сколько нас было и сколько нас есть?

Сколько нас было и сколько нас есть?
Численность населения – один из важнейших социально-экономических показателей состояния государства. Многочисленное и богатое население – залог процветания и могущества страны. За свою тысячелетнюю историю Российское государство пережило множество взлётов и падений, напрямую отразившихся на численности населения.
Несмотря на важность фактора численности населения для экономической деятельности, военного могущества и культурного потенциала, мы, к сожалению, лишь отрывочно осведомлены о том, сколько человек жило в Древней Руси, Московском государстве, в ранней Российской империи. Сведения в летописях и официальных документах тех лет фрагментарны и не носят регулярного характера, поэтому современные расчёты, особенно до XVI века, строятся на демографических моделях и археологических исследованиях.
Примерно зная площадь древнерусских городов, способы хозяйствования, урожайность сельхозкультур в килокалориях и интенсивность товарообмена, учёные разработали схемы средней плотности населения в ту или иную эпоху. Эти методики легли в основу полученных данных вплоть до времени княжения Ивана III в конце XV века.
С конца XV по конец XVII вв. на Руси проводились писцовые и подворные описания. Эти данные имели важнейшее значение для налогообложения и стратегического военного планирования. Со времён Петра I в России начались государственные ревизии, которых с 1719 по 1857 гг. прошло 10. Другим важным источником для XVIII и XIX вв. стали церковные метрические книги, куда заносились сведения о рождениях, крещениях и погребениях. Только в 1897 году в Российской империи провели первую всеобщую перепись населения. Вторая перепись прошла в 1917 году только в 62 из 75 губерний. В Советском Союзе провели восемь переписей, в Российской Федерации на сегодняшний день – три.
Население России с древнейших времён до начала Смуты
Численность народонаселения для домонгольской Руси оценивается исследователями по совокупности косвенных данных в 5,5–8,0 млн человек. Население стольного града Киева в период наивысшего расцвета в XII веке достигало 60 000 человек, он являлся крупнейшим городом Восточной Европы. Важнейшие центры Руси – Новгород, Чернигов, Владимир-Волынский, Владимир-на-Клязьме, Смоленск, Галич – вдвое уступали Киеву по численности населения.
С XII века славянское население, занимавшее южное Поднепровье, спасаясь от набегов кочевников, активно мигрировало на северо-восток – в заокские и заволжские земли, где под покровительством суздальских, а позднее владимирских князей, занимало обширные малонаселённые земли. Перед монгольским нашествием число городов Древней Руси доходило до 300, а число деревень – до 75 000. Батыевы полчища уничтожили в 1237–1240 гг. большинство княжеских и боярских замков, крепостей, волостных центров. Обезлюдели целые земли – Киевская, Переяславская, Черниговская. Население всё больше концентрировалось на северо-востоке – вокруг Новгорода, Москвы, Твери. Русские уходили с Юго- Западной Руси и  Северного Причерноморья не только и не столько по причине татаро-монгольского нашествия, сколько по причине фактически добровольного перехода этих земель, в силу предательства элит, под власть хазарского каганата, а также, его сателлита Великого княжества Литовского.
Большие колебания в численности населения становились результатом не только вражеских набегов и войн, но и голода, а также эпидемий, тягчайшей из которых стала «Чёрная смерть» середины XIV века – она унесла в некоторых районах до четверти населения. К началу XVI века, когда Московское княжество, присоединившее к себе Новгород, Тверь и Псков, превратилось в могущественное царство, его население достигло 5,5 млн человек, а к началу Ливонской войны 1558–1583 гг. – 7,0 млн человек. При этом многолюдные Новгородская и Псковская земли потеряли за XVI столетие до 75% своего населения. К началу Смуты в Русском государстве проживало свыше 7,5 млн человек. Крупнейшим городом оставалась Москва, чьё население превышало 120 000 человек.

Население России в XVII-XVIII вв.
Жесточайший кризис 1604–1618 гг., известный как Смута, сократил численность населения Московского царства на четверть, ( Куда делись 2 млн. человек за 18 лет смутного времени? АТ) но благодаря благоприятным условиям второй четверти века, когда Москва отошла от ужасов предыдущих десятилетий, позволили восстановить демографический потенциал. К 1678 году благодаря естественному приросту и территориальным приобретениям численность населения достигла 10,5 млн. человек.
Петровская эпоха, ознаменовавшаяся затяжной Северной войной и радикальными переменами во всех сферах жизни государства и общества, и по сей день вызывает жаркие споры среди демографов. Долгое время господствовала точка зрения, согласно которой при деятельном царе-реформаторе страна потеряла существенную часть населения, но детальные исследования Я.Е. Водарского привели к прямо противоположному выводу – численность населения выросла на треть, до 15 млн человек.
 А вот что на этот счёт писал Павел Николаевич Милюков в своей книге «Очерки по истории русской культуры». Т.1  Население:
«Нет пока никакой возможности установить сколько-нибудь точно движение  в России до времени Петра Великого.Несомненно только одно-что предполагать до Петра такой же быстрый рост, какой мы наблюдаем в два последних века невозможно. В самую петровскую эпоху население не возрастало, а уменьшалось в числе, благодаря побегам и рекрутским наборам. По цифрам подворных переписей, какие проводились раньше «ревизий» (подушевых переписей), число дворов в России в промежуток от 1678 до 1710 годов уменьшилось на 20%, т.е. одна пятая  часть населения, платившего податные налоги, убыла. . Таким образом отчасть по смерти Алексея Михайловича в  России было населения  на 1\5 более, чем  во время Петра т. е вместо 13 миллионов вы можете предположить около 16 – ти.
Эта последняя цифра , вероятно, была продуктом увеличения  населения в 17 веке, но по некоторым данным, в прочем не совсем надёжным, можно думать, что увеличение это было не особенно значительно. Подворная перепись 1678 года  дала цифры дворов в среднем всего процентов на 30 больше подворной переписи 1620 годов. Другими словами, вместо 16 миллионов предположенных вами   в 1620  годах, мы должны  предположить в России около 12.5 миллионов. Это была цифра  населения, только что организовавшегося от бедствий смутного времени. Мы, наверное, не ошибёмся, если предположим, что смутное время произвело в положении населения потрясения не меньшие того, какое произведено было реформами Петра, т.е. что в итоге смуты получилась убыль населении не меньше 20%. В таком случае до смуты можно предполагать вместо 12 миллионов человек не менее 15 миллионов населения.
…Все эти цифры, конечно, гадательны, но общее движение их очень вероятно. Вероятно, также, и то, что общая сумма населения России со времени Ивана Грозного до времени Петра Великого едва ли изменилась значительно и колебалась между 10-16 миллионами...».
При активной колонизации русского Черноземья к концу XVIII века число жителей этого региона превзошло прежде наиболее заселённый центральный район. В течение этого столетия к Российской империи были присоединены также обширные территории Прибалтики, Белоруссии, Украины, Польши, южных степей, Кавказа и Крыма. Это совпало с бурным демографическим ростом в империи: в 1762 году, в начале царствования Екатерины Великой, население империи достигло 23,6 млн человек, а в 1796 году, в конце её правления – 41,2 млн человек.
Население России в XIX веке
Итогом участия России в наполеоновских войнах стало дальнейшее расширение империи. Последовавший за этим настоящий демографический взрыв – как на исконных, так и на вновь приобретённых территориях – к началу царствования Александра II  число жителей государства составило свыше 60 млн, а к 1897 году, когда в стране провели первую Всероссийскую перепись населения – до 128 млн.
Отмена крепостного права, промышленный рост, урбанизация заметно изменили структуру общества и карту его распределения. Во много раз увеличились в размере города. Крупнейшие из них – Петербург и Москва – в 1891 и 1896 гг. достигли отметки в 1 млн жителей. Три следующих по числу жителей города значительно им уступали: в Варшаве проживало 684 000 человек, в Одессе – 404 000 человек, в Лодзи – 314 000 человек. По национальному составув 128 миллионах преобладали три ветви русской нации (всего свыше 83 млн человек), в том числе свыше 55 млн великороссов, 22 млн малороссов и около 6 млн белорусов.
Огромную роль в этом впечатляющем росте населения стоит отвести внедрению гигиены, прогрессу медицины, улучшению качества питания, уменьшению детской смертности. Средняя продолжительность жизни регулярно росла – от 25,8 лет в 1840-е гг. до 33,5 лет к началу XX века. Это явление получило в науке название «демографической модернизации».
Население России и СССР в XX веке
Грандиозные исторические процессы XX столетия – две мировые войны, три революции, развал СССР – ознаменовались кардинальными историческими переменами и повлекли крупнейшие демографические сдвиги. Гигантские массивы детальной документации, полученные в результате переписей и других способов учёта населения – записи о рождении и смерти, заключении браков, регистрации паспортов – дали возможность глубже осмыслить происходящие процессы.
К началу Первой мировой войны население Российской империи превысило 175 млн человек и росло по 2–3 млн в год. Революция 1917 года и Гражданская война, сопровождавшаяся массовой эмиграцией и всплеском эпидемий сыпного тифа и испанки, оказали крайне негативный эффект. Исследователи оценивают российские потери в Первой мировой и Гражданской войнах по 2 млн человек погибших и умерших от ран. Ещё 8 млн человек умерли от эпидемий и голода, а 2 млн эмигрировали за рубеж. К началу 1920-х гг. в сравнении с 1914 годом численность населения европейской части России упала на 5,5 млн человек. К осени 1920 года Петроград потерял почти 1,6 млн из 2,4 млн человек, живших в нем в 1917 году.
Коллективизация, индустриализация, голод, репрессии конца 1920-х – 1930-х гг. полностью преобразили страну. Взрывной рост тяжёлой промышленности обошёлся Советскому Союзу чрезвычайно дорого. По последним сведениям, от голода 1932–1933 гг. в СССР умерли около 6 миллионов человек, в ссылках и лагерях – около 600 000 раскулаченных крестьян, расказаченных и православных верующих, ещё около 700 000 человек погибли в годы «Большого террора». Тем не менее, к началу Великой Отечественной войны население Советского Союза составляло 196,7 млн человек, при этом почти 4,5 млн человек жили в Москве.
Тяжелейшая война, потребовавшая сверхусилий всего народа, стала одновременно его триумфом и трагедией: враг был уничтожен ценой жизней почти 27 млн. советских граждан. В 1946 году в СССР проживало около 170,5 млн человек, возник значительный дисбаланс между мужским и женским населением. Только к 1960 году страна восстановила довоенную численность населения, которое увеличивалось на 3–4 млн в год с тенденцией к постепенному снижению рождаемости. В 1990 году население СССР превысило 290 млн человек. В то же время, «демографический переход», характерный для развитых стран – увеличение качества жизни и, как следствие, критическое падение рождаемости – стал реальностью для СССР на исходе его существования.
Население современной Российской Федерации
Распад СССР, разрушение экономических связей, полное «переформатирование» жизни, сопровождавшиеся масштабной миграцией – потоками беженцев, гастарбайтеров и внутренних переселенцев – ухудшили демографическое положение страны. К этому позднее добавился «второй демографический переход», при котором повысился возраст вступления в брак и ещё сильнее упала рождаемость. В 1991 году в РСФСР проживало 148 млн человек, а в 2021 году в РФ, согласно переписи, – 147,1 млн человек.В 2023 году, в   связи с присоединением к России Донецкой и Луганской республик, Запорожской и Херсонской областей, численность россиян увеличилась до 152 миллионов человек.
Москва – один из крупнейших мегаполисов мира.
 Другой важной тенденцией стала концентрация населения в мегаполисах. На данный момент в России их 16 (Москва – 13 млн человек, Санкт-Петербург – 5,6 млн человек, Новосибирск – 1,6 млн человек), в то время как в РСФСР в 1990 году насчитывалось 12 миллионников (8,7 млн в Москве, 5 млн в Ленинграде, 1,4 млн в Горьком). Сейчас в мегаполисах постоянно проживает половина населения России, а во всех городах и посёлках городского типа более 80%. Как это не печально признавать- фактически город съел село и уничтожил русский этнос. Для исправления создавшегося положения российское правительство в 2019 году запустило национальный проект «Демография», целью которого являются увеличение продолжительности активной жизни, снижение смертности и увеличение суммарной рождаемости. Однако и в этом проекте принципу горизонтального развития, обеспечивающего «связанность» огромных российских территорий, противопоставлен вертикальный проект (выше и глубже), направленный на урбанизацию населения, его концентрацию в городах – мегаполисах. Становится реальностью превращение полисов в образования государств в государстве, подобных древне - греческим.
Советские же учёные более осторожно высказывались на сей счёт: они склонны говорить не о сокращении, а о серьёзном замедлении прироста населения вплоть до середины Х;ІІI столетия. Но в чём едины дореволюционная и советская литература, так это в игнорировании конфессионального фактора при объяснении этих процессов. Среди причин демографического провала или спада неизменно назывались наборы в армию, на верфи, на строительство Петербурга и т. д. Позитивистский дух, которым проникнуты все эти, казалось бы, разные исследования, исключал анализ религиозной стороны дела как второстепенной и не очень-то необходимой. Так, в профессионально выполненных работах советских учёных по демографической проблематике отражено состояние всех конфессий, включая идолопоклонников, а вот упоминание о старообрядцах отсутствует. Даже, например, раскольничьи указы петровского времени, о которых говорилось, характеризовались лишь в качестве вспомогательных мер по уточнению общих ревизских данных.
Однако правительство Петра I, в отличие от историков, хорошо отдавало себе отчёт в конфессиональных причинах опустения России, чьи многие подданные по религиозным мотивам оказались вне нового законодательства. Массовое бегство людей от никонианской действительности без преувеличения можно квалифицировать не иначе как национальную катастрофу. Конечно, для петровской администрации она имела прежде всего сугубо прагматический оттенок: по налоговой реформе уплата подушной подати становилась одним из основных источников пополнения государственной казны. В этом обстоятельстве — корень заинтересованности в максимальном росте населения: и наоборот, сокращение круга налогоплательщиков неизбежно вело к убыткам. Поэтому власти близко к сердцу воспринимали многочисленные жалобы служивого дворянства на самовольный уход крестьян: необходимость платить повинности за беглых приводила правящее сословие «во всеконечную скудность».
Пытаясь приостановить отток простых людей за рубеж, правительство делало акцент на силовых, проверенных средствах; в частности, на усилении пограничного контингента, специализировавшегося на задержании и поимке людей, идущих на чужбину. Во всех пограничных городах и «пристойных местах» учинялись «крепкие заставы» для удержания беглецов и отсылки их в те провинции, из которых те бежали. Причём Военной коллегии предписывалось «стрелять из ружья», то есть разрешалось применять силу. Тех же, кто подговаривал и содействовал побегам, — вешать и с виселиц не снимать, их вину объявлять, «дабы другие, смотря на такую казнь, того чинить не дерзали». Парадоксальность всей этой ситуации заключалась в том, что Правительство охраняло пограничные рубежи страны не только от внешних врагов, что естественно, а прежде всего от своих собственных подданных, стремившихся её покинуть.


