Беспощадные сны. Киносценарий

***
Узкая загородная дорога среди леса. По ней гонит белая Тойота, за рулём Рэм. Он на ходу тщетно пытается кому-то дозвониться. Наконец, это ему удаётся.
Рэм: Галчонок, слушай меня внимательно и не перебивай!
В кадре Галя с тележкой и покупками в супермаркете
Галя: Что с тобой, Рэм?
Рэм: Слушай и не перебивай!! Срочно иди домой, собери в одну сумку самое необходимое – деньги, документы и смену белья. Только одну сумку, поняла?
Галя: Рэмчик, ты меня пугаешь! Что случилось?!
Рэм (Резко): Выполняй! При встрече всё объясню! С этой сумкой идёшь туда, где мы с тобой встретились во второй раз! Во второй раз! Ждёшь меня там, поняла?
Галя: Рэмчик, мне почему-то страшно…
Рэм: Если сделаешь всё, что я сказал, будет не страшно, всё будет хорошо. Повтори, что ты должна сделать!
Галя: Быстро иду домой собираю в одну сумку самое необходимое и иду туда, где мы встретились. Правильно?
Рэм: Где мы встретились во второй раз! Во второй раз! Всё, бегом! Целую!
Рэм убирает телефон, оглядывает в зеркала дорогу, съезжает на грунтовку, въезжает на лесную полянку. Он выходит из машины, оглядывается, прислушивается. Убедившись, что никого нет, открывает багажник, достаёт лопату, выбирает место и начинает копать землю. Лопата во что-то упирается. Он встаёт на колени, роет землю уже руками. Наконец, вытаскивает из земли спортивную сумку, отряхивает её от земли, расстёгивает молнию. Сумка полна пачек долларов. Закидывает лопату в багажник, а сумку на сиденье справа от водительского. Садится в машину, заводит её, разворачивается, едет обратно.
Ему навстречу едет БМВ с тремя парнями. Рэм давит на газ, объезжает БМВ, несётся дальше и выезжает загородную дорогу. БМВ резко разворачивается и бросается в погоню. Начинается погоня. Рэм никак не может оторваться от БМВ, который чуть ли не висит на бампере Тойоты, мигает, сигналит, требует остановиться. Рэм резко тормозит, рассчитывая, что преследователи въедут в багажник Тойоты, пробьют радиатор и тогда удастся уйти. Но от удара Тойоту заносит, она летит в кювет, переворачивается и Рэм повисает на ремнях безопасности.
Трое крепких парней из БМВ вытаскивают его из машины и начинают избивать, сначала руками, потом ногами. Один достаёт из машины сумку с деньгами, открывает молнию и, убедившись, что доллары настоящие, кивает остальным.
Крестовый (Рэму): Это ты кого хотел отыметь, чмо немытое? А? Это меня, Крестового? Да я тебя сейчас заставлю твои яйца сожрать! И на видео это сниму, чтобы никому в башку не пришло со мной шутить!
Рэм: Это мои бабки! Это я тащил дурь через границу! Это мои люди толкали её в городе!
Крестовый: Всё, что находится на моей территории – моё! Ты должен был приползти на коленях ко мне и умолять, чтобы я взял девяносто процентов. Теперь у тебя нет десяти процентов, нет ничего, даже жизни! Понял?!
Продолжают избивать Рэма, он крутится, прикрывает то голову, то живот руками, корчится от боли.
Крестовый (Второму парню): Хватит. Кончай его.
Второй парень (Достаёт пистолет, передёргивает затвор): Извини, браток, ничего личного. Просто бизнес. (Нажимает на курок, выстрел).

***
В кадре купе поезда, стоящего на вокзальных путях.
В купе нижней полке сидит девица лет 22 – 25, крашенная блондинка в вязанной розовой кофточке с глубоким декольте и в чёрной мини юбочке. Она роется в своей сумочке. Над ней, на верхней полке лежит Рэм в джинсах и в коричневой рубашке. Он читает книгу. Открывается дверь. Входит Виктор Борисович, лет 55 – 60, с сединой на полголовы, одетый соответственно своему возрасту и поколению, с небольшой дорожной сумкой.
Виктор Борисович: Добрый вечер! Вы не против, если я составлю вам компанию?
Рэм: Здравствуйте! Будем вам рады!
Виктор Борисович: Спасибо!
    Девица только неопределённо повела плечами, словно говоря: «Да какое мне дело?». Она занимается своим макияжем – брови, губы, носик. Виктор Борисович усаживается на своё место, ставит рядом сумку, смотрит в окно вагона. На перроне стихает суета. Провожающие машут руками отъезжающим, посылают воздушные поцелуи, делают жесты руками типа «Звони».
Наконец. поезд трогается, постепенно набирает скорость. За окном меняются виды с привокзальных до огней на вечернем пейзаже. Стук в дверь, дверь открывается. В дверном проёме Проводница, крашеная, кудрявая, лет 45 – 50.
Проводница: Чай, кофе будете?
Девица отрицательно мотает головой.
Рэм: Спасибо, нет.
Виктор Борисович: Пожалуй, да. Принесите, пожалуйста, чай!
Проводница: Может к чаю что-нибудь?
Виктор Борисович: Спасибо, не нужно. Есть своё.
Проводница: Как скажете.
Проводница уходит, закрыв дверь. Виктор Борисович открывает свою сумку, достаёт оттуда бутерброды, раскладывает на столике.
Виктор Борисович (соседям): Угощайтесь, пожалуйста!
Девица передёрнула плечиком, что означает «Нет». Она слишком занята своей внешностью.
Рэм: Спасибо, я уже сыт.
Виктор Борисович: Жаль, придётся управляться одному. Пойду помою руки. (выходит).
Дверь опять открывается, заходит Проводница, ставит на столик стакан с кипятком, пару пакетиков чая и сахара.
Проводница: Пейте на здоровье!
Рэм: Спасибо!
Проводница уходит. Возвращается Виктор Борисович.
Виктор Борисович: А вот и чай принесли. Отлично!
Виктор Борисович распечатывает сахар, бросает в чай, размешивает, ест бутерброд, запивая чаем. Девица начинает одеваться, собираться. Поезд тормозит. Девица выходит.
Рэм (ей вдогонку): И вам счастливо! (смеётся).
Виктор Борисович: Ну что же делать? Видимо, мы не в её вкусе. А я, грешным делом, уже размечтался, что она прихорашивается для меня. (Смеётся).
Рэм спускается с полки. Он довольно высок, блондин, крепко по-спортивному сложен, одет не броско, со вкусом
Рэм: Меня всегда поражает в людях скупость на вежливость. Кажется, Сервантес говорил: «Ничто не даётся нам так дёшево и ничто не ценится так дорого, как вежливость». (подаёт руку). Рэм. Рэм Игнатьевич.
Виктор Борисович: Виктор Борисович. Очень приятно.
Рэм: Взаимно.
Виктор Борисович: Далеко едете?
Рэм: В Иркутск.
Виктор Борисович: Далековато. И почему на поезде? Самолётом быстрее и не так утомительно.
Рэм: Мне нравится поездом, особенно, если попадётся приятный собеседник. А ещё мой племянник поступил в авиационный институт на факультет… Ну в общем авиастроение. Год проучился, на втором курсе их направили на авиационный завод, на практику. Он там всё посмотрел, везде полазил, вернулся и забрал документы из института. Я его спрашиваю: «Ну почему, Лёша?». А он отвечает: «Дядя Рэм, если бы вы видели это производство! Я вас умоляю – ради бога, не летайте на наших самолётах! Это русская рулетка!». С тех пор я предпочитаю железную дорогу. А вам далеко ещё ехать?
Виктор Борисович: Нет, до Омска. Утром приеду. Интересное у вас имя – Рэм. Отдаёт двадцатыми годами прошлого века.
Рэм: Да, это оттуда. Мой отец был из редчайшей породы честных коммунистов, целиком посвятил свою жизнь стране, он и выбрал мне такое имя. Правда, сейчас оно уже отдаёт больше чем-то иностранным. Но я уже привык. Друзья иногда называют меня рым-болт. Мне сначала это не нравилось, но они сказали, это потому, что на мне всё держится. Ну, если они так считают, то пусть будет так. А вы в Омск домой?
Виктор Борисович: Да, ездил повидать внучку. Ей пять лет. Прелестное создание!
Рэм: Как это, наверное, приятно иметь внуков!
Виктор Борисович: Ещё бы! А когда она бежит мне навстречу, раскинув руки, и кричит: «Деда!» - это вообще не передаваемо!..
Рэм: А ещё у вас есть внуки?
Виктор Борисович: Больше нет. Нынешнее поколение не такое щедрое на детей.
Рэм: Возможно, недостаточная обеспеченность тому причина?
Виктор Борисович: О нет! Посмотрите на демографию в других странах – чем богаче страна, тем ниже рождаемость. По-моему, всё дело в приоритетах. Сейчас стремление к богатству, к самореализации опережает счастье материнства, отцовства.
Рэм: Вот и объясните это своим детям.
Виктор Борисович: Моему сыну это не нужно объяснять. Он очень любит дочку, он бы ещё и сыночка завёл, но… Его жена вышла на работу, когда ребёнку было всего четыре месяца. Она объяснила это материальными проблемами, хотя сын неплохо зарабатывал на фрилансе. Он у меня программист. Да и я помогал как мог. По-моему, её просто угнетало положение кормящей мамы, хотелось к людям, на работу. В итоге, все её заботы легли на сына. Он готовил ужин, менял подгузники, купал, кормил дочку, он первый увидел, как она пошла, услышал какое первое слово она сказала – «папа». Он был счастлив! Но жена завела на работе нового друга, и муж, стоящий у плиты и купающий ребёнка, не выдержал сравнения со свободным атлетом. Короче – развод. И, естественно для наших законов, ребёнок остаётся с мамой. Для сына это было двойным ударом. Он любил жену, а ещё больше любил дочку. В итоге – затяжная депрессия. Я очень опасался за его состояние, был рядом насколько мог. Но, слава богу, всё нормализовалось.
Рэм: Это жутко несправедливо – ему изменила жена, и у него ещё отобрали ребёнка!
Виктор Борисович: Он обращался к адвокатам, но ему объяснили, что оставить ему ребёнка равносильно лишению материнства его жены. Для этого нужно, чтобы она долгое время вела антиобщественный образ жизни – пила, употребляла наркотики, чтобы на неё поступали заявления он соседей, чтобы были приводы в полицию и так далее, и тому подобное. Такие у нас законы.
Рэм: Он женился во второй раз?
Виктор Борисович: Нет. Похоже, не скоро он заведёт новую семью.
Рэм: Его бывшая не препятствует вам видеться с внучкой?
Виктор Борисович: Нет. Думаю, не из гуманных соображений, а из меркантильных. Её новый избранник не способен содержать семью. Больше полугода он нигде не работает. А я каждый раз приезжаю с деньгами и подарками. А у вас есть дети, внуки?
Рэм (смеётся): Ну что вы? Я ещё даже не женат. Мне двадцать девять лет.
Виктор Борисович: Шутите? Да вам меньше сорока пяти не дашь! Может у вас проблемы со здоровьем? Или жизнь вас изрядно потрепала? Извините за бестактный вопрос.
Рэм: Ничего
Рэм надолго задумался, глядя в окно, похоже, он был не уверен, стоит ли незнакомому человеку рассказать всё, что его волнует. Виктор Борисович уже решил, что разговор не состоялся и занялся уборкой стола после чаепития. Наконец, Рэм, похоже, решился.
Рэм: Скажите, вам снились кошмары, которые надолго оставались в памяти?
Виктор Борисович: Конечно, и не раз.
Рэм: А когда вы просыпались, что вы ощущали?
Виктор Борисович: Ну-у… Испуг, потом облегчение.
Рэм: Может быть, какая-то физическая боль оставалась?
Виктор Борисович: Нет, конечно. Этого не может быть. Ведь это же просто сон.
Рэм: Это вы так думаете. Всё не так просто… (Задумался). Ещё полтора года назад моя внешность вполне соответствовала моему возрасту, но тут грянул злосчастный ковид, выкосивший, по данным Всемирной организации здравоохранения, четырнадцать миллионов жизней по всему миру. Это по официальным данным. А сколько фактически, мы не знаем и, думаю, никогда не узнаем, потому что слишком быстро власти и пресса забыли о такой масштабной пандемии. Как говорится, чует кошка, чьё мясо съела.
Ну да бог им судья! Меня ковид вроде как не задел. Вроде как. Я послушно делал прививки, сдавал тесты, у нас с этим строго, соблюдал все правила безопасности. И когда уже всё вроде нормализовалось, началось у меня то, что до сих пор я не могу хоть как-то объяснить, даже квалифицировать. Просто в один прекрасный-не прекрасный вечер, я лёг, как обычно, спать в своей постели и уснул…

