Смерть под стук колес

Продолжение рассказа "Близняшки"


 

Снова Мигрень

Как только следователь Дуб снял с  Бабочкина последние показания, которые майора полностью устроили,  отменил подписку о невыезде, Феликс купил билет на ближайший поезд в Москву. На самолет билетов не было, что его расстроило, но успокоило то, что удалось приобрести железнодорожный  билет в спальный вагон.  Возможно, попадется спокойный попутчик/попутчица и удастся, как следует отдохнуть,  выспаться после невероятных и страшных событий, связанных с близняшками Никой и Дашей.
Однако Феликсу не повезло. Попутчиком оказался ни кто иной, как опер Коля Мигренев, по прозвищу Мигрень.
Бабочкин даже не сдержался:
- Ну что вам еще надо? Всё уже выяснили, я не причастен ни к какому преступлению и мне  больше не нужны соглядатаи.
Коля ухмыльнулся:
- Успокойтесь, Феликс Николаевич. Я еду в Москву в командировку, по служебной надобности. Просто так совпало, что билеты на поезд мы с вами заказали в одно и то же время и нам достались места в одном купе. И потом, разве вас не устраивает моя компания? А то достался бы вам храпящий нафталиновый дедуля или говорливая бабушка.
Феликс смутился:
- Да, нет. Я конечно, рад, просто как- то удивительно. Не верю в случайности.
- Ну да, случайность -  это непознанная закономерность, Но это с философской точки зрения, а вообще, просто мир очень тесен.
- Невероятно тесен, -  согласился Бабочкин.
Мигрень не обременял Феликса ни разговорами, ни предложениями во что-то поиграть, как водится в дороге. Съел вареную куриную ногу, запил ее  крепким чаем их термоса и завалился спать на верхнюю полку. До Москвы было неблизко: ночь и почти целый день. 