Динамика численности  русского населения, по годам на территориях, соответственно Российской Империи, СССР, РСФСР, Российской  Федерации (по графам-год, численность, в сравнении с предыдущим периодом, численность русских в РСФСР, +,- к предыдущей численности):
1646 7 000 000 …
1719 11 000 000 +57,00 %
1795 20 000 000 +82,00 %
1843 36 000 000 +80,00 %
1896 55 667 469 +54,63 %
1926 77 791 124 +39,74 % 74 072 096
1939 99 591 520 +28,02 % 90 306 276 +21,92 %
1959 114 113 579 +14,58 % 97 863 579 +8,37 %
1970 129 015 140 +13,06 % 107 747 630 +10,10 %
1979 137 397 089 +6,50 % 113 521 881 +5,36 %
1989 145 155 489 +5,65 % 119 865 946 +5,59 %
2002 … … 115 889 107 ;3,32 %
2010 … … 111 016 896[8];4,20 %
Примечания:
1.Данные за 1646—1843 годы приблизительные.
2.Данные для РСФСР за 1926 год включают Казакскую АССР, Киргизскую АССР и Крымскую АССР (1279979, 116436, 301398 русских соответственно;без них — 72374283 русских на территории современной РФ);
данные для РСФСР за 1939 год включают Крымскую АССР
(558481 русских, без них — 89747795 русских на территории современной РФ)[9].
3.Данные за 1926—1939 годы не включают территорию Тувы.

Численность русских в Российской империи по губерниями областям, по переписи 1897 года:
Регион, Общее число русских, чел Доля русских, %
Акмолинская область  174 292                25,5
Амурская область 82 372 68,5
Архангельская губерния 295 172 81,5
Астраханская губерния409 306 40,8
Бакинская губерния 73 632 8,9
Дагестанская область 13 111 2,3
Забайкальская область 437 540 65,1
Закаспийская область 27 942 7,3
Бессарабская губерния 155 774 9,6
Варшавская губерния 87 850 4,5
Виленская губерния 78 623 4,9
Витебская губерния 198 001 13,3
Владимирская губерния 1 510 795 99,7
Вологодская губерния 1 224 138 91,2
Волынская губерния 104 889 3,5
Воронежская губерния 1 602 948 63,3
Вятская губерния 2 347 169 77,4
Гродненская губерния 74 143 4,6
Екатеринославская губерния364 974 17,3
Елизаветпольская губерния 14 146 1,6
Енисейская губерния 473 220 83,0
Иркутская губерния 375 997 73,1
Казанская губерния 832 475 38,4
Калишская губерния 7 451 1,0
Калужская губерния 1 126 018 99,6
Карсская область 22 327 7,7
Кубанская область 816 734 42,6
Келецкая губерния 7 983 1,0
Киевская губерния 209 427 5,9
Ковенская губерния 72 872 4,7
Костромская губерния 1 381 376 99,5
Курляндская губерния 25 630 3,8
Курская губерния 1 832 498 77,3
Кутаисская губерния 19 273 1,8
Лифляндская губерния 68 124 5,2
Ломжинская губерния 27 941 4,8
Люблинская губерния 47 912 4,1
Минская губерния 83 999 3,9
Могилёвская губерния 58 155 3,4
Московская губерния 2 371 102 97,6
Нижегородская губерния 1 476 391 93,2
Новгородская губерния 1 323 799 96,8
Область Войска Донского 1 712 898 66,8
Олонецкая губерния 284 902 78,2
Оренбургская губерния 1 126 040 70,4
Орловская губерния 2 014 127 99,0
Пензенская губерния 1 220 080 83,0
Пермская губерния 2 705 327 90,3
Приморская область 80 173 35,9
Петроковская губерния 19 232 1,4
Плоцкая губерния 15 137 2,7
Подольская губерния 98 984 3,3
Полтавская губерния 72 941 2,6
Псковская губерния 1 063 007 94,7
Радомская губерния 9 581 1,2
Рязанская губерния 1 790 752 99,4
Самарская губерния 1 775 839 64,5
Санкт-Петербургская губерния 1 729 564 81,9
Самаркандская область 12 485 1,5
Саратовская губерния 1 846 436 76,6
Сахалинский отдел 15 807 56,2
Седлецкая губерния 19 613 2,5
Семипалатинская область 65 062 9,5
Семиреченская область 76 839 7,8
Симбирская губерния 1 038 493 68,0
Смоленская губерния 1 397 875 91,6
Ставропольская губерния 482 495 55,2
Сувалкская губерния 24 460 4,2
Сырдарьинская область 31 900 2,1
Таврическая губерния 404 463 27,9
Тамбовская губерния 2 562 677 95,5
Тверская губерния 1 642 506 92,8
Тифлисская губерния 79 082 7,5
Тобольская губерния 1 270 173 88,6
Томская губерния 1 658 041 86,0
Терская область 271 185 29,0
Тульская губерния 1 412 946 99,5
Тургайская область 30 438 6,7
Уральская область 160 894 24,9
Уфимская губерния 834 135 38,0
Харьковская губерния 440 936 17,7
Херсонская губерния 575 375 21,0
Холмская губерния 47 912 6,9
Черниговская губерния 495 963 21,6
Черноморская губерния 24 63542,9
Ферганская область 8140 0,5
Эриванская губерния 13 173 1,6
Эстляндская губерния 20439 5,0
Ярославская губерния 1 064 525 99,3
Якутская область 30 480 11,3

Численность русских, проживающих за пределами страны
Год Числ. всего За пред. Страны числ.% от всего

1896 55 667 469 4 680 497 8,4
1926 77 791 124 4 554 439 5,9
1939 99 591 520 9 843 725 9,3
1959 114 113 579 16 250 000 14,2
1970 129 015 140 21 267 510 16,5
1979 137 397 089 23 875 208 17,4
1989 145 155 489 25 289 543 17,4
2000 —
 2010 132 397 124 16 508 017 12,5
Численность русских в пределах Российской Федерации
Год Численность
в границах РФ Динамика, %
1896 50 986 972 …
1926 73 538 083 +44,23
1939 89 747 795 +22,04
1959 97 863 579 +9,04
1970 107 747 630 +10,10
1979 113 521 881 +5,36
1989 119 865 946 +5,59
2002 115 889 107 -3,32
2010 111 016 896 -4,20
2020 105 579 179 -4,90
Численность Русских в субъектах РФ по результатам Всероссийской  переписи населения 2010 года.
По данным последней переписи населения 2010 года в России проживают 111 016 896 русских, что составляет 77,68 % от общего числа россиян (142 905 200) и 80,9 % от лиц, указавших свою национальность.
Русские составляют большинство в 72 (из 85) субъектов Федерации.
№ Регион Общее число русских, чел. Долярусских,%
Запад
1 Брянская область 1 210 136 94,7
2 Тамбовская область 1 037 097 97
3 Тульская область 1 462 184 94,1
4 Орловская область 739 019 93,9
5 Костромская область 622 444 93,2
6 Липецкая область 1 086 985 92,5
7 Ярославская область 1 172 188 92,1
8 Курская область 1 036 561 92,0
9 Белгородская область 1 404 653 91,7
11 Псковская область 616 310 91,5
12 Воронежская область 2 124 587 91,0
13 Смоленская область 893 675 90,7
14 Ивановская область 962 219 90,6
15 Владимирская область 1 288 716 89,3
16 Рязанская область 1 026 919 89,0
17 Новгородская область 560 280 88,4
18 Московская область 6 202 672 87,4
19 Тверская область 1 172 097 86,6
22 Ленинградская область 1 485 905 86,5
23.        Калининградская область          772 534    82,0

24 Москва 9 930 410 86,3
25 Калужская область 869 031 86,0
26 Санкт-Петербург 3 908 753 80,1
Урал,Сибирь и Север
1 Архангельская область (с НАО) 1 148 821 93,6
2 Вологодская область 1 112 658 92,5
3 Алтайский край 2 234 324 92,3
4 Кемеровская область 2 536 646 91,8
5 Курганская область 823 722 90,4
6 Новосибирская область 2 365 845 88,7
7 Красноярский край 2 490 730 88,1
8 Томская область 922 723 88,1
9 Иркутская область 2 144 075 88,3
11 Свердловская область 3 684 843 85,7
12 Пермский край 2 191 423 83,2
13 Омская область 1 648 097 83,3
14 Мурманская область 642 310 80,7
15 Тюменская область (с ХМАО и ЯНАО) 2 352 063 69,3
16          Челябинская область       2 829 899    81,4

