Бог это Человечество 1

(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Вступление. Рождение книги

Можно сказать общую фразу, что эта книга рождена страхом смерти. Точнее будет сказать, что рождена она размышлениями о смерти. Размышляя о существовании (наличии) смерти нельзя не думать и об ее отсутствии (антиподе)  — бессмертии. Тогда можно было бы сказать, что книга рождена радостью бессмертия. Но, увы, так не скажешь, потому что наличие смерти подтверждается каждый день, а вот ее отсутствие пока что существует только в умах, мечтах, преданиях, легендах людей, да и то только тех, кто верит мечтам и сказаниям предков.

Так что не стоит лукавить. Книга рождена осмыслением смерти, неверием в бессмертие. И все же она, как это ни парадоксально звучит, о бессмертии.

Как назвать жанр, в котором написана эта книга? Романом не назовешь. Философский трактат? Антирелигиозный? Художественный? Мемуары? Повесть о жизни и смерти? Биография?.. Возможно, элементы всех этих жанров присутствуют в художественно-публицистической книге. Это не столь важно. Главное, что здесь собраны размышления людей, давно неоднократно обдумывавших многие проблемы, одна из которых — отношение к вере в бессмертную душу. Поэтому лучше всего эти записки и назвать мыслеграфией.

Эту тему герои записок обдумывали серьезно, без наивного восторга ни о чем глобальном не думающего человека, который только и вычитал, что можно лежа под наркозом на операционном столе побывать где-то вне его и увидеть свет, несколько отличный от света хирургической люстры. А потом вернуться на тот же заляпанный кровью стол и, придя в себя после наркоза, рассказывать о потусторонней «светлой» жизни не только первому встречному, но и всему свету.

Ни одного человека всерьез не занимало событие собственного появления на свет. Появился «я» и никто другой — иначе и быть не могло. Но вот собственный уход «с этого света» волнует наверняка каждого. У одних за внешней бравадой  никогда не увидишь этого волнения, разве что по некоторым малоосмысленным поступкам вроде беспробудного пьянства догадаешься о нем. Другие, истинно верующие, спокойны потому, что считают смерть «рождением» для новой жизни, и это рождение мало занимает их, как и предыдущее. И уж совсем мало тех, кто не только обдумывал, но и пытался высказать нечто новое о самом важном событии в жизни каждого. Услышишь разве что в разных интерпретациях все тот же пересказ давно известных мифов о вечной тьме или о светлом блаженстве «без воздыханий и печалей».

Не приемлет человеческий разум не только вечную тьму, но и своего небытия, такого понятного до своего рождения. У таких гигантов человечества, как Толстой, не укладывалось в голове, что после его кончины ничего не останется от тех мыслей и чувств, которые только что кипели у него. Но кроме райских кущ, которые предсказывали древние апостолы, ни  один мыслитель не рискнул нарисовать своим богатым воображением ничего другого там, откуда «никто не придет назад». Разве что Данте, живший слишком давно, смог вообразить картины ада, да и то слишком они напоминают всего лишь обстановку подвалов средневековой инквизиции. К сожалению, остальные практически никогда не планировали деяния на том свете своей бессмертной, как они считали, души. Похоже, что этот факт как раз красноречиво свидетельствует о том, что «там» ничего нет и быть не может. Так ли это, пытаются осмыслить и проанализировать два друга, накопившие к своему пенсионному возрасту немало, убедительных сведений, догадок, предположений. В итоге их искренняя «мыслеграфия» и образовала книгу, далеко не полную, возможно, порой противоречивую и для кого-то скучную, но для них ставшую основой мировоззрения. Несомненно, найдутся люди, которые во многом будут согласны с ними.

Предисловие

В отличие от биографии, в которой описывают биологическую и общественную жизнь человека, его деятельность, не пора ли начать предлагать заинтересованным читателям мыслеграфию — записи его мыслей? Ведь известно, что обычно многие думают одно, говорят другое и ничего не делают при этом.