Карты Таро

На крупной станции Бабочкин вышел покурить. Приветливая бортпроводница, назвавшаяся Тамарой, сказала, что следующая остановка будет только утром и ей представится возможность, как следует выспаться, если конечно не будут беспокоить пассажиры, в частности, молодые люди со второго этажа, занимающие два купе СВ. Уж больно громко, по ее словам, себя ведут, хотя интеллигентного вида.
«Интеллигенты», как по заказу, стали спускаться на платформу: две высокие, эффектные девушки, с выжженными пергидролью или еще какой химией, волосами, и двое парней. Все четверо не старше 25/27 лет, отметил Феликс. Дамы - в цветных китайских халатах до пят, парни - в легких светлых костюмах и таких же брюках, явно не из простого магазина. На слегка хмельных  лицах четверки заметны  надменность, «аристократическая усталость» и самолюбование.
Все четверо задымили коричневыми сигаретками с запахами вишни и кофе.
- О! - воскликнула одна из девушек с белым, строгим, как у нормандки лицом. - Я вас, кажется, где-то видела, - бесцеремонно  обратилась она к Бабочкину.  – Точно, по ящику. Это вы ведь убили близняшек в санатории? И вас еще не арестовали?
- Ну что ты говоришь, Гиннеса? - Один из парней взял ее за локоть. - Простите ее, язык без костей. Убийцей оказалась одна из сестер, я видел интервью со следователем. Даже фамилию его запомнил - Дуб.
- Вот такие дубы и ведут следствия, а потом удивляемся, почему рядом с нами оказываются убийцы, - парировала Гиннеса.
Феликсу не хотелось вступать в дискуссию, тем более что молодой мужчина всё прояснил.
Вторая пара в это время молчала, не встревала. Девушка, видно подруга Гиннесы, прикурила от своего же окурка, сказала:
- Я тоже видела телерепортаж. Страшная история. Просто шок и трепет.  Как только у людей поднимается рука убить ближнего своего, тем более сестру? Все потому, что перестали Бога бояться. Кстати я Эльвира, а Гиннеса моя лучшая подруга.  Можно сказать, сестра. Духовная.
Опять сестры, мысленно вздохнул Феликс.
- И...жена моего бывшего мужа.
Эльвира дернула за лацкан пиджака  мужчину, стоявшего рядом, представила:
- Эдуард. А это - она кивнула на молодого человека, осадившего Гиннесу, - мой бывший супруг Саша Гвоздев. Мы - Волковы.
- Вы что же, поменялись мужьями? - наконец догадался Феликс. 
- А вы, что блюститель нравственности? - спросила Эльвира.
- Убийцы все такие, только бы найти бревно в чужом глазу, - ухмыльнулась Гиннеса. 
- Гиня, - поморщился Саша, - прекрати.
- А я не верю журналюгам. – Гиннеса надула  губки. Они не были накачены силиконом, это Феликс определял безошибочно, но выглядели довольно большими, неприличными, по его мнению, для приличной дамы. – И вообще, чужая душа потемки. Ладно, не обижайтесь. Меня действительно иногда несет, сама не знаю почему.
Гиннеса примирительно протянула Феликсу руку, которую он, конечно, охотно принял.
- Гвоздева, конечно, не звучит, но Волкова тоже не ахти, - сказала она. - Лучше уж быть полезной железкой, чем вшивой лесной собакой, ха-ха!
Волковы скривились, но в словесную перепалку вступать не стали.
 -  Кстати, если скучно, приходите к нам в купе, - продолжила Гиннеса. - Мы играем в «Виселицу» на картах таро, пара на пару.
- Во что? - удивился Феликс.
- Карты таро имеют свое значение: Император, Отшельник, Повешенный, Смерть, ну  и так далее.
- Мы раздаем карты друг другу, - продолжил Эдуард, - а потом вскрываемся. У кого оказываются сразу два старших аркана: Повешенный, Смерть, а также младший аркан: Мечи, те считаются убитыми.
- И в чем же это выражаются? - спросил Бабочкин, поражаясь глупости игры, тем более от вполне приличных на вид молодых людей.
- Тот, кто проигрывает - жертвы, тех выигравшие вешают. Вешают, в кавычках, конечно. Просто «жертвы» выпивают залпом стакан вина местного производства. Голову сносит напрочь, ха-ха.
- Судя по вам, никто еще особо не проиграл, - ухмыльнулся Феликс.
- Только начали, - ответила Эльвира. – Сегодня вина еще не пили, но раньше пробовали. Так что, присоединитесь?
- Во-первых, я разобью вам пары, а во-вторых, хочу отдохнуть, - ответил Бабочкин, - утомился, знаете ли, после убийства сестренок.
Феликс произнес эту шутку с горькой иронией, рассчитывая на веселую реакцию парней и девушек, но молодые люди, все как один, промолчали. 
Проводница Тамара, стоявшая в стороне, но, несомненно, слышавшая их разговор, подала сигнал машинисту скрученным в трубочку желтым флажком, мол, можно отправляться, велела заходить в вагон.

