Настоящий мужчина

Ночную тишину разрезал пронзительный телефонный звонок. Настя открыла глаза — сердце бешено колотилось, на висках выступил пот. Кто мог звонить в такой неурочный час? Она запахнула халатик и плотнее прикрыла за собой дверь в прихожую, чтобы не разбудить мальчиков. Филя и Валерка сладко спали, прижавшись друг к другу, на узкой кровати. «Диван бы починить надо, — мелькнуло мимоходом в голове, — сколько им можно спать в тесноте».

— Здравствуй, Настенька, — звонивший будто и не видел, сколько времени на часах. — Я из Москвы звоню. На выходные приеду в ваш городок и к тебе обязательно зайду. За мной ведь должок, помнишь?

— Кто это? — недовольным сонным голосом проговорила Настя.

— Что, голос незнакомый? Да это же я, Никита Бровкин, забыла?

— Если честно, не припоминаю, вы, наверное, ошиблись.

— Да какая ошибка, дуреха! Мы дружили с Севкой Соколовым. Надеюсь, такого припоминаешь? Ладно, я потом объясню тебе подробности, а сейчас совсем коротко. Меня пригласили выступить на фестивале бардовской песни «Бабье лето». Я и вспомнил, что ты живешь в этом городе. Мужчина обязательно должен возвращать свои долги, какими бы давними они ни были, а я тогда тебе проспорил бутылку коньяка.

— Какой коньяк, какое бабье лето?! У нас 3 часа ночи!

Она швырнула трубку, не дослушав. Споткнулась в темноте о разбросанные ботинки, больно ударив палец о косяк. «Господи, кто бы наладил свет в прихожей, сколько можно сбивать пальцы, звонят тут всякие по ночам», — ругнулась она в сердцах. Настя поправила сползшее с мальчишек одеяло, подоткнула под матрац, чтобы не дуло, и легла на раскладушку. Растянувшиеся пружины жалобно скрипнули.

Насте не спалось, звонок перебил сон, она старалась припомнить названные фамилии. Они были из студенческой юности, когда Настя поступила на факультет искусствоведения и поселилась в общежитии. Университет, в конце концов, так и бросила, не окончив четвёртого курса. Сейчас, когда ей уже за пятьдесят с хвостиком, студенчество казалось таким далёким. Да, в их общежитии жил Севка Соколов. Они даже несколько раз целовались на балконе и ходили в кино, где обнимались на последнем ряду, не взглянув на экран. Но Бровкина, хоть убей, не помнила, и уж тем более их спор.

— Звонят тут всякие, — буркнула она и провалилась в сон, забыв о звонке.

В воскресенье утром на пороге квартиры стоял импозантный мужчина с усиками. Густые волосы, чуть тронутые сединой, зачёсаны назад, костюм с иголочки. В руках он держал огромный букет цветов и пакет. Настя, решив, что ошиблись этажом, едва не захлопнула дверь перед самым носом незнакомца. Но тот неожиданно ловко подставил узкий носик ботинка под дверь и не дал ей закрыться.

— Я Бровкин Никита, неужели так и не вспомнила?

— Нет, — честно призналась Настя и нехотя посторонилась. — Проходите, коль уж пришли.

— А свет в этом доме есть? — шутливо спросил гость, запнувшись о раскиданные ботинки.

— Света в прихожей нет второй год, что-то с проводкой, да и лампочек тоже. И с вешалкой поосторожнее, может…

Договорить Настя не успела. Грохот падающей вешалки за спиной убедил мужчину, что снять плащ лучше в зале. Мальчишки ещё спали, и Настя проводила гостя на кухню. Привычным движением сгребла со стола грязную посуду и сунула её в раковину. Хотела включить кран, но передумала.

— Как живёшь, Настя?

— Как видишь, — Настя неопределённо пожала плечами и окинула взглядом кухню.

