КАРА

  К. был, в сущности, битником, даже не зная этого слова. Не ведал он и об их условной «униформе», включавшей в себя береты, бородки, тёмные очки, водолазки и полосатые кофты, длинные волосы, как предвестие хиппи – «детей цветов». Библию битников «On the Road» он не читал, о Керуаке не слышал, но сам сшил из брезентовой ткани себе брюки – пародию на джинсы, ходил с длинными волосами, в тёмном берете, солнечных очках, рубахе и куртке на молнии. А ля высокие армейские ботинки дополняли картину.
Надо добавить, что был он за метр девяносто и совсем не хилого сложения.
  Битник мог за обедом с собратьями вдруг захотеть сходить в Лондон, к примеру, находясь в Голландии, и тут же туда отправиться.
К. был столь же лёгок на подъём, путешествуя автостопом, поездами, на разных перекладных и своих двоих. Но чаще с палаткой и спальником, чем налегке, ибо был небогат, а если и крал что-то в дороге, то разве что фрукты и ягоды с неохраняемых веток.
Так он рассказывал своему другу А., сочинителю, о походе по груши через Нистру (она же Днестр) во время странствий в тех краях. На другой стороне Нистру тянулся вдоль берега нескончаемый фруктовый сад. Перейдя через мост, охраняемый стариком с винтовкой, К. свернул налево и долго бродил в том саду, ничего не находя съестного.
Огорчённый, возвращаясь, он спросил охранника на мосту:
- А что груши ещё не поспели?
- Почему не поспели? – удивился тот. Дело было под конец августа.
- Да, хотел их поесть, пошёл от моста налево и ничего не нашёл.
- Так надо ж направо! Там их полно.
К. поблагодарил старика и на следующий день убедился в правоте его слов. «В раю, думаю, не было столько и таких груш…» - улыбаясь от вкусных воспоминаний, говорил он другу.

  Однажды К. вернулся задумчивый и молчаливый, похоже, не собираясь на этот раз делиться впечатлениями от своего паломничества с другом.
Тот понял, что это неспроста, и принялся говорить сам.  А. пребывал в лёгкой депрессии, оттого что не писалось. Не один сюжет, всплывавший в голове, его не устраивал. Это или уже было так или иначе в его вещах, или встречалось у кого-то другого.
Вскоре иссякнув в своём нытье, А. тоже замолчал.

Так продолжалось ещё несколько минут, когда К. поглядел на него и сказал:
- Будет тебе сюжет. И такой, что не бывало. Только условие: все и всё, что будет написано должно быть без конкретики.
- Как это… - удивлённо поинтересовался А., - нечто в тумане?
- Нет, конечно. Не настолько. Просто буква вместо имени или названия места. А остальное – ради бога.
- Ладно, - согласился друг, откидываясь в кресле, - излагай.

  Оказалось, что на этот раз К. сам усложнил себе задачу, ничего не взяв в поход, только немного денег, спички и бутылку воды. То есть, устроив себе нечто вроде квеста на выживание. В кассе вокзала он усложнил себе задачу, выбрав станцию со странным названием, начинавшемся на Р.
Еды тоже не захватил, но… Как индейцы умели наедаться перед охотой на три дня, так и К. купил батон, разрезал его вдоль, намазал маслом, которое посыпал сахаром, сложил булку и съел, запивая чаем.
А. бы умер после этого или даже до окончания подобной трапезы, но могучий организм его друга, привыкший и не к таким издевательствам, это выдержал.

Ехал К. более двух суток, которые, в основном, проспал.

