Бог это Человечество 2

(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации       

Часть 1

Что-то есть. Ничего нет!

Что-то есть

— Что-то есть… Слишком много примеров непонятного, а точнее — удивительно таинственного. С людьми порой происходит такое, что иначе как потусторонними силами и не объяснишь… — Лена говорила это в раздумье, словно и не было перед ней двоих мужчин.
Один из них пристально смотрел на женщину, стараясь уловить ее плавно ускользающий взгляд, другой с заметным равнодушием уставился в стену, хотя кроме одноцветных малозаметных разводов на обоях там ничего интересного не было. Первый понял, что пауза продлится, сказал:
— Таинственного хватает в одном городе — выше крыши. А  вот сверхъестественного явно маловато, думаю, никто не встречался с ним…
— Не маловато, а вообще нет… — вяло проговорил второй.
— Ну, с Романом все понятно, он ничему не верит, — женщина оживилась. — А вот как ты объяснишь сон, который просто спас мою подругу? У нее муж умер и не успел сказать, где техпаспорт на машину. Она обыскалась, и дома, и в самой машине сто раз все перерыла. Нет нигде. И снится ей ее Юра, говорит, что смотреть надо в бардачке, паспорт там прикреплен скотчем к его потолку. И точно — там оказался. Кто бы догадался?..
— Легко объясню, — Роман ни на секунду не задумался. — Охотно соглашусь, что она понятия не имела о таком не слишком замысловатом тайничке. Хотя и здесь может быть сомнение. Наша память, особенно с возрастом, иногда подводит, особенно в мелочах, которые особенно и не запоминаешь — настолько они понятны. Как их можно забыть, кажется. А потом — вылетело из головы… Разумеется, не бесследно, где-то что-то сохранилось… Ну, и проявилось после долгих терзаний нейронов, вызывая для этого и мужа во сне. А после такого сна и думать забудешь, что забыла она это. Но, уверен, этот вариант вы вместе с подругой будете категорически отрицать…
— Будем. Она не могла забыть того, чего не знала.
— Согласен. Зато ее напряженный непосильной задачей мозг в состоянии отдыха, расслабленности все-таки не забывал о поисках решения и в каких-то закоулках памяти отыскал нечто похожее, давно забытое, связанное с креплением чего-то к какому-то потолку… Согласись, Лена, что у бардачка его верх вряд ли кто бы назвал потолком, а она это сделала…
— Неубедительно. Мне кажется, намного лучше предположить, нет, просто поверить, что душа его, которая должна быть неподалеку сорок дней, явилась к жене в конкретном сновидении.
— Неубедительно хотя бы потому, что представители двух ветвей одной религии никак не могут определить, сколько же дней после смерти душа бродит возле тела. У православных — сорок. У католиков — тридцать. Впрочем, это дело клерикалов, пусть спорят, ищут. Когда-то они определили, сколько ангелов может поместиться на кончике иглы, и успокоились. Неубедительно хотя бы потому, что такие вещие, на ваш взгляд, сновидения бывают исключительно редко и вполне объяснимы. А если бы души бездельничали шесть недель, то наиболее активные из них наверняка нашли бы способы являться в сновидениях почаще и сообщать даже более конкретные и полезные сведения. Да и вообще никак не могу понять и принять совершенно непреодолимый барьер между этим миром и так называемым потусторонним… Почему существует барьер?..
Никто не ответил, и Роман продолжил:
— Некая американская астрологиня, якобы с помощью математических расчетов движения светил, предсказала Рейгану едва ли не день и час покушения на него, после чего он «уверовал»… Бутафорское покушение действительно состоялось…
Теперь Сергей прервал его:
— В руках стрелка было, настоящее оружие, а не имитация его.
Роман как будто и не заметил его слов, и они не помешали ему дальше делиться своими мыслями.
— Вот ты, Лена, веришь в некий вселенский высший разум, с которым ты связана как-то духовно, и может связаться любой другой, кто этого хочет. И, конечно, тут уже возникают перекрестные связи, очень слабые, еле улавливаемые через сновидения в нашем материальном мире. Следует ожидать, что там, в потустороннем, они окрепнут хотя бы до уровня взаимопонимания людей владеющих одним языком материального мира…
— Нам не дано знать, как будет это происходить там…