***
В кадре парк развлечений.
В парке полно народу. Папы-мамы с детишками, клоуны демонстративно и комично обхаживают девушек и строят рожицы детям. Рэм выглядит гораздо моложе. Он с подругой, длинноногой брюнеткой лет восемнадцати, в мини юбке. Они гуляют, едят мороженое, кормят им друг друга, смеются над шутками клоунов.
Подруга: Ты испачкался мороженым. Дай я вытру. (Достаёт платок, вытирает ему губы, лицо. Пойдём на карусель?
Рэм: Ты что, впадаешь в детство? Это же для малышей. Я последний раз катался на карусели лет двадцать назад. Пошли на горки?
Подруга: Да ну… Посмотри, какая там очередь!
Рэм: Нет нерешаемых проблем. Предоставь это мне. Я знаю половину этого города. Стой здесь и никуда не уходи.
Рэм идёт к этой очереди, вглядывается и действительно находит знакомое лицо, длинноволосого парня в рваных джинсах. Подмигнул ему, тот в ответ слегка кивает в ответ. Рэм возвращается к подруге, берёт её за руку.
Рэм: Порядок. Пошли. Только не здоровайся с человеком. Просто молчи.
Они подходят к парню.
Рэм (Парню): А мы тебя потеряли, пока за мороженым ходили.
Парень: В такой толпе потеряться не сложно.
Все трое болтают, смеются. Подошла очередь в кассу, Рэм покупает три билета, вместе идут ко входу на горки. Подруга начинает нервничать.
Подруга: Рэм, может лучше пойдём на лодках кататься?
Рэм: Ну ,ты сравнила! Где горки и где лодочки! Это же для пенсионеров! Ещё скажи, что будем уточек кормить… Ты увидишь, горки – это класс!
Подруга: Ты знаешь, я боюсь!
Рэм: Да ты что?! Нельзя же быть такой трусихой! Ты посмотри – перед нами стоит мама с мальчиком. Это совсем не страшно!
Подруга: Ну, не знаю…
Рэм: Не бойся, я с тобой! Если боишься, просто сядь, закрой глаза, а я тебя обниму и не дам никому тебя обидеть! Вот увидишь. Если хочешь, я сниму это на видео. Потом посмотришь и будешь смеяться над собой.
Поезд аттракциона остановился, люди вышли возбуждённые, смеющиеся. Рэм с подругой садятся, он тщательно, демонстративно пристёгивает её ремнём, пристёгивается сам. За ними садится дама очень внушительных размеров, весом не менее центнера. Поезд начинает двигаться. Рэм обнимает подругу за плечи, целует её в щёку, достаёт телефон, включает съёмку.
Рэм: Поехали! Вот увидишь, как это классно!
Поезд поднимаемся вверх, выше, ещё выше и останавливается на самом верху. Вид открывается просто захватывающий! Поезд поехал вниз, набирает скорость, ныряет вниз и… На полной скорости вдруг он резко останавливается, и Рэм с Подругой буквально повисают на ремнях! Подруга в ужасе кричит, толстуха сзади верещит ужасным голосом, ремень не выдерживает её веса, обрывается, она падает на Рэма, его ремень тоже обрывается, и Рэм с подругой и с толстухой летят вниз. В замедленной съёмке видно, как по пути Рэм ударяется о какую-то перекладину, рука ломается, выворачивается, и удар о землю…


***
В кадре спальня в обыкновенной квартире. Рэм спит в своей кровати. Он резко просыпается, в ужасе вскакивает с постели.
Рэм: Да чтоб тебя!!! Что за долбаный сон такой?!!               
Он в темноте ударяется о стул, опрокидывает его и останавливается, тяжело дыша, весь в поту. Осматривает руку, проверяет её работоспособность. Ходит по квартире, не может успокоиться. Идёт на кухню, открывает холодильник, достаёт бутылку водки, наливает полстакана, выпивает. Потом садится, обхватывает голову руками и замирает.

***
В кадре тот же поезд. Рэм возбуждённо рассказывает. Виктор Борисович захвачен его рассказом.
Рэм: Это был абсолютно реальный сон! С запахами, с ветерком, с адской болью! Никогда прежде мне такое не снилось. И я понимал, что это сон.
Виктор Борисович: Да-а… Вот это кошмар… А вы не пробовали усилием воли проснуться? У меня такое получалось не раз.
Рэм: Пробовал, но бесполезно. Главное – всё совершенно реальное и боль настоящая!
Виктор Борисович: Это что-то из ряда вон выходящее.
Виктор Борисович: А потом эти кошмары повторялись?
Рэм: В том-то и дело, что стали повторяться. Бывали через три дня, а бывали и через полгода. И всегда меня убивали или я сам погибал. Правда, кошмары бывали не всегда. Случались и довольно курьёзные сюжеты.