  На его станцию поезд прибыл к вечеру, остановившись там меньше, чем на минуту.
К. единственный, кто на ней сошёл. Платформа была пустынна. Он огляделся: ни души.
Какие-то заросли вокруг, да темневшая внизу дорога, оказавшаяся грунтовой, которая привела его в деревню. 
Нужно было решать вопрос с ночёвкой, а утром уже разбираться: куда двигаться дальше.
Поэтому К. зашёл в сельский магазинчик и спросил у продавщицы:
- Не знаете, где бы можно переночевать?
Тётка в возрасте, тем не менее, оценила его стати, но была, к тому же, не одинока. С подругой накануне разругалась, а так бы послала к ней. И ей пришла в голову забавная мысль.
- Есть тут один старик, зовут его А.  Покажу, где он живёт. Думаю, и денег не возьмёт, если скажете… что от дракона.
- От кого? – решил, что ослышался, К.
- Дракона, - повторила она, - У старика давно не все дома. Он верит в какой-то Орден Справедливости, возглавляемый Великим Драконом. Давно талдычит об этом. Грозит справедливостью от дракона. Сумасшедший!
- Вот как… - только и смог сказать К. – А вы не шутите? А то он меня пошлёт вместе с этим динозавром, от которого я якобы явился.
- Не динозавром, а драконом,  не перепутайте. Всё равно больше никто не примет на постой неизвестного здорового детину на ночь.
К. подумал и решил, что она права.
- Эх, - сказал он, - показывайте куда идти.
Они вместе вышли из пустого магазина на улицу, и продавщица указала дорогу, уточнив, где свернуть и как выглядит дом.
- Только не забудьте, - крикнула она К. в спину, - сказать, что от дракона!
И, хихикая про себя, вернулась закрывать магазин.
Если бы она услышала мысли К., то решила бы что послала одного сумасшедшего к другому на постой.
К. шёл и в голове у него ворочались такие мысли: «Сумасшедший… сумасшедший потому, что верит в торжество справедливости у нас… справедливости, которую способен установить разве что дракон… на людей у него надежды нет. И я – посланник от дракона. Ничего себе!»

- Да, - не выдержал, перебив рассказ друга А., - такое нарочно не придумаешь.
К. усмехнулся и продолжил.

  Дом старика он нашёл, когда совсем стемнело. Калитка была заперта на щеколду и, перегнувшись, К. сумел дотянуться и открыть её. Войдя, он закрыл щеколду. Свет в окне старого дома горел.
К. постучал в окно.
Занавеска отодвинулась, и показалось седобородое лицо. К. указал пальцем на себя, потом на смотревшего, и ткнул пальцем в сторону двери.  Тот недоверчиво поглядел и задёрнул занавеску.
Тем не менее, К. пошёл к входной двери и постучал туда. Никто не спешил открывать.
«Посмеялась она надо мной», - решил К. и хотел уйти, как стукнул засов, и на пороге с ружьём нарисовался старик.
К. стоял перед порогом, высокий, весь в чёрном, в чёрном плаще и берете, не зная, что делать.
«Сейчас пальнёт, - понял К. по тому, как тот поднимал ружьё, и потому с перепугу, наверно, выдал то, что говорить не собирался:.
- Я – от дракона во имя Справедливости! 
И закрыл глаза, ожидая выстрела.
Но была тишина, поэтому К. открыл глаза, удивляясь, что ещё жив.
То, что он увидел, никак не умещалось в голове. Он подумал, что это ему кажется или он сошёл с ума. Старик плакал, опустив оружие!
Обомлев, К. стоял, ничего не говоря и слушая всхлипы.
- Простите… - наконец, нашёл в себе силы вымолвить старик, - я так давно ждал вас…  проходите.
Он запер за ними и проводил К. в комнату. Усадил как дорогого гостя у стола, предлагая чай, еду.
Ничего не понимавший К. поблагодарил, отказавшись.
- Понятно, - сказал старый А. , - вы проездом, по делу. У меня всё готово. Вот тетрадь.
Он достал из ящика толстую тетрадь в красной обложке и положил перед К.
- Тут всё. На каждого в деревне. Не один не достоин сожаления. В деревне ничего не скроешь. Тут и прелюбодеяния, и кровосмешение, и убийства, обманы, кражи, изнасилования, аборты, детоубийства… Не исключая стража закона, что живёт здесь же. Жена ему изменяет, а он пьёт и берёт взятки, закрывая глаза на то, что творится. Ну и лупасит её, как напьётся. Берите! Это отчёт о моей работе. Смысл жизни. Я ведь всю жизнь ждал вас, готовился.

