Татищев. литературный сценарий

Ночь. Русский военный лагерь на берегу реки. В центре – царский шатер.
К шатру на коне подъезжает Пётр I, сойдя с коня, входит внутрь. В шатре – Екатерина Алексеевна, с тревогой смотрит на Петра.
Пётр:
- Со всех сторон обложили!  На том берегу Прута – татарская орда, на нашем – турки во главе с визирем. Сейчас атаку отбили, войску отдохнуть бы, да дадут ли…
Раздаётся артиллерийская канонада.
Пётр:
- Ну вот, снова начали! Хорошо им сотней тысяч против тридцати воевать!
Пётр быстрым шагом выходит из шатра. Екатерина в волнении прижимает руки к груди.

Западная сторона русского лагеря. Солдаты стоят в три шеренги. Вдали – наступающая турецкая пехота.
Из глубины лагеря к передовой подъезжают драгуны, среди которых – поручик Василий Татищев. Драгуны спешиваются и строятся в шеренгу позади солдат.
Янычары уже близко. Русские открывают огонь шеренгами, турки несут большие потери, но продолжают атаку. Вскоре начинается рукопашный бой, в котором победу одерживают русские. Турки бегут.
Драгуны садятся на коней, солдаты расступаются, и драгуны преследуют бегущих янычар. Рядом с Татищевым драгун хочет зарубить офицера-янычара, бросившего саблю, но оставшегося на месте. Татищев отводит удар и показывает драгуну вперёд: «Тех бей! Кто с оружием!». Оба устремляются вперёд. Турок смотрит вслед драгунам, затем садится на землю.
Драгуны, обратив янычар в бегство, возвращаются в лагерь. Турок поднимается, кладёт левую руку на правое плечо, правую – на левое, и ждёт.
Один из офицеров обращается к Татищеву:
- Гляди, Василий, - твой «крестник».
Второй офицер:
- Зря не дал зарубить. Возьмёшь с собой – чем кормить будешь? У самих ничего не осталось.
Татищев, показывая янычару на турецкие позиции:
- Иди.
Драгуны проезжают мимо турка. Он поднимает с земли саблю и идёт к своим.

В царском шатре - Пётр I, Екатерина, Шереметев, Шафиров, генералы Брюс, Репнин, Голицын, Вейде.
Шереметев:
- Ночью турки атаковали дважды, только что отбита новая атака. На каждого убитого солдата приходится по трое мёртвых турков, но живых их вшестеро против нашего. Провианта почти не осталось. Армия на краю гибели.
Пётр, грызя ноготь:
- Пошлём парламентёра с предложением мира. Ежели откажутся - будем прорываться не на живот, а на смерть, никого не милуя, и ни у кого не прося пощады.

Турецкий лагерь. Расположение янычарского корпуса. Возле палаток сидят янычары. К ним в сопровождении конвоя подъезжает командир - ага, не слезая с коня, обращается к янычарам:
- Воины! Великий визирь повелевает вам начать решительный штурм! Вперёд, воины Аллаха!
Янычары не двигаются с места. Спасённый Татищевым офицер отвечает:
- Нас гонят на убой и днем, и ночью. Мы уже не в силах держать в руках оружие, а вместо отдыха получаем лишь новое повеление идти в бой. Каждый второй выбывает из строя! Хватит!
Ага, показывая на него конвойным:
- Взять!
Двое конвойных спрыгивают с коней.
Янычары обнажают сабли. Из их рядов раздаются голоса:
- Не пойдём!
- Только сунься!
- Нам нужен отдых!
Ага делает знак конвойным и скачет к шатру визиря.

Визирь слушает секретаря, который перечисляет потери:
- 19 июля потери составили две с половиной тысячи убитыми и семь тысяч – ранеными. 20 июля – шесть тысяч убитыми и столько же – ранеными…
Входит ага, падает перед визирем ниц:
- Ени чери отказались идти в бой. Им нужен отдых.
Визирь:
- Отдых?! Русский царь у нас в руках, осталось сделать последнее усилие!
Ага:
- Для этого усилия сил больше не осталось…
Визирь:
- Всех, кто ослушался – казнить!
Ага:
- Ослушались все десять тысяч…
Визирь:
- Что значит «все»? Их двадцать тысяч!
Ага:
- Столько было четыре дня назад...