***
В кадре лестничная площадка в доме Рэма. Он шаткой походкой выходит из лифта, шарит по карманам, достаёт ключ, с трудом попадает ключом в скважину замка, открывает дверь, стараясь не шуметь, не включая свет, входит в квартиру. Раздевается, на цыпочках проходит в спальню. В темноте раздевается до трусов, осторожно ложится. Немного полежав, поворачивается к женщине, начинает её гладить, ласкать. Дальше идут поцелуи, которые переходят в секс. По окончании Рэм сваливается на свою половину и моментально засыпает. Женщина осторожно встаёт, одевает халат, выходит из спальни и устраивается в зале на диване. Она с улыбкой засыпает.
Наступает утро. Открывается входная дверь, заходит молодая женщина, раздевается. Первая женщина выходит в прихожую. Молодая женщина - Жена.
Жена: Доброе утро, мама! Как спалось?
Мама: Спасибо, хорошо.
Жена: Когда Рэм вернулся? Я ему звонила, он был недоступен.
Мама: Он около двух пришёл изрядно пьяный и сразу свалился спать.
Женщины перешли на кухню.
Жена: Ты уж извини, так вышло. Ты приехала погостить, а у друга Рэма мальчишник, а у меня похороны. Это так ужасно! Вика просто убита. Но с другой стороны ей пришло облегчение. Ведь больше двух лет ухаживать за парализованной мамой – это с ума сойдёшь!
Мама: Ты права. Ей сейчас как никому нужна твоя поддержка. Тебе нужно поспать, очень плохо выглядишь.
Жена: Да, сейчас пойду лягу. Ты уж тут как-нибудь управляйся с завтраком.
Мама: Не беспокойся, я всё сделаю. Иди, ложись.
На голоса из спальни вышел Рэм с помятым после вчерашнего гуляния лицом.
Рэм: О, мама приехала! Доброе утро! С приездом вас!
Мама: Доброе утро!
Рэм открывает холодильник, достаёт бутылку газировки, с жадностью пьёт.
Жена(Рэму): А я только что от Вики приехала. У неё мама умерла, нужно было её поддержать
Рэм поперхнулся, облился газировкой, посмотрел на Маму. У неё совершенно непроницаемое лицо.
Жена(Смеётся): Пей, не жадничай, а то захлебнёшься.
Рэм: Спасибо.
Рэм с округлившимися глазами уходит из кухни.

***
В кадре тот же поезд. Рэм и Виктор Борисович дружно смеются.
Виктор Борисович: Да, вот это ситуация! И в каких отношениях вы были с тёщей впоследствии?
Рэм: Вы знаете, в хороших, даже лучше, чем прежде. Естественно, ни разу с ней ни словом не обмолвились о произошедшем. А через полгода автокатастрофа вернула меня в нашу реальность.
Виктор Борисович: Да, повезло вам с тёщей!
Рэм: И с тестем. Он был полковником полиции.
Виктор Борисович: О! Какие персонажи вам встречались!
Рэм: Я и сам бывал разными персонажами. И часто самыми неожиданными.

***
В кадре дверь служебного входа театра. Рэм входит. В узком коридоре проходит мимо двери с табличкой «Гримёрная 2». Дверь открывается, выходит длинноногая блондинка.
Блондинка: А вот и Рэм! Тебя главреж разыскивает.
Рэм: Зачем?
Болондинка: Ты знаешь, мне он как-то забыл рассказать.
Рэм: Хорошо, иду.
Рэм поднимается на второй этаж, подходит к двери с табличкой «Главный режиссёр Смоляк В.Н.», стучит в дверь. Голос за дверью: «Войдите!». Рэм входит. В кабинете за компьютером сидит главреж - худощавый пятидесятилетний мужчина с седыми висками.
Рэм: Здравствуйте! Вызывали?
Главреж: Здравствуй! Проходи, садись. (Подаёт руку для рукопожатия).
Рэм проходит, жмёт руку Главрежу, садится на стул рядом со столом.
Главреж: Как дела, как настроение?
Рэм: Нормально. Вы для этого меня искали, поинтересоваться «как дела?».
Главреж: Да ладно тебе! С утра и уже колючий. (Откидывается на спинку кресла). Ты наш ведущий актёр, поэтому тебе первому скажу, только пока между нами, – завтра будет читка нового материала. На этот раз это Шекспир. «Отелло».
Рэм: О! Серьёзный замах.
Главреж: Ты прав, хватит заниматься пустыми комедиями. Так вот, я предлагаю тебе самому выбрать роль.
Рэм (Не задумываясь): Яго. 
Главреж (Изумлённо): Яго? Но почему Яго, а не Отелло?
Рэм: Не всякая главная роль самая интересная. «Она меня за муки полюбила, а я её за состраданье к ним!». Плюс РЕВНОСТЬ. И всё. Что там ещё играть?
Главреж: Ну, не будем упрощать. Там есть что играть.
Рэм: Вот пусть Вовка Черняк с его фактурой и сыграет. А я давно мечтал сыграть Яго. Что в нём видят все? Зависть, интриги, подлость… И всё? А как же несчастье родиться умным, талантливым, сильным в бедной, обычной семье? А травля дебильных  сверстников? А разрушающая тебя нищета? А сколько титанических усилий стоило выбраться из этого мрака! И вот, наконец, ты почти вскарабкался наверх, но… Появляется черномазый солдафон, мужлан, невежда, настоящее счастье для которого – это покрошить на фарш несколько тысяч людишек. И я должен ему служить, услуживать, строить козни, потому что других вариантов возвыситься уже не осталось. А он походя забирает это небесное создание в свои кроваво-чёрные руки. Вот где настоящая трагедия Яго, и он борется за своё счастье, стиснув зубы, борется до конца!
Главреж (развёл руки): Да у тебя уже готова концепция роли! Ну что ж, Яго так Яго. Быть посему. Готовься.

В кадре площадь перед парадным входом в театр. Вечерняя ярко освещённая улица. На фасаде театра красочная афиша «Премьера! Уильям Шекспир. «Отелло». Постановка В.Н.Смоляка. Отелло – артист В.Черняк. Яго – Заслуженный артист РФ Р.Борский…» У парадного входа толпится публика. Аншлаг. Кто-то «стреляет» лишний билетик. Гремит музыка.
Переход в фойе театра. Разодетые, все в украшениях дамы, галантные на публику их мужья, портреты артистов на стенах…

В кадре финальная сцена «Отелло». На сцене мёртвый Отелло, рядом Лодовико, Монтано, Кассио, два офицера держат арестованного Яго.
Кассио: Когда б я знал, что он вооружен!
                Ведь он был сердцем горд.
Лодовико (к Яго): Спартанский пес,
                Свирепей муки, голода и моря!
                Взгляни на груз трагического ложа!
                То сделал ты. Он отравляет взор.
                Укройте это зрелище. — Грациано,
                Примите дом, вступите в обладанье
                Наследьем Мавра. — Вы, синьор правитель,
                Назначьте кару этому злодею,
                Час, место, пытку. Будьте беспощадны.
                Так с тяжким сердцем я плыву назад,
                О тяжком деле известить сенат.
Все уходят. Занавес закрывается. Взрыв оваций. Занавес открывается, все актёры выходят на поклон. На сцену летят цветы, по боковым ступенькам, спотыкаясь, поднимается седая женщина, в её руках скромный букет, лицо в слезах. Пробегая мимо всех, она обнимает Рэма-Яго, целует в щёку и говорит на ухо:
Женщина: Вы гений! Вы настоящий гений!
Она суёт Рэму букет, потом вытирает слёзы радости и идёт обратно к ступенькам. У Рэма на глазах слёзы счастья. Вдруг его лицо искажается гримасой боли, он отворачивается, хватается за грудь, безуспешно пытается сделать вдох, за спинами актёров идёт за кулисы, но не доходит, падает.
Рэм (шепчет): Финал. (умирает).

***
В кадре тот же поезд. Рэм, увлечённый своим рассказом.
Рэм: Просыпаюсь весь в слезах и до утра не могу уснуть.  Откуда это? Я в своей жизни и в театре-то был два-три раза. Кем я ещё буду? Дирижёром? Президентом? Серийным убийцей?
Виктор Борисович: Может вам стоило обратиться к врачу?
Рэм: К какому? К психиатру? К нему легко попасть, но не легко уйти. Нет уж, увольте. Я всерьёз озаботился этой проблемой. Начал лазить в интернете, в книгах, пытался найти хоть что-то похожее, может у кого-то есть объяснение. Нашёл только, что похожее явление называется осознанным сновидением, и что такое случается с людьми, у которых нарушена психика или наркозависимость. Ни того, ни другого у меня и в помине не бывало. Спортивное прошлое, здоровый образ жизни, кроме еженедельного, после душа, пива ничего алкогольного и уж ни в коем случае никаких наркотиков. Как я понял, меня на излёте коснулся ковид. Возможно, этот вирус коснулся каких-то центров в головном мозге. Теперь каждый раз, готовясь ко сну, как молитву, твержу: «И чтобы никаких снов!». Сны, конечно, снились, но какие-то невнятные и забывались моментально. Потом эти они стали повторяться. Были и яркие, запоминающиеся, но неизменно кончавшиеся моей смертью. Похоже, другого способа вернуться в нашу реальность не существует. Но есть один положительный эффект – с каждым сном обогащается мой жизненный опыт, порой он бывает самый неожиданный.