Во сне и наяву

Бабочкину снились какие-то ужасы: то красный верблюд, навьюченный мешками, из которых веером сыпались карты таро и которым управлял  обнаженный Мигрень. Он нещадно стегал верблюда палкой, а сам дико хохотал; то девицы из купе сверху: Гиннеса и Эльвира, но с лицами Ники и Даши. Они грозили Феликсу кулаками и что-то зло говорили, но что он не мог разобрать...
Очнулся Феликс весь в поту, от возгласа Коли Мигренева:
- Чертово РЖД, у них даже двухэтажные спальные вагоны дырявые, дождем заливает!
Мигрень включил свет и тут же подскочил, что было понятно Феликсу по удару головой опера о низкий потолок.
- Это что такое?! – снова воскликнул Коля, но теперь уже не возмущенным, а испуганным голосом.
Феликс встал с дивана, выпрямился в полный рост и тоже обомлел. Мигрень сидел на полке по-турецки, вытянув вперед руки. И они, и его лоб были в крови. А кровь продолжала сочиться и капать сверху.
Проводница крепко спала, во всяком случае, она долго не открывала свое купе. А когда выглянула, недовольно спросила:
- Ну чего вам не спится? Водка в буфете после восьми утра.
Но разглядев Мигренева, всплеснула руками:
- Кто же это вас? 
- Видно, небеса на меня прогневались, так сверху и окатило кровищей с ног до головы. А вы свою голову-то включите! На втором этаже свиней режут или людей. Бегом!
Коля показал удостоверение сотрудника МВД. Это подействовало моментально. Проводница Тамара, по фамилии Каганец, что следовало из ее бейджика на внушительной груди, пчелкой взлетела на второй ярус вагона. Феликс и Мигрень от нее не отставали.
Купе №5 на стук проводницы не ответило. Из соседних «номеров» стали выглядывать пассажиры. Коля велел всем оставаться на своих местах, а Тамаре открыть купе своим ключом.
Им предстала ужасная картина: лоб, лежавшей на правом диване Гиннесы, представлял собой кровавое месиво, казалось, он расколот и из него вытекает мозг. Край столика с открытой бутылкой вина «Черная лоза», четырьмя стаканами, тарелкой с персиками, был вымазан кровью. Вероятно, именно о его край и размозжили голову Гиннесы.  Из горла Саши Гвоздева, ее нынешнего мужа, как они говорили Феликсу, торчали маникюрные ножницы. Рана обильно сочилась кровью. На полу – красное болотце, в котором увязли карты таро.
Тамара  без чувств рухнула к ногам Феликса. Он усадил ее  на откидной стульчик в коридоре, похлопал по щекам, приводя в чувство. Проводница открыла глаза, зарыдала. 
В дверях показалась вторая «семейная парочка» - Эльвира и Эдуард. Эльвира схватилась за лицо, но в обморок не упала. Эдуард же бормотал, словно заведенный: «Ничего не понимаю, этого не может быть».   
Эльвира вдруг сорвалась на истерику:
- Я знаю, это он ее убил! – Она указала дрожащим пальцем на Бабочкина. - Серийный убийца, которого зачем-то выпустили на свободу. Этот журналюга и девчонку ножницами в горло зарезал!
- А вы откуда знаете про ножницы? - спокойно спросил девушку Коля. - В криминальных новостях об этом не сообщали.
Волкова стушевалась, но быстро нашлась:
- Так земля слухами полнится.
Коля показал ей зубы капибара:
- Земля, говорите? Ну, тогда молчите, иначе есть все основания полгать, что это вы сами расправились со своими друзьями. Все слышали, как вы вместе бурно проводили время. Что-то не поделили. И вот результат.
- Возможно, что-то или кого-то  не поделили на личной почве, - добавил Феликс. - Николай Карлович, они мне рассказывали, что поменялись парами.
- Что? - не понял Коля.
- Эльвира и Гиннеса обменялись мужьями. Убитые – Гвоздевы, их приятели - Волковы. Так они мне на станции сказали.
- Вот как! Интересно. Волковы, немедленно зайдите в свое купе, а вы, Тамара, их заприте и до появления сотрудников полиции не выпускайте. Когда следующая станция?
Проводница ответила, что крупная станция теперь через четыре часа.
- Сообщите о происшествии начальнику поезда, пусть он свяжется с компетентными органами. Здесь работа для прокурорских. А я пока...
Мигрень, к удивлению Тамары, стал по-собачьи обнюхивать трупы, бутылку вина, стаканы, не прикасаясь к ним.
-Та-ак, - констатировал он. – Запах жженой пластмассы. Ясно. Метамфетамин.
Вскоре появился начальник поезда Семен Павлович Митяев и заспанный, явно не проспавшийся с похмелья сопровождающий поезда по фамилии Груздь. Он оказался не полицейским «маршалом», а сотрудником охранного бюро.  Из оружия – только дубинка.
Груздь представился Юрием, а заглянув в купе, тоже чуть не лишился чувств. Начальник же поезда Митяев, видно был, как понял Феликс, тертым калачом, на его лице не дернулся ни один мускул. И начальник, перехватив взгляд Бабочкин, подтвердил его догадку:
- В горячих точках приходилось видеть и не такое.

