Сеятель. Глава 2

Странный день

Аз, конечно, не видел сегодняшней особенно красочной феерии восхода, так как его взор был устремлён в крохотное оконце, выходящее на западную сторону Стены. Таких обзорных отверстий в Стене было по пальцам пересчитать.
Именно эти оконца и давали представление о внешней Стене «западной» части человечества. Пусть скудное, но всё же...
 
Теперь прошли уже два года, семь месяцев и одиннадцать дней его одиночества, напряжённых поисков и стойкости.
Взгляд пограничника был прикован к некоему светоотражающему покрывалу или ширме. Это полотно, закрывшее Западную Стену на периметр возможного обзора, появилось позапрошлой ночью.
 
«Это же в нарушение всех правил!» — резонно возмутился Аз. — Что же это такое?» — он заглянул, насколько позволяло крохотное окошко, вправо, затем влево.
 
Вдруг подумалось, что за ним могут так же наблюдать, и он тут же отпрянул назад.
 
Аз посчитал, сколько раз за текущий месяц нэймовцы нарушали правила и вышло, что нарушений было шесть.
Уже неделю до Аза с периодичностью доносился шум, идущий с противоположной стороны. Вначале звуки были совсем тихими, а после стали напоминать стройку.
 
«Вот и всё...» — со всей ясностью к нашему пограничнику пришло осознание, что его блеф разоблачён. Что все его потуги, имитации по отсутствию каких-либо проблем на его Стене — изобличены. Нэймовцы ему не верят.

Нет, он не думал о них как о врагах, они не были для него соперниками — всё было проще.
Это были чужие, кого пускать за теперь уже его Стену нельзя.
 
Примерно в час пятнадцать дня ширма вдруг сорвалась с крепежей и ухнула вниз, оголив всё, что было скрыто.
 
Подобно ребёнку, впервые увидевшему новогоднюю ёлку, Аз открыл рот.

— Вот это да...
 
Напротив вместо безликой Стены появилось нечто поражающее воображение.

Пространство из стекла и металла теперь простиралось ровно настолько, насколько Азу хватало обзора из наблюдательного окна.
 
Огромный блок Западной Стены, как по мановению волшебной палочки, превратился в играющую всеми цветами радуги и наполненную атрибутами праздника витрину.

Да-да, она слепила пограничника и завлекала его своей невообразимостью и карнавальностью.

Там, как за витриной, расхаживали разодетые довольные люди.
Их чудаковатые одежды более всего привлекли взор Аза.
Наш пограничник приставил к маленькому обзорному окну самую мощную из наблюдательных систем на этом участке и принялся разглядывать оппонентов.
 
Делал он это, не боясь быть разоблачённым. Аз не без оснований полагал, что существующие двусторонние правила и договорённости уже давно нарушены, и не он был виновником пренебрежения прежде существующим порядком.
 
Так начался сногсшибательный день.

Аз, даже находясь в полном одиночестве, по-прежнему был нацелен на выполнение своих обязанностей по охране границы.
Во всяком случае, он собирался это делать вплоть до самого последнего момента. Впрочем, как выглядел тот самый последний момент в его служебной деятельности, сам Аз для себя пока не решил.
Как и не было прописано об этом моменте ни в одной из служебных инструкций. Поэтому моральный выбор был полностью в руках Аза.

***

Пограничник и не думал сдаваться. Он всё ещё продолжал блефовать, противопоставляя наглому напору противной стороны контрмеры.
Хотя сделать это было непросто, Аз нашёл способ вывести сигнал оповещения об опасности на внешнюю сторону и сразу же протестировал его.
 
Между двух пограничных стен пронёсся вой сирены.
Однако мощности технических задумок не хватило на сколько-нибудь приличный периметр, и Азу пришлось удовлетвориться малым. На иное попросту уже не было времени.
 
К середине дня противоположная стена, подобно библейскому киту Левиафану, раскрыла свою стеклянную пасть, и из витрин, как из китового брюха, на наружную сторону стены вывалились нарядные, в разноцветных одеждах люди.
Они с шумом скатывались по телескопическим трапам вниз.
Уже скоро пёстрая людская масса заполнила разделительную полосу между стенами. Грянула музыка, и там, на ничейной территории, толпа начала прыгать и плясать. Человеческий гам перемежался с мелодией.
В произошедшее невозможно было поверить, но это случилось.
 
К исходу дня на сто седьмом километре к северу от контрольной точки сработала сигнализация и запрос на ответные меры, предполагавший технические варианты контрборьбы.
Это означало, что на данном участке произошли нарушения внешней конструкции Стены с последующим проникновением.
Система запрашивала разрешение на ликвидацию последствий внештатного проникновения, что предполагало физическое уничтожение нарушителей.
 
Затем такой же запрос от системы защиты Стены поступил ещё с трёх участков.
Ни на один из запросов системы Аз не ответил.
 
Он понял, что службе его конец.

«Вот они. Те, от кого строилась стена, те, по вине которых и был разделён этот мир. Чужаки, которых ни я, ни мои соотечественники никогда не видели и не желали видеть... Они здесь, внутри моей Стены…» — с ужасом подумал Аз.
 
Решение, как дальше быть, было скорее спонтанным, нежели обдуманным.
Уже через сорок минут он ехал на электродофе на восток.
Конечной точкой своего бегства Аз почему-то выбрал заповедник «Северное нагорье».
Недалеко от его участка Стены, на Нижнем плато находилась подземная магистраль, включающая линии метро.
 
Двигаться он решил именно по подземной линии.
 
Метро Аз отверг сразу, а вот подземная магистраль устроила его полностью.
При таком выборе его маршрут по прямой пролегал от Стены как раз до заповедника.
 
К исходу следующего дня перед ним открылась гряда лесистых гор, вызвавшая настоящий взрыв эмоций. «И почему я раньше этого не видел!» — искренне пожалел он об упущенном времени.
Да-да, именно об упущенном — как это случается на пороге фатальных перемен.
   
Сейчас же Аз упивался видами перламутровых вершин, что отражали тёплый закат.
Не просто так — он хотел затеряться именно здесь.
 
«Мне надо успеть. Я спрячусь там или там…» — разглядывал он каменные лысины у самой кромки неба. «Ни за что не найдут», — подбадривал сам себя.
 
Когда окончательно стемнело, Аз решил свернуть с дороги к ручью и там заночевать. Он наломал веток и на всякий случай замаскировал электродоф.

Прошла ночь, поиски верного места для убежища продолжались днём. Аз менял своё местоположение, но каждый раз его что-то не устраивало. Уже скоро на него напала хандра.

Здесь, у подножия гор, Аз признавал, что как бы ни старался, но так ничего и не смог противопоставить навалившимся обстоятельствам. Он маялся от того, что события опережали его.

Аз ощутил себя песчинкой, попавшей под титанический маховик, в котором с шумом перемалывалась прежняя структура миропорядка и создавалась новая.
Никому не было дела до вопля пропадающего в нём одиночки. 
Выбор был невелик: либо стать частью этого раствора для новых строительных форм, либо…
 
Каким будет этот новый мир?
Ему, единственному оставшемуся из Лога, было страшно об этом даже думать.