Кеша

Это были смутные времена середины девяностых годов. В семье актёров областного Кинешемского драмтеатра Юры Булдыгерова и Кристины Теняковой кошка Люська принесла котят. Всех пристроили, а для одной кошечки, по кличке Бирка, никак не находился новый дом. И вот однажды, после премьеры очередного спектакля, наш папа вернулся домой с дополнительной нагрузкой на бюджет. Не уверенные, что меня обрадует лишний рот в такие голодные времена, инициаторы подарка явились вместе с Биркой в качестве психологической поддержки отца семейства, тем более что месяц назад мы уже взяли в дом котика Кешу. Это короткошерстное, рыжее, полосатое чудо своим несуразно длинным телом чем-то походило на таксу.
 
Дети же были совершенно очарованы пушистой, трёхшёрстной, бело-чёрно-рыжей кошечкой с необычайно красивыми глазами. Словно кистью искусного мастера визажиста веки светлого окраса были обведены чёрной краской, которая придавала им особую миндалевидную форму, делала глаза крупнее, а взгляд томным.

Два котёнка облюбовали себе лежанку на отопительном котле. Там были сложены растопочные вязаночки хвороста, не толще запястья руки, которые досушивались для быстрого розжига котла и постоянно пополнялся их запас из сарая. Поверх вязаночек была положена, специально для котят выстеганная на вате, попонка.

Жизнь на земле во многом отличается от жизни в квартире. Кошки в таком доме не для забавы. У них есть определённые обязанности: борьба с мышами и крысами. Поэтому котята с самого раннего возраста, не взирая на морозную, снежную зиму, обязательно выпускались на улицу под веранду или во двор с кладовкой. И, конечно, каждый день на какое-то время открывали люк в полу и отправляли котят в голбец. Безнаказанные крысы к тому времени совсем обнаглели. Они не только открывали капроновые крышки, но даже обгрызали по ободку жестяные и таскали маринованные огурцы, помидоры и прочую маринованную снедь. Не брезговали компотами и вареньем. Ну, хотя бы доедали до конца, а то полакомятся верхним слоем и вскупоривают новую банку. В ту зиму крысы попортили почти четверть всех заготовок. Соседи через забор летом завели кроликов, и крыс к зиме расплодилось неимоверно много. Да ещё их сарай с живностью стоял в двух метрах от нашего дома.

Постепенно я свыклась с двумя нахлебниками к пущей радости детей, а один случай окончательно нас примирил. Дело было в конце марта. Зима в тот год стояла затяжная, и март метелил не хуже февраля. Днём во всю играли капели, а в огороде по-прежнему снегу лежало выше колена. До компостной кучи в углу огорода было не пробраться, поэтому ведро с жирными помылками и овощными очистками выплёскивалось прямо на снег под весеннюю перекопку за верандой или за двором, насколько позволяла пройти расчищенная дорожка. Птицы оголодавшими стаями набрасывались на поживу.

Котятам было уже где-то по полгода, и они начали дольше проводить время на улице. В один из выходных дней, после обеда, проводив детей с котятами гулять, перемыв посуду, я, как всегда, веером выплеснула за двором очередное ведро Стая ворон тут же с гвалтом налетела на дармовую кормушку. Кеше почему-то это не понравилось. Он важной походкой хозяина, сначала по дорожке, а потом с хрустом проламывая наст и по брюхо утопая в снегу, направился к воронам, показать нахалкам, кто здесь главный.
Я уже снимала валенки, когда вслед буквально влетели дети с криками, что вороны сейчас растерзают Кешу. Картина, которая предстала в огороде была насколько трагичной, настолько и смешной. Очередная ворона, больно долбанув клювом уже окровавленного Кешу, сцапала его за шиворот и перебросила как мячик другой товарке. Та тоже тюкнула котёнка и подбросила кверху. Тут подлетела к нему следующая. Я махала руками, кричала, дети кричали, но вороны продолжали увлечённо развлекаться волейболом, не придавая никакого значения возмущению зрителей. Прихватив снежную лопату, утопая в снегу, наконец, удалось добраться до поверженного храбреца. Снег был окраплён кровью. А птицы в горячке уже начали нападать на меня. И размахивание дюралевой лопатой не сразу охладило их пыл., пока самая наглая не была сбита в снег. Тут уж я разозлилась не на шутку, и ещё одну ворону шлёпнула лопатой. Я так яростно махала ею, что вороны, сердито каркая, отступили в соседний огород.

Кеша имел самый жалкий вид: окровавленный, один глаз заплыл огромным, в полмордочки чёрным кровоподтёком, он весь дрожал и жалобно мяукал. Оставив отчаянного бойца на кухне, пришлось пойти за аптечкой. Когда вернулась, он уже лежал на подстилке, поверх вязаночек, а Бирка вылизывала ему затёкший глаз. Израненный воин несколько дней не мог сам передвигаться. На руках перемещали его к миске с едой, занесли из сарая коробку с песком, на руках спускали и поднимали нашего блюстителя порядка. Трёхшёрстная санитарка все эти дни вылизывала раны героическому борцу с воронами, пока он не начал самостоятельно спускаться с котла. Раны затянулись, но глаз ещё долго слезился, и девочки регулярно промывали его слабым раствором марганцовки.

Кеша прожил у нас больше года. Однажды я попросила энергетика с работы подремонтировать наш старенький телевизор. Кот не отходил от него ни на шаг: тёрся о ноги, мурлыкал, лез на руки, всячески мешал заниматься ремонтом. Когда Николай Владимирович сел в кресло, оценить результат своей работы, Кеша вспрыгнул ему на колени, свернулся клубочком, зажмурился и сладостно замурлыкал. Они были чем-то похожи: один в длину, другой в высоту – оба вытянутые и худые. Так Кеша и ушёл с новым хозяином.
   
А Бира стала всеобщей любимицей прожила с нами до конца своих дней. Но это уже другая история. Вернее сказать, много историй.