Продаётся дом с собакой 3-4

ЧАСТЬ 3

Пёс приветствует их громовым голосом. И он действительно огромный. Масса угольно-черной волнистой шерсти, пышная белоснежная манишка и такие же белые носочки с рыжими полосками. 

- Это Ральф. Ему два с половиной. Зенненхунды не любят изоляции, но пока дом пустует, я вынуждена держать его в вольере. Уверена, он всё понимает и зла за это на меня не держит. Если ты готова познакомиться поближе, я выпущу его. 

- Готова. Надеюсь, его завтрак был достаточно плотным и он не успел проголодаться? 

- Легче досыта накормить льва, чем собаку, - ворчит Нанни, открывая сетчатую дверцу. - Эти создания вечно голодны. 

Высоко подпрыгивая от избытка счастья и свободы, Ральф радостно подлетает к Флоренс, обвивает здоровенной лапой её ноги, утыкается носом в колени и замирает. И только пушистый хвост, видимо, не подозревая о важности соблюдения приличий во время первого знакомства, мелко молотит по земле, словно самостоятельный заводной механизм. Весьма трудно не поддаться такой безусловной доверчивости, признательности и очарованию. Невозможно не растаять. Флоренс незаметно для себя начинает улыбаться и даже смеётся.
 
- Нанни, мне всё же кажется, что он хочет меня съесть. 

- Он так любит. Подаришь ему частичку своего сердца, и он отдаст своё целиком. 

- Почему мужчины не могут быть такими? 

- Разве они способны облегчать беды, слизывая шершавым языком наши горькие слёзы? - удивляется Нанни. - Собака всегда, в любое время суток, готова предложить тебе ворох радостей и никогда не даст сбиться с пути. Они лучше, чем люди. 

- А почему вы не возьмёте Ральфа себе? 

- Дорогая, у меня пять кошек, каждая из которых та ещё сатана. Боюсь, оставят беднягу без глаз. Ральф, иди погуляй! - командует Нанни. 

Пёс послушно выпускает из объятий гостью и уходит в сад.

- Флоренс, ты всё увидела. Но ты не спросила о цене. Сейчас я назову тебе стоимость и уйду. А ты останься. Побудь наедине с домом, с участком, с Ральфом. Посиди, поброди, прислушайся к себе. Душа всегда знает, как исцелиться, и даст знак. Может, ты найдёшь здесь то, что способно привязать тебя к этой земле и сделать счастливой. Я приготовлю что-нибудь поесть, заварю чай и буду ждать тебя с решением. Не волнуйся, мои кошки к людям более терпимы, чем к собакам. Да, и ещё, в местных лавчонках можно купить что угодно, за исключением изысканных деликатесов. Желающие полакомиться устрицами или улитками ездят в город.


ЧАСТЬ 4

Флоренс заходит в дом, распахивает окно гостиной, и комнату наполняет прохладный воздух, напоенный древесным ароматом и запахом увядшей травы. В саду царит меланхолическое безмятежье. Отсутствие ярких красок создает ощущение спокойствия, умиротворения, волшебства. Начинает накрапывать дождь. Мелкие капли падают на пожухлые растения, мягко шурша, будто шепчут добрую сказку. Возле увядшего розового куста бродит Ральф, что-то сосредоточенно выискивая в опавшей листве. Он похож на медведя, от ушей до кончика хвоста напичканного внутри всем тем лучшим, что может быть в людях.
 
Флоренс не спеша обходит помещения, обставленные лишь самыми необходимыми вещами. Мысленно наполняет дом уютным теплом, кухню ароматами кофе и коричных булочек, комнаты солнечным светом. Так же, мысленно, обновляет обои, заправляет кровать с высокой резной спинкой атласным покрывалом, убирает окна полупрозрачными шторами. Накрывает стол льняной скатертью, разводит в камине огонь.
Она заглядывает в пустые бельевые шкафы и холодильник, включает и выключает свет и воду, разглядывает в зеркале свою бледно-зеленую физиономию. Любуется роскошной вешалкой с подставкой для зонтов. Проводит рукой по старомодному низкому комоду на гнутых ножках кабриоль. Потом удобно устраивается в плетёном кресле и принимается размышлять.