Поволжье
1 Нижегородская область 3 109 661 93,9
2 Кировская область 1 199 691 89,4
3 Волгоградская область 2 309 253 88,5
4 Пензенская область 1 165 668 84,1
5 Саратовская область 2 151 215 85,3
6 Самарская область 2 645 124 82,3
7 Оренбургская область 1 519 525 74,7
8 Ульяновская область 901 272 69,7
9 Астраханская область 618 204 61,2
Юг
1 Ростовская область 3 795 607 88,7
2 Краснодарский край 4 522 962 86,5
3 Ставропольский край 2 232 153 80,1
4 Севастополь 269 953 71,6
Дальний Восток
1 Амурская область 775 590 93,4
2 Забайкальский край 977 400 88,3
3 Хабаровский край 1 183 292 88,0
4 Приморский край 1 675 992 85,7
5 Сахалинская область 409 786 82,3
6 Магаданская область 127 936 81,5
7 Камчатский край 252 609 78,4
Автономии России
1 Ингушетия 3215 0,8
2 Чечня 24 382 1,9
3 Дагестан 104 020 3,6
4 Тува 49 434 16,1
5 Северная Осетия 147 090 20,6
6 Кабардино-Балкария 193 155 22,5
7 Чувашия 323 274 25,8
8 Калмыкия 85 712 29,6
9 Карачаево-Черкесия 150 025 31,4
10 Башкортостан 1 432 906 35,1
11 Якутия 353 649 36,9
12 Татарстан 1 501 369 39,6
13 Марий Эл 313 947 45,1
14 Чукотский автономный округ 25 068          49,6
15 Мордовия 443 737 53,2
16 Республика Алтай 114 802 55,7
17 Ямало-Ненецкий автономный округ 312 019 59,7
18 Удмуртия 912 539 60,0
19 Адыгея 270 714 61,5
20 Республика Коми 555 963 61,7
21 Ненецкий автономный округ 26 648 63,3
22 Ханты-Мансийский автономный округ 973 978 63,6
23 Бурятия 630 783 64,9
24 Республика Крым 1 492 078 67,90
25 Карелия 507 654 78,9
26 Хакасия 427 647 80,3
27 Еврейская автономная область 160 185 90,7
Структура расселения в России
Значительная часть русских живёт в центральной части России, на юге и северо-западе России, на Урале. Русские покидают регионы Северного Кавказа, Сибири и Дальнего Востока, концентрируясь в европейской части России. По данным Всероссийской переписи населения 2002 года, среди субъектов Российской Федерации наибольший процент русского населения отмечен в Вологодской области (96,56 %). Доля русских превышает 90 % в 30 субъектах Российской Федерации — главным образом это области Центрального и Северо-Западного федеральных округов, а также юг Сибири.
Численность русских в Российской Федерации, согласно переписи 2010 года (111млн. 017тыс.) снизилась на 8 миллионов человек по сравнениюс численностью русских в РСФСР по переписи населения  1989 года (119 млн. 866 тыс.). Настоящая демографическая катастрофас русскими в России произошла с 2010 по 2020 годы, когда их численность уменьшилась на 6 млн. человек или на 5%.
 В большинстве национальных республик доля русских колеблется от 30 до 50 %. В большинстве национальных субъектов понижена доля русских и в городском населении, а в некоторых городах этих субъектов русские составляют второе или даже далее по порядку численности население.
Русские в республиках Северного Кавказа.
По данным переписи населения 2010 года в шести республиках Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия-Алания, Чеченская Республика) 620 тыс. человек определили свою национальность как русские. Всего на вопрос о национальности в этих республиках ответили 6 млн 600 тыс. человек, таким образом доля русских в республиках Северного Кавказа составила менее 10 % от определивших свою национальность. По данным переписи населения 2002 года русскими себя назвали 700 тыс. человек. За восемь лет, прошедших между переписями, количество русских в республиках Северного Кавказа сократилось на 80 тыс. человек.Наименьшая численная доля русских — в Ингушетии, Чечне и Дагестане (менее 5 %). В Махачкале и некоторых других городах Дагестана русские составляют шестое по численности население.
Тенденция : сокращение доли русских в автономных образованиях и возрастание доли не русских в чисто русских территориях.

Расселение и численность за границей
Бывший СССР. Постсоветское пространство

Страна Доля населения Численность Всё население
  Россия 77,7 % 111 016 896    142 856 536перепись 2010 года
  Украина 17,48 % 8      8 334 141         45 223 826перепись 2001 года
  Казахстан 15,20 % 3 000 611 19 766 807(оценка 2023 год)
Белоруссия 7,51 % 706 992  9 413 446 перепись 2019 года
Латвия 26,93 % 557 119 1 986 500— перепись 2011 года
Кыргызстан 5,14 % 341 351 6 636 803— оценка 2021 года
 Молдавия 4,0 % 111 726 2 998 235- перепись 2014 года,
без  учёта ПМР
Эстония 25,02 % 326 235 1 312 252— перепись 2011 года
Туркменистан5,01 % 242 307 5 307 500 -перепись 2012 года
Литва 5,72 % 176 913 2 921 920— перепись 2011 года
  Азербайджан 1,35 % 119 300 9 593 000— перепись 2009 года]
Узбекистан 2.7% 809530 29994600- перепись 2013 год
  Грузия 0,71 % 26 453 4 794 113 — перепись 2014 года,
без учёта Абхазии и Южной Осетии
Таджикистан 0,34 % 34 838 8 464 163 -перепись 2010 года]
Армения 0,39 % 11 911 3 010 600— перепись 2011 года
  Приднестровье 34,0 % 161 300 469 000— перепись 2015 года
  Республика Абхазия9,1 % 22 077 240 705— перепись 2011 года    
  Южная Осетия 1,1 % 610       53 532— перепись 2015 года
В шести регионах СССР за пределами РСФСР доля русского населения превышала 50%: в Крыму (67,05%), Алма-Ате (59,15%), Восточно-Казахстанской (65,92%), Карагандинской (52,21%), Северо-Казахстанской (62,08%) областях. А также в городе Фрунзе (55,72%).
Ещё в 7 регионах доля русских составляла от 40% до 50%.
Всего в 11 регионах (включая столичные горсоветы республик) русское население численно превышало любую другую национальность.
Тенденция: резкий рост представителей титульных наций бывших Советских республик в России, кроме республик Прибалтики и Белоруссии и резкое снижение в них русских.
Последняя перепись СССР прошла с 12 по 19 января 1989 года. Согласно переписи, численность наличного населения (включая иностранных граждан) на 12 января 1989 года составила 286,731 млн. человек. За 10 лет, прошедших после переписи 1979 года, она увеличилась на 24,3 млн. человек, или на 9 %. Постоянное население насчитывало 285,743 млн. человек. Русских из них было 145,155 млн. человек, или 50,8%. 25,3 млн. из них жили за пределами РСФСР.
Если же говорить о постсоветском пространстве, то здесь численность русских по сравнению с 1989 годом  (СССР -145млн.566 тыс.) сократилась на 21 млн. человек, в том числе   в Грузии в 15 раз, в Таджикистане в 11 раз,  в Армении и Молдавии в 4.5 раза, в Азербайджане и Киргизии в 3 раза, В Казахстане, Белоруссии, Узбекистане,  Латвии, Литве в 2 раза.  При этом число постояннно проживающих в России по сравнению с 1991 годом по состоянию на 2025 год возросло в разы и составляет –армян-1млн. 800 тыс., азербайджанцев -2 млн., , таджиков-1 млн., киргизов -700 тыс, казахов -600 тыс. молдаван – 400 тыс. Большинство из них имеют двойное-тройное гражданство, вместе с получением гражданства России, идентифицировали себя с русскими.
Фактически  постсоветские государства выдавили со своих территорий население ориентированное на дружбу и сотрудничество с Россией. Для сравненияв 1897 году в Бессарабской губернии проживало русских 155774 чел., в Тифлисской и Кутаисской губерниях, соответственно 79082 и 19273, в Эриванской губернии и Карской области13173 и 22327
Северная и Южная Америка

Страна Численность Всё население
  США
2 611 496[30]
328 239 523
  Канада
622 445[31]
35 702 707[32]

  Аргентина
250 000[33]
44 938 712
  Бразилия
340 000[34]
202 768 562[35]

  Куба
50 200[36]
11 260 000
  Венесуэла
34 600[37]
30 620 000
Европа

Страна Численность Всё население
  Германия
2 213 000[38]
83 019 200
  Франция
от 200 000 до 500 000[39]
67 022 000
  Финляндия
85 534[40]
5 521 158
  Испания
70 972[41]
46 733 038
  Великобритания
49 043[42]
64 915 000
  Румыния
35 791[43][44]
19 822 000
  Чехия
35 759[45]
10 578 820
  Австрия
30 249[46]
8 902 600
  Болгария
15 595[47]
7 185 000
  Норвегия
21 504[48]
5 384 576
  Польша
13 000[49]
38 494 000
  Сербия
3290[50]
6 963 764
Азия

Страна Численность Всё население
  Израиль
от 300 000 до 1 000 000[51][52]
9 159 560
  ОАЭ
56 000[53]
9 599 353
  Республика Корея
61 149[54]
51 709 098
  Китай
15 609[55]
1 370 793 000
  Индия
от 6000 до 15 000[56]
1 352 642 280
  Япония
9109 126 150 000
  Гонконг
5000[57]
7 409 800
  Катар
5000[58]
2 641 669
Океания

Страна Численность Всё население
  Австралия
74 317[59]
25 609 800
  Новая Зеландия
10 235[60]
4 579 000
Африка
[править | править код]
Страна Численность Всё население
  Египет
1500 88 523 000
  ЮАР
1470[61]
54 844 000
  Марокко
800 33 680 000
  Эфиопия
700 90 076 000
  Намибия
500[62][неавторитетный источник]
2533794

Население СССР по республикам, доля русских и титульных национальностей в населении республик Союза, человек (%).

Респ / нац. Пост. Насел., всего, чел. Русские, чел. % Титульная нация, чел. %
СССР            285742511 145155489 50,8 - -
РСФСР 147021869 119865946 81,53 119865946 81,53
Украинская ССР 51452034 11355582 22,07 37419053 72,73
Белорусская ССР 10151806 1342099 13,22 7904623 77,86
Узбекская ССР 19810077 1653478 8,35 14142475 71,39
Казахская ССР 16464464 6227549 37,82 6534616 39,69
Грузинская ССР 5400841 341172 6,32 3787393 70,13
Азербайджанская ССР 7021178 392304 5,59 5804980 82,68
Литовская ССР 3674802 344455 9,37 2924251 79,58
Молдавская ССР 4335360 562069 12,96 2794749 64,46
Латвийская ССР 2666567 905515 33,96 1387757 52,04
Киргизская ССР 4257755 916558 21,53 2229663 52,37
Таджикская ССР 5092603 388481 7,63 3172420 62,29
Армянская ССР 3304776 51555 1,56 3083616 93,31
Туркменская ССР 3522717 333892 9,48 2536606 72,01
Эстонская ССР 1565662 474834 30,33 963281 61,53
В Казахстане доля русских почти равнялась доле титульной нации – казахов (37,82% и 39,69% соответственно). В Латвии и Эстонии русских было свыше 30%. В Киргизии и на Украине – более 20%. Интереснее взглянуть на распределение долей русского населения и титульных национальностей по областям:
Таблица 1 – Население СССР по республикам, доля русских и титульных национальностей в населении республик Союза, человек (%).
Республика / национальность Изменение численности русского населения, чел. Изменение доли русского населения  в общем населении страны , % Изменение численности титульной национальности, чел. Изменение доли титульной национальности в общем населении страны, %
Бывш. СССР -18626473 -7,49 - -
Россия -8849050 -3,82 -8849050 -3,82
Украина -3021482 -4,73 122647 5,40
Белоруссия -557015 -4,96 52629 5,86
Узбекистан -843948 -5,65 10715684 11,49
Казахстан -2583020 -17,20 5213563 26,80
Грузия -314719 -5,60 -562829 16,70
Азербайджан -273004 -4,25 2367820 8,92
Литва -167542 -3,56 -362937 4,58
Молдавия -360850 -7,02 -229899 11,34
Латвия -393115 -8,16 -164107 9,57
Киргизия -555978 -15,54 2163394 20,61
Таджикистан -353643 -7,17 3201414 21,97
Армения -39644 -1,17 -121815 4,30
Туркмения -168892 -6,25 1474394 6,56
Эстония -144571 -5,23 -57476 7,31
Любопытно, что доля титульной нации выросла во всех бывших республиках СССР, кроме России. Особенно велик прирост в Казахстане, Таджикистане и Киргизии.

