выгляжу, думалось мне. Да и кто бы не выглядел чудесно, с такими-то цветами на голове. Я смотрела на ленивую воду ручья, слушала гоготание лягушек где-то неподалеку, и мне было так светло и хорошо! И не хотелось возвращаться, но я понимала что надо. Вот так, наполненная тишиной, брела я назад.

  В комендатуре у вертушки на этот раз стоял солдат. Увидев меня, он засмеялся, и крикнул что-то вглубь комнаты на непонятном мне языке. Пришел еще один и встал рядом. Они оба смотрели на меня и улыбались. “Это они наверное моим венком любуются”,- догадалась я , и смело шагнула в коридорчик. Но как только я поравнялась с ними, один из них схватил меня за руку и сказал:” Красивый девошка, а пойдем с нами, мы тебе конфетки дадим”, и потащил меня в комнату. Второй тоже схватил меня за вторую руку. Я попробовала вырваться, но куда-там. Как тут справиться с двумя большими дядьками. Я молча сопротивлялась, вырывалась, тормозила ногами, пробовала укусить, да куда там! Они только смеялись, и вот я почти в комнате, и тут я вспомнила про собаку, которая гонялась за полевыми мышами где-то неподалеку.
– Арка, ко мне! - Крикнула я из последних сил, но рот мой зажала чья-то ладонь, с такими толстыми пальцами, что я и укусить их не смогла.


И в тот же момент разъяренная серая фурия ворвалась в комнату и укусила одного из них за ногу. Он вскрикнул и выпустил мою руку, а я опять закричала:
 – Арка, фас!!! Но мне и повторять было не надо, мою, всегда добродушную собаку было не узнать! Она рычала и лаяла, и второй солдат быстренько выпихнул меня наружу и захлопнул дверь. И себя я тоже уже не могла узнать, я колотила в дверь кулаками, долбила в нее ногой, и кричала что-то несусветное! Потом  выскочила из коридора, схватила большой булыжник, и швырнула его в окно. Стекла со звоном посыпались во все стороны!

– Я ненавижу вас, гады!-  кричала я, видя как они крутят пальцем у виска из глубины комнаты, но выйти и прогнать меня боялись. Вернее, боялись-то они моей собаки, но в ту минуты я и она были одной крови, одно целое. С спокойной душой я разбила еще два окна, и, гордо повернувшись, отправилась восвояси. Арка, высунув язык и тяжело дыша, бежала со мной рядом.