— Зато нам дано воображение, которым мы все равно будем пытаться проникнуть через барьер, отделяющий нас от потустороннего мира, коли он существует. Вот этот барьер, допустим, меня — сильно смущает. Зачем он?.. Молчишь… И ничего не скажешь, кроме как «не дано»… Так людям многое не было дано. Не буду повторять банальные слова про открытие атома, электронов и далее… Авось мы объясним и суть, назначение барьера. А?..
— Мы с тобой не объясним.
— Но пытаться не запрещаешь, надеюсь?
— Надейся.
— Ну, начнем с того, что любой барьер существует, чтобы отделять овец от козлищ, например смерда от дворянской косточки. Представь, какими глазами могла глядеть забитая крестьянская бабенка, дальше своей глухой деревушки никогда не бывавшая, на «потусторонний» для нее мир, оказавшись вдруг где-нибудь на придворном балу екатерининских времен. То-то думала бы, что померла и прямо в рай вознеслась… Но подобное преодоление сословного барьера происходило постоянно и повсеместно. И неизвестно еще, насколько бы дивилась забитая бабенка, которая многое знала хотя бы из рассказов лакеев, других бывалых людей, а то и кого-то из господ, которым принадлежала. Был барьер крепкий, надежный, но, в первую очередь, весьма прозрачный…
— Что-то ты от темы уклонился, по-моему.
— Возвращаюсь к душе, которая после смерти преодолела барьер и полностью отделилась не только от тела, но и от всех душ, которые были ей хорошо знакомы и близки, но оставшиеся пока на грешной земле. Чтобы ждать там, за оградой, точнее за полностью глухой стеной, появления этих душ, не в силах передать им ни малейшей весточки, разве что подсказать, где техпаспорт спрятан. А тем более поделиться впечатлениями ну, никак не может. Кстати, если бы бабенку причесали, приодели, поднатаскали по-быстрому да в фрейлины определили, то и ей бы не до дележа впечатлениями было бы с оставшимися низшими уже душонками в деревеньке…
Лена сначала засмеялась, остановив тем самым Романа, потом сказала:
— Вот и ошибаешься. Ох, как хотелось бы ей предстать перед ними после своего перевоплощения…
Засмеялся и Роман.
— Правда, правда, но ее бы не пустили, как не пускают и души к тем низшим душонкам, которые еще не расстались с телом.
— Вот и нашел объяснение существованию барьера.
— Вместе нашли одну гипотезу. Высший разум свысока смотрит на низшие душонки, забирая к себе только лучшие души, во всем подчинявшиеся и славившие его, находясь в телесной оболочке.
— Смерть не выбирает, всех принимает.
— А кто знает, все ли душонки после этого попадают на бал высшего разума? Может, только одна из тысячи, из миллиона? Остальные тихо почиют в безвестности и тяготах вечного существования. Это я к утверждению, что душа-то бессмертна.
— Нет, все души как равно бессмертны, так и…
— Ага, осеклась. Бессмертны то бессмертны, но одна — в рай, другая — на вечные страдания. Не так ли?..
— Нет, души равны и свободны там…
— И преступника — убийцы, насильника малолетних?..
— А у них душа уже здесь мертва, и там вечно будет закостенелой, придавленной, тяжелой, никому не нужной. Представь, и это будет вечно…
— Вот это правильно мыслишь, так хотелось бы, в принципе, и мне, но мы опять от темы отклонились. Почему ни одна хотя бы из неоцененных душонок не даст сигнал, даже вопреки запрету, что там да как… Не говорю уж о тех избранных, которые тем более должны страдать за близких, оставшихся пока в бренном теле, и хотели бы передать им уже полученные откровения о потустороннем мире… Для них, праведных, это же будет сильнейшая душевная мука: знают о грядущих бедах, а предупредить оставленных на земле близких не могут…
— Праведные еще до своей смерти и говорили, и предупреждали, им не в чем себя упрекнуть.
— Но страдать они все равно должны. Тогда-то они предупреждали голословно, а теперь могут привести неоспоримые доказательства, допустим, сыну, который и уверует и праведником станет на земле…
— Возможно, страдания там станут залогом принятия ее сына в избранные, как ты говоришь…
Сергей, наконец, опять не выдержал.
— Вижу, Роман, отвечает она разумно… Ты, похоже, и устал ее дразнить.
— Не устал, но за разумность оценил, поэтому оставлю порох для следующего раза…

Продолжение следует