Неуемный Мигрень

Итак, четыре часа до крупной станции. Но Мигрень не собирался сидеть сиднем, как Илья Муромец. Он связался со своим начальником Дубом, обрисовал ситуацию, попросил разрешения самому, до появления в поезде сотрудников МВД и прокуратуры провести предварительное расследование.
Феликс слышал, как в ответ Дуб орал, чтобы Коля ни в коем случае не влезал в это дело. Убийство совершенно в  дороге, вот пусть линейное ОВД вместе с прокурорскими им и занимаются. Мигренев возразил, что преступление произошло, по его мнению, еще на территории их области, а, значит, и дело передадут в результате им. Так зачем же терять время?
Что на этот раз кричал старший следователь Дуб, Феликс уже не разобрал, так как Коля вышел с трубкой в тамбур. Но по его лицу, когда он вернулся,  было видно, что Мигрень остался  недоволен разговором. 
- Тоже мне, величина, - возмущался Коля. - Дуб не начальник следствия. И уж точно не руководитель РУВД. А генералу Поспелову я напрямую позвонить не могу, субординация.
- Да зачем вам, Николай Карлович, действительно влезать в это дело? - удивился Феликс. - Пусть местные и разбираются.
- Я бы и не стал влезать, но ножницы... Опять ножницы в горле, как у Ники. Вернее, Даши. Вас разве это не напрягает?
- Ну... Не знаю, возможно. Но это еще ни о чем не говорит.
- Вы что глупый? Это говорит о том, что вас, господин журналист, снова хочет кто-то подставить. Недаром ведь Эльвира кричала, что вы убийца и есть.
- Но зачем? В той истории было понятно, я им подвернулся под руку, очень удобно было свалить на меня убийство девушки... Но теперь?!
- Не знаю. Но сидеть, сложа руки, я все эти четыре часа не намерен. Итак, что мы имеем.
Коля поделился своими предположениями. Парочку кто-то сначала отравил  метамфетамином, а потом убил. Или Гиннеса и Саша сами его употребили, а когда мозги поехали, передрались: он стал бить  жену головой о край стола, но она успела всадить ему в горло ножницы.
- В результате, все умерли, - заключил Феликс. - Маловероятно, чтобы Гиннеса, чьей головой пытались сломать столик, сумела бы еще и зарезать  своего супруга.
- Могло быть и наоборот: она всадила ему в кадык ножницы, а он еще живой, в агонии разбил ей голову.
- Это более вероятно, но мы с вами, Николай Карлович, не медики, нужна экспертиза.
Коля взвился – какой-то журналист поставил под сомнение его профессионализм. Но быстро остыл, вспомнив, как упустил Бабочкина и тот чуть не погиб.   
- Ладно, - миролюбиво сказал Коля. - У нас еще вагон времени.
Сказав про «вагон» Мигрень покосился на потолок купе, откуда его заливало кровью. Там, на сером фоне обшивки, виднелось обширное коричневое пятно.
При разговоре присутствовал сопровождающий охранник Юра Груздь. Коля велел ему оставаться в купе с мертвой парой, никого туда не пускать и  следить, чтобы никто не тронул тела и  улики. Сам, вместе Феликсом, зашел в купе к Эльвире и Эдуарду.  Там на столике стояла точно такая же бутылка вина «Черная лоза». Сказал, что должен их опросить. Эльвира попыталась возразить, но Коля показал удостоверение оперативного сотрудника МВД и она успокоилась.

