Вечерний бриз

Вечерний бриз

(из сборника «Ухмылки фортуны»)



Тот не воистину храбр, кто  боится
показаться или быть трусливым,
когда ему это надлежит.

Эдгар Алан По


- Что такое трусость?- рассуждал Борька, отхлебывая крупными глотками холодное пиво из тяжелой ребристой стеклянной кружки.- Страх? Пугливость? Боязливость? Твое внутреннее чувство или его внешнее проявление? Будет ли считаться трусом солдат, преодолевший свой страх и бегущий в атаку? Или трусом будет тот, кто ничего не боится, отважен по природе своей, но в атаку не пойдет, а хитро спрячется в окопе? Мы все находимся в плену каких-то рабских комплексов, псевдоубеждений. Боимся не быть, а показаться трусами. Получается, что трусость – это объективное выражение твоего субъективного чувства страха.
- Эк ты загнул,- сказал я, подливая пиво в его кружку из своей. - Чувство страха присуще каждому. Вопрос в том, будешь ли ты рабом своих чувств, или сможешь управлять собой не эмоциями, а разумом.
- Согласен. Однако я хочу подчеркнуть, что в нас сидит предубеждение, блокирующее проявление трусости на людях. Пускай у тебя трясутся поджилки, ты не должен это показывать, иначе прослывешь трусом. Люди хорохорятся только тогда, когда на них смотрят. А стоит их прижать в безлюдной подворотне, да приставить нож к горлу, они сразу поджимают хвосты.
Я вздохнул.
- Уж больно ты строг к людям, Борис. Если бы тебя хулиганы какие поймали на каком-нибудь пустыре, да еще и ножом перед носом помахали, ты бы им все отдал. И правильно! Не хрен из себя героя корчить. Да и любой, я думаю, сделал бы то же самое. Если только он не Чингачгук какой-нибудь, или десантник контуженный.
Борька как-то сразу помрачнел и осунулся. Уткнувшись взглядом на дно почти пустой пивной кружки, он словно перенесся в какой-то свой мир, далекий и страшный.
Я пожалел, что невольно напомнил ему о событиях, которые он, вероятно, предпочитал бы забыть.
Пять лет назад, когда Борька еще учился в школе, крутые парни с соседнего двора полоснули его ножом по шее, отобрав куртку и все деньги. Пролежав в больнице несколько месяцев, Борька вышел из нее враз повзрослевшим, критично настроенным к жизни меланхоликом. Врачи не смогли полностью устранить последствий полученной раны, и теперь его голова была постоянно чуть склонена влево, а рот искривлен в ухмылке, что придавало его рыжему веснушчатому лицу оттенок недоверия и угрюмости. Казалось, что теперь ко всем людям на земле он относился враждебно. И, в общем-то, так оно и было.   
Некоторое время мы молчали.
Борька угрюмо терзал чехоньку, вгрызаясь в ее мягкую, костистую, жирную плоть так, как будто всеми свои бедами он обязан именно ей, а я, из опасения опять задеть Борьку за живое, глазел на красивый и по-праздничному оживленный вид набережной Волги, открывавшийся из окон летнего кафе, где мы сидели.
Вокруг кипела беззаботная жизнь обычного летнего воскресного вечера.
Скрипели клаксоны детских аттракционов, надрывно кричали чайки. Зазывала в разноцветном костюме клоуна, с причудливым колпаком на голове приглашал всех детей прокатиться на пони.  Влюбленные парочки целовались на причале, не замечая окружающих. А по заливу броуновским движением колесили катамараны и лодки.
- Знаешь, - сказал вдруг Борька, отложив в сторону чехонь.- Я ведь мог тогда не подходить к этой компании, ну, ты помнишь, когда мне шею раскроили. Меня окликнули, когда я был метрах в ста от них. Мог бы просто пойти себе дальше. Или убежать. Вряд ли они меня догнали бы. Но я подумал, что это было бы как-то не по- мужски, что ли. Они бы решили, что я струсил. И я, как баран, поплелся к ним. Результат – полгода в больнице и пожизненное уродство.
Борька сделал большой глоток пива.
- Сто раз уже наверное прокручивал я обратно этот эпизод в памяти. Не хрен мне было туда переться. Убежал бы, да и все дела. Нет, в героя решил поиграть. Хотя на что мне рассчитывать, когда их человек десять было. Так, Леха, послушай меня, старика, если вдруг нырнешь в такое попадалово, как я, беги со всех ног. И пофиг, что про тебя подумают. А на всякий случай, на самый что ни на есть крайний, таскай всегда с собой пневматический пистолет.
Борька, не спеша, вытер руки и губы салфеткой, скомкал ее и, прицелившись, забросил в мусорное ведро.
- Их сейчас много разных продается. Пистолет «Есаул», к примеру, похожий на пистолет-пулемет «Кедр». Его и отличить невозможно от настоящего оружия. Еще есть «осы», «стражники», они подешевле. Но мне больше всех «Хауда» нравится. С виду неказистый – на обрез похож. Помнишь, с какими в гражданскую кулаки воевали. Зато бьет без промаха. Резиновыми пулями. Метров с десяти стреляешь – с ног валит.
- Не хочу с оружием возиться,- сказал я.- Тяжелые они слишком, пистолеты эти пневмонические. Неудобно таскать. Да и дорогое, наверное.
- Ну что есть, то есть…Только не пневмонические, а пневматические.
Борька снова замолчал.
Я раздербанил чехонь. Разорвал ее надвое. Чехонь была жирная и вся истекала соком. Я положил ее на огромный кусок мягкого черного хлеба, и он тут же пропитался вкусным и насыщенным рыбьим соком. Хлеб из-под чехони стал особенно вкусным. Рот наполнился слюною. Я отделил со спины рыбье мясо и стал жевать его с хлебом. Затем сделал большой глоток ледяного портера, закрыл глаза и, чувствуя, как волшебный напиток приятно охлаждает пищевод, погрузился в нирвану, наслаждаясь чисто русским купажом вкуса.
Из этого состояния меня вывел Борька.
- Можешь тогда баллончик купить, газовый,- сказал он, продолжая начатую тему, которая, судя по всему, была ему особенно близка.- На него и разрешений никаких не надо.
- Думаешь?
- А как же. Правда, раньше баллончики покруче были. С нервно-паралитическим газом. Вот это была вещь. Жаль их запретили, и теперь в продаже не встретишь. Но в принципе и сейчас можно найти что-нибудь стоящее. Тут много от ирританта зависит, то есть от газа, которым баллончик напичкан. Баллончики с Си-Эн слабые, Си-Эс – посильнее. А еще лучше смесь брать. Например, есть такие баллончики, в которых Си-Эс с МПК смешивается.
- МПК? – удивился я, - Что за хрень такая? Первый раз слышу.
- Синтетический перец. Гремучая смесь. Вызывает безудержный кашель, потерю зрения, хотя и временно. Баллончики с такой смесью и назвали соответствующе – «Коктейль Молотова», «Оружие пролетариата», «Высшая мера». Смешно, правда? Зато эффективность повыше.
- Я подумаю,- проговорил я.- В принципе, наверное, ты прав. У меня вроде у сестры есть баллончик. Можно у нее забрать.
Борька вытер руки салфеткой, залез в карман брюк, достал деньги и пересчитал их. Затем подозвал официанта.
- Чехонь у вас слишком жирная, а пиво разбавленное. Принеси две «троечки» из холодильника и фисташки.
 