Визирь, потрясенный, смотрит на агу. Затем подзывает секретаря:
- Пиши ответ царю Петру: я согласен на перемирие. Пусть присылает полномочного посла...

Ночь. Татищев с тремя драгунами объезжает лагерь. Видит Брюса, смотрящего на звезды в телескоп, останавливается. Брюс отрывается от телескопа, спрашивает:
- Интересуетесь?
Татищев:
- Так точно, ваше высокопревосходительство.
Брюс:
- Знаете, как сия вещица называется?
Татищев:
- Телескоп, ваше высокопревосходительство!
Брюс:
- А про календарь мой слышали?
Татищев:
- Не только слышал, но и сам читал, и рад случаю засвидетельствовать вам свое восхищение!
Брюс:
- Что напечатано на первом листе календаря?
Татищев:
- Ново сия таблица издана, в ней же предложено вступление Солнца в 12 зодий приближно, такожде восхождения и захождения Солнца, яко на оризонт сей, тако и со оризонта; ещё же величество дней и нощей в царствующем граде Москве, яже имеет широту 55 градусов 45 минут…
Татищев делает паузу, чтобы перевести дыхание.
Брюс:
- Ты смотри-ка! Как звать?
Татищев:
- Поручик Азовского драгунского полка Татищев!
Брюс:
- Ну что ж, Татищев… Зело дельно. Потом поговорим.

Русская армия в походе. Драгуны едут шагом. Впереди полковник, за ним, разговаривая, офицеры, среди которых Татищев.
Первый офицер:
- Вот кого сейчас татары больше боятся: нас или турок?
Второй офицер:
- Нас, конечно. Так все дни и просидели за рекой, с нами только турки воевали.
Первый офицер:
- А я считаю, что за рекой их сами турки держали, чтобы на случай виктории добычей не делиться…
Второй офицер:
- На викторию они рановато губёнку раскатали!
К драгунскому полковнику подъезжает вестовой, что-то говорит.
Полковник (громко):
- Поручик Татищев!
Татищев подъезжает к полковнику.
Полковник:
- Вы поступаете в непосредственное распоряжение генерал-фельдцейхмейстера Брюса. Отправляйтесь немедленно.
Татищев козыряет и скачет вдоль колонны.

Брюс и Татищев едут в карете.
Брюс:
- В Дрездене я познакомлю тебя с господином Гёртнером; пока я буду искать инженеров, желающих работать в России, он объяснит тебе азы механики. Он же поможет тебе составить список книг, которые необходимо будет приобрести для самостоятельного обучения. В Берлине мы встретимся с господином Лейбницем. К нему у меня конфиденциальное поручение от государя, и, я думаю, он не откажется ознакомить тебя с некоторыми своими математическими концепциями.
Татищев:
- Два года назад я и представить себе не мог, что буду представлен самому Лейбницу! Но с тех пор, как я с вами, мне ничто уже не кажется невозможным.
Брюс, улыбнувшись:
- В таких людях, как ты, и нуждается сейчас Россия: в тех, кто не видит ничего невозможного в самых неясных обстоятельствах, и готов посвятить свою жизнь служению Отечеству. 

На фоне европейских пейзажей – сидящий за книгами Татищев.

Петербург.
Татищев передает Петру I пакет:
- Ваше величество! Эстафета от генерал-фельдцейхмейстера Брюса!
Пётр, не глядя на пакет:
- Да вижу уже, что от Брюса. Ну, чему научился в Европе?
Татищев:
- Математике, астрономии, логике, философии, артиллерийскому делу, азам механики, горного и инженерного дела…
Пётр:
- Что науки постигаешь – зело дельно. Яков Вилимович в тебе не ошибся: со временем большую пользу России принести сумеешь. Продолжай учёбу, как освоишь инженерное дело – экзамен держать будешь. А пока что… Твой предок фамилию-то получил от того, что воров сыскивал?
Татищев:
- Выходит, что так, государь.
Пётр:
- Вот и у меня появились тати, которых нужно сыскать… Московские бояре не хотят здесь жить, всё норовят в Москву вернуться. Недавно две семьи, не спросясь, уехали. Съезди туда, передай, что после Масленицы жду их в Парадизе, иначе осерчаю. И сам там побудь до тех пор, пока в путь не отправятся… Никак нельзя допустить, чтобы отсюда люди бежали…