Нюх как у собаки

Первым делом Мигрень обнюхал бутылку и стаканы, вздохнул. Потом спросил, чем накануне занимались пары и когда расстались.
- Мы играли в «Виселицу» на картах таро, - ответил Эдуард. – Эльвира рассказывала вашему товарищу об этой игре.
Феликс кивнул.
- Гиннесе и Саше не везло, выигрывали мы. Когда им надоело болтаться на виселице, они ушли, в начале двенадцатого.
- И больше вы с ними не виделись?
- Нет.
- И не слышали, как они ссорятся?
- Что вы, они любили друг друга без ума, поэтому мы и поменялись парами... Лучше это сделать сразу, чем потом мучиться.
- Вы пили с ними вино?
Ответила Эльвира:
- Мы купили на вокзале две бутылки, обе откупорили, но потом одну оставили Саше с Гиннесой, вторую мы забрали с собой. Вот.
- Не трогайте бутылку. Стаканы тоже.
- Как скажите, - пожала плечами Волкова.
Затем Коля неожиданно спросил Эдуарда, где тот работает. Выяснилось, что он заместитель директора фабрики по производству бытовой химии.
-Ага, - обрадовался Мигрень. - Значит, вы имеете дело с различными химическими веществами. В том числе, ядовитыми препаратами. Гиннеса и Саша были отравлены. А потом убиты.
-На что вы намекаете? Думаете, я отравил своих товарищей, а затем их убил?
На это Коля ничего не ответил. А Эльвира сказала, что она владелица салона красоты и точно не имеет дела с отравляющими веществами.
Мигрень велел парочке не покидать купе до прихода полиции и сотрудников прокуратуры, а когда вернулись в свое купе, Феликс его спросил:
-И что вы по поводу этого всего думаете?
- А что тут думать, - вздохнул Мигрень. - Как говорится, в природе зла – не хватает света и тепла.
- Какого еще зла? А если без метафор?
Коля уточнять не стал.
- В бутылке у Эльвиры с Эдиком нет метамфетамина. Значит...
- Что «значит», Николай Карлович?
- Я пока думаю. Но у меня в целом уже сложилась картина преступления.
- Невероятно! - воскликнул Бабочкин. - Если так, то вы гений сыска.
- Кто бы сомневался. Не хватает одной детали.
- Какой?
- Пробки от бутылки из купе убитых. Заметили, что бутылка «Черной лозы» у них была почата и закупорена пробкой. Они пили из нее, потом закрыли, чтобы вино не выветривалось.
- Предположим, пробку выбросили в мусорку или в окно. Что это нам даст?
Мигрень одобрительно  ухмыльнулся, услышав, что журналист определил убийство как их общее дело – «что нам даст».
- А то, дорогой мой друг, что если на пробке окажутся отпечатки пальцев, скажем, Эльвиры или Эдика, то это они подсыпали наркотик в бутылку.
- Сомнительно умозаключение, Николай Карлович, - возразил Бабочкин. – Какая разница, кто открывал?
- Так легче и незаметнее можно было бы подсыпать наркотик. 
- Я конечно, не врач-нарколог, но, сколько надо было бы засыпать в бутылку амфетамина...
- Метамфетамина, - поправил Коля.
-Чтобы те потеряли рассудок. Килограмм?
-Если кустарный наркотик, немного. Страшная отрава. Эдик на своем производстве мог иметь дело с запрещенными препаратами.
-Так же как и Эльвира. Салоны красоты крышуют всякого рода отморозки.
- Это верно. Но сначала нужно поискать пробку.
- Да, иголка в стоге сена.
- Не совсем. Кто обычно открывает бутылки?
- Мужчины, разумеется.
- А если кто-то хочет при этом незаметно насыпать в нее яд? Женщина. Так безопаснее, не вызовет подозрений. Тут два варианта: от рук убитой пахло  парфюмерной водой Nina Ricci, от Эльвиры: Hugo Boss.
- Откуда вы знаете?! - искренне удивился Феликс.