Разговор с Борькой запал мне в душу.
Наш район издавна славился непростой криминогенной обстановкой, воинствующими и вечно дерущимися хулиганами, державшими в страхе весь город. В детстве меня самого часто били, отнимая то шапку, то мелкие деньги. И хотя сейчас мне было уже за двадцать, я решил ночью без оружия не ходить.
Поскольку для приобретения газового или травматического пистолета требуется собрать кучу медицинских справок, а потом еще получать лицензию в милиции, я решил остановиться на газовом баллончике. Тем более, что он более удобен в применении. Не занимает много места, легкий и достаточно эффективный.
Вечером я спросил баллончик у сестры.
- Возьми,- согласилась она,- он у меня на полке, там, где косметика, стоит.
- А он у тебя нервно-паралитический или слезоточивый?
Она удивленно посмотрела на меня – так что глаза ее стали похожи на две темно-карие черешни.
- А что ты с ним делать-то собираешься?
- Видишь ли, я же от Катьки всегда поздно возвращаюсь. Дворами. А там всегда разные ушлепки по вечерам пьянствуют. Ты же все равно со своим парнем на машине катаешься. Тебе баллончик без надобности, а мне для самообороны пригодится. Мало ли что.
- Да бери, мне что, жалко что ли. Просто так спросила.
- Ну так какой он?
- Не помню я. По-моему нервный, паралитический. Я же не проверяла. Целый год у меня в сумке валялся. Слава богу, пока не понадобился.
- Вот и славненько, - резюмировал я, обрадовавшись, что мне достался баллончик с сильнодействующим газом, которого даже нет в продаже.
Баллончик, как и говорила сестра, стоял на полке. Словно сказочный щелкунчик он гордо возвышался над помадами, лаками для ногтей, тушью для ресниц и прочей дребеденью, будто подтверждая свой особый статус. Я уважительно осмотрел его со всех сторон. Клевая вещь.
Засунув баллончик в боковой карман куртки, я чиркнул «молнией».
Теперь я вооружен.

