Бог это Человечество 3

(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации       

Рабская психология

Следующий раз наступил через день, когда Сергей зашел к Роману. Тот хорошо помнил, о чем они говорили накануне, и порох держал сухим. Начал так, будто не было перерыва в течение двух суток:
— Когда мне говорят «что-то есть», всякий раз мне хочется что-то и отыскать из того, что есть на самом деле, но глубоко скрыто под напластованиями осторожности, образования, опыта, но постоянно проявляется хоть маленькими струйками, вроде тех, которые протекают сквозь халтурно сооруженную дамбу. Вот, Сфинкс, набросал я тут размышления, — как обычно, будучи вдвоем, они частенько называли друг друга по уже давно привычным для них прозвищам.
— Ну, тебя, Радикал, и занесло на тему… Знакомую?
— Знакомую. Со стороны, подчеркиваю, со стороны! Читай. Комментариев не требую. Подписался псевдонимом своей молодости.

Лакейство

Модно нынче говорить о рабской психологии, которая, якобы, у всех у нас, от которой нужно избавляться, но сделать это не просто — не удается и через поколения. Конечно, переменить свой характер всегда не только не просто, но в большинстве случаев и невозможно.
А что такое рабская психология? Всегдашнее подчинение хозяину? Пожалуй, непременно, ибо в противном случае он не замедлит извести раба физически в самые короткие сроки, а в более цивилизованные времена — и психологически. Значит, подчинение — это вынужденное состояние, при котором у раба особенно скоро и полно могут расти «гроздья гнева». Не все доживают до их созревания, хотя и надеются на это. Раб Спартак дожил, но недолго смог воспользоваться своей свободой, на которую он вырвался вопреки «рабской психологии».
Что ещё можно добавить?.. Рабу, который, не способен взрастить в себе зачатки скрываемого гнева, свойственно кроме беспрекословного подчинения еще и холуйство. А вот это самое страшное, это вирус, не только заражающий окружающих, но и передаваемый из поколения в поколение. И он поражает не только раба самой низшей категории, но и самых высоких сановников, которые будут открещиваться от причисления их в категорию рабов. Впрочем, из-за своего холуйства они и это не будут делать. Ведь их идеология учит, что каждый — раб божий. Об этом не устают вещать с амвонов рабы более высокой категории.
Впрочем, что говорить общими словами. Мне хорошо известны и примеры. Теперь очень популярно, конечно, только среди некоторых слоев общества, особенно тянущихся к полной свободе, с ноткой скорби, уважения и благодарности вспоминать и последнего русского царя, причисленного к сонму святых, и его отца, конечно же, очень праведного. А это ни кто иной как Александр третий, приснопамятный своими повелениями, запрещающими и образование, и всякую плодотворную, интеллектуальную, творческую деятельность «кухаркиным детям». Парадоксально, но в восторженном бездумном восхищении этим царём «в воздух чепчики бросают» и далёкие потомки тех самых детей кухарок. И тем самым выявляют свою сущность, свойственную лакеям, которых в разной ипостаси после крестьянства больше всего и было на Руси. Незачем искать корни генологического древа для таких особей, коли они сами выдают себя с головой только своей идеологией, которой ещё и гордятся. Правда, при этом пытаются найти среди своих предков не кухарок, а более высокопоставленных рабов его императорского величества.
Да, трудно переменить лакейскую психологию даже через несколько поколений. Всем им так и хочется холуйствовать уже перед новыми хозяевами. Рабскую психологию изжить проще. Убрал хозяина — и подчиняться некому. И нового хозяина не надо. лакейская психология обязательно требует хозяина.
Спартак был рабом, но лакеем не был!

Иван КЕФАЛОВ.

Агностицизм

Почти всегда после прихода Сергея Роман чуть ли не на пороге встречал его очередной мыслью, которая не давала ему покоя в тот день.
— Агностицизм — хоть имя дико, но слух терзает мне оно… — стараясь подражать голосу человека сцены, продекламировал Роман измененные строки поэта. — Сегодня вспомнилось слово почему-то…
— А почему не ласкает?.. И, по-моему, не так и часто оно терзает, — Сергей сразу отреагировал на его слова.
— Да, само слово не часто произносят, хотя все чаще гордятся тем, что знают его. Стыдно уже верить в бородатого покровителя и сказки о нем, поэтому нашли замену в виде уже пресловутого «что-то есть», которое признают, и не пытаются познавать.
— Кажется, сейчас в среде более или менее образованных людей каждый гордится тем, что ему не подходит ни одна религиозная конфессия, и у него «свои взаимоотношения» с высшими силами. И называет себя агностиком, — Сергей, по сравнению, с Романом говорил медленнее и всегда отчетливо произносил каждое слово.
— Точно. По крайней мере, атеистом признавать себя то ли стесняется, то ли боится. Вспоминаю, как когда-то на работе у нас прошел маленький диспут, что ли… Сказал как-то, между прочим, не опасаясь нарушить рабочую обстановку, как принято во всех наших коллективах умственных работников: «Не понимаю, почему нужно слово «бог» писать с большой буквы?..» Зная мои атеистические убеждения, все промолчали тактично. Мол, нам-то ясно, что уважения от тебя к богам не дождешься. Продолжил: «Понятно, что Саваоф, Иегова, Аллах — боги конкретные, заслуживают прописной буквы. Но бог вообще и боги вместе все — это как вид мифических существ, как духи у язычников… Откликнулась стиль-корректор: «Бог — един, просто у него разные названия: Бог, Иегова, Саваоф и так далее». «Аллах, Зевс, Посейдон, Нептун», — я продолжил перечисления…» Ответа не последовало. Похоже, молчание скрывало обиду. Я не унимался: «И человек един, как вид. Не пишем его с заглавной буквы. Зато удостаиваем этой чести самого затрапезного, но конкретного человека. Пожалуй, грамотнее будет так же обращаться и с богами. Хотя бы для того, чтобы хоть этим придать им видимость какой-то реальности, а не только плода людского воображения… Продолжавшееся молчание меня не остановило. И обязательно дать единому, как вид, богу латинское название, а то Homo sapiens, существует, а нет Deus… не знаю, как по латыни всесильный, всемогущий…»
— На этом диспут ваш и закончился?
— Да, как мои ссоры с женой. Ей слово — молчит, ей два — молчит. Как же тут будешь спорить, если ответа нет. Нет обратной связи — генератор конфликта не запустится…
— Вот и хорошо, — Засмеялся Сергей.
— Неплохо. Мои коллеги — агностики, но своим молчанием как бы подтверждают, что я прав — не дают мне повода усомниться в своей правоте, подумать более серьезно над своими высказываниями… Кстати, и ты, вот уж Сфинкс настоящий, тоже молчишь…
— Как твоя мудрая жена.
— И напрасно. Самому приходится себя критиковать. Допускаю, можно и с большой буквы, но тогда что, и в расхожем выражении «ей-богу» тоже большую букву употреблять?.. Или, когда радостно восклицаю: слава богу, пронесло…
— И тебя тоже?.. — не преминул ввернуть Сергей. Видно, хотел переменить тему разговора, тем более, что добавил: — В упомянутых тобой выражениях так и пишется. Вычитал, что даже Достоевский писал слово «бог» со строчной буквы. Так что не стоит дискуссия выеденного яйца.
— А вот Человечество — единственное во вселенной, поэтому и писать его нужно с прописной буквы, — последнее слово все-таки осталось за Романом.

Продолжение следует