Глава 3. Утренние сборы

Утреннее солнце бесцеремонно пробилось сквозь шторы, заставляя Василису зажмуриться и спрятать нос в подушку. Но сон окончательно отступил, когда по дому поплыл чарующий, сладковатый аромат маминых панкейков. С кухни доносилось уютное погромыхивание посуды и шум льющейся воды.
В дверь комнаты настойчиво, в такт какой-то мелодии, постучали.
— Эй, спящая Васирица, вставать собираешься? — раздался из-за двери голос брата. — Там тебя мама уже заждалась, на завтрак зовет.
— Иду, Кощей несчастный, иду... — сонно пробормотала девушка, застряв где-то в пограничном состоянии между реальностью и сновидением.
Сбросив ночную сорочку, она натянула мятно-зеленые шорты и старую, растянутую розовую футболку в мелкий цветочек. Перед зеркалом Вася задержалась лишь на секунду, чтобы пригладить растрепанные волосы, сунула ноги в любимые мягкие тапочки и пошлепала вниз.
На кухне царила утренняя суета. Мама стояла у плиты, над которой весело бурлил и выпускал пар пузатый чайник.
— О, проснулась, детка? Как спалось? — улыбнулась она, не оборачиваясь.
— Очень сонно, — Вася громко зевнула, наверное, уже в двадцатый раз за утро, и потянулась всем телом.
За столом, сдерживая смешок, сидел Геру. Он лениво подпирал щеку рукой, наблюдая за сестрой.
— Как приятно созерцать по утрам сонную Ящерицу в естественной среде обитания.
— Ты нарываешься, или мне показалось? — Вася раздраженно прищурилась, окончательно сбрасывая остатки дремы.
— О чем ты? Я вообще-то за Сэмом наблюдаю, — он кивнул в сторону гостиной.
Там, в большом стеклянном террариуме, мирно грелся под лампой их домашний питомец — ящерица Сэм. Вася хмыкнула, прошла в гостиную и, достав из шкафчика баночку с сухими сверчками, принялась его кормить.
— Ты можешь делать это, когда меня нет рядом? Фу, аж аппетит пропал, — Герман картинно сморщился.
— А ты не смотри! — язвительно отозвалась Васька, возвращаясь к столу.
— Так! Хватит собачиться, — засмеялась мама, выставляя на стол тарелку с пышными панкейками. — Солнце только встало, а вы уже как кошка с собакой. Вася, покорми еще Лютика и садись есть.
— М-м-м, пахнет просто божественно! — Вася плюхнулась на стул, вдыхая аромат свежей выпечки.
— Да, это тебе не папина кулинария, — хохотнул Геру. — Мам, когда ты на смене, нам приходится выживать на сгоревших тостах и макаронах, которые превращаются в один большой кирпич.
— Ну, зато шашлыки у него — лучшие в мире, — мягко заметила мама, вытирая тарелку полотенцем. — А вот и он, легок на помине.
Папа спускался по лестнице медленно, выглядя таким же заспанным, как и Василиса десять минут назад. Видно было, что он не прочь проспать еще часов пять, но долг звал.
— Доброе утро, дорогой. Кофе? — Мама уже тянулась за его любимой кружкой.
— Мне, пожалуйста, дозу, способную укокошить слона. Ведро объемом в пару галлонов, не меньше, — прохрипел Борис, широко зевая.
Вася с Герой переглянулись и прыснули в кулаки. Их отец, обычно суровый и сосредоточенный глава семьи, сейчас выглядел до того по-домашнему и комично, что трудно было удержаться от смеха.
— Какие на сегодня планы? — спросила мама, присаживаясь к ним.
— Работа, работа и еще раз работа, — хмуро отозвался Борис.
— У меня утренняя подработка, — скороговоркой выпалила Василиса, уплетая панкейк. — Потом идем с Крис на озеро. Пап, а по тому парню, утопленнику, что-то слышно?
— Нет, Вась. И даже если бы было — сама знаешь, тайна следствия.
— Ага, помню. Еще вечером у меня РБС [1], — добавила она.
— Смотри не опоздай, Тео не любит ждать, — напомнил отец.
— Я? Опоздать? — Вася прижала руку к груди. — Вы обо мне явно не самого лучшего мнения, господин!
— А как иначе? Ты то летишь как угорелая, то плетешься как сонная черепаха, — вставил свои пять копеек старший брат.
— Ой, молчал бы уже! У самого-то что по планам?
— С утра дома, потом к Тео — помогу с новенькими. Вечером тоже на тренировку.
Василиса быстро доела, чмокнула маму в щеку и вскочила со стула: — Ладно, я побежала! Криста уже звонит. Всем пока!
Девушка неслась по старым улочкам к маленькой, почти незаметной кофейне, спрятавшейся в подвале старого здания. Путь к ней лежал через изящную винтовую лестницу, которая хитросплетением кованого железа уходила прямо под мост через реку Деймана. Казалось, мост и дом неразрывно сшиты этой железной спиралью.
Внутри кофейни было прохладно и пахло обжаренными зернами. Стены, расписанные городскими пейзажами в лучах заката, под мягким светом фигурных ламп создавали удивительно уютную атмосферу.
Вася заказала свой любимый латте с арбузным сиропом и яркий макарун. Не успела она занять столик в углу, как колокольчик на двери звякнул, впуская девушку в черных джинсах и темно-серой футболке. «В такую-то жару...» — сочувственно подумала Вася, но присмотревшись, едва не выронила ложку.
— Ты подстриглась и даже не мяукнула мне об этом! — вместо приветствия возмутилась Ящерица, когда Кристина уселась напротив.
— Извини! Я буквально только что из парикмахерской, — стала оправдываться Крис. Короткая стрижка с длинной челкой ей чертовски шла.
— Опять фруктовый чай? — Вася сморщила носик, принюхиваясь. — Спорим на десять вевов, что он без сахара? Бе-е-е, как ты это пьешь, он же горький.
— А я не понимаю, как ты пьешь кофе с арбузом, да еще и заедаешь сахаром двадцать пять на восемь! — парировала Криста. — Уверена, у тебя в рюкзаке сейчас запас леденцов, которого мне хватило бы на месяц.
— Ты чего такая умная?! — Вася округлила глаза, стараясь выглядеть максимально удивленной.
— Да я тебя как облупленную знаю! — Криста задорно расхохоталась.
— Ладно-ладно, признаю. Но там не месячный запас... всего-то штук двадцать. Ну, может, чуть больше.
Они проболтали еще полчаса, пока макарун не был съеден, а чай — допит.
— Слушай, Вась, а тебе говорили, что когда ты жуешь, ты вылитый хомяк? — подколола подругу Кристина.
— Часто говорят! Всё, я ухожу, — Вася вскочила, и её рюкзак отозвался бодрым шуршанием фантиков.
— Подожди меня!
К их столику внезапно подошла одна из посетительниц и протянула Кристине неаккуратно свернутый клочок бумаги. — Девушка, просили передать вам.
— О-о-о, любовное послание! Разворачивай скорее! — запрыгала от любопытства Василиса.
В записке корявым, дрожащим почерком было выведено: «Привет, это бармен. Меня зовут Альберт. Ты мне всегда нравилась, но я всё не решался подойти. Пойдёшь со мной на свидание?»
Криста покраснела, быстро чиркнула на обратной стороне: «Я подумаю», оставила бумажку на стойке, и подруги, хихикая, выскочили на залитую солнцем улицу.