А. обалдело слушал друга, выпялив на того глаза.

- Я всё сделаю сам, не беспокойтесь. Мне не нужна ваша помощь. Вы, главное, доставьте этот отчёт. Тогда я жил не зря. Увидите Великого Дракона, передайте, пожалуйста, что у Ордена есть ещё один мученик. Героем я себя не считаю.
«Он точно ненормальный…» - с ужасом думал К., слушая старика и стараясь не показать свой страх.
- Как вы пришли к этому?- не выдержав, спросил он.
Старик благодарно улыбнулся ему.
- Спасибо. Про Орден я узнал от отца, а он от своего. Деда не помню, его убили, когда меня ещё не было. Отца тоже сажали, но он не выдал Орден. И меня посвятил незадолго до своей смерти. Понимали-то мы с ним всё одинаково. Не может то, что творится, оставаться безнаказанным.
Я мало что могу, но уж что могу – сделаю. Ведь если каждый, кто знает об Ордене, так поступит на своём месте… Много наших? Число растёт?

Что мог ответить К. безумному? «Главное, его не раздражать и соглашаться», - подумал К. и кивнул, подтверждая, чем вызвал счастливую почти беззубую улыбку в ответ.
Старик заговорил снова:
- Как хорошо. И я дожил до этого. Я готов был давно, но ждал знака. Страшно прожить впустую и чтоб свои не узнали о тебе. Те, кто поймут и оценят.
Теперь я счастлив. Я умру счастливым.  Вот вы – молоды, значит, у Ордена есть будущее.
И меня помянут, и отца моего, и деда.

К. не знал, что сказать, только в знак подтверждения опустил голову.
Старик засуетился:
- Что я вас одними рассказами кормлю! Вы – с дальней дороги, устали. Я один давно живу, там постелено во второй комнате. Пойдёмте, покажу.
Утром покормлю и провожу.   

К. полночи не спал, ожидая визита безумного старика с ружьём. Потом уснул.

  Утром он был накормлен, красная тетрадь упакована и положена в сумку через плечо, куда, невзирая на его протесты, был положен мёд и литровая бутыль чистейшего самогона.
- Не пожалеете, - настоял старик, - чист аки детская слеза. В ложке горит, а пьётся мягко…  Под 80 градусов.  Бьёт в ноги, голова ясная и на следующий день никакого похмелья. Для себя делал, не знал, что придёт счастливый день. Не обидьте, старика. Может, помянете меня…
- Непременно, - сказал К., жалея его, обманутого, - и Великому Дракону будет доложено про вас.
Старик заплакал.
Затем вытер рукавом слёзы и заспешил убеждать:
- Не подумайте, что слаб. Я ещё крепок для дела. Но честь какая… Спасибо вам. И счастье, что не обманывался – я не один такой. А то меня здесь ненормальным считают.

Перед уходом старик предупредил:
- Должны пройти по деревне, чтоб побольше народа увидело, что ушли. Мало ли, кто выживет после. Я пережду несколько дней, успеете далеко уехать. Чтоб наверняка, я вместе с тетрадью денег вам завернул. Мне-то уже не понадобятся.
К. замахал рукой, но старик рухнул на колени, умоляя оказать честь, и пришлось согласиться. К. чувствовал себя мошенником, обманывающим ребёнка. Он поднял старика и обнял его в порыве чувств.  «Чёрт, - говорил он себе, - я делаю его счастливым. Признаться… нельзя».
- Уже идут большие ветрА, - сказал напоследок старик, - У меня всё припасено для этого. Займётся за милую душу! Так и доложите. Узнаете потом… подробности.
К. решил, что бедняга мелет чушь, но когда вышел на улицу, едва поймал берет от порыва ветра.

