Серая и Медведь. Глава 6

НО НЕ ВЕРНЕТСЯ ТОТ, КОГО ЛЮБЛЮ, О КОМ ТОСКУЮ...

Предела нет моей любви и думам,
И даже ночью я к тебе иду.
Ведь на тропинках сна
Меня не видят люди,
Никто меня не станет укорять!
(Оно Комати)

…- Как все это ужасно грустно! – воскликнул Котенок, когда мать остановилась в своем повествовании, уставившись в одну точку, видимую только ей. – Вы с папой больше не встретились? Да?..

- Да, мой мальчик… - прошептала Кошка, украдкой смаргивая слезу. – Мы больше никогда не встречались… И, как я полагаю, не встретимся и в будущем…

- Почему?

- Нас разделила воля людей и большое расстояние. Мы не найдем друг друга, даже если захотим. Мир огромен…

- А почему ты не дождалась его там? Может он вернулся! И очень быстро! Почему ты не осталась его ждать, как он просил?

- Ты думаешь, я оказалась здесь по своей воле? – Кошка привстала и повернулась к малышу. – Нет, мой дорогой, все произошло совсем не по моему желанию…


…Когда Сумрака увезли, а мои хозяева ушли в дом, я выбралась из-под крыльца и потрусила на участок, где жил мой любимый, со всей возможной для моего тогдашнего положения скоростью. Никогда раньше я не выходила за пределы своего участка, мне не позволяли этого мои хозяева. Теперь я знала, что больше не вернусь к ним, поэтому решила ослушаться. С этой минуты моя жизнь и мои решения принадлежали только мне. Да, мне было очень страшно выходить в большой неизвестный мир, но я понимала, что нужно учиться преодолению препятствий и становиться смелее и решительнее. Кроме меня самой теперь обо мне некому было позаботиться. Я должна была думать о пропитании и ночлеге. Но сначала я должна была найти место, где жил Рмяр, чтобы понимать, куда он вернется, если сможет. Я пролезла под забором и пошла, ведомая его запахом. Все самцы оставляют свои метки. Яркий запах Рмяра вел меня, ясно указывая правильный путь. Он, как любой взрослый самец, обозначал пределы своей территории метя ее. Другим самцам запрещалось останавливаться здесь. Ослушавшийся мог получить нешуточную трепку от кота, который уже заявил свои права на эту территорию. Я иногда слышала как проходят бои самцов. Они громко кричат, пытаясь предупредить соперника о последствиях поединка. Если соперник не внимает и считает, что сам способен победить, то начинается схватка. Самцы никогда не дерутся до смерти. Это излишне. Они быстро оценивают силы и возможности друг друга по первым ударам. Как правило, более слабый сдается и уступает свою территорию сильнейшему. Но бывает и по-другому. Когда самцы равноценны, драка может быть очень жестокой. И нередко кончается травмой – поврежденным глазом или обкусанным ухом. Про легкие укусы в брюхо и царапины на морде я вообще молчу. Если никто не захотел подчиниться в первом поединке, то самцы на время расходятся, рыча и плюясь от ярости, а позже схлестываются снова и снова, пока победитель не будет очевиден. Мой Сумрак не проигрывал никому. Он был самым достойным, самым сильным. Я так гордилась им…

Кошка снова надолго замолчала, уставившись в одну, видимую только ей, точку.

- Мама, мама, - затормошил мать Котенок, - ты сказала, что пошла по следам. Что ты там нашла?

