Самолёт. Полёт за тридевять земель

          Моё место у окна. Вылетели в 15:00.

          Облака под нами как драная кисея, местами совсем прозрачная, местами густо расшитая, а где-то только остатки тонких нитей.

          Какой-то другой воздушный, волшебный, но сложный космический мир, равнодушный к людям, этим дерзким букашкам, величественный и неумолимый, но строго подчиняющийся своим законам.

          И если совсем недавно я с удовольствием плескалась в тёплом приветливом океане, то сейчас с ужасом и восторгом наблюдала напряжённую жизнь воды в воздухе, когда эфемерная субстанция была так густа на несколько километров вниз, что и земли не увидишь.         

          В этот раз мы летели за солнцем (или даже впереди), а не навстречу.

          Бескрайняя пушистая белая пелена с синими росчерками теней расстилалась передо мной.
          И постепенно день угасал, хотя здесь выше облаков было ещё светло и лазорево.
          Здесь были свои холмы и горы, синие реки и впадины, а также ровное серое нечто, чему и название не подыскать.

          Ровно и мерно гудели двигатели, крылья замерли неподвижно, а между тем гигантская махина бороздила воздушный простор на огромной скорости, изнутри же салона казалось, что самолёт медленно переползает облачный простор.
 
          Белого становилось всё меньше, серого больше – наступали сумерки.
Чистое синее небо над нами темнело, лазурной оставалась только узкая полоска на горизонте.
          Вдруг пушистые верхушки воздушных мягких облаков вспыхнули ярким солнечным светом, крыло приподнялось – самолёт изменил курс.

          Вдруг много ниже нас, прямо над облаками, нам навстречу понеслась стремительная маленькая белая птичка. Оказалось, это был встречный самолёт.
          Впервые в жизни я увидела в воздухе встречный транспорт в полёте.

          И вот уже густое белое руно было над нами. И сразу вспомнилось детское:

          - Ты скажи, барашек наш, сколько шерсти ты нам дашь?

          Здесь шерсти было от края и до края, самой первосортной.

          Гений человеческой мысли – самолёт. А есть и пароход, и много чего есть, от чего испытываешь чувство гордости за человека.
 
          А сейчас человек замахнулся на собственный мозг, вот от этого становится страшно.
 
          Постепенно барашки остались позади и далеко внизу. Мы вползли в серый океан, а по краю крыла бусинами зажглись огоньки.

          Синее небо всё больше наливалось чернотой. И теперь казалось, что мы вообще не двигаемся, а стоим на месте, хотя шум двигателей самолёта был так же ровен. И всё же мы двигались, просто не было точки отсчёта. Ещё немного, и мы будем в родной Москве.
          Под нами уже была пепельная мгла. Сверху угасала синева. День догорал. Только под крылом, вдоль него, цепочка крошечных облаков ещё была окрашена нежным розовым цветом, обозначая закат. Прежде лазурная полоска стала жёлтой с розовым брюшком, а потом лиловой, а дальше и вовсе серо-буро-малиновой.

          Крыло в очередной раз задралось – и фюзеляжи окрасились жарким густым тёмно-жёлтым цветом. А потом крыло задралось ещё раз – и всё погасло.

          Густо-серое внизу, светло-серое вверху, и только тёмно-розовая полоска на границе. Было 17:30 тайского времени, декабрь.

          Теперь казалось, что мы летим над голубовато-серым морем с барашками волн. Но в розовато-сером небе ещё не зажглась ни одна звезда.

          Мы летим с востока на запад, я сижу с северной стороны, наверное, с южной люди видят солнце, в их окнах яркий розовый отсвет.
 
          Внизу уже большие белые острова облаков. Пограничная полоса угасла. А между островами я увидела цепи гор с заснеженными вершинами и в долинах селения с цепочками электрических огней.

          Через полчаса мы летели сквозь чёрную темень с ярко горевшими звёздами на чёрном небе.

          Но вот впереди показалась россыпь огней большого города. Наша Москва. Самолёт пошёл на посадку.

          Ещё немного и мы катимся по взлётной полосе. Аплодисменты  нашему экипажу.