Стокгольмский синдром в центре Одессы Глава 37

37. От тюрьмы да сумы…



- Где тебя носит? – насуплено встретил меня в прихожей раздосадованный чем-то Романыч.
- В киношке с ребятами был, - не чувствую за собой вины, отрапортовал я. Сосед глянул на меня с нескрываемым раздражением.

- Славентий разыскивал. Битый час дожидался. Отошел к Соломонычу по какому-то делу. Скоро будет, - недовольно бурчал он. Сходу стала объяснима некая нервозность. Ведь по выстраданному утверждению Романыча, «когда в дом приходит почтальон, впору удивиться, если же участковый, то не грех и испугаться. Всякий раз с появлением Славентия мы вовсе переставали дышать».

- Выселяют? – усмехнулся я.
- Не похоже. Скорее что-то затевают, - конспиративно подмигнул сосед.

- Этого только не хватало.
- Я про то и толкую, - перешел на доверительный шепот Романыч, - втравит он тебя, несмышлёныша! Как пить дать, втравит! Тебе от меня отрываться нельзя. Будет, что предлагать, твёрдо держись этой установки. Ни на какие, мол, дела без Романыча не иду. И баста!

- Тебе-то это зачем? – удивился я.
- Я для тебя кто? – насупился сосед.

- Старший товарищ! – нашел я приемлемое определение.
- То-то! – одобрительно улыбнулся он, - А старших принято слушать!
- Ладно, понял, - безропотно согласился я.
 
- Фильмишка хоть приличный? – удовлетворенный моей реакцией, сменил тему стармех.
- Польский детектив «Ва-банк».
- СтОящий?
- Так себе. Всего по чуть-чуть: юмор, музыка, разбой.

- Не будь на нашей планете морей с океанами, непременно подался бы в кино. Нравится мне это дело! – расставляя на столе чашки, пустился в рассуждения Романыч, - Профессия, заслуживающая моего дарования!
- Не знаю! Бывал мой приятель однажды на съемках. Праздником там и не пахло, - застыл я на пороге кухни, - Клубок ревности и противоречий. Чудом все живы остались.

- Не скажи. У нас тут пару годиков назад тоже фильму снимали. Утвердительно могу заверить: не тем мы в жизни занимаемся. Я вечно промасленный с головы до ног. У тебя впереди провода с контактами, да нескончаемые жалобы абонентов. А у них каждодневный праздник в пределах вытянутой руки, - с завистью в глазах сокрушался стармех.
- Хорошо там, где нас нет! – не решился я сходу разделить его поверхностные умозаключения.

- Суди сам. С утра понаехала куча народу: прожектора, пропеллер, суета да переполох. Кого-то наряжают, кого-то отгоняют, кому-то что-то растолковывают. Целый день колготня на ровном месте. Потом: тишина, камера, мотор. Она бежит к нему в объятья. Порыв ветра сдувает с ее плеч косынку. Стоп! Снято. Пары минут хватило на магию. Откуда ни возьмись шампанское. Все в восторге, обнимаются, чокаясь. Как тут от зависти слюной не зайтись?

- Еще не поздно попробовать себя в новом амплуа! – несмело, но с долей издёвки решился предложить я.
- Разве что осветителем, - с пакетом пирожков в дверях возник Славентий, - Белла Юрьевна велела угощаться, - легким движением факира он ловко вывалил его содержимое на тарелку.

- Который раз слышу от тебя эту историю, и ни разу ты не довел ее до конца, - Стасик фамильярно потрепал стармеха за ухо, -  Они ведь всё объяснили. Это был финальный кадр картины. Неделю ожидали соответствующей погоды. Съемки фильма на этом завершились. Отсюда и фуршет. А ты прям размечтался, что всякий день не обходится без пьянки. Вот от таких непроверенных басен в наше кино и лезет всякий сброд. Праздник им подавай! - не на шутку разгорячился он.

- Чего ты завелся? Я для примера, - стушевался одернутый Романыч.
- Ладно, закусывайте пирожками. Студент, понадобишься мне на пару слов, - распорядился Славентий, растворяясь за дверью теткиной комнаты. Романыч тут же подмигнул мне, напоминая про нашу договоренность. Я утвердительно покачал головой.

                *   *   *

Разговор получился театральным, напомнив утренний спектакль ТЮЗа, когда детвора в партере, увидев прячущегося за елкой волка, на весь зал предупреждает зайку: «Вон он! Вон он!». Славентий наверняка знал, что Романыч подслушивает. Более того, провоцировал его, говоря отрывисто и громко. Складывалось устойчивое впечатления, что постановка призвана была побудить стармеха на какой-то необдуманный шаг или отпугнуть от чего либо.