***
В кадре тюремный барак с двухъярусными койками. Рэм в тюремной робе сидит на железной койке. Против него парнишка лет двадцати в очках по кличке Студент. По всему видно, у них долгий разговор.
Студент: В конце второго курса стало совсем невмоготу. Стипендии хватает максимум на три недели, а дальше – хоть с протянутой рукой. Мама звонит, её мошенники обчистили, всё с карты выгребли. Потерпи, говорит, до зарплаты две недели осталось. А я и так уже всухомятку который день. Тут мне знакомый и предложил, пройдись, мол, разложи пакетики разок и до стипендии живи без проблем. А меня на втором месте и повязали.
Рэм: Закон всемирной подлости в действии. Но ничего, жизнь продолжается. Выйдешь по УДО, начнёшь всё сначала.
Студент: Ага, сначала! Поступить второй раз мне уже не светит.
Тут в проходе нарисовался татуированный двухметровый Детина с двумя шестёрками помельче.
Детина: Эй, Студент, пошли…
Студент весь сжался, опустил голову, отвернулся.
Детина: Манюня!.. Или тебя за ухо отвести?
Рэм с ненавистью смотрит на Детину, но трезво понимает, что ничем не может помочь против этого качка и его шестёрок.
Детина (Рэму): Чё зенки вылупил? Хочешь вместо него? Потерпи до следующего раза, так и быть, ублажу. (Ржёт).
Шестёрки радостно подхихикивают. Студент молча снимает очки и послушно идёт за троицей. Рэм, стиснув кулаки, провожает его взглядом. К Рэму расслабленной походкой подходят два зэка, большой, полный и маленький, вихлястый, причём, маленький держит руку в кармане, намекая, что в кармане у него заточка. Не раздумывая, без всякого ритуала, Рэм с яростью бьёт кулаком самого здорового по яйцам и, не останавливаясь, правой в челюсть второго. Они падают, Рэм избивает их ногами. Они, побитые, отползают. Рэм садится на койку и на его руках чуть заметна запоздалая дрожь. К нему подсаживается Рыжий, подходят ещё трое. Рэм внутренне напрягается, ожидая схватки.
Рыжий: Ты чё, братан, бессмертный, что ли?
Рэм: К сожалению, да.
Рыжий: Извини, это была проверка. Ты тут уже восьмой год срок тянешь, с погонами не замечен, башка варит, образованный, не слабак. Вон как тех двоих отмудохал! А дело вот в чём - слышал, Валет, наш Смотрящий, откинулся? Так он перед выходом советовал нам выбрать тебя Смотрящим. Мы тут обмозговали это дело и согласились. Ну как, принимаешь?
Рэм (после долгого раздумья): Спасибо за доверие, но… Не хотелось бы вас подвести. Я тут ненадолго, вам опять придётся выбирать.
Рыжий (Удивлённо): Ненадолго? Да тебе же двадцать пять лет тянуть!
Рэм (загадочно): Это они так решили.
Рыжий (вполголоса): Спрыгнуть думаешь?
Рэм: Время придёт – узнаешь.
Рыжий: Давай, соглашайся.
Рэм (Подумав): Лады, соглашаюсь.
Рыжий (Довольный, шлёпает Рэма по плечу): Ну вот, наконец-то! После переклички отмечаем!
Рэм: А пока мне нужно стольник на карту кинуть.
Рыжий (Испуганно): Сто кило?
Рэм: Нет. Просто стольник, нужно кое-что прощупать.
Рыжий (Облегчённо): Да без проблем! Сделаем. (Корешам): Всем – у нас новый Смотрящий – Филин!
Там же. Ночь. Рэм тихо встаёт с кровати, достаёт из тумбочки самодельный кипятильник из проводов, двух лезвий для бритвы и спичек, откручивает провода, суёт провода в карман. Потом идёт к одному из спящих зеков, осторожно вытаскивает из-под его матраса заточку и идёт в конец барака. Находит спящего и громко храпящего Детину, долго смотрит на него, потом до упора вонзает заточку ему в горло и быстро уходит. Детина вскакивает, у него из горла хлещет кровь, он мечется, зеки повскакивали на шум, бросаются к нему, но ничем помочь не могут. Детина падает, умирает. А Рэм подходит к розетке, достаёт провода, вставляет себе в уши, а другие концы суёт в розетку. Искажённое от страшной боли лицо. Падает, умирает.

***
В кадре тот же поезд.
Виктор Борисович: Страшное зрелище…
Рэм: Да. Но провода - это одна из самых лёгких смертей. Я понял, что в такой жизни надолго не стоит задерживаться. А если уходить, то почему бы не прихватить с собой за компанию такого мерзавца?
Виктор Борисович: Да, для такого смерть вполне заслуженная награда. А что там за история со Смотрящим?
Рэм: Смотрящий – это уважаемый зэк, который следит за соблюдением порядка в бараке, улаживает конфликты с охраной и администрацией тюрьмы. Вечером меня посвятили в Смотрящего, поздравили, от щедрот своих мне на карту кинули не сто рублей, а пять тысяч. Этим переводом я решил проверить, появятся ли эти деньги на моём счету в реальной жизни. И вы знаете – появились! Значит, есть связь той жизни с этой!
Виктор Борисович: Не может быть!
Рэм: Можете не верить, но это так! Проверил счёт – транзакция на пять тысяч!
Виктор Борисович: Но тогда это уже не сны! А как же называть то, что с вами происходит?
Рэм: С названием я сам затрудняюсь, но принцип, как мне кажется, понял…
Виктор Борисович (Заинтересованно): Ну-ну, и что это по-вашему?
Рэм: Моя теория такая. Но лучше я вам нарисую.
Рэм достаёт листок бумаги, ручку.
Рэм: Вот смотрите: жизнь человека подобна дереву. (Рисует). Родился он – это росток вышел из земли. Дальше росток превращается в ствол, который тянется вверх. И вот от ствола отпочковалась ветка – это человек сделал первый в своей жизни выбор, к примеру, ребёнок выбрал школу с математическим уклоном. На дереве это выглядит, как ствол, который растёт дальше вверх, а ветка, то есть его жизнь с другой школой, пошла в сторону. Дальше человек выбирает институт или работу, и опять от ствола отходит в сторону ветка, может, даже не одна. Жизнь идёт дальше, как ствол растёт вверх, а ветки, то есть отвергнутые варианты жизни, живут своей жизнью и у каждой отрастают свои ветки. Прикиньте, сколько раз человек в своей жизни делает выбор – место жительства, работу, жену или мужа, заводить или нет второго, третьего ребёнка, разводиться или нет, завести любовницу-любовника или нет… К зрелой жизни набирается такое количество выборов, что не счесть. Между прочим, бывает выбор судьбы, не зависящий от человека. Например, в детстве развод родителей или какая-то травма, болезнь, что меняет жизнь человека. А ведь это всё ветки от того ствола, а от них отходят другие ветки. Вот в результате получается большое развесистое дерево из вариантов жизни. И каким-то образом я получил возможность перемещаться со своего основного ствола жизни на другое ответвление на том же расстоянии от земли, то есть, на ту же дату, когда уснул. Был бы в своё время у меня другой выбор, я пришёл бы к этой точке обыкновенным путём через столько же времени. Эта ветка была бы основным стволом. Понимаете?
Виктор Борисович: Да-а… Интересная теория у вас. Но всё-таки, как деньги из одной жизни попали в другую?
Рэм: Да потому, что вы можете выбирать что угодно, менять вашу жизнь как вам заблагорассудится, но всё же живёте на той же Земле, в той же стране. И если вы помните свой банк, свои реквизиты, свой пароль, вы можете совершать транзакции из любого варианта вашей жизни. На основе этого факта я и вывел свою теорию.
Виктор Борисович: Потрясающе! Значит, вы можете так перемещаться бесконечно?
Рэм: Ну, вряд ли бесконечно. Скорее, много раз. Ведь каждый раз, когда я умираю, одной веткой становится меньше. Давайте я расскажу вам очень интересный сон.