Численность русскоговорящих, проживающих в странах дальнего зарубежья
Страна Численность  РУССКОГОВОРЯЩИХ Всё население
  США (2 611 496. 328 239 523); Канада (622 445. 35 702 707); Аргентина (250 000. 44 938 712);
Бразилия (340 000. 202 768 562);  Куба (50 200. 11 260 000);Венесуэла (34 600. 30 620 000);Германия (2 213 000. 83 019 200);Франция (от 200 000 до 500 000. 67 022 000); Финляндия (85 534.
5 521 158);  Испания (70 972. 46 733 038);Великобритания (49 043. 64 915 000);  Румыния (35 791.
19 822 000);   Чехия (35 759. 10 578 820); Австрия (30 249.8 902 600); Болгария (15 595.7 185 000);
  Норвегия (21 504. 5 384 576);  Польша (13 000.38 494 000);  Израиль (от 300 000 до 1 000 000, 9 159 560);   ОАЭ (56 000. 9 599 353);  Республика Корея (61 149. 51 709 098); Китай (15 609. 1 370 793 000);   Индия (от 6000 до 15 000. 1 352 642 280); Япония (9109. 126 150 000);  Австралия (74 317.25 609 800);  Новая Зеландия (10 235. 4 579 000); Египет (1500 88 523 000);   ЮАР (1470. 54 844 000);
  Марокко (800. 33 680 000).
Темпы роста, социальная, возрастная и половая структура по данным Всероссийской переписи населения 2020—2021 гг.)
По итогам общенациональной переписи, проведённой в октябре 2010 года, население России составило 142 905 200 человек. На 1 января 2024 года по оценке Росстата в России было 146 150 789[14] постоянных жителей. Россия, таким образом, является наиболее населённой страной Европы и занимает девятое место в мире по количеству жителей.
Плотность населения — 8,53 чел./км; (2024). Население распределено крайне неравномерно: 69,15 % россиян проживают в европейской части России, составляющей 20,82 % территории. Среди субъектов федерации наибольшая плотность населения зарегистрирована в Москве — 5134,64 чел./км;, наименьшая — в Чукотском автономном округе — 0,07 чел./км; (2024).
Существует большой разрыв между географическим центром страны, центром обжитых земель и центром расселения: если географический центр страны находится в Эвенкии, а центр обжитых земель между Новосибирском и Омском, то центр тяжести населения от реки Белой в Башкирии в последние годы отступает на юго-запад[324].
Городское население — 75,25[325] %, сельское — 25,31 % (2024). По состоянию на 1 января 2023 года 170 городов имели население численностью более 100 тысяч человек (из них 16 — свыше одного миллиона, а 36 — сверх полумиллиона): Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань, Челябинск, Омск, Самара, Ростов-на-Дону, Уфа, Красноярск, Воронеж, Пермь, Волгоград, Краснодар, Саратов, Тюмень, Тольятти, Ижевск, Барнаул,
Ульяновск, Иркутск, Хабаровск, Владивосток, Махачкала.
Почти весь постсоветский период для России было характерно снижение численности населения. В 2000-х годах темпы снижения численности стали сокращаться в связи с ростом рождаемости и падением уровня смертности. С 2009 года численность населения стала расти. В 2018 и 2019 годах в России происходила убыль населения, смертность превышала рождаемость.
В 2020 году ожидается сокращение численности населения на 352,5 тыс. человек, а за период до 2024 года население России может сократиться в общей сложности на 1,2 млн человек, выход на положительные темпы прироста предполагается только в 2030 году.
С 2022 года в России начался резкий рост избыточной смертности среди молодых мужчин в связи с  СВО на Украине. Резко выросло соотношение между мужской и женской смертностями. Избыточная смертность составила 24 тыс. за 2022 год и 40,5 тыс. за 2023 год, всего 64 тыс. избыточных смертей за два года войны с Украиной. Это значение, рассчитанное по данным Росстата, подтверждает оценки потерь на основе данных Реестра наследственных дел, где общие потери с начала полномасштабной войны до конца 2023 года составили около 75 тыс. погибших. Разница может объясняться тем, что «Росстат может не учитывать часть „военных“ смертей, записывая их в статистику „новых регионов“, и исключая из показателей по России в международно признанных границах».
Рождаемость и смертность в России
Год Рождаемость Смертность Прирост
1995 1 363 806 2 203 811 ; 840 005
1999 1 214 689 2 144 316 ; 929 627
2000 1 266 800 2 225 332 ; 958 532
2001 1 311 604 2 254 856 ; 943 252
2002 1 396 967 2 332 272 ; 935 305
2003 1 477 301 2 365 826 ; 888 525
2004 1 502 477 2 295 402 ; 792 925
2005 1 457 376 2 303 935 ; 846 559
2006 1 479 637 2 166 703 ; 687 066
2007 1 610 122 2 080 445 ; 470 323
2008 1 713 947 2 075 954 ; 362 007
2009 1 761 687 2 010 543 ; 248 856
2010 1 788 948 2 028 516 ; 239 568
2011 1 796 629 1 925 720 ; 129 091
2012 1 902 084 1 906 335 ; 4251
2013 1 895 822 1 871 809 + 24 013
2014 1 942 683 1 912 347 + 30 336
2015 1 940 579 1 908 541 + 32 038
2016 1 888 729 1 891 015 ; 2286
2017 1 690 307 1 826 125 ; 135 818
2018 1 604 344 1 828 910 ; 224 566
2019 1 481 074 1 798 307 ; 317 233
2020 1 436 514 2 138 586 ; 702 072
2021 1 398 253 2 441 594 ; 1 043 341
2022 1 304 087 1 898 644 ; 594 557
Показатель соотношения полов :
0,86 мужчины на 1 женщину]. Изменения этого показателя в различных возрастных группах в целом соответствует общемировой тенденции: 1,06 при рождении, 1,06 для лиц младше 15 лет, 0,91 — от 15 до 64 лет и 0,43 — старше 65 лет.
Возрастная структура населения: средний возраст жителя России составляет 39 лет.
Возрастная структура:
• 0—14 лет: 15,1 % (мужчины — 11,9 млн; женщины — 10,4 млн)
• 15—64 лет: 72,0 % (мужчины — 48,9 млн; женщины — 53,3 млн)
• 65 лет и больше: 12,9 % (мужчины — 5,7 млн; женщины — 12,6 млн) (2010)[350]
Средний возраст:
• общий: 38,7 лет
• мужчины: 35,5 лет
• женщины: 41,9 лет (2011)

Национальный состав
Национальность Доля (2002)             Доля(2010)
Русские 80,64 %   80,90 %
Татары 3,87 % 3,87 %
Украинцы 2,05 % 1,41 %
Башкиры 1,16 % 1,15 %
Чуваши 1,14 % 1,05 %
Чеченцы 0,95 % 1,04 %
Армяне 0,79 % 0,86 %
Аварцы 0,57 % 0,66 %
Мордва 0,59 % 0,54 %
Казахи 0,46 % 0,47 %
Азербайджанцы 0,43 % 0,44 %
Даргинцы 0,35 % 0,43 %
Удмурты 0,44 % 0,40 %
Марийцы 0,42 % 0,40 %
Осетины 0,36 % 0,39 %
Белорусы 0,56 % 0,38 %
Кабардинцы 0,36 % 0,38 %
Кумыки 0,29 % 0,37 %
Якуты 0,31 % 0,35 %
Лезгины 0,29 % 0,35 %
Буряты 0,31 % 0,34 %
Ингуши 0,29 % 0,32 %
Другие 3,40 % 3,51 %
не указали национальную принадлежность
и лица, по которым сведения получены
из административных источников, млн чел. 1,46% 5,63%
Согласно данным Всероссийской переписи населения 2010 года, в России проживают представители более 200 национальностей и этнических групп. Важность этого факта отображена в преамбуле к Конституции России. Свыше 80 % населения России составляют русские. При этом русские расселены по территории страны неравномерно: в некоторых регионах, таких как Чечня, они составляют менее 2 % населения.
По итогам переписи населения 2020 года проживали следующие национальности (национальности менее 0,4 % и другое, см. в сноске к строке «Другие»):
Национальность Численность, чел. Доля
Русские 105 579 179 71,73 %
Татары 4 713 669 3,20 %
Чеченцы 1 674 854 1,14 %
Башкиры 1 571 879 1,07 %
Чуваши 1 067 139 0,73 %
Аварцы 1 012 074 0,69 %
Армяне 946 172 0,64 % (1млн 800 тыс или 1.28%)
Украинцы 884 007 0,60 %
Даргинцы 626 601 0,43 %
Казахи 591 970 0,40 %
Грузины (2002 -201 тыс., 2010-157 тыс., 2021 -114 тыс)
Другие          28 514 579 19,37 % отказались назвать свою национальность
Итого 147 182 123 100,00 %
Тенденции:
Обращает на себя внимание сокращение численности  большинства коренных народов России -немусульман: русских, украинцев, белорусов, чувашей, удмуртов, мордвы, марийцев, коми.
При этом демонстрируют стремительный рост численности некоренные народы  из закавказских и центрально-азиатских республик бывшего СССР, постоянно проживающие в РФ, в частности: армяне, азербайджанцы, казахи, киргизы, таджики.
Высокими темпами растёт количество граждан России, отказывающихся ассоциировать себя по национальному признаку. Это же не три и не тридцать тысяч, а тридцать миллионов человек. Кто  такие? Что это за пятая колонна, составляющая пятую часть населения страны? Что их заставило это сделать? Почему власть не разбирается  в этом?
Приходится с тревогой соглашаться с актуальностью утверждения В.О. Ключевского, прозвучавшими 300 лет назад, что «История России есть история страны, которая колонизируется». Более основательно разобраться с такими утверждениями нам поможет книга «РУССКИЙ ГЕНОФОНД НА РУССКОЙ РАВНИНЕ» Е. В. Балановской, О. П. Балановского, выдержки из которой приводятся ниже:
   Этнический ареал русского народа на протяжении столетий неуклонно расширялся, включая в себя сначала окраины Восточно-Европейской равнины, а потом Урал, Сибирь, Кавказ и многие иные отдаленные территории. Но популяции, сформировавшиеся исторически недавно в результате переселений или смешений, мало информативны для понимания этногенеза и истории становления русского генофонда. Если мы хотим заглянуть в прошлое, то намного важнее проследить историю.
   Аналогично и М. В. Битов, изучая антропологию Русского Севера, охватывал лишь те территории, которые были колонизированы в хронологических рамках XII–XVII веков от Уставной грамоты Святослава Ольговича 1137 г. до окончания значительных массовых передвижений русского населения XVII века [Вотов, 1997].
Два неразрывных вопроса — «Откуда ты, Русь?» и «Какая ты теперь, Русь?» — звучат на изломах истории особенно остро. Ответов даётся много и разных, но как выбрать те, что ближе к истине? Конечно же, наука может говорить лишь о той части истины, которая постигается её научными методами. Но зато научный осмотр этой вершины айсберга можно провести вместе с читателем, раздумывая и точно взвешивая верность ответов.
Именно это мы и предлагаем в книге — попробовать увидеть, как преломляются в русском генофонде эти два неразрывных вопроса. Для большей объективности ответов, мы привлекли разные науки о человеке. Наши обширные экспедиционные обследования Русской равнины сопоставлены с другими данными генетики, антропологии, лингвистики и истории. При этом мы стремились к тому, чтобы любой читатель без специальной подготовки мог создать объёмное представление о русском генофонде и основывался при этом на комплексе последних научных данных. Впрочем, когда приходилось выбирать между «популярностью» и «точностью» изложения, авторы старались быть максимально точными. Так что книга получилась местами слишком научной, за что авторы даже не смеют просить прощения у читателя.
У книги есть ещё три особенности.
1) Во-первых, интересы авторов лежат в области геногеографии — науки, изучающей, как изменяется генофонд в географическом пространстве. Благодаря ей мы легко можем сравнить — как различается русское население на разных территориях? А также — насколько русские популяции отличаются от их соседей по Европе и Евразии? Такое сравнение мы проведём с помощью карт, которые без труда прочитает любой читатель. Именно карты послужат путеводной нитью — и в этом первая особенность книги.
2) Массив накопленных сведений велик, но, как и положено на Руси, «порядка только нет». Собирание воедино таких сведений о генофонде населения русских земель было главным условием создания этой книги — и столь же необходимым, как когда-то было собирание воедино самих этих земель. Для понимания русского генофонда нужны данные обо всех популяциях, разбросанных по его бескрайнему ареалу, обо всех русских землях. И описаны эти земли должны быть не одним, а сразу несколькими «очевидцами». Только так мы получим достоверный «портрет» русского генофонда.
Поэтому вторая особенность книги — собирание воедино не только сведений о разных землях, но и данных разных наук: генетики, антропологии и лингвистики. Каждый из разделов этих наук даёт независимые свидетельские показания об изменчивости русского генофонда. Причём каждая наука, каждый очевидец представляет целый ворох свидетельств — изменчивость множества признаков.
Для генетики — это не только традиционные «классические» маркёры (группы крови, цветовая и вкусовая «слепота», гены, ответственные за белки крови). Но и новейшие данные молекулярной генетики. Причём для полноты картины мы охватили все три типа её признаков: и наследующиеся только по материнской линии (митохондриальная ДНК), и только по отцовской линии (Y хромосома), и сразу по обеим линиям (аутосомные ДНК маркёры).
Для антропологии — это все накопленные данные и о физическом облике русского населения (соматология), и о кожных узорах на пальцах (дерматоглифика).
Для лингвистики — впервые изучено распространение десятков тысяч русских фамилий (антропонимика).
Авторы надеются, что собирание воедино свидетельств столь разных «очевидцев» позволило создать достаточно объёмный и красочный портрет русского генофонда.
Едва ли не важнейший свидетель — физическая антропология. Именно работа антропологов [Происхождение…, 1965] была первым исследованием русского генофонда, проведённым под руководством Татьяны Ивановны Алексеевой и Виктора Валерьяновича Бунака. Лишь полвека спустя генетики смогли добавить к этому свои данные. Вопросы взаимодействия антропологии и генетики были для Татьяны Ивановны столь важны, что мы вместе проводили экспедиции и семинары генетиков и антропологов. И авторы всегда будут благодарны ей за поддержку и интерес к геногеографии. Хотелось бы, чтобы и настоящее исследование, объединяющее антропологические и генетические данные, послужило её светлой памяти.
3) Третья особенность, о которой надо сразу же предупредить читателя: разные разделы книги написаны с разной степенью подробности и в разной манере изложения. Отчасти дело в том, что половина книги написана одним соавтором, а другая половина — другим: главы 2, 4, 5, 7  и Приложение  написаны Е. В. Балановской; главы 3, 6, 8, 9  и 10  написаны О. П. Балановским, а в 7 главе  — половина разделов написана одним соавтором, а половина — другим. Разные поколения, разный стиль изложения, разное образование (один из нас — антрополог, а другой — генетик)… Мы надеялись, что такое соавторство позволит увидеть русский генофонд с двух разных точек зрения, «бинокулярно» — в объёме, а не плоско — и соавтору разрешалось вносить свои коррективы и в «чужую» главу. Оттого порой книга напоминает записки кота Мурра, написанные на обороте бумаг его хозяина, и так и изданные вперемешку.
Но главная причина кажущейся разнородности книги в ином. Дело в том, что к ней могут обратиться разные читатели. Специалисту всегда важны подробно представленные результаты и формально описанные методы. Написать книгу для специалистов легко. Но тогда генетический раздел стал бы непонятным для антрополога, а антропологический раздел — для генетика. Такая книга была бы бесполезна и для коллег из соседних областей науки — историков, археологов, лингвистов, этнографов, географов, медиков. Ведь каждая глава стала бы информативной только для узких специалистов в этой области, а синтез данных разных наук стал бы невозможен. Мы же стремились к иному — чтобы любой раздел был понятен любому. Поэтому вопросы, важные для специалистов — напечатаны мелким шрифтом или вынесены в Приложение.  Это позволило дать пояснения, не перегрузив основной текст книги. Однако и в нём мы оставили немало повторов. Кто сможет прочесть столь многоликую книгу «от корки до корки»? Каждому интересно своё… Поэтому для читателя, не заглядывающего в другие главы книги, мы повторяли кратко то, что необходимо для понимания основной нити рассказа.
Собрав в одной книге разнородные сведения, трудно избежать нестройности. Остаётся надеяться, что интерес к самому объекту превозможет недостатки книги, и русский генофонд сможет стать понятнее и ближе.