Москва. Масленичные гуляния.
Татищев идет по улице, позади него - двое молодых дворян. Их обгоняют и останавливаются богато украшенные сани, в которых сидят три молодые женщины. Одна из них, встав, обращается к молодым людям:
- Господа, помогите дамам выйти!
Дворяне бросаются к саням, подают руки двум барышням, Татищев помогает третьей. Она, улыбаясь, благодарит, и пытается высвободить руку, но Татищев не выпускает, глядя на неё с выражением удивления и восхищения. Барышня звонко смеется:
- Что, понравилась?
Татищев выдыхает:
- Так точно...
Все, бывшие свидетелями этой сцены, смеются. Первая барышня:
- Так вы тогда сватайтесь! Авдотье Васильевне давно замуж пора!
Обе подруги Авдотьи хохочут.
Татищев смотрит на Авдотью, она уже не смеется, а краснеет, выдёргивает свою руку из его руки, и быстрым шагом уходит от всей компании. Подруги Авдотьи растерянно замолкают. Татищев догоняет Авдотью, идёт с ней рядом.
Татищев:
- Постойте, не сердитесь! Вы мне правда очень нравитесь. Но… Понравился ли я вам?
Авдотья, не глядя на Татищева, но замедлив шаг:
- Я – вдова. Второй уж раз…
Татищев:
- Вы не ответили на мой вопрос…
Авдотья, улыбнувшись:
- Не догадливый…

В церкви перед алтарём – Татищев и Авдотья.
Священник:
- Венчается раба божия Авдотья рабу божьему Василию…

Татищев держит экзамен. Показывает комиссии, возглавляемой Петром I, свой чертёж.
Петр:
- Угол контрэскарпа произвольно взят?
Татищев:
- Данная величина угла для контрэскарпов рекомендована маркизом де Вобаном.
Пётр довольно улыбается:
- Вобан был весьма искусен в фортификационном деле. Зело дельно, что ты знаком с его трудами. (Членам комиссии) У кого еще вопросы есть? (Те отрицательно мотают головами) Ну, вот и еще одним инженером Россия пополнилась!
Татищев кланяется:
- Благодарю, ваше величество.