***
В кадре салон самолёта. В самом конце, на последнем сиденье, неудобно устроившись из-за своего роста, сидит Рэм, рядом с ним сидит Жоржетта, листает какой-то журнал.
Голос пилота (по трансляции на русском языке, затем на французском, затем на английском): Дамы и господа! Мы продолжаем снижение. Через пять минут наш самолёт совершит посадку в международном аэропорту Орли в Париже. Просим вас оставаться на своих местах и пристегнуть ваши ремни. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию!
В иллюминаторе земля всё ближе и ближе… И вдруг сильнейший удар, треск, скрежет, женский визг, крики, буквально в метре перед Рэмом стенка разрывается, и самолёт начинает удаляться вперёд, а пассажиры последнего ряда с ужасом смотрят на бетон под ногами, по которому несётся оторвавшийся хвост самолёта! Жоржетта от такого ужаса отключилась и повисла на ремне безопасности, Рэм её обхватывает рукой, удерживает. Впереди, метрах в тридцати, огромным, ярким пламенем вспыхивает самолёт, обдав их жаром, но траектории самолёта и хвоста расходятся. Самолёт, весь объятый пламенем, катится дальше по взлётно-посадочной полосе, а хвостовая часть с пассажирами съезжает направо на грунт и быстро останавливается. Мимо них с воем сирен проносятся три пожарные машины, но всем уже понятно, что спасать там не;кого. Возле них останавливается машина скорой помощи, затем вторая, медики бегут к ним. Рэм отстёгивается, отстёгивает Жоржетту, слегка шлёпает её по щекам, приводит в чувство. Все совершенно целы, в шоке усаживаются на траву метрах в десяти от хвоста. Медики суетятся возле них, суют под нос нашатырь, что-то спрашивают по-французски, очень быстро.  Наконец, все при поддержке медиков садятся в их машины, едут в медпункт аэропорта. На крыше аэропорта видны буквы – Paris. Жоржетта пришла в себя, испуганно прижимается к Рэму.
Рэм: Ну всё, мадемуазель, всё закончилось, вам уже ничего не угрожает.
Жоржетта: Oh! Tue es mon sauveur! (О! Ты мой спаситель!).

В кадре помещение медпункта аэропорта. Тут спасённые, встречающие, врачи, полицейские, переводчики. Рядом с Рэмом и Жоржеттой девушка-переводчица. Далее она всё переводит с французского на русский язык. Чуть ли не бегом входит Лорье, бросается к Жоржетте, обнимает и целует её в щёки.
Лорье: О, доченька, мой ангел!! Ты жива! У меня чуть сердце не разорвалось, когда я увидел горящий самолёт! Как же это случилось? Сколько погибших? Что говорят?
Жоржетта: Не знаю, нам ничего не говорят. Папа, вот этот мужчина спас меня! Представляешь, если бы не он, меня бы уже не было в живых!
Лорье: О! Дорогой месье! Вы спасли не только мою единственную дочь, но и меня! Позвольте представиться – Мишель Лорье! Назовите, пожалуйста, ваше имя!
Рэм: Рэм Борский.
Лорье: Очень, очень приятно! Позвольте обнять вас, как спасителя моей дочери!
Лорье обнимает смущённого Рэма, который уже не знает, куда деваться от незаслуженных благодарностей, пытается уйти.
Рэм: Спасибо, но не стоит благодарностей. Нам просто очень повезло. А теперь, если вы не возражаете, я пойду, возьму такси.
Лорье: Нет-нет-нет! Никакого такси! Мы вас доставим куда нужно.
Рэм: Ну что вы! Я сам могу прекрасно доехать до отеля!
Лорье (в стиле Луи де Фюнеса): Никакого такси! Никакого отеля! Вы мой почётный гость! Живите в моём доме сколько угодно. Возражения не принимаются! (Подаёт переводчице свою визитку). По поводу компенсации за утрату багажа и морального вреда моей дочери и этого замечательного месье звоните мне лично. (Жоржетте и Рэму). Поехали-поехали, подальше от этого несчастного места!
В кадре красивая лужайка перед большим белым домом, временные навесы над столами, много гостей, одетых по-праздничному, играет небольшой оркестр. Перекрывая оркестр гудками, на территорию дома въезжает кавалькада из машин во главе с белым лимузином. Кавалькада останавливается, из лимузина выходят Рэм во фраке, Жоржетта в прекрасном свадебном платье и Лорье. Под грянувшим маршем Мендельсона они направляются на сцену перед оркестром, за ними гости из остальных машин. Лорье выходит к микрофону и поднимает руку, требуя тишины.
Лорье: Мадам и месье! Сегодня у меня счастливый день! Я отдаю своё сокровище, своего ангела, мою дорогую Жоржетту в жёны этому прекрасному, благородному месье! Прошу приветствовать - Жоржетта и Рэм! (грянула музыка, бурные аплодисменты). В лице этого замечательного во всех отношениях молодого человека воплотились все черты благородства, мужества и скромности. Вы все уже знаете, при каких трагических обстоятельствах моя дочь познакомилась с ним. Он буквально вырвал её из лап смерти и вручил её мне. Даже страшно представить, что могло случиться, не окажись он рядом с Жоржеттой в ту трагическую минуту, унесшую жизнь десятков людей. И я не уверен, что смог бы пережить смерть моей драгоценной Жоржетты. Кроме того, в процессе моего знакомства с ним оказалось, что он ещё и прекрасный инженер в сфере IT. Трудно представить кандидата в мужья Жоржете лучше и достойней его! А теперь приветствуем и поздравляем молодых! Счастья вам, мои дорогие!
Музыка, аплодисменты, конфетти, вылетающие пробки шампанского. Рэм целует Жоржетту. Начинается веселье.

***
В кадре тот же поезд.
Рэм: Лорье боготворил свою дочь. Его жена умерла от лейкемии, когда Жоржетте было четыре года. И за спасение Жоржетты, которого, строго говоря, и не было, он принял меня как сына. Из аэропорта он привёз меня в свой дворец под Парижем. Оказалось, он был владельцем холдинга Fiabilit;. Он и не хотел говорить ни о каком отеле. Дал мне машину, чтобы я сделал все дела, из-за которых я прилетел в командировку в Париж. Потом сделал мне предложение по работе в его холдинге. Они выпускали разную электронику от простых датчиков до сложных охранных систем и оснащения космических кораблей. Я не смог устоять, учитывая, что зарплату мне он предложил на порядок выше моей в России. Лорье выделил мне для проживания апартаменты в восточном крыле своего дворца, нанял для меня персонального преподавателя французского, который везде меня сопровождал  как переводчик.
Виктор Борисович: Удивительное приключение! А какая у них была семья?
Рэм: Да вся их семья – это он, Жоржетта и бабушка, кстати, с русскими корнями, которая умерла менее чем через год после моего появления. Ну и прислуга, разумеется.
Виктор Борисович: А Жоржетта работала у отца?
Рэм: О , нет! Она была далека от техники. У неё был арт салон в Париже и бутик модной одежды. Она, между прочим, прекрасно рисовала, окончила высшую школу изящных искусств. В Россию Жоржетта приезжала, чтобы познакомиться с нашими музеями. Эрмитаж её просто покорил.
Виктор Борисович: И как развивались ваши с ней отношения?
Рэм: О! В неё невозможно не влюбиться! Небесное создание! Ей не раз предлагали сняться в кино, но после первого же посещения съёмочной площадки она навсегда забыла туда дорогу.
Виктор Борисович: Сколько продолжалась ваша жизнь там?
Рэм: Почти четырнадцать лет.
Виктор Борисович: Ого! Так долго?
Рэм: Да. У нас уже были две прелестные дочки восьми и двенадцати лет. Луиза и Анетт.
***
В кадре живописная дорога южной Франции, не спеша, едет роскошный Ситроен кабриолет. За рулём Рэм, рядом с ним Жоржетта, на заднем сиденье Луиза и Анетт. Девочки хвастаются друг другу картинками в своих телефонах.
Анетт: Папа, сколько нам ещё ехать?
Рэм: Ещё около двух часов.
Луиза: Она сейчас описается.
Анетт: Не выдумывай. Просто мне хочется быстрей приехать в отель и залезть под душ.
Жоржетта: Мне хочется того же.
Луиза: Вот увидите, как только приедем, Анетт сразу устроится на унитаз.
Анетт: Ты просто маленькая глупая девчонка, которая зациклилась на унитазах.
Луиза: Сама ты глупая! Наш учитель математики сказал, что я очень умная!
Анетт: Ага, когда ты правильно сосчитала дважды два.
Рэм: Девочки! Не ссорьтесь. Вы у меня обе самые умные.
По горной дороге их нагоняет грузовик. За рулём мужчина арабской внешности. Какое-то время он едет за ними и рассматривает их. Рэм видит его в зеркало и рукой показывает «можешь обогнать». Грузовик идёт на обгон и, поравнявшись с ними, резко поворачивает руль вправо, скидывает Ситроен в пропасть. После этого быстро уезжает. Ситроен летит с обрыва в пропасть, падает, горит.

