Тайна маленькой галактики

Одна маленькая галактика во Вселенной пускала фиолетовые мыльные пузыри.

Они были удивительные – не такие, как те, что выдувают дети во дворе из баночек с разноцветными крышками. Эти пузыри были огромными, почти прозрачными, но внутри каждого мерцал фиолетовый свет, тот самый – глубокий, бархатный, похожий на отсвет далекого северного сияния или на цвет крыла ночной бабочки, если бы та жила среди звезд. Пузыри медленно поднимались вверх, надувались, переливались, а потом с тихим, едва слышным хлопком исчезали, оставляя после себя легкое дуновение, похожее на вздох.

Я смотрела на это завороженно. В голове вертелся вопрос, который казался и детским, и одновременно самым важным на свете.

– Как ты думаешь, что это за пузыри? – спросила я друга.

Он сидел рядом и, прищурившись, ловил кольцом мыльную пленку. Его движения были неторопливыми, даже какими-то древними, словно он занимался этим не одну тысячу лет. Он выдувал мыльные пузыри – обычные, земные, но в свете той самой фиолетовой галактики они казались ее далекими родственниками. Пленка переливалась всеми цветами радуги, надувалась тугим шаром и, срываясь с кольца, уплывала ввысь, догоняя своих галактических собратьев.

Он помолчал, поймал взглядом очередной пузырь, который лопнул у самого его плеча, и ответил спокойно, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся:

– Это ветер седьмого неба выдувает пузыри радости.

Я замерла. Слова прозвучали так просто и так правильно, что у меня даже дыхание перехватило.

Выходит, я была права. Седьмое небо – фиолетовое. Именно таким я его себе и представляла: цветом северного сияния, цветом сумерек на изломе дня, цветом глубокой тайны, которая не хочет открываться всем сразу, а только тем, кто умеет смотреть. И ветер там, на седьмом небе, особенный. Он не похож на наши холодные мартовские ветра, что гоняют по земле остатки снега и заставляют прохожих кутаться в воротники. Нет. Тот ветер – теплый, упругий, сотканный из смеха, воспоминаний о хорошем и того странного чувства, когда внутри вдруг становится легко и хочется улыбаться без всякой причины.

И пузыри радости – это ведь так точно. Они ведь действительно как счастье: появляются ниоткуда, растут, переливаются всеми красками, парят в воздухе, такие хрупкие, что их нельзя тронуть рукой, – только смотреть и дышать. А потом лопаются. Но от них остается что-то важное. Остается ощущение, что мир стал чуть светлее, чуть фиолетовее, чуть добрее.

Вот, значит, как. Маленькая галактика пускала пузыри, а мы с другом сидели и ловили их отражения. И я наконец поняла ответ на свой же вопрос. Седьмое небо – это не место, куда нужно лететь. Это состояние, когда внутри тебя раскручивается ветер, который выдувает наружу всю твою радость, и она летит по свету прозрачными фиолетовыми шарами, заражая всех, кто успевает ее заметить.