Староверы. Десятая часть

 Подходя к её дому мы услышали женский голос умоляющий пощадить и стоны, прерываемые свистом ударяющейся о тело, плетки.
- Что это? , -  спросила я, посмотрев на Агафью.

- Михей Ульянку учит уму разуму,- сказала Агафья, вздрагивая при этом. Услышав очередной стон, она скукожилась вся, говоря:
- Провинилась видно, Ульяна перед ним, сильно провинилась.
- В чем же? - спросила  я её.

- Ну откуда же я могу знать это, - вздохнула Агафья, говоря, что их вера велит им быть послушной мужу, не перечить ему и делать лишь то, что он велит.
- Без его благословения мы и за водой выйти не можем, - сказала Агафья, - на большинство действий нам его одобрение требуется.

- Заметив, что я собираюсь войти во двор, откуда слышались стоны и звуки ударов, Агафья , схватила меня за рукав и крича:
-  Не можно, не можно, - не позволила войти в него.

 - А если он покалечит или убьёт ее- выкрикнула я.
- Не будет этого, - сказала она, -отлежится немного и дальше жить они будут.

- Помолчав немного, Агафья вздохнула:
- Доля наша такая. Женщина у нас нечистой считается, от самого рождения, из за того, что мы несем ответственность за первородный грех Евы.

 
Посмотрев на небо, она вскрикнула:
- Светать ужжо скоро начнёт, пойдём скорее, чуток подремлем.

 Не успели мы с Агафьей улечься, как она схватившись за голову, закричала:
- Голова моя дурная. Я же тесто на хлеб замесила и забыла совсем про него. Убежало поди оно.
- И тут же подскочив, она выбежала на кухню, причитая и повязывая платок на голову.

 Поняв, что поспать этой ночью мне не удастся, я поднявшись с постели, стала одеваться. А потом вышла на кухню, помогать Агафье.

К тому моменту, когда Прошка её проснулся, на столе стояла миска дымящихся пирогов и кувшин парного молока.