Пёс вне конкуренции

Коля поводил своим большим носом, втянул в него с шумом воздух. Точно, капибар, подумал Бабочкин. И все же, несмотря на свою странную, мягко говоря, внешность, опер Мигренев ему импонировал своей инициативностью и в общем, добрым нравом, хотя и пытался казаться жестким.
Ответа и на это Коля не дал, только поморщился, мол, не задавай журналист, глупых вопросов.
- Нам бы собачку с острым нюхом, - мечтательно сказал Феликс. - Может, в поезде найдется? Надо у начальника поезда спросить.
- Не надо, никакой собаки! - воскликнул Коля. - Эти ядовитые духи невозможно смыть никакой водой, они впитываются в поры намертво. Поэтому я их и учуял. Кстати, если найдем, и отпечатки пальцев с пробки снимать не придется и так все будет ясно. Разве что для дальнейшего следствия, но это уже будет не наша забота.
Господи, Мигрень сам говорит о себе, как о полицейском псе, подумал Феликс. 
Коля нашел в сумочке убитой носовой платок с ярким ароматом Nina Ricci, втянул ноздрями флёр духов. Феликс испугался, что опер сейчас упадет на четвереньки и начнет исследовать пространство действительно как пес. Но этого не произошло. Мигрень заглянул в мусорный контейнер у тамбура, в туалет, в купе проводницы. Прошелся медленно по коридору. Затем поднялся наверх к Волковым. Там проделал то же самое. Но, к сожалению Феликса, все усилия опера оказались безрезультатны.
Тогда Мигрень связался с начальником поезда, попросил узнать у пассажиров по громкой связи, нет ли у кого-нибудь из них собаки с острым чутьем. И она нашлась: в первом вагоне ехал охотник с лабрадором в отдельном купе.
Пес по кличке Цезарь, оказался понятливым и красивым «мальчиком». Кроме того, обладал острым обонянием. Понюхав платок, он моментально нашел пробку от бутылки вина «Черная лоза». Она оказалась в туалетной кабинке за умывальником. Коля взял ее пинцетом, оказавшимся у охотника, внимательно осмотрел со всех сторон. Запах как на платке.
Итак, бутылку открывала сама отравленная Гиннеса. Она же, судя по всему, насыпала в бутылку сильно действующий наркотик.
Коля решил снова поговорить с Эльвирой и Эдуардом. Спросил, откуда у Гвоздевой такое необычное имя - Гиннеса?
- Ее родители работали в шведском торгпредстве, там она и родилась. Вот и получила скандинавское имя, - с ухмылкой ответила Эльвира. - Но она такая же шведка, как я балерина.
- Почему вы не стали вместе пить вино, а забрали бутылку и ушли к себе?
- Гиннеса сказала, что у нее вдруг разболелась голова и хочет лечь спать. А потому игра в «Виселицу» ей надоела, забирайте, мол, с собой вино и у себя пейте.
- Мда, - почесал нос Мигрень. – А вино, которое вы купили, всегда находилось у них?
- Да, - подал голос Эдуард. - Когда мы к ним пришли, бутылки были уже открыты и стояли четыре стакана. Но в процессе игры мы не пили.
- Ни глотка, - подтвердила Эльвира. - Мы не алкоголики какие-нибудь. Вот когда закончили игру и поднялись к себе, тогда и пригубили.
- Понятно. Позвольте несколько интимный вопрос: почему вы решили поменяться супругами?
- Ну-у, - замялся Эдуард. - Большое видится на расстоянии, как писал поэт.
- Не понял.
- Первое время, когда играют гормоны, всегда видишь вторую половину вблизи, от того ее черты размываются. Временная близорукость, так сказать. Но со временем любимый образ отдаляется, его недостатки становятся четче, резче. А у кого их нет? Все зависит от степени приятия/неприятия этих пороков. В общем, пожили вместе, поняли, что рядом не вторая половинка, чужая, не срастается в одно целое.  Мы давно общаемся с Гвоздевыми... Общались с Гиннесой и Сашей, а потому было время присмотреться друг к другу.
- И что же, так тихо - мирно прошел процесс обмена? - поинтересовался Бабочкин, в принципе, согласившийся с теорией «большого расстояния».
- Эльвира  пыталась немного сопротивляться.
- Немного, это как? - снова спросил Бабочкин. Мигрень ему не мешал, понимая, что журналисту, а все они ловеласы, понятнее психология любви. 
- Она сначала не хотела обмена, - сказал Эдуард, - но потом вроде бы смирилась.
- Странно. А как Саша, он-то был согласен? - спросил Мигрень - Вам, Эльвира, чем он был плох?
Волкова встала на дыбы:
- Ну, знаете ли, это уж не ваше дело! И вообще, вы в поезде обычный пассажир, как и все, и у вас нет права устраивать допросы! Хоть вы и мент!
Коля скрипнул огромными зубами, поморщился, словно надкусил лимон. Ответил:
- В ваших интересах, чтобы ситуация  прояснилась уже сейчас, пока сюда не пришли прокурорские работники и не сняли вас с поезда. Впрочем, больше вопросов к вам не имею. Счастья вам и взаимопонимания.