- Ты по-молдавски волокёшь? –  развалившись в теткином кресле, туго затягивался сигаретой Славентий.
- В общих чертах, - отвечал я, - Суть уловлю, а разговаривать не возьмусь. Разве что послать подальше сумею.

- Послать подальше - не проблема! Для этого у нас есть великий и могучий! – улыбнулся Славентий, - Это я так, на всякий случай интересуюсь. Задачи порой бывают разные, многоплановые.
- Для этих целей лучше привлечь моих соседей по общаге, - предложил я, - Могу устроить.
- Они не годятся. У них на роже молдавское происхождение начертано. Мне впору такой, как ты, с южно-украинским обличьем.
 
Опять, думаю, меня во что-то впрягают. Не напрасно Романыч предостерегал. Английский мы с ним уже практиковали. Видать, пришло время и для внутрисоюзных гастролей. 
- Но речь не об этом, - продолжил Славентий, - завтра после занятий понадобишься мне в качестве грубой физической силы. Придется загрузить на складе одну машинёшку, затем выгрузить в указанном месте, - вещал он вальяжной скороговоркой, лишая меня права на всяческие возражения, - Миссисипича в эту историю вовлекать не станем. Он у нас человек мнительный, даже суеверный, - Славентий покосился на дверь, ожидая оттуда бурного протеста. Расчет сходу оправдался.
 
- Что значит суеверный? – прогнозируемо не сдержался из-за угла стармех.
- А то нет? – подмигнул мне Славентий, давая понять, что примитивно разыграл соседа.

- В море все суеверны! - утратив необходимость скрываться, протиснулся в приоткрытую дверь потускневший Романыч, - Но против всякого суеверия имеются свои противоядия. Где фигу нужно в кармане сложить, где трижды плюнуть через левое плечо или еще чего. Ты задачу излагай, а предрассудки мы поборем.
- Сам же откажешься! – стоял на своем Славентий.

- Когда это я отказывался?
- Когда тещу шефа хоронили.

- Ну, в морг соваться - это слишком, - разводя руками, законно возмутился стармех.
- А говоришь, готов! – стряхивая над пепельницей сигарету, дожимал Славентий.
 
- Готов на всё, кроме морга, - выпятил грудь вперед Романыч, поднимая уровень решимости до предельного, - Без меня его облапошат, либо вляпается во что. Нам в любом деле нужно вместе держаться: как три богатыря, три мушкетера и три …, - замешкался, картинно загибая пальцы он.
-  Три толстяка  и три поросенка, - с легкостью продолжил я незамысловатый ассоциативный ряд.

- Мы больше на троицу из «Операция Ы» смахиваем, - возразил Славентий, -  Бывалый, - он ткнул пальцем себя в грудь, - Балбес, - указал на Романыча, - и Трус, - кивнул в мою сторону, -  Результаты все чаще комедийные.
- Так где разгружаться то станем? –  закидывая ногу на ногу, деловито присел к столу Романыч.

- Тебе же все едино, лишь бы не в морге, - решительно загасив сигарету, остудил его любознательность Славентий.
- Ну все же. Хотелось в общих чертах понимать, как одеться? С кем дело предстоит иметь? - лукаво зажмурил глаз стармех.

- Меньше знаешь - крепче спишь, - держал интригу бизнесмен.
- Стасик, ты же в курсе. Мне необходимо подготовиться, облачиться в соответственный образ. Не томи.

- Ой! Не нужно в это облачаться. Даже вредно. Образ на этот раз типичный, – картинно выдохнул Славентий, - Загрузимся у нас на базе и прямиком в тюрьму.
- Ну что за дурацкие шутки? – вжав голову в плечи, возмутился стармех.

- Какие уж шутки! Едем на их производственный комбинат менять шило на мыло. Другими словами, махнемся неликвидами.
- С тобой где только не побываешь! Не продуктовая, разумеется, база, но хоть какая-то ясность, – сморщив нос, натянуто улыбнулся сосед, - Нас там хоть не повяжут?

- Иди ты к чёрту! – встрепенулся Славентий, - Не болтай лишнего, глядишь, и обойдется. Паспорта, главное, захватите, если не хотите куковать там до второго пришествия. Короче! Быть без опозданий. Форма одежды повседневная. Робу или халаты какие-нибудь вам подберем, - хлопнув руками по коленям, поднялся он с кресла, давая понять, что дальнейшей дискуссии не будет.