Культура и наука стали в XX веке областями, куда назойливо внедрялись, сначала среди ученых, а затем и в общественном сознании, политически заказанные мифы. Особенно досталось при этом русской истории и культуре. Так, в 1920-е годы РАППовцы (Авербах и Ко) доказывали, что русской литературы не существует, а если даже она всё-таки есть, то её надо «сбросить с корабля современности». Параллельно с РАППовцами трудились их достойные коллеги «историки-марксисты», доказывавшие, что не существует русского народа, а если даже он всё-таки есть, то это финно-угры, скифы, татары, кто угодно — только не славяне и не русские. Например, некогда знаменитый «воинствующий историк-марксист» М. Покровский заявлял: «в жилах так называемого великорусского народа течет восемьдесят процентов финно-угорской крови».  И взятые с потолка «восемьдесят процентов», и выражение «так называемый  великорусский народ» были продиктованы этому «господину», очевидно, его страстным стремлением поскорее написать «реквием» русскому народу.
Когда в 1930-х годах основной политический заказ на теоретическое, а затем и практическое доказательство «несуществования» русского народа и его культуры перешёл от троцкистов к их коллегам-конкурентам нацистам, последние не стали особо утруждать свою фантазию. Похоже, они просто переписывали троцкистские измышления. Например: «в России утвердились две основные расы: тюрко-монголы и угро-финны… В огромной стране с плохими сообщениями многие слои самых различных народов накладывались друг на друга, не смешиваясь, и огромная монголоидная масса постепенно покрыла все, но в разных пропорциях» (Рене Бинэ, «Национал-социализм против марксизма»). Как видим у этих «господ», германских нацистов, в их «мифах XX века» (а также в следовавших за этими мифами реальных планах «Барбаросса» и «Ост») ни в стилистике, ни в содержании не было особых отличий от троцкистов.
В наши дни заказ на создание сходной политической мифологии возобновился. Опять фабрикуются, на деньги от зарубежных фондов, всё те же троцкистско-нацистские измышления: и русская культура — де ни на что не годится, и русского народа — де нет. Как и в предыдущих случаях (троцкизм и нацизм) эти «господа» в своих политических/культурно-антропологических мифах выполняют заказ на разрушение России как единого государства.
К сожалению, в крупных городах, особенно в Москве, встречаются русские, нередко из числа бывших «лимитчиков», которые забывают свое происхождение. Про таких говорят: «из деревни ушёл, до города не дошёл». Они стесняются своего деревенского происхождения, ошибочно полагают, что западная псевдо-культура является городской русской культурой. Русские народные песни выводят их из душевного равновесия. Такие «русские» хуже прямых врагов. В их среде находит благодатную почву распространяемые вышеупомянутыми «господами» мифы о «пропаже русских».
Издание книг, правдиво показывающих реальное положение дел в культуре, истории, антропологии, генетике будет способствовать искоренению псевдонаучных и направленных против России как государства измышлений.
Помимо изложения важных и интересных научных результатов, в книге развенчивается ряд псевдонаучных идеологем: о «несуществовании рас», об «отсутствии генетических различий между расами», о «доминировании азиатских генов у русских» и так далее.
Мне бы хотелось предостеречь различных «господ» от недобросовестного цитирования данной книги.
Например, в 10-й главе предлагаемой вниманию читателей книги авторы пишут: «по спектру гаплотипов мтДНК русский генофонд приближен скорее к финно-угорскому, чем к «праславянскому» генофонду».  Если отбросить первые 4 слова, то можно сделать абсурдное утверждение, проповедуемое украинскими шовинистами: «русские это финно-угры».
Упомянутая выше мтДНК названа первооткрывателями «суперженской», она передаётся только по женской линии. Можно предположить, что у предков нынешних русских, особенно на северо-востоке, невесты из финно-угорской среды пользовались особой популярностью. Надеюсь, что читатель не станет придавать большого значения этой шуточной «гипотезе невест», но четко поймет, что относительно высокое сходство некоторых популяций русских с финно-уграми установлено только по спектру «суперженской» ДНК и притом далеко не во всех областях России. Например, по данным авторов книги: «результаты анализа мтДНК Пинежской популяции русских не выявили никакой генетической связи с современными соседями из финно-угорских народов ». В «мужской составляющей» общих линий у русского и финно-угорского генофондов гораздо меньше.
Что реально доказано. В смешении части славянских племен, особенно на северо-востоке Русской равнины, с финно-угорскими народами вряд ли можно сомневаться. Вполне естественна и относительно высокая степень близости по гаплотипам мтДНК (то есть по женской линии) части сегодняшнего населения Русской равнины к финно-уграм. Среди изученных популяций 31 % гаплотипов мтДНК, обнаруженных у русских, встречены также у белорусов и украинцев, а волжские финно-угорские популяции находятся на втором месте, с 25 %. Однако по мужской линии, т. е. для Y-хромосомы, около 47 %, почти каждый второй, относится к линии R1a, традиционно связываемой с балто-славянской языковой группой. Связь с финно-угорскими популяциями здесь значительно ниже. Таким образом, утверждать, что «мы ближе к финно-уграм, чем к праславянам» конкретные научные данные не дают никаких оснований.
Немало спекуляций сегодня существует и вокруг таких непростых понятий как «нация» и «народ». Это типичные нечеткие множества (см. П. Вопенка «Альтернативная теория множеств», Новосибирск, Институт математики, 2004). Попытки определить эти понятия в рамках классической математики приводят к различным спекуляциям.
Мотивация распространителей «финно-угорского» и других аналогичных мифов, с разными вариациями насаждаемых сегодня в общественном сознании России, трояка:
1) лишить русских своего характерного антропологического облика; разъединить их;
2) разъединить не только русских между собой, но и русских с близкородственными этнически и культурно малороссами и белорусами;
3) «ликвидировать все народы» — поставить под сомнение само понятие «народ», объявить его, в конечном счете, «ненаучным». И тем самым разъединить не только русских, украинцев, белорусов, но и всех людей вообще — оставив лишь отдельных индивидов, которыми гораздо легче манипулировать.
Мифы, что у русских нет своего характерного антропологического облика, распространялись еще в дореволюционное время. «Вздрогнули бы и перевернулись в земле кости Русичей на Какле, если бы они узнали, что в наши дни нашлись сомневающиеся в их этнике и антропологии»  (профессор И. А. Сикорский, 1912 г.).
С этой лженаукой успешно боролись наши ведущие антропологи дореволюционного и советского периода. Например, Д. Анучин в статье «Славяне, антропологический тип» в словаре Брокгауза и Ефрона (С-Петербург. Типография Акц. Общ. «Издательское дело», Брокгауз-Ефрон. 1900. Том XXX, 59 полутом, С. 285) писал: «из… известий греческих, римских и арабских писателей о славянах можно вывести заключение, что в эпоху выхода их на историческую сцену и первых столкновений с культурными народами они представляли собою определенный расовый тип, отличный как от типа южных народов области Средиземного моря, так и от типа германцев. Древние писатели упоминают о высоком росте, крепком сложении, румяном цвете лица и русых волосах славян…».
Главная же цель «господ» манипуляторов — внедрение мифа о «несуществовании народов», по отношению к которому догмы типа «поскреби русского — найдешь финно-угра (варианты: скифа, китайца, папуаса….)» являются лишь частными случаями. Он противоречит здравому смыслу большинства людей. Читатель, хотя бы бегло познакомившийся с книгой «Русский Генофонд на Русской равнине», заметит, что тезис о «несуществовании рас» эффектно и доказательно опровергается авторами (глава 2.2 ). Народы существуют, как существуют и расы, как существуют и изучавшиеся авторами популяции.
Книга «Русский генофонд на Русской равнине» представляет собой взгляд на генофонд русского народа с четырех разных сторон: антропологии, классической и ДНК-генетики, а также многообразия фамилий. Четыре проекции русского генофонда, собранные вместе в этой книге, дают его объёмный образ, индивидуальный и своеобразный. Эти четыре проекции, как подчеёркивают авторы, согласуются между собой, благодаря чему образ Русского генофонда является не только своеобразным и индивидуальным, но и гармоничным, наделённым согласующимися друг с другом чертами.
                РУССКИЙ ГЕНОФОНД В КРУГУ СОСЕДЕЙ: МНЕНИЯ РАЗНЫХ НАУК
Третья часть книги о русском генофонде — особенная. В ней русский генофонд рассматривается не сам по себе — этому посвящена центральная, вторая часть книги. Третью же, заключительную часть мы посвятим тому огромному генофонду, малой частью которого является русский генофонд. Мы вглядимся в генофонд всей Евразии, займемся поиском глобальных закономерностей. При этом мы будем рассматривать именно Евразию, а отнюдь не русский генофонд, всячески избегая «русско-центризма».
На первый взгляд, такой глобальный подход не имеет отношения к русским популяциям. Но он совершенно необходим для понимания выявленной структуры русского генофонда — по трем причинам. Первая состоит в том, что без знания глобальных закономерностей генофонда человечества невозможно правильно понять ни одну из частностей, ни один из этнических генофондов. Вторая причина — необходимо понять, какое место русский генофонд занимает в системе евразийских генофондов. И третье — нельзя дать целостное описание русского генофонда, не увидев, как он взаимодействует с соседями.
Поэтому в восьмой главе мы и рассмотрим взаимодействие русского генофонда с соседними народами Восточной Европы. Для этого нам нужно будет выявить основные черты генофонда Восточной Европы. Ведь русский народ — лишь один из восточноевропейских народов, и русский генофонд, как матрёшка, вложен в генофонд большего масштаба — восточноевропейский. Поэтому мы должны внимательно вглядеться в его генетический ландшафт.
А в девятой главе мы поднимемся ещё на один уровень, перейдя к большей «матрёшке» — генофонду Северной Евразии и генофонду Евразии в целом. Это позволит взглянуть на русский генофонд не «лицом к лицу», а с большого расстояния, почти «из космоса». И такой взгляд даст нам не «европоцентристскую» и «русскоцентристскую» оценки, которые неизбежно страдают «местничеством», искажением общей картины. Глобальный подход позволит хотя бы примерно определить, какое же место в действительности занимает русский генофонд в системе генофондов Евразии, к каким регионам он тяготеет, каков размах его изменчивости не только в этническом или региональном масштабе, но и в масштабе континента. Надеемся, такой «взгляд из космоса» расширит кругозор нашей книги, избавит от рассматривания в лупу местных деталей, и придаст ей больший уровень объективности.
Тем более, что максимальной объективности и в этой части вновь мы стараемся достичь не только сменой масштаба, но и широким использованием «мультиокулярного» подхода, очной ставкой многих очевидцев структуры генофонда. Особенно это справедливо для анализа восточноевропейского генофонда — его мы изучим не по одному и не по двум, а по пяти различным типам признаков. И лишь сведя воедино свидетельства этих пяти очевидцев, получим объективный портрет восточноевропейского генофонда — и объективную характеристику того места, которое занимают в нём русские популяции.
ЕВРОПЕЙСКИЙ МАСШТАБ: ГЕНОФОНД ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
Невозможно понять происхождение и «устройство» генофонда, рассматривая его изолированно. Это особенно справедливо для русского генофонда, вобравшего в себя множество различных групп населения. Цитата, взятая эпиграфом этой главы, убеждает, что включение в состав государства новых подданных было лейтмотивом его истории, и как свидетельствует множество источников, многие из новых подданных Российского государства вливались и в состав русского народа. Нередко интересуются, каков генетический вклад победителей (например, генетические последствия татаро-монгольского нашествия на русские княжества. Но никак не менее значим и вклад побеждённых (продолжая этот пример — генетические последствия для русского генофонда покорения Иваном Грозным татарских ханств). Ещё существеннее генетические результаты мирных процессов колонизации (например, славянской колонизации Восточно-Европейской равнины, которая стала называться Русской равниной). Несомненно, что знания о генофондах соседних народах необходимы для правильного понимания данных о русском генофонде. Поэтому в главе главе рассматривается геногеография Восточно-Европейского региона, срединную часть которого занимает «исконный» ареал русского народа.
Генетическое разнообразие населения Восточной Европы связано с его формированием на основе не только европеоидного, но и уралоидного пластов населения, а также менее значительным — по сравнению с Западной Европой — уровнем миграции и смешения этнических генофондов.
Для создания обширной панорамы в данной главе понятие «Восточная Европа» мы используем в широком смысле, что также увеличивает её разнообразие: в восточноевропейский регион мы включаем и Приуралье, и Северный Кавказ (в главах 4 и 5 эти регионы рассматривались отдельно как «Урал» и «Кавказ»).
Большое разнообразие Восточной Европы известно и по лингвистическим данным: её народы относятся к четырём языковым семьям (индоевропейской, уральской, северокавказской, алтайской), в то время, как Западную Европу населяют народы одной лишь индоевропейской семьи (за редкими исключениями, такими как баски и саамы).