***
В кадре тот же поезд.
Рэм: Если бы вы слышали, как я кричал, матерился, когда проснулся! Я метался по комнате, как дикий зверь, попавший в клетку! Уже соседи возмущённо стучали в стену. Сел за компьютер, два часа, как сумасшедший, искал их во всех ресурсах. Думал даже поехать и разыскать моих любимых во Франции, пока не понял, какая это глупость.
Виктор Борисович: Печальный конец…
Рэм: И не говорите…

***
В кадре офис. Входит Рэм. Он явно не в духе. Его встречает Сотрудник, моложе Рэма, белобрысый разбитной парень.
Сотрудник: Привет, старик! Ты смотрел вчера хоккей? А как наших раскатали, а? Ты чё, неужели не смотрел?
Рэм: Слушай, оставь меня! Без тебя тошно. (Идёт дальше).
Сотрудник: (Идёт рядом). Ты чё, заболел? И вообще хреново выглядишь. Слушай, тебе жениться надо. Нормальное питание, регулярный секс, есть на ком зло сорвать…
Рэм отмахивается от него, как от назойливой мухи. Открывает дверь с табличкой «Начальник отдела Приходько С.А.». В кабинете за столом с компьютером сидит Приходько. Рэм берёт из принтера лист бумаги, ручку со стола, начинает писать.
Приходько: И тебе здравствуй! С какой ноги встал?.. Какая муха тебя укусила?
Рэм: (Не отрываясь от письма). Сейчас…
Приходько: Надеюсь, не роман пишешь?
Наконец, Рэм закончил писать. Отдаёт лист Приходько. Тот читает.
Приходько (Возмущённо): Ну нет! Ты что, подставляешь меня? Прибор покупатели ждут до конца месяца! На тебе всё держится! Давай, успокойся, не горячись. Хочешь, сделаю тебе надбавку на пятьдесят процентов? (Рэм мотает головой). А давай на сто процентов, а? (Рэм мотает головой). Ну всё! (Возвращает лист). Забери! И видеть не хочу!
Рэм (Оставляет лист на столе): Прости, Андреич, больше не могу. Передай всё моё Семёркину, он справится. (Уходит).
Приходько (Кричит вдогонку): А я не подпишу, слышишь?!
Рэм (Не оборачиваясь): Как хочешь. (Уходит).

***
В кадре тот же поезд.
Рэм: Он очень не хотел меня отпускать, предложил удвоить зарплату. Глупый! Он и не подозревал, что я уже был обеспечен на всю жизнь. Дело в том, что я все те годы во Франции половину своих доходов переводил на свой российский счёт, на котором скопилась уже очень кругленькая сумма, да ещё с процентами. Ведь я там в последние годы был правой рукой Лорье, и он сказал мне, что холдинг после его ухода перейдёт в мои руки. А ещё, благодаря своему возврату, я стал обладателем большого количества инсайдерской информации. За четырнадцать лет случилось очень много взлётов и падений всевозможных фирм. Всё это я фиксировал и отправлял на свой E-mail. И теперь четырнадцать лет могу спокойно, без риска вкладывать вовремя в ту или иную фирму, которая в скором времени взлетит вверх.
Виктор Борисович: А вы не думали о том, что может сработать «эффект бабочки», и ваша информация может быть искажена?
Рэм: Думал, конечно, но вероятность этого стремится к нулю.
Виктор Борисович: Это было ваше последнее «путешествие»?
Рэм: О, нет!

***
В кадре та же квартира Рэма, только небольшие перестановки. Две кровати рядом. На одной лежит парализованный Рэм. Он очень бледный, ужасно выглядит, в его горле торчит зонд для кормления. За ним ухаживает Сиделка, полная женщина лет пятидесяти. Она поворачивает его, протирает, умывает лицо. Входит Жена, молодая, красивая женщина, модно одетая, с шикарной сумочкой.
Жена (Сиделке): Ты ещё здесь? Я же тебе сказала, чтобы ты закончила до семи часов!
Сиделка: Извините, но сегодня было много работы, да ещё приходил сантехник, он…
Жена (Раздражённо): Ты что, совсем тупая?! До семи считать не умеешь?! Пошла вон отсюда!
Сиделка (Сдерживая слёзы): Всё, ухожу. Извините!
Сиделка уходит. Жена нервно ходит по комнате, переставляет стулья по-своему, садится за туалетный столик, принимается за макияж.
Жена (По ходу монолога без стеснения производит все женские манипуляции): Эта баба, походу, совсем тупая. Боже, как мне всё это надоело! Когда же ты сдохнешь, наконец?! Второй год лежишь, как мешок с дерьмом, и воняешь так же! (брызгает в воздух духами). Все подруги мне так сочувствуют! Говорят, возьми подушку, да придуши его и останешься в этой квартире. Будто я сама до этого не додумалась. Только ведь этот небритый козёл, твой адвокат говорил мне, что, когда ты сдохнешь, он будет требовать независимой экспертизы. Если, мол, смерть наступит внезапно и без явных медицинских оснований, то он меня упечёт на пятнадцать лет. Представляешь? Меня! На пятнадцать лет! И сколько теперь мне ждать прикажешь? Ещё год? Два? Десять?! Да я раньше с ума сойду! А Любка говорит, мол, уйди, да и всё. Ага, а все потом скажут, что бросила бедного инвалида. Кому я потом буду нужна? Да и квартиру жалко терять. Молчишь, осуждаешь… Господи, какая же я дура! И на кой чёрт я сунулась к тебе с этим минетом, будь он неладен?! Может и не влетел бы ты под эту фуру. Теперь вся жизнь из-за тебя наперекосяк!
Жена встаёт, подходит к Рэму, долго смотрит на него.
Жена: А ты был ничего. И в постели был хорош. А сейчас лежишь бревно бревном и толку с тебя никакого, одна обуза. Да ещё какая! Ладно, сейчас опять придёт Асланчик, закрой глаза и не слушай. Это тебе ни хрена не надо, а я живая и ещё молодая. Понял?
Рэм пытается что-то сказать, по губам можно угадать: «Убей меня!».
Жена: И не проси! Ещё и в тюрьму за тебя? Ну уж нет!
Звонок в дверь. Жена радостно спешит открыть дверь. Возвращается с Асланом, атлетом кавказской внешности. Он держит её за талию.
Аслан (Рэму): Привет, братан! Всё скучаешь? Ничего, сейчас мы развеселим тебя!
     Жена: Асланчик, может выпьем для веселья?
Аслан: Нет-нет, это потом. Раздевайся!
Они раздеваются. Начинается бурный секс со стонами и возгласами. На закрытых глазах Рэма застыли слёзы…
***
В кадре тот же поезд.
Виктор Борисович: Ничего себе! Вот это кошмар! Всем кошмарам кошмар!
Рэй: И длился он около трёх лет! А я не мог ничего с собой сделать, пока сердце само не остановилось! Вот после этого я и постарел на столько лет.
Виктор Борисович: Да, такого и врагу не пожелаешь! Вот уж поистине – нет предела человеческой низости!
Рэй: Да. Но сразу после такого ужаса меня ждала награда!

***
В кадре спальня во дворце Лорье. Богатая обстановка, всё в белом цвете, большой букет на столике у окна. Рэм просыпается в постели с Жоржеттой. Поражённый, он не верит своим глазам, ощупывает её, потом с любовью гладит. Она открывает глаза.
Жоржетта: Милый, тебе вечера мало?
Рэм: Мне всей жизни с тобой мало!
Рэм ласкает её, идут поцелуи, потом бурный секс. Потом он встаёт, одевается по-спортивному, идёт на пробежку по аллеям, потом по дороге до ближайшего городка. Заходит в булочную.
Булочник: Доброе утро! Вам как обычно, месье Борский?
Рэм: Доброе утро! Да, Мишель.
Рэм покупает свежие круасаны и багеты. Возвращается бегом той же дорогой во дворец, принимает душ. Потом идёт на кухню, готовит бутерброды с джемом, варит кофе с молоком. На кухню заходит прислуга Мари.
Мари: Доброе утро! Месье сегодня куда-то спешит? Если бы вечером вы сказали, я приготовила бы завтрак пораньше.
Рэм: Месье никуда не спешит. Совершенно не спешит. Совсем никуда. Отдыхайте, Мари.
Мари: Спасибо, месье.
Мари уходит. Рэм берёт подставку для постели, ставит на неё тарелочку с круасаном, хрустальную вазочку с конфитюром, изящную чашечку  ароматного  кофе и в довершении нежнейую алую розу, идёт в спальню, поцелуями будит Жоржетту.
Рэм: Доброе утро, любовь моя!
Жоржетта: Доброе утро, милый! (Смотрит на завтрак). Мари заболела?
Рэм: Нет. Это завтрак от меня. (Ставит подставку на кровать).
Жоржетта: Что с тобой? Ты как будто не видел меня целый год.
Рэм: Нет, только восемь месяцев.