Целую неделю со мной ничего не происходило и я уже стал сомневаться, нужен ли мне этот баллончик. Он был довольно габаритный, сантиметров двадцать в высоту и таскать его было не слишком удобно.
Я подумывал было уже вернуть его сестре.
Но тут произошли события, которые позволили мне взглянуть на баллончик в новом свете.
В тот вечер я задержался у своей подруги Кати допоздна. У нее был День рождения. В гости она пригласила всех своих шестерых подруг. Из мужиков на «днюхе» я был один и от того чувствовал себя как Миклухо-Маклай среди папуасов Новой Гвинеи. Девчонки весь вечер трещали о всякой ерунде, а я не мог вставить и слова.
- Слушай откуда у тебя такое платье? От армани? Нет? Ах, армяне… На рынке у армян взяла? А смотрится как фирма! А босоножки? Ой, они так идут к твоей сумочке… А как ты готовишь шарлотку? С грушами или яблоками? А сколько держишь в духовке? А сгущенку добавляешь? Постой, а ты смотрела «Дьявол носит «Прада»? Нет? Да ты что, все наши уже смотрели! Энн Хэттуэй великолепна! А Мерил Стрип просто стерва! У нас на работе такая же грымза есть! Что? И у вас тоже? А как она одевается? Ах, Дольче энд Габбана! Так они же голубые. Как? Ты не знала? Правда, сейчас они разошлись. Разлюбили друг друга. Да ты что? А на западе это норма. А в этом салате много калорий? Неужели столько? Тогда я не ем. Я же худею. За две недели триста грамм сбросила. А ты сколько? По какой программе худеешь? «Доктор Борменталь»? Так интересно… А как это? А я на кремлевской диете сижу…
Информация шла непрерывным потоком. Причем говорили абсолютно все. Шум стоял такой, что вскоре я перестал различать звуки. Мне кажется, никто даже не слушал друг друга. Главное было высказаться самой. Такие они - Женщины.
Я несколько раз пытался привлечь к себе внимание и перевести разговор в интересное мне русло. Но всякий раз на меня никто не обращал внимания.
Лишь однажды, когда я, улучив свободную секунду, вставил: «А я вчера в футбол играл со сборной командой из Марий Эл», моя подруга Катя заинтересованно воскликнула: «Правда? И какой счет, милый?».
Я обрадовался и стал воодушевленно рассказывать о всех перипетиях матча.
- Мы выиграли 5:3, - заявил я.- Еще и пенальти могли забить, но наш нападающий, ты его знаешь, это Сашка Дронов с соседнего двора, во вратаря попал. Идиот. А еще я несколько раз один на один выходил. Вратаря обыграл и в девятку гол засандалил, представляешь? А еще один гол Витька прямо с углового забил. Он так часто делает. «Сухой лист» называется…
Но тут я заметил, что меня опять никто не слушает. И самое обидное, что Катя тоже. Она уже обсуждала с подругой сериал про «ранеток». Будто бы и не спрашивала меня о результатах футбольного матча.
В общем, вечер прошел весело.
Мы пили. Я – водку. Они – «Шардоне» из пакетов.  Ели. Я - фаршированные перцы. Они – греческий салат. Девчонки болтали. Я скучал. В конце концов я ушел в другую комнату, включил там «телик» и стал смотреть фильм про разведчиков.
Мой уход, естественно, никто не заметил.
В час по полуночи гости стали расходиться.
Я надеялся остаться у Катьки, но она сказала, что ее родители ушли к соседям играть в преферанс именно до часу ночи, и вот-вот придут. Я возразил, что ее родители милые люди и нисколько мне не помешают, но Катя посмотрела на меня так строго, что я перестал настаивать.
Она выпроводила меня вместе со своими подругами, вручив половину оставшегося недоеденным торта.
Девчонки поймали такси и, весело щебеча, вшестером стали втискиваться в машину.
Водитель такси ничуть не возражал. Наоборот, он выскочил из машины, открыл девчонкам дверь, и стал услужливо утрамбовывать их на заднее сиденье. Под этим соусом он успел полапать каждую из них.
Я в машину не поместился.
Ну и слава богу. Слышать их визги еще хотя бы полчаса я был уже ни в силах.
Водитель такси подмигнул мне и укатил с девчонками в ночь.
Я остался один. 