- Ах, да, милый, - очнулась от своих невеселых мыслей Кошка. – Я дошла до того дома, где жил Сумрак. Он был темен и пуст. Я обошла его со всех сторон и везде натыкалась на запах моего Рмяра. Его хозяйка не держала других животных. На участке не было ни курятника, ни хлева. Мне негде было найти временный приют. Ночи стояли холодные, да и днями воздух еще не особо прогревался, не говоря об еще неоттаявшей почве, только проводившей зиму. Обнюхав все вокруг, я тайно вернулась на свой участок. По сути, мне некуда было больше деваться. Добрая коза снова приютила меня. Она пожалела меня и не стала звать хозяев, чтобы сообщить о моем появлении. Меня мучил не только холод, но и голод. Я пробралась в курятник. Там, в сене, можно было поймать мышь. Курицы неслись в соломенные гнезда. Большой пук сена и соломы для обновления подстилок всегда лежал в углу курятника. Все коты знают, что в любой соломе или сене живут мыши. Они вьют там гнезда и рождают потомство. Раньше я не трогала их, хотя слышала писк и возню мышиных семейств и чуяла их дразнящий запах. Мне и без того хватало пропитания. Но теперь времена изменились, и у меня не осталось выбора. Я должна была питаться ради вас, живущих в моем брюшке. И я стала охотиться на них. Снова и снова. Я сжирала мышат целиком, вместе с их нежной шкуркой и тонкими косточками. Мне нужно было много пищи сейчас. Гораздо больше, чем раньше. Хозяева иногда выходили во двор и громко звали меня по имени. Но я не выходила им навстречу и не откликалась. Я больше не верила людям. Мне нужно было как-то выжить в сложившихся условиях и дождаться моего Сумрака. Днем, пока светило солнышко, я бродила по соседним участкам, чтобы не попасться на глаза своим хозяевам. Я стала осторожной и пугливой. Я видела голодных бездомных собак, слоняющихся в поисках еды и пристанища, и пряталась от них. По сути, я сейчас была такой же бездомной, как и они. Я могла стать их легкой добычей, потому что сильно растолстела и стала ужасно медлительной и неуклюжей. Шло время. Я все толстела, потеряла скорость и начала промахиваться на охоте. Котята в моем брюхе росли и росли, забирая мои силы. Очень скоро я начала голодать. У меня не получалось поймать даже старую немощную мышь или крошечного глупого мышонка. Они оказывались быстрее меня… Я чувствовала, что мне осталось совсем недолго до родов. Но где, где я могла выпустить вас на свет?! В курятнике? В хлеву? Это было исключено. Туда постоянно приходили люди, которых я теперь боялась и которым не верила. Мне пришлось уйти со двора искать прибежище в другом месте, где бы я смогла свить свое семейное гнездышко…

- Мама, а разве кошки вьют гнезда? – заинтересовался новой информацией Котенок.

- Нет, малыш, - улыбнулась Кошка, - Конечно, коты не вьют гнезд. Мы, будущие матери, должны найти теплое тихое безопасное место и сделать подстилку для котят. Знаешь, мне ведь никто не рассказывал об этом! Никто не учил меня. Это как-то само всплыло в памяти. Предки всегда подсказывают нам, как нужно вести себя в той или иной ситуации, когда ты не знаешь, что делать. У тебя тоже есть память предков. Она включится в нужный момент и даст тебе возможность выжить.

- А где ты нашла такое тихое и безопасное место, мама? Кто приютил тебя?

- Я просто пошла по дворам, малыш… Пошла побираться. Я выбирала дворы, где не слышен был лай и не пахло собаками. Пробиралась на участки и звала людей. Я громко просила о помощи, рассказывая людям свою историю несчастной любви, кричала, что нуждаюсь в пище и теплом уголке, где смогу дать жизнь своим детям. Мне было стыдно просить еду и кров, но ничего другого не оставалось. Я быстро слабела от голода и постоянного холода, котята выпивали мои жизненные соки. Силы стремительно иссякали. Мне нужно было чем-то восстанавливать их или умереть. Но я не могла позволить себе просто тихо умереть от голода, ведь этим я убила бы и вас…


Люди, в основном, шикали на меня и гнали с участков. Некоторые даже швыряли в меня камнями. Они видели, что я на сносях. Но попадались и неплохие двуногие. Они выносили мне поесть, и только потом прогоняли. Конечно, они не хотели, чтобы я котилась на их территории, ведь тогда у них появилась бы новая забота – что с нами всеми дальше делать. А я уже знала, что даже неплохие люди не любят утруждать себя заботой о ком-то, кроме себя…