Да, раньше мыслительный процесс человека был неразделен с его действиями, но теперь, с наступлением информационного века, все чаще люди замыкаются в виртуальном мире, и все их деяния заключаются в передаче своих мыслей не только друзьям и знакомым, но и всем желающим с ними познакомиться. Жанр своего прозаического произведения я потому и назвал мыслеграфией двух друзей и постоянных собеседников, что они только обмениваются своими размышлениями, предположениями, наблюдениями, но почти не действуют. Не потому, что это их жизненное кредо, а отчасти из-за своего пенсионного возраста. Хотя и смолоду они не отличались активностью остальных в тех действиях, которые связаны с постоянным изменением лика земли, в основном в угоду своим все возрастающим потребностям не только в комфорте, но и в роскоши.

Так ведет себя большинство, видимо, потому, что каждый из них считает себя кратковременным гостем на этой бренной и не нужной вскоре им планете после радостного переселения в вечность. «Где нет ни печали, ни воздыхания…» Впрочем, священнослужители смогут лучше продолжить, они ведь должны хорошо знать, чем будет тешиться праведная душа человека века веков… Недаром так популярны эпитафии на скромных деревенских кладбищах вроде такой: «Прохожий, остановись, почти мой прах, я уже дома, ты еще в гостях».

Как ни странно, но в новом тысячелетии, по крайней мере, в отдельных регионах планеты, усилилась вера в бессмертие, в вечную нирвану или хотя бы во вселенский разум — разумеется, тоже вечный и бесконечный. Отчего так случилось, невозможно объяснить даже в многотомном философско-литературном труде, и герои моей книги фактически не пытаются это делать, хотя им было бы интересно знать причины такого поведения немалой части населения планеты Земля.

Правда, они знают, что ее величество «мода» и в этом направлении смогла овладеть огромными массами.

«Мода является искусственным возбудителем неестественных потребностей там, где не осталось естественных…»

Так сказал великий немецкий композитор, искусствовед и философ Рихард Вагнер в одной из своих статей еще в середине XIX века, очень эмоционально возмутившись тогда еще «современным господством абстракции и моды». И все же, кажется, периодически возникающие «эпидемии» моды лишь следствие более глубоких процессов в человеческом обществе. Увлечение любого рода мистикой, похоже, тесно связано с тем, что «мы ленивы и не любопытны», и потому не ищем разумных ответов на возникающие простые и сложные вопросы, а легко списываем их на «потусторонние» силы. Вот это и удивляет и интересует героев книги, и они пытаются понять, почему все это происходит. Интересны им и обычные жизненные проблемы, не всегда решаемые людьми просто и правильно.

По их мнению, это опять же происходит потому, что люди в огромном большинстве своем, особенно в трудных ситуациях, надеются не на себя, не на отца, не на соседа, не на земляков, а на мифического «доброго дядю», разумеется, всесильного и вездесущего. А чтобы он не забывал их, достаточно всего лишь периодически повторять некие бессмысленные мантры и надеяться, что кто-то услышит их.

Фактически тема всей книги — записки путешественников по информационному полю землян, на котором особенно заметны обширные, рыхлые, нескладные, но чрезвычайно живучие объекты, напоминающие мусорные терриконы около современных мегаполисов. Несомненно, они представляют определенный интерес, как не самые достойные памятники развития земной цивилизации, и в связи с этим имеют право на сохранение в виде музейных экспонатов. Вроде старых пушек, которые годятся на опоры музейных оград, но которые никогда уже не будут выполнять свое прежнее предназначение за полной ненадобностью. Вот только важно отличить истинные достижения человеческой цивилизации от огромных массивов накопленной «словесной руды», в которой порой и грамма радия не найдешь.

Путешествия полезны, интересны и дороги человеку лишь при условии осмысления полученных в них впечатлений. Если же они всего лишь промелькнут перед органами чувств, слегка всколыхнут их, но не останутся ни в памяти, ни «летописях», то грош им цена. Точно такая же участь будет и у тех «зафиксированных» впечатлений, которых не коснулись анализ и оценка.   

И хотелось бы надеяться, что мыслеграфия двоих мужчин, познавших жизнь во многих ее проявлениях, побродивших по многим информационным полям, будет иметь хоть какую-то ценность для близких им по духу людей. По крайней мере, сами они сошлись в том, что в горы зафиксированных мыслей сынов человечьих внесли и свою мизерную долю, надеясь, что она не затеряется в бесконечной массе всех остальных.

Продолжение следует