Не знаю, сколько нужно времени, чтобы жизнь наладилась, думает Флоренс. Чтобы оправиться от потрясения, принять случившееся, оставить его в прошлом и обрести душевное равновесие. Чтобы от жалости к себе случайно не разрыдаться в кабинете начальника или где-нибудь посреди улицы. Чтобы забыть о предательстве и то и дело не представлять, что сейчас делает подлый Гарри. Чтобы начать выглядеть максимально достойно.
Знаю одно: я уже делаю к этому шаги. Те самые маленькие шажочки. Сегодня я улыбалась. И даже засмеялась. А это значит, что жизнь поместила меня туда, куда следует, решает Флоренс. Это вселяет надежду на то, что я быстро привыкну к этому тихому уголку и даже, возможно, смогу полюбить этот дом. Эти полочки, этот стол, эти окна. Мне может понравиться моя новая жизнь. И эта собака.
Здесь будет чем заняться в ближайшее время. Лежать и терзать себя мрачными мыслями станет некогда. Прямо сейчас я чувствую себя лучше и спокойнее от того хотя бы, что не вижу, как муж прихорашивается для свидания с другой. Эгоистичный мерзавец.

В открытую дверь заходит Ральф. Устраивается возле ног Флоренс, кладёт голову на лапы и глубоко, по-человечески вздыхает. Будто только что всё сошлось и совпало, и он, наконец, испытал долгожданное облегчение. Его влажная шерсть пахнет дождём и осенью.

Нужно будет купить для него коврик побольше, думает Флоренс, и постелить возле камина. И не забыть узнать у Нанни, чем она кормит этого медведя. Ещё мне понадобятся инструменты для работы в саду, удобрение и перчатки.
Флоренс вдруг ловит себя на том, что готова представить, как может быть чудесно в нём весной, если как следует потрудиться сейчас. Как солнце станет радостно слать свои тёплые лучи в её маленький рай. На её островок покоя и счастья. Это будет не сад, а море цветов и зелени. Сплошное очарование. Ведь она станет проводить в нём много времени. Дышать чистейшим воздухом, ухаживать за розами, говорить им "доброе утро", поливать грушевое дерево, в ветвях которого с утра до вечера начнут распевать птицы и жужжать пчёлы. 

Я посею пряные растения, мысленно планирует Флоренс. Базилик, петрушку, укроп, сельдерей и мяту. Стану добавлять их в жаркое, в пасту, в супы и соусы, и, конечно, в салаты, наполняя аппетитными ароматами дом. А когда созреют груши, примусь, как Нанни, варить варенье, печь рикотники и слоёные тарты с козьим сыром. Зимой научусь разводить огонь в камине. Будем сидеть возле благотворного тепла вместе с Ральфом и слушать шум непогоды за окнами. А на Рождество мы нарядим настоящую ёлку и наготовим целую гору имбирных пряников, кексов и печенья... 

И тут, совершенно неожиданно, без каких-либо видимых причин, на Флоренс накатывает вселенская жалость к себе. Потому что вся эта роскошь, счастье и тепло выдуманные. На самом деле она сидит сейчас в полупустом холодном и чужом доме, видит из окна сад, который далек от того, что обычно рисуют себе люди, когда слышат это слово. Он выглядит заброшенным и мрачным, здесь уже целую вечность не косили траву, не подрезали кустарники и единственное дерево.
Удручает и то, думает Флоренс, что совершенно невозможно взять и заставить себя не вспоминать тот ужасный день и всепоглощающее отчаяние. Что нельзя отключить чувства униженности, брошенности, поруганного достоинства, нестерпимой горечи.

И она не может остановиться, когда жалость к себе, обида и горе выплёскиваются изнутри наружу обильными слезами. Громкие отчаянные рыдания и завывания сотрясают тело и будят задремавшего Ральфа. Какое-то время пёс внимательно наблюдает за происходящим, а потом поднимается на лапы, тянется носом к её лицу и начинает слизывать солёную влагу со щёк тёплым шершавым языком...
 
Рыдания постепенно утихают, поток слёз иссякает. Флоренс обнимает собаку, зарывается лицом в мягкую густую шерсть. 

- Спасибо, милый, - говорит она. - Благодарю за сочувствие. Извини, если напугала тебя.
 
И с удивлением понимает, что закончившаяся истерика принесла облегчение. Будто в сердце растаяла глыба льда, а душа наполнилась благостью и светом. 

Какое чудо способно сотворить порой самое простое и надёжное средство: взять и всласть нарыдаться, не сдерживая себя, - приходит к выводу Флоренс. 

Перед тем как покинуть пределы участка, она окидывает взглядом грустный мокрый сад, дом, собаку и задаётся вопросом: нужна ли она им? Прислушивается к себе. И понимает совсем другое: это они нужны ей. Они и есть её спасательный круг. И, к счастью, у неё хватает средств, чтобы стать хозяйкой этой тихой гавани.
(Продолжение следует)