Я ночевала где придется. Находила сухой уголок под чьим-то домом или забиралась в незакрытый сарай. Мне очень везло, если там валялись какие-нибудь старые тряпки или мешки. Тогда я могла согреться, закопавшись в них… Именно так меня нашел человек, который привез меня сюда…


…Как-то я нашла сарай с большим ворохом ветоши и старых тряпок в углу. Забравшись туда днем, когда человек какое-то время держал его открытым, я закопалась в эти тряпки и притаилась. Пригревшись, я подумала, что лучшее место для окота вряд ли найду… Я ощущала, что это случится скоро. Очень скоро… Но все было не так просто…

На этом участке обнаружилась еще одна хозяйка – кошка. Крупная самка средних лет. На улице днем заметно теплело, снег быстро стаивал под весенними горячими усами Солнечного Кота. Зайдя на этот участок, я совсем не учуяла чужого запаха. Видимо, зимой эту самку на прогулки не выпускали. Но пришла весна, и кто бы смог удержать ее взаперти, когда Солнечный Кот распустил свои сияющие горячие усы и просто звал на прогулку, а местные самцы пели под окнами любимых страстные серенады…
Кошка была чистой, сытой и пушистой. Я сама еще недавно была такой… Конечно, она очень скоро почуяла меня. Я неосторожно оставила свой след, когда выходила, чтобы облегчиться и попить талой воды. Да, я нарушила ее периметр. Это была моя вина. Кошка была вправе наказать меня за проникновение на территорию, которую она считала своей.

Самка быстро нашла место, где я пряталась, и громко предупредив о нападении, бросилась на меня. Я кричала в ответ, прося о снисхождении ко мне, о милосердии к моим нерожденным детям, но кошка в ярости не слышала моей мольбы.

- Это моя территория! - визжала она. – Как ты посмела без спроса зайти сюда! Выметайся прямо сейчас, иначе я в кровь расцарапаю твою морду! Мне не интересно знать, что тебя вынудило искать здесь пристанища! Этот дом мой! И человек мой! Сарай тоже мой! И тряпки, на которых ты разлеглась, тоже мои! Я не позволю тебе жить и котиться здесь! Убирайся! Иначе смерть тебе и твоим отродьям! Я придушу каждого, кому ты успеешь дать жизнь! Я перегрызу их тощие шеи! А потом убью тебя! Убирайся вон!..

Я рычала, шипела и плевалась, чтобы отпугнуть ее. Просила помощи, обращаясь к ее жалости и женскому естеству… Все было напрасно…
На шум прибежал мужчина – хозяин дома и этой самки. Он увидел мои глаза, полные отчаяния и ужаса, схватил брыкающуюся кошку и быстро унес. Я слышала ее возмущенное визжание и стук захлопнувшейся двери. Чуть позже человек пришел снова. Я зашипела и ощетинилась. Шерсть на загривке и спине поднялась дыбом.

- Ну, тихо, тихо, - ласково сказал человек и протянул мне мисочку с теплым молоком. – На-ка, милая, попей. Тебе, похоже, сейчас это очень нужно. Вон какие бока нагуляла! Чуть не лопаются! Ты тут рожать вознамерилась, да? Не дело это, моя хорошая, не дело… Здесь тебе покоя все равно не будет… Моя Фроська не позволит… Тигрица, а не кошка! Почище собаки других самок ненавидит! Могла тебя вообще изодрать и искусать. Это я еще вовремя подбежал! Давай-ка ты поешь, отдохни тут, а завтра я попробую что-нибудь для тебя подыскать. Сложно будет это сделать, конечно… Кто ж тебя в таком состоянии примет… Ладно бы одна была… да и то… А то полное пузо котят у тебя еще… Это ж сколько лишних ртов внутри тебя сидит!.. Неизвестно еще сколькими разродишься... Мало желающих брать самку с таким подарочком... Ой, мало… И одну-то тебя сложно было бы пристроить в селе, у всех своих хвостов в достатке, а уж с приплодом-то… Дорого вы все обойдетесь тому, кто вас себе решится взять… Сильно зажиточных в нашем селе можно по пальцам пересчитать. Так те как раз предпочитают деньги на таких как ты особо не тратить. Они на другое тратят. На удобства свои, да на себя любимого… Если кого и заводят из животных, то уж точно не подбирают на улице беременную грязную бродяжку…