Кони тащат возок. Внутри – Пётр I, Меншиков и Татищев.
Пётр Татищеву:
- Князь Репнин тобой весьма доволен: все орудия в кратчайший срок исправил. Но в Данциг я тебя везу не с пушками возиться. Твои познания к чему угодно могут пригодиться.
Татищев, приложив руку к груди, слегка склоняет голову.
Пётр Меншикову:
- В Данциг приедем – первым делом к бургомистру: почему до сих пор контрибуция не уплачена? Будет стонать, что в городской казне нет денег – ты, Данилыч, скажи ему, что Данциг до сих пор торговлю со Швецией не прекратил, так что о пустой казне сказку пусть не сказывает.
Меншиков наклоняет голову.
Возок въезжает в Данциг. Кроме двоих караульных у ворот, на улице никого нет.
Меншиков, выйдя из возка, обращается к караульным:
- Wo ist der B;rgermeister? (Где бургомистр?).
Караульный показывает рукой направление:
- In der Kirche (В церкви).
Возок едет дальше, останавливается у Собора девы Марии. Русские входят внутрь, Петру показывают на бургомистра, сидящего в первом ряду. Пётр идет и садится рядом с ним. Брюс и Татищев остаются стоять у дверей.
Меншиков:
- Однако здесь прохладно…
Пётр ежится, прикрывает руками уши, затем, повернувшись к бургомистру, стягивает с него парик и водружает себе на голову. Бургомистр кривит губы в улыбке.
Меншиков Татищеву:
- Привык с меня парик снимать, так и здесь не церемонится. Ничего, пускай привыкают...
Служба заканчивается. Пётр возвращает парик на прежнее место, поблагодарив бургомистра кивком головы. Горожане выходят из церкви. Остаются русские, бургомистр, члены магистрата и епископ. Бургомистр что-то говорит Петру, подводя его к картине «Страшный суд». Пётр подзывает Меншикова и Татищева:
- Данцигский магистрат просит снизить размер контрибуции на сто тысяч рублей, предлагают взамен этой суммы сию картину, написанную восемьсот лет назад самим Мефодием.
Меншиков:
- Просветителем?
Пётр:
- Да. Якобы он знатным живописцем был... Картина действительно хороша, сто тысяч может и многовато будет, а вот пятьдесят я уступить готов…
Татищев:
- Государь, эта картина никак не могла быть написана святым Мефодием, ибо архангел в её центральной части изображен в рыцарских доспехах, коих во времена Мефодия Европа не знала, тако же и райские врата в её левой части похожи на латинский собор, а Мефодий, как известно, пришёл из Византии…
Пётр:
- Ай-да Татищев! Ай-да инженер-капитан! Ну, господа магистрат!.. (поворачивается к Меншикову). Данилыч! Скажи им, что за враньё надо бы контрибуцию тысяч на сто увеличить, да мы их простим, коли оставшуюся часть немедленно внесут!
Пётр быстрым шагом идёт к выходу из церкви. Меншиков озадаченным немцам:
-  F;r L;gen w;re es notwendig, die Kontribution von Tausenden um hundert zu erh;hen…

Санкт-Петербург. Пётр и Брюс наблюдают за строительством мостовой.
Пётр:
- Порешил я, Яков Вилимович, назначить тебя президентом Берг-коллегии, что заместо Приказа рудокопных дел образуется. Надобно нам половчее за уральские руды взяться: чаю, что с демидовских заводов можно больше крепкого железа получать, да за казёнными заводами пригляд особый нужен: до сих пор прибытка никакого нет…
Брюс:
- Благодарю за доверие, Ваше величество. Дозволительно ли будет перевести в свой штат двух артиллерийских офицеров?
Пётр, смеясь:
- Один из которых - Татищев?
Брюс, наклонив голову:
- Он есть ревностный исполнитель служебных обязанностей, человек с большим запасом сведений и любовью к науке, государь.
Пётр:
- Да знаю, знаю, Яков Вилимович. Что ж, он, и в горном деле разберется… Знаешь что, Яков Вилимович, давай-ка мы его на Урал отправим: чаю я - этот простор как раз по нему! Насколько я его ведаю – он на службе Отечеству о своих интересах не печётся, как наш генерал-губернатор Меншиков…
Брюс:
- Ваше величество, Татищев – один из самых честных людей, коих я знал, и за него поручиться могу как за себя самого.
Пётр:
- Вот и ладно.

Татищев и Авдотья с малолетними детьми в горнице.
Татищев:
- Отправляет меня государь на Каменный пояс для устройства горного дела. Вас с собой взять не могу: там и разбойничьи шайки повсюду, и башкиры всё время волнуются…
Авдотья:
- Я за тебя молиться буду, чтобы беда стороной обходила…

Уральские горы. По широкой реке плывут два струга, на одном из которых Татищев в окружении рудознатцев, на втором – солдаты.
Первый рудознатец:
- Что царь ни спросит – Демидовы всё справно исполняют. Нужно к заказу еще сто фузей – пожалуйте, ваше величество, даже сто двадцать по той же цене; нужны дубовые доски на три новых корабля – пожалуйте, ваше величество, даже на четыре за ту же цену…
Второй рудознатец:
- За то и в чести они у царя – и Никита Демидович, и сын его Акинфий. Никита-то редко сюда из Тулы наведывается, а Акинфий здесь сам себе господин: по именному царскому указу здешним воеводам запрещено в его дела вмешиваться.
Татищев:
- И как он этим пользуется?
Второй рудознатец:
- С казённых заводов мастеровых рублём переманивает, да беглых людишек на своих заводах укрывает и за щи работать заставляет. С того прибыль большую имеет, а государевы заводы на ладан дышат…
Татищев задумывается.