Неожиданная версия

Последняя фраза произвела сильное впечатление, как на Волковых, так и на Бабочкина.
Когда вышли в коридор, журналист не удержался от вопроса:
- Неужели действительно, Николай Карлович, вам уже все понятно?
Коля погладил пса, прижавшегося к его ногам.
- На 99 процентов.
- Почему же не на 100?
- Минуточку. Забыл, пожалуй, главное.
Он вновь заглянул в купе Волковых.
- Совсем из головы вылетело. А чем занимаетесь вы, где работаете?
- Я? - удивился Эдуард, словно его спросили, есть ли жизнь на Марсе. – В той же фирме, что  и Саша. Его заместителем. А Эльвира... ей нет необходимости трудиться, я хорошо получаю.
- Да, - подтвердила Волкова. - Муж отлично зарабатывает. Мне нет нужды держать салон красоты, как Гиннеса.
Спустились к себе в купе.
- И что выяснили, Николай Карлович? - вновь спросил Феликс.
- Потерпите, господин журналист. Сейчас будет станция, придут прокурорские, я всё всем сразу постараюсь объяснить.
Как только поезд остановился на большой станции, в вагон вошли несколько полицейских и двое в штатском. Их сопровождал начальник поезда, который указал на Мигренева, что-то сказав им. Те кивнули, попросили у Коли удостоверение. Тот держал его наготове и сразу показал. Прежде чем следователи МВД и прокуратуры, а это были они, вошли в «кровавое купе», Мигрень ввел их в курс дела, а Феликс рассказал об общении с парочками на полустанке.
После осмотра тел убитых, следователь МВД сказал, что убийства произошли в московском поезде, а значит и заниматься им должны москвичи. Прокурорский следователь на это  промолчал.
- Не торопитесь, товарищи, - продолжил Коля. - Разве вам помешает  галочка в раскрытии  страшного преступления? Нет, конечно, не помешает. Тогда слушайте.
И Мигрень изложил следующее: Да, парочки обменялись супругами. Но Гиннеса Гвоздева была недовольна этим обменом, возможно, разочаровалось в нем быстро. Предложила Эльвире вернуть все назад. Но подруга была против. Так же, как и ее новый супруг Эдуард. Не согласен был и муж самой Гиннесы. И тогда она решила избавиться от Волковых, чтобы разрубить этот Гордиев узел раз и навсегда. Гиннеса владела салоном красоты, который наверняка крышевал криминал. Через них она достала  метамфетамин, смертельный наркотик в больших дозах. Почему именно его? Что смогли предложить бандиты, на то и согласилась. Втайне от мужа Саши, она подсыпала наркотик в бутылку «Черной лозы», предназначенной для Волковых. Но бутылки перепутались, заряженное наркотиком вино осталось у Гвоздевых. Ничего не подозревая, Гиннеса разлила его по стаканам и спокойно выпила его вместе с Сашей. Он первым   почувствовал неладное – амфетамины действуют быстро. В наркотической  эйфории Гиннеса ему призналась, что решила убить Волковых. Саша пришел в ярость, стал жестоко избивать жену: схватил ее за волосы и многократно ударил головой о край стола. В какой-то момент Гиннеса все же умудрилась всадить в горло Саши маникюрные ножницы.
Рассказ Мигренева слышали и стоявшие рядом с купе Волковы.
- Какой ужас! - воскликнула Эльвира. - Эта змея хотела убить нас!
- Но сама отравилась своим ядом, - добавил Эдуард.
- А вы не особо радуйтесь, - обрезал его Мигрень. - Я не исключаю, что вы тоже не очень-то любили своего приятеля Сашу. Он был вашим начальником и вы, возможно, хотели занять его должность. А потому не исключаю, что наркотик достали Гиннесе именно вы через бандитов. Она  солгала вам, что  собирается расправиться с нынешнем её мужем. В нем она, мол, разочаровалась и желает от него избавиться. А заодно и с Эльвирой, которая вам тоже оказалась не парой.
Эльвира отскочила от мужа, как от прокаженного:
- Эдик, ты хотел меня убить?
- Кого ты слушаешь! Это просто бред сумасшедшего!
- Последнее - только мое предположение, что же касается первого, то в этом нет никаких сомнений, - ответил Коля.
Полицейские и сотрудники прокуратуры сняли с поезда Волковых «для выяснения обстоятельств дела». Купе опечатали.
Пришлось сойти вместе  местными правоохранителями и оперативному сотруднику Мигреневу. Он, разумеется, сообщил об этом майору Дубу. Что кричал в ответ  майор Феликс тогда так и не узнал, поезд тронулся к Москве. Мигрень об этом расскажет ему потом, так как жизнь пересечет их снова и у них сложится довольно плодотворное сотрудничество: пронырливого журналиста и въедливого опера.