В численном отношении большинство населения Восточной Европы говорит на славянских языках индоевропейской семьи. В России восточнославянские народы составляют около 86.2 %. Доля восточных славян превышает половину населения даже в ряде национальных республик Европейской части России (Карелии, Мордовии, Коми, Удмуртии). Восточные славяне представляют большинство населения Украины и Белоруссии [Брук, 1986]. Среди восточных славян наибольшей численностью и территорией расселения обладает русский народ, далеко опережая по этим параметрам остальные народы Восточной Европы. Славянская колонизация представляет собой важный этап формирования современного населения Восточной Европы, а демографические изменения последних веков в основном связаны с экспансией русского населения и его смешением с соседними этносами. Тем самым сравнение восточноевропейского генофонда («целого») и русского генофонда (его существенной «части») представляет особый интерес.
В этой главе мы рассмотрим строение восточноевропейского генофонда. Причём проведём его изучение по всем имеющимся данным (табл. 8.1.1. ) — по пяти типам признаков антропологии (соматология и дерматоглифика) и генетики (классические маркёры, аутосомные ДНК маркёры и митохондриальной ДНК). Фамилии, которые хорошо сработали при изучении русского генофонда, здесь мы уже не можем использовать, поскольку вышли на надэтнический уровень, а фамилии годятся только для анализа в пределах этноса. Для изучения генофонда Восточной Европы вновь воспользуемся теми же тремя технологиями геногеографии: статистическим анализом межпопуляционной изменчивости (ему посвящён раздел 8.1.  этой главы), картографическим анализом главных компонент (раздел 8.2. ) и картографическим анализом генетических расстояний (раздел 8.3. ).
Итак, анализ восточноевропейского генофонда мы проведём так же, как в предыдущих главах проводили анализ русского генофонда — теми же методами и по пяти типам признаков (только место фамилий займут аутосомные ДНК маркёры).
Такое параллельное рассмотрение позволит яснее увидеть оба генофонда — восточноевропейский и русский — и их соотношение друг с другом.
Анализ восточноевропейского генофонда начнём с выявления размаха его изменчивости. Мы оценим обе составляющие разнообразия генофонда: и генетические различия между всеми популяциями Восточной Европы (GST), и различия индивидов внутри этих популяций (гетерозиготность HS). Такие оценки можно получить только по данным генетики. Надёжность и устойчивость этих оценок мы выясним, сопоставив показания двух равноправных свидетелей. Для этого мы получим оценки разнообразия и по ДНК, и по классическим маркёрам, а потом сравним, насколько они совпадут. Наконец, чтобы понять, велико ли это разнообразие, надо сопоставить размах различий между популяциями Восточной Европы (G) с аналогичными оценками для соседних регионов, круг этих вопросов и обсуждается в данном разделе.
ИТОГИ
Самые разные аспекты изменений в генофонде можно рассматривать как позитивные или же негативные в зависимости от авторских позиций и предпочтений. Поэтому и существует множество взглядов на проблему сохранности генофонда.
Научный, популяционно-генетический взгляд состоит в том, чтобы объективно оценить структуру генофонда и такие важнейшие свойства, как её устойчивость, степень её зависимости от демографических изменений, степень её влияния на груз наследственной патологии.
Но следующий шаг — толкование полученных данных в плане «благополучия/деградации» генофонда — уже попадает в зависимость от ценностных установок и системы взглядов толкователя.
А КАКОВО СОСТОЯНИЕ РУССКОГО ГЕНОФОНДА?
Наша книга о русском генофонде обращена в прошлое. Мы стремились выяснить структуру русского генофонда и прочесть записанную в этой структуре летопись его истории. То есть изучать настоящее и смотреть в прошлое. Но обеспокоенность дальнейшей судьбой русского генофонда встречается столь часто, причём в самых разных кругах российского общества, что, вероятно, многие читатели интересуются больше всего именно этой проблемой. Чтобы не обманывать их ожиданий, в этом разделе единственный раз заглянем в будущее. Более того, хотя и с опаской, мы решились с научной точки зрения рассмотреть возможные угрозы благополучию генофондов и возможные меры содействия сохранению генофонда. У нас нет данных о неблагополучии русского генофонда, да и меры эти наверняка несовершенны. Но лучшего наша наука пока предложить не может, и лишь поэтому мы решаемся обрисовать своё видение проблемы.
Дело общества решать — есть ли необходимость беречь генофонды народов, его составляющих. Если общество решит, что генофонды надо оберегать (что не очевидно), то наука здесь может помочь в оценке степени опасности для генофонда и в поиске способов, как этих опасностей избежать.
Мы только что рассматривали три опасности, которые могут грозить любому генофонду: разрушение его структуры (например, в результате смешения популяций), рост груза наследственных болезней и демографическая убыль населения (депопуляция). Посмотрим, в какой мере эти три опасности угрожают русскому генофонду.
ОПАСНОСТЬ ПЕРВАЯ: СМЕШЕНИЯ ПОПУЛЯЦИЙ
Для структуры генофонда самая близкая опасность — это исчезнуть, стереться, нивелироваться в результате смешений с соседними народами или смешений региональных групп внутри народа. Напомним, по самому определению популяции — больше половины браков заключается внутри неё. Если доля «брачных» мигрантов (для генофонда важны только те браки, дети и внуки которых остаются в этой популяции) переваливает за эту интуитивно понятную критическую величину, то популяция просто исчезает, вливаясь в другую популяцию. Приближение к этой границе (половина детей рождается от браков внутри популяции, половина — от браков с другими популяциями) сигнализирует об опасности разрушения популяции. Современная интенсивность миграций может сделать эту опасность вполне реальной для ряда регионов — включая как миграции иных народов в пределы русского ареала, так и русского народа вовне, но в большей степени — миграции русского населения в пределах ареала, из области в область, из села в город.
Не стоит, конечно же, опасаться смешений — ни один генофонд не может жить без них. Межэтнические и межпопуляционные контакты, браки, смешения — это необходимое, извечное свойство человечества. Но всё-таки, если, к примеру, всё русское население съедется в Москву и образует единую гомогенную популяцию — структура русского генофонда исчезнет. Ведь структура генофонда — это как раз воспроизводящиеся в поколениях генетические особенности каждой популяции. Каждая популяция занимает свой кусочек общего ареала народа, и именно различия между популяциями образуют географическую мозаику — структуру генофонда, обеспечивающую его стойкость, его устойчивость к мятущимся ветрам истории. Если каждое стёклышко прекрасной мозаики вынуть со своего места и сложить стопкой — мы разрушим ту картину, которую они образовывали, и уже не сможем её восстановить. Обычно обеспокоенность общества вызывают смешения с соседними народами — боязнь «раствориться» в них. Но интенсивное смешение разных популяций одного народа, как видим, не столь заметно, но куда более успешно может разрушить структуру генофонда.
Мы изложили основные черты этой первой опасности для генофонда, чтобы больше к ней не возвращаться. Интенсивные миграции — современная черта всего человечества, и опасность, которые они несут для русского генофонда, ничуть не больше, чем для множества иных народов по всему миру. И мы не будем сейчас пытаться решать мировую проблему.
Впрочем, слово «опасность» — пожалуй, слишком резкое. Лучше говорить об «изменениях, происходящих в генофонде». И если ученые будут отслеживать направление и силу этих изменений (то есть проводить мониторинг генофонда), а общество будет решать, что его генофонды заслуживают сохранения, то всегда можно будет вовремя заметить опасность исчезновения той или иной черты генофонда и принять меры по её сохранению. Простая аналогия: этнографы описывают памятники древней деревянной архитектуры, отслеживают происходящие с ними изменения; общество солидарно в том, что памятники архитектуры нужно сохранять, и тогда принятие конкретных мер в случае необходимости — дело скорее техники, чем науки. Но и науки тоже — реставрация и консервация памятников проводится с учетом консультаций специалистов — аналогичные консультации необходимы и в деле сохранения генофонда. Важное отличие — популяции, в отличие от памятников архитектуры, состоят из живых людей, и потому в основе любых действий с ними должны лежать этические принципы. Они и лежат — у многих стран, включая СССР, есть положительный опыт программ сохранения малых коренных народов. Хотя задачи сохранения генофонда специально не ставились, весь комплекс мер фактически способствовал сохранению численности популяции, и (хотя и не всегда) структуры её генофонда.
ОПАСНОСТЬ ВТОРАЯ: ГРУЗ НАСЛЕДСТВЕННОЙ ПАТОЛОГИИ
Эта тема очень близка авторам хотя бы потому, что наше исследование русского генофонда выполнено в стенах Медико-генетического научного центра. И здесь мы возлагаем большие надежды на начатую нами работу по геногеографии русских фамилий («глава 7). Один из её результатов — как раз прогноз груза наследственных болезней для различных русских популяций. Но мы должны признать, что и эта опасность для русского генофонда не так велика. Разумеется, нужно делать всё возможное, чтобы облегчить участь тех детей и тех семей, которые столкнулись с проблемой наследственных болезней. Но, рассуждая о русском генофонде в целом, нужно помнить, что уровень наследственной патологии в среднем невысок для русских популяций, особенно в сравнении с генофондами многих других народов. Поэтому и на этой второй опасности мы не будем подробно останавливаться. Потому что третья опасность, которая грозит не всем генофондам, для русского генофонда может стать реальностью. О ней мы и поговорим, тем более что для её предотвращения можно принять простые и эффективные предупредительные меры.
ОПАСНОСТЬ ТРЕТЬЯ: ДЕПОПУЛЯЦИЯ
Эта третья опасность очень проста. Речь идет об удручающей демографической ситуации в русском населении — столь низком уровне рождаемости, что численность русских (носителей русского генофонда) может начать резко сокращаться.
Лекарство, которое может помочь генофонду, очевидно — надо повысить уровень рождаемости до демографической нормы. Чтобы прописать это лекарство, не надо изучать русский генофонд — оно само напрашивается. Но чем тут может помочь геногеография — это посоветовать, кому именно его прописать и как принимать.
СПОСОБ ПОМОГАТЬ ГЕНОФОНДУ
Предположим, что обеспокоенное общество решило выделить дополнительную «дотацию на генофонд». Куда её направить?
Для целей сохранения русского генофонда желательно не допускать резкого сокращения той части населения, которая воспроизводит его структуру. Для этого достаточно повысить уровень рождаемости сельского населения в пределах «исконного» русского ареала (Центральная Россия и Русский Север).
Как конкретно повысить рождаемость? Способ известен, и ограниченно он уже применяется в России — это дотации семье на рождение ребенка и его первые годы жизни. Поскольку целевая «дотация на генофонд» пойдёт только в области Центральной России и мимо крупных городов (где сосредоточено большинство населения), то число адресатов невелико, и соответственно, общая сумма будет небольшой. Второй способ — это развитие инфраструктуры небольших городов, которые сейчас лишились даже элементарного общественного транспорта. Многие семьи опасаются заводить детей в таких условиях, и либо не заводят, либо переезжают в крупные города, а для сохранения генофонда и то, и другое — одинаковая потеря.
Отличие такого плана помощи генофонду от других демографических программ — в её ограниченности. Она ограничена той малой частью населения, которая наиболее важна для сохранения генофонда. Это сёла и маленькие города Центральной России и Русского Севера.
Дело в том, что для цели сохранения генофонда — мы ведь говорим именно об этой цели — не важен уровень рождаемости среди русских Сибири (Сибирь находится за пределами «исконного» ареала), или русских Москвы (население Москвы — не сельское). Все эти популяции находятся как бы за пределами исторически сложившейся структуры русского генофонда на его «исконном» ареале. Генетическую информацию о русском генофонде хранят лишь коренные сельские популяции «исконного» ареала. Поэтому для сохранения русского генофонда критичен уровень рождаемости в населении именно провинциальной Центральной России — в её деревнях, сёлах и небольших городках.Такова наша несложная «программа помощи генофонду». Попробуем её теперь обосновать и этически оправдать.
ЧТО ВХОДИТ В «ИСКОННЫЙ» АРЕАЛ?
Очертить территорию, на которой сформировался русский народ, могут лишь историки, и то не вполне однозначно. Всё же мы попробуем привести, пусть предварительный и неточный, список 22 областей и численность сельского населения в них (табл. 10.4.3).  Именно сельское население этих областей хранит в себе и воспроизводит русский генофонд, и демографическая ситуация в их деревнях напрямую связана с будущим русского генофонда. Им-то и следует помогать «дотациями на генофонд». Например, мы намеренно не включили в этот список Московскую область: хотя на её окраинах ещё сохраняется коренное население, но в целом население области является смешанным, подверженным частым миграциям и поэтому уже не хранит генетическую память.