***
В кадре тот же поезд.
Виктор Борисович: Не может быть!
Рэй: И тем не менее… И всё повторилось, за исключением некоторых мелочей. И свадьба, и рождение дочек. Но я всё помнил и когда через четырнадцать лет Жоржетта предложила ехать на отдых в Ниццу на машине, я твёрдо ответил: «Только самолётом!». Через одиннадцать лет после этого умер Лорье, я возглавил холдинг. Дочки вышли замуж, у Анетт родился сынок, мой внучок, а у Луизы две дочки, мои внучки…
Рэй вдруг помрачнел и надолго замолчал, глядя в окно вагона.
Виктор Борисович: Сколько вы там прожили?
Рэй (не отворачиваясь от окна): Долго…
***
В кадре — Париж, спустя двадцать два года. Рэм лежит в одиночной палате под капельницей, с кислородной маской на лице, облепленный всевозможными датчиками. На его лице уже лежит печать смерти. В палате с большими перебоями и помехами работает телевизор, передают горячие новости.
Диктор: …Увы, на данный момент число жертв вируса Лю достигло уже восемьсот двенадцать миллионов, сто сорок тысяч, четыреста двадцать человек. В среднем за сутки число погибших превышает семь миллионов. Мы по-прежнему вещаем с острова, не спрашивайте с какого. В мире остались всего четыре выживших телекомпании и не все они могут работать более-менее стабильно. Основная информация о состоянии стран в этой пандемии распространяется по радио, но проверить правдивость этой информации не представляется возможным. В ожидании новых сведений предлагаем вам интервью двухнедельной давности с ведущим вирусологом Гарварда доктором Майклом Коннором.
На экране телевизора идёт череда фотографий Михаили Лю. Затем телевизоре два кадра – студия и кабинет доктора..
Диктор: Скажите, доктор, как хорошо вы знаете Михаила Лю? Могли бы вы предположить, что он дойдёт до такого преступления?
Коннор: Я его довольно хорошо знал. Мы с ним постоянно общались, если не каждый день, то уж пару раз в неделю – это точно. Это был блестящий молодой специалист в области вирусологии, кто-то мог бы назвать его гением. Его вакцина от дельта коронавируса спасла миллионы людей по всему миру. Но беда в том, что в его жизни было много ужасного – от предательства жены, которую он боготворил, до кошмарной ситуации, связанной с притязаниями на его талант двух систем – российской и китайской. Думаю, всё это и подтолкнуло его на своеобразную «месть», на создание смертельного вируса, от которого у человечества нет вакцины. Как-то в разговоре со мной проскочила его фраза: «Человечество – это раковая опухоль на теле Земли». Это был его сознательный шаг.
Диктор: Но почему же до сих пор никто в мире не создал такую вакцину?
Коннор: Потому что Михаил долго, даже чересчур долго изучал вирус чумы и на его базе создал закрытую, полностью защищённую структуру ДНК вируса. Это такой прорыв в вирусологии, с которым можно сравнить разве что открытие пенициллина, только со знаком минус. И я боюсь, что учёные всего мира могут не успеть создать мало-мальски эффективную вакцину. Статистика распространения вируса и смертности во всём мире растёт по экспоненте.
Диктор: Так мрачно? И сколько вы нам, человечеству, отводите?
Коннор: Я бы не хотел дать старт панике, но счёт идёт на месяцы.
Диктор: О, боже мой!
Картинка в телевизоре зарябила, изображение пропало. В палату входит Медсестра, готовит шприц для укола.
Рэм (сняв маску): Мадемуазель, у меня к вам просьба – помогите мне умереть. Нет сил всё это терпеть.
Медсестра: Месье, не беспокойтесь, сейчас я вам сделаю обезболивающий укол и вам станет гораздо легче.
Рэм: Я не об этой боли говорю. Послушайте, я за месяц похоронил мою Жоржетту, моих девочек, всех моих внуков! У меня никого больше не осталось! Есть ли на свете ещё большая боль?! А вы мне предлагаете укол!.. Я вас умоляю, помогите мне, пожалуйста! Я же вижу по глазам — вы девочка добрая, сжальтесь надо мной! Помогите мне уйти и идите лечите других, кто в этом действительно нуждается. Это и есть настоящий гуманизм!
Медсестра застыла со шприцом в руке, вся в сомнениях.
Рэм: И не опасайтесь, что вас накажут. Никто не будет расследовать мою смерть. Я же знаю, люди лежат в коридорах, врачей не хватает. А моя смерть уже написана в истории болезни… Ну же, решайтесь, я вам даю шанс совершить добро!
Медсестра смахнула слезу и выскочила из палаты…

***
В кадре — оживлённая городская улица. Рэм на ходу что-то ищет в телефоне и сталкивается с мужчиной.
Рэм: Извините меня, пожалуйста!.. Зяма?! Это на самом деле ты?!
Зяма: Нет, не я. Это моё привидение. Рэмка! Сколько лет, сколько зим!.. Как ты?
Рэм: Нормально. А ты? Ты не торопишься?
Зяма: Да не особо. А что?
Рэм: Да столько лет прошло! Есть о чём поговорить. Может посидим где за рюмкой кофе?
Зяма: А почему бы и нет?
Они огляделись вокруг, увидели на другой стороне улицы кафе.
Рэм (кивает в сторону кафе): Годится?
Зяма: Сойдёт.
Они переходят улицу, заходят в кафе, садятся. Подходит официантка, молодая блондинка в джинсах, в переднике.
Официантка: Здравствуйте! Что будете заказывать?
Рэм (Зяме): Вино? Водку?
Зяма (официантке): Водочку, два по сто пятьдесят и по салатику на ваш вкус.
Официантка: Хорошо.
Официантка уходит. Рэм с Зямой какое-то время смотрят друг на друга, словно оценивая и сравнивая с самим собой. Не выдерживают паузу, смеются.
Рэм: Ну ты как, в оркестре или уже солист? Сколько тебя помню, всё со своей скрипкой бегал.
Зяма: Ну, это далеко в прошлом. Родители не учли конкуренцию в этой сфере.
Рэм: И где ты сейчас?
Зяма: В медицине.
Рэм: Да? И в какой отрасли? Стоматология?
Зяма: Нет. Не люблю в чужих зубах ковыряться. Психиатрия. С применением гипноза.
Рэм: Надо же! Никогда бы не подумал. Что в мозгах легче ковыряться, чем в зубах?
Зяма: Легче, не легче, а претензий меньше, да и конкуренция не такая. А ты в каких сферах обитаешься?
Рэм: Я по технике. Сфера IT.
Зяма: Тоже неплохо. Помню, как у тебя физика с математикой шли на ура.
Подошла официантка, поставила графинчик с водкой, две рюмки, два салата.
Официантка: Приятного вам времяпрепровождения!
Рэм: Спасибо!
Официантка уходит. Рэм разливает водку по рюмкам.
Рэм: Ну, за встречу!
Зяма: За встречу!
Выпивают, закусывают.
Рэм: А ты совсем не изменился. Здоровый образ жизни? Тёплые моря?
Зяма: Не без этого. Да и жена терапевт. Контролирует. А вот ты неважно выглядишь. Проблемы со здоровьем?
Рэм: Ничего такого.
Зяма: Может в семье неладно? Это бывает похуже болезни.
Рэм: Я не женат.
Зяма: Ну, тогда тебе нужно обследоваться. Может внутри какой-то процесс идёт и до поры ничем не обозначается.
Рэм (стараясь уйти с этой темы): Да нет, всё нормально.
Зяма: Слушай, Рэмчик, в медицине нет стеснений. Ты меня знаешь, я никогда не был болтуном. Колись, чем смогу, помогу.
Рэм медленно наливает в рюмки, видно, что колеблется – говорить, не говорить.
Рэм: Давай за дружбу!
Зяма: За дружбу! (Выпивают, закусывают). Ну и…
Наконец, Рэм решается. Подвигается поближе к столу, наклоняется над ним и вполголоса начинает рассказывать.
Рэм: Тут такое, можно сказать, деликатное дело… Даже непонятно, к какой сфере отнести, то ли к психиатрии, то ли к фантастике. Но ситуация абсолютно реальная и не смотри на меня, как на потенциального пациента…
Через некоторое время. Всё допито и съедено.
Рэм: Как видишь, ситуация непонятная. И чего дальше ожидать — неизвестно.
Зяма: Да-а… Весьма, весьма интересный случай. Если бы я не знал тебя, мог бы подумать, что ты классно это придумал.
Рэм: И как, по твоему мнению, что можно сделать? Или смириться?
Зяма: Ну, так с сразу я тебе ничего не скажу.  А ты в клинику приходи, я займусь тобой. Может что и получится. Вот моя визитка. (Отдаёт Рэму визитку). Чем смогу – помогу. Для тебя всё бесплатно. Не переживай, что-нибудь должно получиться.