На столе стояла её кормилица — швейная машинка, чуть поодаль не дописанная с вечера контрольная работа по немецкому языку. Гардина готова была вот-вот рухнуть со стены, что она и сделала, едва широкоплечий гость прикоснулся к замызганной шторе. Мужчина ловко подхватил падающий предмет одной рукой. Грохота не случилось.

— Это тебе, — он наконец-то улучил момент, чтобы подарить букет. Настя, молчаливым кивком поблагодарив за внимание, поставила тёмно-бордовые цветы в вазу. Кухня наполнилась ароматом роз. Из недр пакета появилась бутылка дорого коньяка.

— А в комнате спят внуки?

— Дети, — резко оборвала дальнейшие расспросы Настя, но гость искренне удивился:

— Такие маленькие?!

— Не такие уж и маленькие: Филя учится в десятом, а Валерка — в третьем.

— Твой сын в третьем классе?! У меня уже внуки в садик ходят.

Насте не хотелось акцентировать внимание на том, что первенца она родила в 35, а Дениску — когда ей было почти 43. Да… когда Валерка окончит школу, ей стукнет уже 60.

— А муж?

— Может, поговорим на другую тему? — Насте не хотелось пускать в душу посторонних.

Что она могла сказать этой холёной, по всему видно, успешной столичной «штучке»? Приперся тут с выигрышем, о котором она и не помнила. Зачем ему знать о её неудавшейся жизни…

Отец мальчиков был моложе Насти на целых 12 лет. Он так и не понял, зачем женился: после загса продолжал разгульную жизнь, не работал и вскоре спился. А узнав о ребёнке, тут же бросил жену. О помощи и содержании семьи не было и речи, и она подала на развод. Потом муж вроде одумался, даже съездил на север и заработал там неплохие деньги. Тогда они единственный раз сделали настоящий ремонт. После того кратковременного просветления в их отношениях у Насти и появился Валерка.

Но супружеская жизнь так и не наладилась. Родители мужа, не простившие Насте, что она охмурила и женила на себе их сыночка, не признали внуков. И, как только видели мальчиков, ведь живут-то совсем рядом, тут же переходили на другую сторону улицы. Бывший муж давно переехал к родителям и продолжал пить. Об алиментах или хоть какой-то другой помощи не было и разговора.

Работу Настя найти не могла, перебиваясь случайными заработками. Чаще всего она шила, чинила одежду, выполняла контрольные работы по немецкому и русскому языкам для заочников. Пыталась заработать хоть какие-то деньги, ведь мальчишек нужно было поднимать, а рассчитывать немолодая женщина могла только на себя. Филя с Валеркой помогали, как могли, но всё равно нищета выглядывала из каждого угла квартиры.

Грустные мысли Насти прервались топотом босых ног. Валерка, тёплый, ещё не отошедший ото сна, обхватил мать за шею, сонно чмокнул в щёчку и только тут заметил гостя.

— А что у нас на завтрак, мама?

— Для начала мытьё посуды, которую вы вчера опять оставили грязной, а потом чай и хлеб с сыром, там плавленого кусочек оставался. Чай пришлось «поженить», заварку забыли купить.

— У меня тут колбаса и йогурт, — заторопился неузнанный друг из студенческого прошлого, выкладывая на стол мясные деликатесы и прочие продукты.

— Надо было больше купить, — пробормотал он, глядя, с какой жадностью Валерка поглощает угощение. — Дядя Никита (представился он), мы с твоей мамой учились в университете, правда, на разных факультетах и совсем недолго. А руки можно помыть?

— В ванной тоже нет света, и бачок сливной почти не работает, лучше здесь вымой, правда, кран тоже подтекает, — предупредила Настя.

— Давненько я не бывал в таких квартирах, — протянул гость, не рискуя пройти в ванную. Молча сполоснул руки, обсушив носовым платком.

— Муж тебе совсем не помогает?

— Ему бы кто помог, он совсем спился и сидит на шее родителей. Мне бы мальчиков поставить на ноги и выучить. Валерка часто болеет, совсем слабенький, спасать бывшего у меня нет ни сил, ни желания.