ПОЧЕМУ ТОЛЬКО СЕЛЬСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ?
Почему для сохранения генофонда важно сельское, а не городское население? Основная причина проста — городам всегда свойственно суженное воспроизводство, и никакие дотации не смогут изменить это свойство. Ведь для стабильного воспроизводства в семьях должно быть по двое и более детей, что обычно встречается на селе, но реже в городе. И если с каждым годом города не пустеют, а становятся все многолюднее, то не столько за счёт родившихся в городе, сколько за счёт переселенцев из села.
Демографическая картина проста: уровня рождаемости в городе недостаточно даже для поддержания его численности на постоянном уровне. Зато рождаемость на селе позволяет сохранять и само сельское население, и «подпитывать» города. В популяционной генетике принято сравнивать города с «черными дырами», куда втягивается генофонд из окружающих деревень, но где он не воспроизводится и откуда не возвращается.
Таблица 10.4.3.
Сельское население 22 областей, примерно соответствующих «исконному» русскому ареалу (по переписи 2002 года).

 

Суммарная численность населения «исконных» областей — 30 253 864. Если исключить города, то общая численность русского генофонда на «исконном» ареале составит 8 790 679 человек. По сравнению со 116 млн. общего русского населения России это немного. Но к рождению детей имеет отношение ещё меньшая часть — среди сельского населения женщин в возрасте до 35 лет оказывается всего лишь 717 тысяч человек. Именно эта — столь малая — часть русского населения в основном и воспроизводит русский генофонд! Если «дотации на генофонд» направить именно в эти русские деревни и городки, то это, можно надеяться, реально будет способствовать сохранению русского генофонда.
Подчеркнём, что речь идет только об «исконном историческом» ареале, но вовсе не об «исконном историческом» генофонде — такового ни понятия, ни генофонда нет! И если Вы встретите рассуждения о нём - то можете быть уверены, что к науке автор никакого отношения не имеет, и Вы встретились с той самой «полунаукой», которая, как писал в «Бесах» Федор Михайлович Достоевский «самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия».
А КАК БЫТЬ С «ПРИШЕЛЬЦАМИ»?
Сразу возникает и другой вопрос: но ведь в сёлах «исконного» русского ареала живут не только коренные русские и не только русские? Сразу и отвечаем: ВСЁ СЕЛЬСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ «исконного» русского ареала непременно должно быть включено в программу «дотации на генофонд»!
Ведь русский генофонд (как и все другие генофонды!) всегда вбирал в себя многие потоки генов отовсюду. Мы так же, как и многие из читателей, знаем, что сейчас в русские сёла возрос приток населения из далеких окраин бывшего Союза. Останутся ли эти «пришлые» гены в русском генофонде или же вернутся в иные города и страны, решать не учёным, не политикам и не администраторам, а самому русскому генофонду — у него, право, больший опыт таких решений.
Поэтому мы и считаем, что для получения дотации «на генофонд» должно быть достаточно лишь того, чтобы мать и её ребенок проживали в селе или малых городах «исконного» ареала русского генофонда.
А ЭТИЧНА ЛИ ЭТА ПРОГРАММА?
Мы постарались отнестись к этой программе критически, но не нашли в ней ничего, ущемляющего чьи-либо права или противоречащего этике. Плохо, когда заявляют: «Россия для русских» и на этом основании изгоняют коренные народы с их родных земель, некогда завоёванных или освоенных Россией. К счастью, такого в России нет и никогда не было.
 Но что плохого может быть в поддержке рождаемости с целью сохранить генофонд народа? Да, такая поддержка должна быть дифференцированной (только сельское население, только определённых областей), чтобы быть наиболее эффективной, чтобы достичь своей цели, но ведь это общепринятая, одобряемая практика. Например, Китай, жёстко ограничивающий рождаемость на своей территории, отменяет все ограничения для малочисленных народов. Почему же и России не поддержать рождаемость, в том числе и у русского народа, который, несмотря на многочисленность (кажущуюся), в этом также нуждается?
А КАК ЖЕ ГЕНОФОНДЫ ДРУГИХ НАРОДОВ?
Действительно, почему мы говорим только о сохранении русского генофонда, а не «российского»? А как же более ста других народов России, и тысячи народов мира, разве их генофонды не нужно сохранять? Отчего такое внимание к генофонду только одного народа? Единственная причина — наша книга посвящена именно русскому генофонду. Русский генофонд не обладает никаким «приоритетом» — но раз вся книга посвящена ему, то лишь его сохранение мы и вправе здесь обсуждать.
Мы надеемся, что «дотация на генофонд» может быть сразу же распространена на генофонды всех тех народов России, для которых реальна угроза депопуляции. Ведь предложенная программа является практически универсальной. Для поддержки любого генофонда важно обратить внимание на его «исконный» ареал и в первую очередь на сельское, мало подверженное миграциям, коренное население.
А ЭФФЕКТИВНА ЛИ ЭТА ПРОГРАММА?
Не так легко понять, что в действительности происходит с генофондом. В ходе наших экспедиций мы побывали во многих малых русских городах и весях, и стало яснее многое, неожиданное, что нельзя увидеть из столицы. Экспедиционные будни хорошо помогают вжиться, прочувствовать ту популяцию, в которой работаешь. Живя в Москве, трудно представить, что есть города вообще без всякого общественного транспорта! А в этих городах улицы с одноэтажными домиками тянутся на многие километры. И по этим бесконечным улицам в дождь, в снегопад и в морозы везут молодые мамы на себе детей в поликлинику или в детский сад. А те, кто живут в деревнях за городом, в тридцатиградусные морозы могут часами стоять на дороге, голосуя проходящим автобусам. На наших глазах в недавнюю лютую зиму, старушка, стоя на трассе, в пояс кланялась каждой машине, повторяя: «Подвези, Христа ради, миленький!». Но они пролетали мимо. Нам объяснили, что те, которые из Москвы и областного города, не подбирают почти никогда, а вот свой, местный, иногда может и подвезти. Из Москвы трудно увидеть, как юная женщина идет сдавать кровь на вдруг приехавшую станцию переливания крови, чтобы получить несколько десятков рублей — ей было просто нечем кормить новорожденного ребенка. В Москве трудно представить, что можно «сократить» единственную медсестру в роддоме, ухаживающую за новорожденными. А оставшаяся одна на всех акушерка должна выбирать — или ей принимать роды, оставляя новорожденных надолго вообще без всякого присмотра, или же бросать роженицу и бежать к детям. Многого не увидишь из Москвы. А ведь совсем не в столицах вершатся судьбы генофондов.
Именно из работы непосредственно «в популяции» мы и вынесли мысль о необходимости поддержки генофонда. Поддержки, направленной именно на повышение рождаемости и на улучшение жизни в деревнях и небольших городах. Причём, сравнительно с московским размахом, эта поддержка может быть довольно скромной, но принести очень большую пользу генофонду. Конечно, нынешние выплаты на ребенка, совершенно недостаточны. Но увеличение их хотя бы до уровня прожиточного минимума может быстро и благотворно сказаться на жизни русской «глубинки». А ведь именно там существует и воспроизводится в поколениях русский генофонд, и именно там, в глубине, зреет его будущее. Мы обсуждали проблемы рождаемости с профессионалами, проработавшими годы в местных ЗАГСах и роддомах. Эти обсуждения помогли определить то главное, что может помочь сохранить русский генофонд. Если «дотации на генофонд» будут поступать адресно именно тем матерям, которые постоянно живут в провинции, которые там растят своих детей, если в этих же районных городах будут курсировать хотя бы две-три маршрутки, то ситуация должна быстро измениться к лучшему. Если молодые матери в провинции будут уверены, что им помогут вырастить детей, то «демографическая» проблема сохранения русского генофонда будет решена.
ЕСТЬ ЛИ «РУССКИЕ ГЕНЫ»? ЕСТЬ ЛИ РУССКИЙ ГЕНОФОНД?