Зима. Татищев в санях в сопровождении верховых солдат въезжает на территорию полуразрушенного завода, входит в контору. Его встречает Тимофей Бурцев.
Татищев, вручая ему документы:
- Инженер-капитан Татищев, начальник горного дела на Урале и в Сибири.
Бурцев, возвращая документы:
- Я – управитель Уктусского завода Тимофей Бурцев.
Татищев:
- Почему завод в таком плачевном состоянии?
Бурцев:
- Несколько рабочих семей поселилось на том берегу Уктуски, на земле, которую башкиры считают своей. Два года назад они спалили дома на том берегу, и, так как с этой стороны по ним выстрелили из пушки, - атаковали завод, стреляя из луков и кидая зажженные факелы. Нападение отбили, но всё почти погорело, и завод пришел в запустение… Людей нет, да, по правде говоря, Уктуска мощности заводу дает только по вёснам…
Татищев:
- Ясно… Есть где разместить людей и лошадей?
Бурцев:
- Конюшню отстроили. И с постоем сейчас всё устроим.
Татищев:
- Хорошо. Здесь, на Уктусском заводе, учреждается Горная канцелярия. Все начальственные лица поступают в моё распоряжение. Распорядитесь о размещении солдат…

Ночь. На площади у здания канцелярии – скупо наряженная ёлка. Немногочисленные заводчане и солдаты гуляют по площади, поздравляют друг друга с Новым годом. Изредка раздается холостой выстрел из пушки. Татищев в доме напротив канцелярии сидит за столом с самоваром, думает, опершись подбородком на руки, упертые локтями в стол. Улица пустеет. Татищев время от времени меняет позу, пьет чай, встает из-за стола, ходит по комнате, снова садится.

Утро. Татищев за столом в кабинете, входит Бурцев:
- С Новым годом, Василий Никитич!
Татищев:
- С Новым годом, Тимофей Матвеевич. Садись.
Бурцев садится на лавку у стены.
Татищев:
- Вот что я решил, Тимофей: будем искать место для нового завода. Чтобы и река была глубже, и с башкирами землю не делить, и с другими казёнными заводами связь иметь постоянную.
Бурцев задумчиво:
- Такое место, Василий Никитич, на Исети надо искать…
Татищев:
- Вот ты и поищешь.

Ясный зимний день. Татищев с сопровождающими на берегу реки.
Бурцев:
- Вот это – второе место, которое на Исети к устройству завода считаю пригодным. Также две домны поставить можно.
Татищев:
- Это, Тимофей, там места на две, а здесь – на четыре хватит.
Бурцев:
- Места-то хватит, господин капитан, а вот народ где брать будешь?
Татищев:
- Я в Невьянск Демидову написал, чтобы всех беглых, что у себя укрыл, - выдал. И по селам послал объявить, чтобы шли на Уктусский и Алапаевский заводы наниматься, за плату вдвое больше нынешней.
Бурцев:
- Люди здесь Акинфием Никитичем запуганы, по доброй воле никто не пойдет… Да и сам он, прости за прямоту, не разбежится твой указ выполнять.
Татищев:
- И с Акинфием Никитичем управимся…

Санный обоз движется по льду реки. Со стороны притока появляются вооруженные всадники. Их предводитель поднимает руку:
- Стой!
Обоз останавливается.
Предводитель:
- Кто такие, куда направляетесь?

Старший крестьянин:
- Работные люди с окрестных сёл, наняты горным начальником Татищевым для строительства завода на реке Исети.
Предводитель:
- А что Акинфий Никитич объявлял, забыли?! Чтобы мимо его заводов ни к кому бы мужики не нанимались! Поворачивай!
Старший крестьянин оглядывается на мужиков, те обречённо разводят руками. Обоз разворачивается в обратную сторону.