Идя по деревне, он здоровался со всеми, кто попадался навстречу. Зашёл и  в магазин, чтобы запомнила уход продавщица, хотя и не совсем понимал для чего.
Она немного смутилась, но спросила:
- Пустил дед?
- Да, спасибо. И хвала дракону! Грядёт Справедливость!
Женщина засмеялась.
- Он с этим справедливым драконом свихнулся… но безобидный, его опасаться не стоит.
- Я уезжаю. Сюда случайно попал. Да и ветра у вас… Это их сезон, что ли, начинается?
- Да. Бывают ураганные. Главное, чтобы без молний, а то сгорит всё.
К. почему-то опустил глаза и попрощался:
- Счастливо оставаться!
Услышав в ответ:
- Счастливого пути!

Выйдя из магазина, он подумал: «Интересно, её-то за что? Можно будет прочесть в дороге в тетради».

После этих слов К. замолчал.
Его друг, не дождавшись продолжения, спросил:
- И?
- Что «и?»
- Где тетрадь? Что дальше?
- Тетрадь я сжёг. Вот и всё «дальше».
А. разочарованно заметил:
- Не умеешь ты сочинять… Нужна красивая концовка. Где она? 
- Это по твоей части. Придумай.
- Так ты это выдумал? А буквы вместо имён и названия места – для убедительности?
К. вынул из сумки газету, раскрыл.
- Вот, почитай.
А. прочёл заметку о деревне Р., выгоревшей целиком во время ураганного ветра, видимо, разнёсшего огонь.
- Так вот ты откуда это взял…
- Дальше читай, - сказал К.
А. вернулся к заметке, где говорилось, что один житель деревни, старик А., единственный не сгоревший, застрелился из ружья от горя. Вероятно, среди погибших были те, кто был ему дорог. Смерть застала несчастных во сне. Странно, что грозы с молниями не было. Откуда взялся огонь неизвестно. На месте работают дознаватели.

А. оторвался от текста, повторив: «Странно, что грозы с молниями не было. Откуда взялся огонь неизвестно».
Он вскинул глаза на друга:
- Старик поджёг?
- Очевидно.
- Так это правда?
К. кивнул.
А. потряс головой:
- Ни фига себе! Ты поэтому тетрадь сжёг?
- Да.
- Жаль… Там наверняка на роман набралось бы. Ты хоть прочёл её?
- Прочёл.
- И… было за что ту продавщицу кончать?
- Было.
- Опа… а ты избавился от такого материала!
- Да, чтобы не загреметь как сообщник.
- Конечно, посланец Дракона… И ты ничего не помнишь?
- Почему не помню? Помню.
- Ты серьёзно?
- Вполне.
- Расскажешь?
- Закуска есть?
- Сейчас посмотрю в холодильнике. Жена на даче.
- Ладно, у меня мёд есть.
И К. достал из сумки литровую бутыль самогона:
- Помянем старого А.
Ставивший стопки на кухонный стол А. неожиданно заартачился:
- За этого душегуба? Не буду! Ты что-то совсем вжился в роль посланца Дракона.
К. посмотрел на него:
- По сравнению с односельчанами, старик – святой. Не станешь пить за него – не расскажу из его тетради.
- Шантажист! Ладно… если самогон у него такой, как он тебе рассказывал, то…
А. вдруг замолчал, что-то соображая.
- Однако… Есть название для рассказа!
К. ждал продолжения.
- Аббревиатура имён и места по первым буквам. Ты – К., я – А., место – Р., старик – А. Получается… Кара!
К. на это ничего не сказал, но, судя по выражению лица, явно одобрил название.

Самогон оказался исключительным. В самом деле, оставляя ясной голову, бил в ноги.
К концу рассказа из тетради, А. пробормотал: «Где он, этот Орден Справедливости? Может, теперь ты знаешь? Я бы туда вступил…»
К., наверно никогда столько не говоривший, ответил с пьяной кривой ухмылкой:
- Бедное человечество… Его похоронишь в романе?