- Ффффффффф, - только и сказала я, трясясь от пережитого ужаса.
Меня била крупная дрожь. Я была дико напугана и страшно утомлена. Силы совсем оставили меня, и я плюхнулась брюхом на тряпки, продолжая следить за человеком. Он не излучал угрозы и ненависти. Мы, коты, всегда это чувствуем. Этот человек хотел помочь. Я позволила ему подойти ближе и поставить мисочку рядом со мной, но все же не смогла сдержать тихое предупреждающее рычание.

- Тихо, тихо, малышка, - шептал человек. – Попей молочка, я сейчас поесть тебе принесу…

Мужчина ушел, оставив миску. Я принюхалась. Остро пахло теплым молоком. Пасть наполнилась голодной слюной. Осторожно придвинувшись к миске, я стала жадно лакать, захлебываясь, забывая дышать. Я и не думала, что настолько голодна. В животе забурчало. Котята активно задвигались, толкая меня изнутри.

Вскоре человек вернулся с новой мисочкой. Я присела, вжавшись в тряпки, и снова тихо зарычала, предупреждая, что не позволю обидеть себя. Мужчина показал рукой, что не собирается приближаться, поставил миску на земляной пол и ушел, плотно прикрыв дверь. Я тяжело слезла с тряпья и, шатаясь от внезапно накатившей слабости, подошла к еде. Тот не знает настоящего вкуса еды, кто не голодал… в миске оказались хрустящие мясные шарики. Я набросилась на пахучие кусочки и ела, пока не ощутила, что больше не могу. Потом я снова напилась молока и, вскарабкавшись на кучу тряпья, зарылась под верхние слои и мгновенно уснула…

- Мама, а ночью та кошка к тебе не приходила? – спросил Котенок, в страхе прижав ушки. – А почему она была такая злая? Ведь ты не сделала ей ничего плохого!

- Она имела право злиться, сынок, - вздохнула Кошка. – Я нарушила наши правила, забравшись на ее территорию без спроса. У котов жесткие законы. Горе нарушившему их…

Котенок покачал головой в раздумьях.

- Я бы никогда тебя не выгнал, если бы увидел на своей территории, - муркнул он. – Я бы тебя пожалел и поделился едой…

- Ах ты, жаль моя, - лизнула Кошка Котенка в серый носик. – Конечно, ты бы пожалел. Ведь я твоя мать. Но многих даже близкое родство не остановило бы. Вырастая, дети становятся чужаками. Так сказано в нашей памяти предков. Я нужна тебе пока ты мал и во многом зависишь от меня. Потом эта привязанность пройдет, и ты будешь видеть во мне лишь одну из многочисленных самок…

- Неправда! – возмущенно мяукнул Котенок. – Я всегда буду любить тебя и помнить, что ты – моя мама!

- Будешь, будешь, - успокаивающе мурчала Кошка. – Конечно будешь, мой хороший… А теперь ложись и спи… День закончился, пришла на мягких лапках кошка Ночь. Она укроет нас теплой шкурой сна, принесет покой и отдых твоему телу и моей душе… Завтра я расскажу тебе, как мы оказались здесь, а сейчас спи, моя любовь, мое сердце, моя жизнь…


…Котенок, убаюканный материнским мурчанием, быстро уснул. Только в раннем детстве можно так безмятежно и быстро засыпать, прижавшись к теплому брюшку любящей тебя матери, вдыхая молочный запах ее сосков. Самый сладкий и прекрасный запах детства, остающийся в наших глубинных воспоминаниях навсегда…

Пусть скоро позабудешь ты меня,
Но людям ты не говори ни слова...
Пусть будет прошлое
Казаться легким сном.
На этом свете все недолговечно!
(Оно Комати)

(продолжение следует)