Невьянский завод. К закрытым воротам подъезжает всадник. Его окликает караульный со смотровой площадки над воротами:
-  Кто, откуда?
Всадник:
- К Акинфию Никитичу Демидову от инженер-капитана Татищева порученец с пакетом!
Караульный:
- Акинфия Никитича нет.
Всадник:
- Когда будет?
Караульный:
- Может, завтра, а может – через месяц. Он нам не докладывает…
Всадник:
- Пакет прими!
Караульный спускается вниз, открывает смотровое окошко и берёт пакет. Всадник уезжает. Караульный передаёт пакет напарнику:
- Отнеси Акинфию Никитичу.
Напарник бежит в контору к Демидову:
- Акинфий Никитич, Татищев грамоту прислал!
Демидов берёт пакет, взмахом руки отпускает караульного, вскрывает пакет и читает. Иронично хмыкнув, комкает и бросает письмо на пол.

Берег Исети. На месте, выбранном для строительства завода, крестьяне расчищают снег, ставят срубы, разгружают подводы с досками и кирпичом.

Лето. Татищев в сопровождении драгун въезжает в село. Офицер конвоя находит старосту, обращается к нему:
- Нужны девять лошадей на замену для горного начальника Татищева.
Староста:
- Лошадей нет.
Офицер ведёт старосту к Татищеву, докладывает:
- Господин капитан, и здесь то же самое!
Татищев старосте:
- Где все лошади?
Староста:
- Увели.
Татищев:
- Кто увёл?
Староста:
- Башкиры, наверное…
Татищев:
- К какому заводу приписано село?
Староста:
- К Невьянскому.
Татищев:
- Соседние сёла тоже невьянские?
Староста:
- Мы тут все – невьянские.
Татищев:
- Ясно…

Уктусский завод. Татищев и Бурцев сидят в кабинете Татищева.
Татищев:
- Ничего Демидов не боится! В Берг-коллегию писать уже, как видно, бесполезно: как государь отправил Якова Вилимовича с шведами переговоры вести - не только ни на мой один рапорт ответа нет, так вообще указ прислали, чтобы железоделательных заводов не строить, а искать серебряные руды…
Бурцев:
- Руды-то здесь есть, да ведь и строительство в самом разгаре! Через столько препятствий прошли, и всё – впустую? К государю обратиться надобно, Василий Никитич.
Татищев:
Царю писать нельзя, он соблюдения субординации требует. Одно, как вижу, остаётся: принимать меры согласно интересов государственных…

Тележный обоз движется по лесной дороге. Останавливается перед наскоро сделанной заставой. Караульный унтер-офицер:
- Куда направляетесь?
Старший крестьянин:
- Мясо везём на Невьянский завод.
Унтер-офицер:
- По указу горного начальника инженер-капитана Татищева провоз всяких товаров облагается пошлиной!
Старший крестьянин озадаченно:
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
К старшему подходят обозники, совещаются. Старший крестьянин громко:
- Ну, что ж, значит, эту деньгу в цену говядины зачтём. Авось, Акинфий Никитич не обеднеет!

Каменоломни. Дорога на территорию перекрыта шлагбаумом, возле которого – двое караульных солдат. Перед шлагбаумом останавливаются всадник и две телеги, в которых сидят работники.
Первый солдат:
- Кто такие?
Всадник:
- С Невьянского завода. Это кто ж здесь караул поставил?
Первый солдат:
- По указу господина инженер-капитана Татищева доменный камень можно добывать только с его личного разрешения. У вас оно есть?
Всадник:
- Кто командует караулом?
Первый солдат:
-Унтер-офицер Седов.
Всадник:
- Позови.
Первый солдат кивает второму, тот уходит и через некоторое время возвращается с унтер-офицером.
Всадник спешивается, отходит с Седовым в сторону.
Всадник:
- Нас послал сам Акинфий Никитич.
Седов:
- Требуется разрешение инженер-капитана Татищева.
Всадник:
- Плачу серебряным рублём.
Седов:
- Нам мзды брать не положено.
Всадник:
- Да ведь никто не узнает. Я и солдат не обижу.
Седов:
- Извольте привезти разрешение.
Всадник:
- Три рубля…
Седов:
- Ни три, ни пять, ни сто рублей. Извольте получить разрешение.
Всадник:
- Ладно! Поглядим ещё!
Всадник вскакивает на лошадь, кричит своим:
- Поехали!
Всадник скачет от шлагбаума, телеги разворачиваются за ним.