Мрак принял меня в свои объятья. Ни один фонарь не освещал дорогу. Не горели даже окна близлежащих домов. Город спал, погруженный в тысячи снов. Не спал лишь я, одинокий странник, выставленный на улицу любимой девушкой на сьедение королеве ночи.
В руке у меня была коробка с тортом. Карман обнадеживающе оттопыривался газовым баллончиком.
Когда глаза мои привыкли к темноте, я почапал домой. Собственно жил я недалеко. Уже через 10 минут в лунном свете проявились очертания знакомой многоэтажки. Через 5 минут я буду дома, приму горячий душ и нырну в теплую постель.
И в тот момент, когда я уже представлял себе, как буду нежиться в объятиях Морфея, меня окликнули.
- Притормози-ка, пацан.
 Я оглянулся. Метрах в десяти от меня стояли две темные фигуры, высокая и низкая. Встреча с ними не входила в мои планы.
- Подойди сюда,- добродушно сказала одна из них,- Разговор есть.
О чем можно разговаривать в час ночи с незнакомыми людьми? О том, есть ли закурить? Или есть ли у меня деньги? Или почем моя кожаная куртка?
Об этом мне говорить не хотелось.
Из тысячи возможных вариантов поведения я не выбрал ни одного. Сделав вид, что ничего не слышал, я продолжил двигаться к дому.
- Ты что, глухой,- раздался крик сзади,- Подойди сюда, я сказал.
Я ускорил шаги. Знакомый дом тянул меня к себе с силой, в тысячи раз превосходящей земное притяжение.
И тут я услышал сопение за моей спиной. Одна из фигур, та, которая была толще и ниже ростом, отделилась от другой и бежала ко мне со скоростью гепарда, почуявшего добычу, осыпая матерным мусором меня и всю мою родню.
Я почувствовал, что душа моя опустилась в пятки, поднялась назад, и вот-вот упорхнет из тела.
Вот оно!- подумал я. - Час икс настал. Жребий брошен. Рубикон перейден. Со щитом, или на щите.
Я достал баллончик и поставил торт на землю.
В тот момент, когда фигура приблизилась ко мне на расстояние метра, я брызнул ей газом прямо в лицо. Возбужденное сознание зафиксировало тот факт, что на лице фигуры были усы. Усатая Фигура вскрикнула, завалилась на землю и завертелась волчком, изрыгая проклятия.
- Ах ты козел вонючий,- проскрипел длинный, который остался на том же месте, где был. - Ах ты сука конченная. Ты что сделал, урод! Сейчас мы из тебя строганину сделаем.
Я не стал дожидаться исполнения его обещаний. Вспомнив совет Борьки, я схватил Катькин торт и бросился бежать. Никогда еще я не бегал так быстро. Уже через минуту я был дома. Довольный собой, целый, невредимый, с курткой, деньгами и тортом.
В тот день я спал как убитый.
Наутро в ванной я столкнулся с сестрой.
- Ты не видел мой лак для волос,- спросила она, - целую неделю найти не могу. Куда он мог запропаститься.
- Нет,- сказал я, чистя зубы,- я лаком не пользуюсь. У мамы спроси.
- Странно, - сказала сестра,- и мама сказала, что не брала. Завтракать будешь?
- Буду. Торт вытащи из холодильника. Сейчас его с чаем поедим. Катька сама испекла.
- Здорово!- обрадовалась сестра. Она с детства любила сладкое.
- Кстати,- ввернул я, - вчера я этот торт благодаря тебе сохранил.
- Не поняла?!- удивилась сестра.
- Твой баллончик очень пригодился. Помнишь, который ты мне на той неделе презентовала?
- Какой баллончик? Я думала ты, его не взял. Он же до сих пор на моей полке стоит.
- Как стоит?! - изумился я. - Может у тебя несколько баллончиков было?
- Ну что ты говоришь, брателло? Мне и один-то без надобности. Иди сам посмотри.
Я пошел в спальню. Там, перед зеркалом, среди прочего хлама, я нашел маленький и невзрачный баллончик черно-зеленого цвета. На нем было что-то написано, но все по-немецки. Потом я достал свой баллончик из куртки. Надписи на нем были на  русском.
«Вечерний Бриз» - гласила надпись на моем баллончике – «Лак сильной фиксации».
Я почесал в затылке.
Когда я брал баллончик у сестры, то по ошибке прочитал «газ сильной фиксации». Я подумал, что это и значит, что он нервно-паралитический. Тогда я еще удивился, что баллончик так красиво и сентиментально называется «Вечерний Бриз», но подумал, это от того, что обычно его используют либо вечером, либо ночью.
- Возьми,- сказал я сестре,- Я нашел твой лак.