— Лучше расскажи о себе, — попросила Настя, когда они остались вдвоём. — Я так и не могу тебя вспомнить. Севку Соколова кое-как вспомнила, а тебя нет.

— Жаль, — немного с обидой ответил Бровкин. — Впрочем, мы с тобой виделись один раз в общей компании в комнате у Севки. Все танцевали, а мы с тобой заспорили про египетские пирамиды, уже тогда появились версии, что это более поздние сооружения, чем принято считать. Вспомнила?

— Так давно это было, тем более, говоришь, что единственный раз…

— Я учился в параллельной группе на первом курсе, а потом наша семья уехала в Москву, и я перевёлся в другой вуз. Жаль, что ты не можешь меня вспомнить. Все эти годы мне хотелось вернуть проспоренный долг, ты ведь оказалась права.

— Лучше скажи, какими судьбами тебя занесло в наше захолустье?

— Чистая случайность, что я попал сюда. После окончания МГУ преподавал искусствоведение, написал несколько научных трудов по Египту и пирамидам, стихи сочиняю. Многие меня знают как барда, говорят, неплохие песни получаются, — не без гордости произнёс Никита. — А тут бывший однокурсник собрался к вам на «Бабье лето» и меня пригласил. Вот я и подумал, либо сейчас верну долг, либо уже никогда. Хорошо, раздобыл твой адрес и телефон, а то бы могли так и не встретиться. На фестивале мне очень понравилось. Жаль, что завтра после обеда мы уезжаем.

…Утром она ушла к заказчице и провозилась с её шторами до обеда. Домой вернулась уставшая и голодная. Первое, что поразило, едва она перешагнула порог, — залитая ярким светом прихожая. В люстре красовалась новёхонькая лампочка. Оборванная ещё вчера вешалка висела на своём законном месте. Да и сама прихожая была вымыта и вычищена до блеска, даже ботинки мальчишек стояли ровным рядком. А старенький телефонный аппарат с замотанной изолентой трубкой заменён на новый.

— Тут без тебя дядя Никита приходил, похозяйничал, — Валерка весь светился радостью. — Ты утром только ушла, он сразу и заявился. Всё сокрушался, что не застал тебя дома. Подарки нам принёс и целую кучу дел по дому переделал, сейчас сама увидишь.

Он потянул за руку на кухню, с восхищением перечисляя, что отремонтировал дядя Никита за каких-то полдня.

— Поменял кран на кухне, — взахлёб говорил сияющий Валерка, загибая пальцы, — прибил сломанную ножку к дивану. Сегодня мы с Филькой спим как короли, а ты переедешь с раскладушки на свою законную кровать. Дядя Никита установил новый бачок в туалете, теперь у нас везде есть свет, даже в ванной, переноску провёл в спальню, чтобы ты там гладила. Я дяде Никите помогал — гаечные ключи и отвёртки подавал, нашёл молоток и гвозди. Ты не поверишь, он всё-всё умеет делать. Гардину на кухне прибил, а в стиральной машинке заменил шланг и резиновые ободки.

Кухня, наполненная запахом ещё не увядших роз, сияла чистотой. И только грязная занавеска портила всё великолепие. На подоконнике в красивом горшке застенчиво распускались её любимые фиалки.

— Дядя Никита сказал, это для того, чтобы ты не забыла его. А мы ведь и так не забудем, правда? Он нам вон сколько всего переделал.

Валерка обвил Настю за шею и прошептал на ухо: «Я хочу такого папу…»

— У дяди Никиты своя семья — жена и дети, даже внуки есть, и он тоже очень нужен им. Настоящего мужчину, Валерка, судят не по словам, а по его поступкам. Он готов помочь женщине в трудной ситуации и не ждёт за это благодарности, потому что делает это от чистого сердца. И непременно возвращает долги, сколько бы времени ни прошло. Запомни это, сынок.

Ноябрь 2007 г.