Невьянск. Дом Демидовых. Никита Демидович и Акинфий Никитич сидят за накрытым столом.
Акинфий:
- Батя, да я с ним сам справлюсь! Надо было тебе сюда ехать…
Никита Демидович:
- Ты, Акинфий, поломать его пытаешься, а здесь по-другому действовать надобно. Затем и приехал. Купить его хочу.

Акинфий:
- Я про «купить» и сам подумал, да ведь он повеление на строительство заводов имеет, значит, своей казны хватает.
Никита Демидович:
- Тем более я правильно приехал…

Уктусский завод.
От проходной к канцелярии идет Никита Демидов, ему навстречу - Татищев.
Татищев:
- Здравствуй, Никита Демидович! Премного о тебе наслышан, и рад, что сам тебя здесь вижу!
Демидов:
- Благодарствую, господин инженер-капитан, на добром слове! (С хитрой улыбкой) Но всё-таки куда нам, лапотным, до вас!..
Татищев:
- Перед государем все равны.
Входят в кабинет Татищева.
Демидов, уже не улыбаясь:
- Приехал я к тебе, господин инженер-капитан, вот по какому делу: сынок мой много докуки тебе причинил, ты уж прости его, непутёвого. А я всю вину его готов искупить, назови только цену…
Татищев:
- Я, Никита Демидович, зла не держу. А от Акинфия Никитича мне одно только надобно: чтобы о пользе государственной больше помышлял, чем о своей собственной.
Демидов:
- Вот и спасибо, Василий Никитич…

Санкт-Петербург, царский дворец. Пётр I, улыбаясь, встречает Никиту Демидова:
- А, Демидыч! Давно, давно тебя не видел! Рад! Ну, как дела?
Демидов:
- На тульских заводах, государь, полный порядок. А вот с уральскими беда… Боюсь, что скоро встанут.
Пётр:
- Что так?
Демидов:
- Горный начальник Василий Татищев слишком уж круто за дело взялся: повсюду заставы поставил, за проезд пошлину берет; десятую часть железа с заводов требует; доменный камень запретил ломать без его разрешения, а кто его знает, сколько он за это разрешение взять хочет… Да и в казну, что ему на устройство заводов отпущена, наверняка уже руку запустил…
Пётр, помрачнев:
- Ты, Демидыч, про это не на слух мне говори, а в Сенат напиши, будем сыск чинить…

Демидов:
- Так я ж, государь, только на вопрос твой хотел ответить…
Пётр, собираясь уходить:
- Всё, недосуг мне сейчас, прости…
Пётр уходит. Демидов вполголоса:
- Заварил кашу… Что ж, в Сенат, так в Сенат…

Неоконченное строительство на берегу Исети. Накрытые парусиной штабеля досок и кирпичей. Ряды потемневших срубов.
Вдоль срубов не спеша идут Татищев и Бурцев.
- Велено мне, Тимофей Матвеевич, в Берг-коллегию отчет предоставить по тем деньгам, что были выданы на строительство заводов. В Санкт-Петербург еду. Материал строительный сохраняй в целости. Надеюсь, что ещё свидимся.
Бурцев:
- Никогда у тебя не спрашивал, Василий Никитич, но всё-таки любопытно: сколько было выдано?
Татищев:
- Для тебя скрывать не вижу смысла, но другим, что бы ни случилось, не говори: пять тысяч золотом.
Бурцев:
- Поистине царская казна…

Татищев у царя.
Пётр смотрит пристально. Татищев выдерживает взгляд царя.
Пётр:
- По отчёту твоему в Берг-коллегию обнаружена недостача в девяносто шесть рублей. Отвечай как на духу: из казны деньги брал?
Татищев:
- Брал, государь. Но не для себя брал, а для пользы дела: павших коней заменить или лодку купить, когда расписку составить некогда.
Пётр:
- Хорошо, инженер-капитан. Я тебе верю. Но так как розыск надлежит до конца довести – не обессудь: поедет с тобой на Урал генерал-майор Вильгельм де Геннин, чтобы на месте всё выяснить и в Сенат доклад представить…

Осень. Невьянский завод. В кабинете за столом де Геннин, за вторым столом - секретарь. На столе у секретаря – заполненный опросный лист, в котором расписывается какой-то человек. Расписался, выпрямился, смотрит на де Геннина.
Де Геннин:
- Иди.
Человек выходит. В кабинет заглядывает солдат.
Де Геннин:
- Проводить до ворот. И пусть заходит следующий.
Солдат отходит от двери. В кабинет входит новый человек.