Через неделю в клинике Зямы. Дверь в кабинет с табличкой «Главный врач Тейтельман Зиновий Яковлевич». В кабинете на кушетке лежит Рэм с закрытыми глазами.
Рэм (говорит, как во сне): Я ему доверился, а он украл мою диссертацию. Я был в ярости, был готов его убить.
Зяма (Рэму монотонным голосом): Ну всё, успокаиваемся. А теперь всё это постепенно отдаляется… Подул свежий ветерок… Появилось приятное ощущение в ногах, как от ходьбы по песку… Ты начинаешь просыпаться… Проснулся!
Рэм открыл глаза. Несколько секунд приходит в себя. Садится на кушетке.
Рэм: Никогда не бывал под гипнозом. Думал всё это шарлатанство.
Зяма: Это ты так думаешь, что не бывал. А это на самом деле явление массовое. Ты забыл про телевидение!
Рэм: Ну ты сравнил!
Зяма: Да-да! Я нисколько не преувеличиваю. Процент людей, поддающихся гипнозу и людей, одобряющих политику власти, полностью совпадает. Но вернёмся к нашему делу.
Рэм: Так, и что ты скажешь? Пациент скорее жив, чем мёртв? Или нет?
Зяма: Ну что, Рэмчик, таких прецедентов в мировой практике я не нашёл, так что будем с тобой первопроходцами. Результаты анализов и томография мозга не показали ничего серьёзного. Ярко выраженной этиологии, то есть, первопричины болезни, я не выявил. Есть только три фактора, от которых мы и будем плясать — это сильный испуг в четырёхлетнем возрасте, скорее всего от собаки, стресс от украденной диссертации и бетакоронарный вирус В, который разрушил в мозгу защиту, она блокировала тот испуг. Ничего сильно действующего я тебе не пропишу, вот это новое средство из класса антидепрессантов попей с месяц. (Пишет рецепт). Дальше посмотрим. Почувствуешь какие-то изменения или дискомфорт – звони в любое время. А я через два дня еду в Израиль на конференцию. Через месяц ко мне. Обязательно!
Рэм: Окей. Не люблю оставаться должником, говори прямо, сколько с меня?
Зяма (похлопал Рэма по плечу): Эх, Рэмчик! Если бы ты знал, на какую диссертацию тянет твой материал, ты бы сам заломил мне нехилую цену!
Прошёл месяц.
Тот же кабинет. Входит Рэм. Зяма поднимается из-за стола навстречу Рэму, жмут руки.
Зяма: Признавайся, если бы я не позвонил, ты не пришёл бы?
Рэм: Грешен, батюшка, каюсь!
Зяма: На батюшку не потяну, даже на ребе. Я уж как-нибудь своей сферой ограничусь. Ну что, Рэмчик, как месяц прошёл? Были какие-то изменения? Сны повторялись? Чаще? Реже?
Рэм: Вроде бы всё как прежде. Разве что пробуждения стали… Как бы это сказать… Более острыми, что ли. Конечно, и раньше реагировал довольно нервно, но теперь… Нервишки стали пошаливать.
Зяма: Ну что, всё правильно. Теперь я покаюсь. Не вытерпел я и выступил на конференции с твоим случаем, не называя тебя, естественно. Реакция аудитории, к моему удивлению, была очень оживлённой. На следующий день, после общей конференции, собралась группа заинтересованных этой темой. Долго обсуждали, искали что-то похожее на прецеденты. В итоге выработали приблизительные рекомендации.
Рэм: И что же решили светилы психиатрии? Трепанация черепа?
Зяма: Оставим пока твой череп в покое. Для начала тебе нужно понаблюдаться минимум три недели в клинике, чтобы выявить действие препаратов…
Рэм (перебивая): Исключено! У меня только от одной обстановки крыша съедет.
Зяма: Погоди! Я тебе всё объясню… Ты будешь жить в VIP палате.
Рэм: Нет, нет и нет!
Зяма: Послушай меня! Наш мозг имеет свои особенности и свой предел. А на такие стрессы, да ещё так часто повторяющиеся, он не рассчитан, и в любое время может наступить сбой в программе. Новые препараты должны укрепить его иммунитет на такие атаки.
Рэм (медленно, с расстановкой): Я никогда не стану подопытным кроликом!
Зяма: Рэмчик, ты не имеешь ни малейшего представления о возможных последствиях твоего бездействия! Мозг – это тебе не печень или какие-то почки. Его нужно беречь не меньше сердца. За три недели мы выработаем алгоритм укрепления иммунитета мозга, а дальше ты забудешь дорогу сюда. Соглашайся!
Рэм (твёрдо): Нет!
Рэм встаёт, идёт к двери. Оборачивается к Зяме.
Рэм: Спасибо тебе, Зяма! Извини за твои хлопоты и беспокойства. Как-нибудь свидимся.
Зяма: Очень жаль. (Разводит руками). Ну что ж, в таком случае я умываю руки. Будь здоров!
Рэм уходит.

***
В кадре — квартира Рэма. Он у компьютера, разговаривает с ИИ:
Рэм: Расскажи мне всё, что ты знаешь о Михаиле Лю?
ИИ: Я знаю четырех человек с таким именем. Одному семь месяцев, второму девяносто лет, третьему восемь лет, четвёртому – тридцать два года. Какой из них тебя интересует?
Рэм: Пожалуй, тот, кому тридцать два. Дай мне его фото или видео.
ИИ: К сожалению, как раз его фото и видео мне недоступны.
Рэм: Тогда скажи, где он живёт, где работает.
ИИ (через паузу): Могу только приблизительно сказать - город Иркутск.
Рэм: Ну хоть что-то ты можешь сказать о нём, о его контактах?
ИИ: Только то, что в 2025-м году он попал в автомобильную аварию, получил травму левой ноги и три недели находился на излечении в областной больнице Иркутска. Это всё, что я могу рассказать тебе о нём.
Рэм: Спасибо, дорогой! Теперь скажи мне, какие в Иркутске есть предприятия или НИИ, связанные с медициной или с фармацевтикой?
ИИ: Есть только фабрика по производству протезов и костылей для инвалидов.
Рэм: Не годится. (Задумался). Хорошо. Тогда давай расширим радиус поиска. Давай возьмём радиус пятьдесят километров от города. Что там есть по моему запросу?
ИИ: Есть в тридцати пяти километрах на северо-восток от Иркутска НИИ «Вита». Там изучают витамины, БАДы и их воздействие на человеческий организм.
Рэм: Отлично! То, что мне нужно. Какой адрес?
ИИ: Город Вознесенск, улица Декабристов, здания 1; 1а; 1б, 1в.
Рэм: Спасибо! Ты у меня умница!
ИИ: Спасибо за комплимент.

***
В кадре — Рэм, он на машине въезжает в небольшой город, видит придорожный плакат «Добро пожаловать в Вознесенск!». Он едет по маршруту, указанному навигатором, останавливается на обочине, глушит двигатель, достаёт какой-то прибор, подключает его к разъёму под рулём и производит какие-то действия с прибором. Потом отключает прибор, прячет его и запускает двигатель. Двигатель запускается, но работает с перебоями, «чихает» и «кашляет». Рэм включает «аварийку», не глушит двигатель, выходит из машины, открывает капот, оглядывается, смотрит на часы – 17.50. Ждёт.
Через несколько минут из ворот предприятия начинают выходить люди и проходить мимо Рэма. Наконец, появляется Михаил Лю в сопровождении мужчины. Михаил выглядит гораздо моложе и заметно хромает на левую ногу. Когда они приблизились к Рэму, он их окликает:
Рэм: Мужики, вы не могли бы мне помочь? Я тут проездом, а машина подвела, видите, что вытворяет? Не подскажете, где тут сервис? А может вы в машинах рубите?
Мужчина: Извини, мужик, мы не по этой части.
Рэм подходит к ним ближе, мужчина перекрывает ему дорогу к Михаилу. Сразу заметно, что он охраняет Михаила. Рэм заговаривает с ним:
Рэм: Ну тогда скажите, где тут сервис или хотя бы наберите номер.
Рэм подаёт мужчине свой телефон, тот инстинктивно его берёт, а Рэм бросается вправо, выхватывает пистолет и три раза стреляет в Михаила, одним выстрелом попадает ему в голову. Мужчина выхватывает свой пистолет и стреляет в Рэма два раза. Рэм роняет пистолет, падает. Мужчина бросается к Михаилу, но тот уже мёртв. Люди с криками разбегаются во все стороны.
Рэм лежит в луже крови и улыбается… Как калейдоскоп, начинают мелькать кадры из снов Рэма: горящий самолёт; заточка в горле Детины; бандит, спускающий курок пистолета; кабриолет, летящий в пропасть; Рэм с Подругой и Толстухой, падающие с аттракциона… Глухой звук упавших тел.

КОНЕЦ