«Русских генов» нет — Возвращение бумеранга — Русский генофонд есть! — Феникс
Научный ответ на эти вопросы мы дали всей своей книгой. Но для тех, кому некогда её читать, мы ответим очень кратко в этом разделе. Для этого нам, к сожалению, придётся отчасти пожертвовать точностью научной терминологии — каков вопрос…
«РУССКИХ ГЕНОВ» — НЕТ!
«Русских генов» нет, как нет генов украинских, татарских или французских! «Привязать» ген к любому народу вообще невозможно по многим причинам.
ГЕНЫ. Во-первых, время и место возникновения гена скрыто в глубине времён. Ген (то есть его новый вариант — аллель, гаплотип) может «родиться» в одном месте, а случайно «размножиться» до заметных величин совсем в другом месте или даже в нескольких неродственных популяциях, куда его занесло случайными ветрами миграций.
Например, нам доподлинно известно, что один из капитанов некогда привёз на свою родину — в Архангельск — полинезийскую принцессу. Кто знает, быть может волею судьбы через ряд поколений какой-то из прибывших с принцессой генов станет частым на Русском Севере? И Вам придётся называть его «русским» — ведь Вы не можете отличить его от остальных. От рождения гена до того, как он станет «знаменитым» (или хотя бы известным) проходит не только много времени, но и случается много непредвиденных событий. Но самое главное помнить: практически все гены родились тогда, когда нынешних народов ещё не было на свете.
ЛЮДИ. Во-вторых, не только гены, но и люди непредсказуемы. Они не только заключают браки на небесах, но и своих детей «записывают в народы» произвольно. Нам не менее доподлинно известна семья, которая в советские времена записала своих трёх сыновей: одного — русским, второго — армянином, третьего — евреем. Кому-нибудь в жизни да повезёт! В любом случае, потомки метисных браков если не сразу, то постепенно принимают чью-то одну сторону и считают себя русским или французом безотносительно к тому, сколько чьих генов они несут. Но ведь от того, кем мы себя считаем, наши гены не меняются — они остаются все теми же, безымянными — не русскими и не французскими, а просто генами.
ПОПУЛЯЦИИ. В-третьих, сами популяции не могут существовать, не обмениваясь генами друг с другом. Генетически «чистых» популяций не бывает (исключение одно — популяция вида, всё человечество). А если так, то какие же гены считать «русскими»? Ведь чем на большее число поколений мы спустимся в любую родословную, тем больше мы насчитаем «пришлых» генов. Более того, чем глубже мы будем погружаться в прошлое популяции, тем больше мы будем отходить от современного народа (русского, украинского, татарского или французского) и переходить к тем «пранародам», из которых он вырос. Например, погружаясь в генетическое прошлое русского народа, мы уже вскоре окажемся среди генофонда иного народа, который дал начало и русским, и украинцам, и белорусам. А ещё глубже — и среди ещё иного генофонда: народа, который дал начало русским, марийцам, удмуртам, коми… И среди ещё нескольких генофондов, частью влившихся в состав русского. Но при этом не заметим никаких качественных различий в наблюдаемом нами генофонде: одних генов стало чуть больше, других чуть меньше, но нигде нет той границы, где бы вдруг неизвестно откуда дружно появились на свет «русские» (или «украинские», или «татарские») гены. Нет их! И нет оттого, что народ и его генофонд не являются некой неизменной замкнутой единицей — напротив, это динамичный, живой, подверженный постоянным изменениям «суперорганизм», умеющий, как и все живые организмы, сохранять своё единство и перерастать в своих потомков.
А КАК ЖЕ «ФИНСКИЕ» БОЛЕЗНИ? Этот вопрос всегда задаётся после того, как скажешь, что «русских» генов нет. Ведь есть же гены наследственной патологии, встречающиеся только у финнов? Считается, что есть. Может быть, когда-нибудь найдутся и гены наследственных болезней, встречающиеся только у русских (речь идет о столь редких генах, что их очень трудно обнаружить). Но можно ли будет считать эти гены «русскими»? Вряд ли какой народ согласится с тем, что его лицо отражают редчайшие гены тяжёлых наследственных болезней. Просто условный рабочий язык медицинских генетиков, говорящих между собой о финских, марийских или чувашских генах наследственных болезней, неверно отразился в общественном мнении. Если для того, чтобы найти одного такого больного, надо просмотреть десятки тысяч людей, то такие гены уже просто не имеют отношения к той задаче, которую обычно хотят решить любители «русских генов» — определить по гену, к какому народу человек относится.
«ВОЗВРАЩЕНИЕ БУМЕРАНГА»
Заодно прямо ответим на вопрос, который обычно «держится в уме» при обсуждении этого круга проблем.
Можно ли по гену определить, к какому народу относится человек? Ответ однозначен: НЕЛЬЗЯ.
В ПРИНЦИПЕ НЕЛЬЗЯ потому, что только сам человек может определить, к какому народу он себя относит. Это дело его выбора, не имеющего никакого отношения к биологии и к генетике.
ПО ГЕНУ НЕЛЬЗЯ потому, что таких генов («русских», «украинских», «французских») нет.
ПО ГЕНОФОНДУ НЕЛЬЗЯ оттого, что каждый генофонд многослоен, непостоянен и состоит в той или иной степени родства со всеми другими генофондами человечества.
Каждый генофонд каждого народа связан бесчисленными незримыми узами друг с другом. Это и приводит к «возвращению бумеранга». Если бы нашёлся изобретатель биологического маркёра, специфичного для любой общности людей (русских, восточных славян, эфиопов, индейцев, европейцев) он скоро обнаружил бы, что этот маркёр вовсе не специфичен — он присутствует и у кого-либо из круга его самых близких людей. Бумеранг вернулся бы к нему самому. Все народы от века друг другу сродни . Поэтому и писал Джон Донн (1572–1631), настоятель собора св. Павла в Лондоне: «Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».
РУССКИЙ ГЕНОФОНД ЕСТЬ!
Итак, «русских генов» нет.
Но есть ли тогда русский генофонд?
Да, есть, как и бескрайний ряд иных генофондов. Ведь (если упростить до предела все формулировки) генофонд — этот совокупность всех генов, принадлежащих популяции. А популяции — это элементы устройства биологических видов, в том числе и человека. И популяции человека не только занимают пространство всей ойкумены, они ещё и вкладываются друг в друга, как матрёшки. А вместе с ними — и генофонды этих популяций.
Самая большая популяция — человечество. Самая маленькая популяция — группа соседних сел или деревень (такие популяции и называют «элементарными» — из них, как из кирпичиков, складываются все прочие популяции). А основной критерий везде один: чтобы в пределах популяции заключалось больше половины браков. Здесь мы немного упрощаем (подробнее см. главу 1  и Приложение ). Но упрощаем для того, чтобы стало очевидно, что популяции бывают самых разных рангов. И между самым высоким рангом (человечество) и самым нижним рангом (элементарные популяции) есть ещё великое множество промежуточных уровней. Популяции нижнего ранга как матрёшка в матрёшку вмещаются в популяции более высокого ранга. Одной из таких промежуточных «матрёшек» и является популяция того или иного народа. Если, конечно, в нём заключается больше браков, чем с другими народами.
Итак, коль скоро заключаются браки, то существуют популяции, причём каждая группа людей, заключающая хотя бы половину браков в пределах группы, может называться популяцией. А коль скоро существуют популяции, существуют и их генофонды. Коль скоро куда как больше половины браков заключается с представителями своего народа, то народы — это тоже популяции. И коль скоро существуют эти этнические популяции, то существуют и этнические генофонды — в том числе существует и русский генофонд.
Даже такого простого экскурса в популяционную генетику достаточно, чтобы стали ясны два очень важных положения.
Во-первых, многослойность генофондов (по ученому- стратификация).
 Генофонд каждого народа и сам состоит из множества других «нижестоящих» генофондов, и является частью многих других «вышестоящих» генофондов. Мы в книге рассматривали, как русский генофонд является частью генофонда восточнославянских народов, и частью генофонда народов Восточной Европы, и всей Европы, и Евразии. А могли выделить и другие промежуточные «матрёшки» — и посмотреть, как в них размещён русский генофонд. Это помогало нам выявить, какие другие генофонды для русского родные братья, какие — двоюродные, а с какими генофондами он связан более отдалённым родством.
Во-вторых, не может быть и речи о чистоте генофонда. Ведь достаточно того, чтобы в пределах генофонда заключалась наибольшая часть браков. Это значит, что генофонду любого народа «дозволено» чуть ли не половину браков заключать с другими народами. И это не вредит ему — напротив, только это и помогает ему оставаться генофондом. С ближними родственниками-народами обычно заключается больше браков, с народами более отдалённого родства — браков меньше, и так поддерживается система родства генофондов. Если кто-то, заботясь о «чистоте» своего генофонда, сумел бы порвать эти связи — он просто отсек бы его от человечества, гордясь «свободой ветви от ствола и корня, свободой плеч от тяжкой головы»  (3. А. Миркина)

Возвращаясь к русскому генофонду, мы можем сказать, что он так же, как и все другие — татарский, мордовский, украинский или французский — реально существует как один из множества генофондов маленьких и больших популяций (от села — до человечества), и при этом он связан тысячами живых исторически сложившихся связей с другими генофондами. И не нам их менять. Забота о «чистоте» русского генофонда обрекла бы его на вымирание. Но и забота о его слиянии со всеми генофондами — обрекла бы его на исчезновение.
ФЕНИКС-ГЕНОФОНД
Составляя родословные в русских популяциях, мы видели, что хотя круг брачных связей с каждым поколением становится всё шире, каркас популяции всё равно сохраняется. Причём порой даже в таких условиях, когда сама «видимая» популяция исчезла.
Мы наблюдали удивительное явление в Тверской области, зажатой между Москвой и Петербургом. Некогда браки в русских деревнях заключались по поговорке — «хоть за курицу, да на свою улицу». Невеста, взятая за 10 километров, даже теперь, став прабабушкой, в деревне считается «чужой, взятой Бог весть откуда».
Сейчас многие деревни замирают зимой и лишь летом наполняются дачниками, ставшими уже жителями двух столиц. Однако браки в этих «виртуальных деревенских популяциях» тем не менее, заключаются, и заключаются в соответствии с прежней традицией. Дети и внуки тех, кто издавна жил в этих деревнях, считающие себя жителями столиц или небольших городов Тверской области, возвращаясь на лето в родные места, нередко заключают здесь браки между собой. Проходит время, и они привозят сюда из городов уже своих детей. Круг повторяется, и продолжает существовать «виртуальная популяция» — при отсутствии постоянных жителей она возрождается в поколениях. И эта «виртуальная популяция» сохраняет возможность вернуться к жизни и вновь стать популяцией реальной, сохранив полную генетическую преемственность с исчезнувшей деревней — мы видели, как возвращаются и оседают на родной земле семьи нынешних москвичей, всеми корнями происходящих из узкого круга тверских деревень.
Как не вспомнить здесь «Записки о московитских делах», написанные в XVI веке Сигизмундом Герберштейном: «С людьми же Лукоморья, как говорят, случается нечто удивительное, невероятное и весьма похожее на басню; именно говорят, будто каждый год… они умирают, а на следующую весну… оживают снова»
Вы прочитали отрывки из удивительной книги «Русский генофонд на Русской равнине», замечательных авторов- матери  Елены Владимировны  Белановской и её сына-  светлой памяти Белановского Олега Павловича, ушедшего из жизни в расцвете сил, в 44 года при спасении детей на водоёме. Мы намеренно ушли от цифр и оценок, чтобы дать читателю, если затронутые здесь проблемы его заинтересуют, самому прочитать эту книгу или её раздел. Ибо такую книгу невозможно сделать разделом другой книги. Не получится.