Де Геннин:
Имя?
Человек:
- Игнашка Стенин.
Секретарь начинает новый опросный лист.
Де Геннин:
- На все вопросы отвечай без утайки. Если позже выяснится, что в чём-то соврал, - с дыбой будешь знаться. Чем занимаешься?
Стенин:
- Баржи вожу по реке Чусовой.
Де Геннин:
- С инженер-капитаном Василием Татищевым знаком ли?
Стенин:
- Да, ваше высокопревосходительство. В прошлом году был вызван к нему на Уктус для разъяснений, как лучше железо с Алапаевского да Уктусского заводов по рекам сплавлять до Кунгура.
Де Геннин:
- Какие расходы понёс из-за этого вызова?
Стенин:
- Господин инженер-капитан тот же вопрос задавал, и приказал составить смету. По этой смете мне всё было возмещено.
Де Геннин:
- Брался ли ты за доставку железа с заводов?
Стенин:
- Брался. И без потери передал всё приказчику Ерохину на Сылве.
Де Геннин:
- Требовал или просил ли с тебя инженер-капитан Татищев мзду с тех денег, что причитались тебе за доставку железа?
Стенин:
- Нет, ваше высокопревосходительство.
Де Геннин:
- Сам делал ли ему какое приношение или посул?
Стенин:
- Нет, ваше высокопревосходительство. Да здесь все промышленники знают, что господин горный начальник о посулах и слышать не хочет…
Де Геннин:
- В листе опросном распишись…

Татищев и де Геннин на месте заброшенной стройки, идут по берегу Исети.
Татищев:
- Место сие может стать средоточием не только горнорудного дела, но и торговли между Сибирью и Великороссией. Верхотурский тракт должен потерять своё значение, и неизбежно встанет вопрос о строительстве нового тракта, проходящего через здешние земли…
Де Геннин слушает молча, глядя вдаль.

Санкт-Петербург. Сенат. Заседание судебной коллегии.
Председательствующий:
В рапорте проводившего розыск генерал-майора де Геннина указано следующее:
- «В порухе казённых заводов виноваты Гагаринские комиссары, которые оными ведали. Они бездельничали много, и Демидову от них помешательства не было и противиться ему не могли, а Демидов делал, что он желал. Татищев по приезде своем начал стараться, чтоб вновь строить государевы заводы. Демидов не залюбил с таким соседом жить и искал, как бы его от своего рубежа выжить, понеже и деньгами он не мог Татищева укупить, чтобы государевым заводам не быть...».

Входит Пётр I. Сенаторы встают. Пётр садится в кресло, делает знак, чтобы все садились.
Пётр:
- Ну, что скажете, господа сенаторы?
Председательствующий:
Генерал-майор де Геннин определяет полную обложность обвинений промышленника Никиты Демидова в отношении инженер-капитана Татищева. Но судебное рассмотрение дела ещё не назначено.
Пётр:
- С этим делом всё уже ясно. А чтобы никому больше не хотелось понапрасну поклёп на государевых людей возводить, - вынося приговор, наложите на Демидова такой штраф, чтоб даже ему малым не казался!
Председательствующий:
- Тысяч восемь?
Пётр:
- Тридцать. И Татищеву пусть возместит ущерб, что тот понёс по этому поклёпу.
Председательствующий наклоняет голову.

Весна. На Исети идёт строительство завода и крепостной стены. Де Геннин и Татищев с чертежом в руках наблюдают за строительством. На их фоне появляется надпись: «Торжественное открытие завода состоялось в день святой Екатерины 26 ноября 1723 года по юлианскому календарю.».