Роман Багровая Цитадель. Главы 3-4

Глава 3

В Верхнем мире не жаловали тунеядцев. Впрочем, при этом при всем почти все жители Верха практически без исключения при этом любили праздники и азартные игры. А это означало, что можно было всегда, практически всегда, попытать счастья в каком-либо состязании или кулачных боях, к примеру.

И, разумеется, это неплохо оплачивалось, несмотря на риски и тяжесть.

И, разумеется, Айна принимала активное участие в подобных мероприятиях.

А что, собственно, ей ещё оставалось делать? Выживать же как-то ведь требовалось.

Как правило, она дралась либо на мечах, либо участвовала в ножевых боях.

Ещё реже - в гладиаторских поединках, где по сути даже не давали бойцам право самим выбрать оружие для схватки. Им просто выдавали всю экипировку из того, что было. Это было крайне неудобно и порой рушило все планы бойцов подчистую, ставя их в невыгодное положение. Не говоря уже о том, что мечник, грубо говоря, плохо владел копьем. И так далее...

Не было сил ни с кем спорить и пытаться продвигать свои права. Да и бесполезно это. Тебя в таком случае могли просто не допустить к боям. И плакали твои денежки, как говорится.

Женщина смиренно довольствовалась тем, что ей предоставляли... выживать как-то ведь приходилось и приходилось подстраиваться под прихоти организаторов. А они, зная, что на такие бои подписывается только всякий сброд, активно этим пользовались, лишая бойцов какого-либо права выбора. 

Задача была всего-навсего одна в этом эгоистичном, холодном и безразличном лично к ней обществе - вырвать свой кусок хлеба на сегодня.

Любыми способами. Мирными. Или не очень.

Как придется.

Плевать на всех абсолютно также как им плевать на неё.

И это виделось молодой Айне воистину справедливым.

Она ненавидела Верхний Мир. В глубине души, пускай и не совсем осознанно - ещё тогда. А в особенности - сейчас.

Её искренний гнев по отношению ко всему, что было с этими людьми связано, выражался во всем. Начиная с презрительного отношения к обществу, крестьянам и в целом - к людям, заканчивая 
нескрываемым удовольствием от гладиаторских боев, где эту самую ярость и злость возможно было выплеснуть.

Причем, её за это щедро вознаграждали. Ещё бы! Ведь это бои либо насмерть, либо до сильных увечий, и она вопреки всем возможным рискам всё таки выжила.

И выходила победителем из схваток.

И да, ей нравился дух борьбы. Привлекал адреналин от поединка, когда твоя жизнь буквально висит на волоске и зависит от воли сильного мира сего, в роли которого, разумеется, выступала их кровожадная толпа, ненасытная и голодная до зрелищ, мяса и крови.

И этой толпе было плевать... абсолютнейшим образом плевать на тебя... твою жизнь... и всё, что с тобой могло бы быть связано.

Ты либо развлекаешь её, либо нет...

Люди Внешнего мира были воистину ужасны, грубы, жестоки и бесчеловечны, являя собой при этом якобы «свет». Но, разумеется, до образчика радости и света им было ой как далеко.

Только лишь безразличие, алчность, эгоизм, высокомерие, погрязание в собственных пороках...

Но никак ни добра, ни созидание, ни свет, которым они пытались так упорно казаться. 

Она помнила гладиаторские бои. Эти кровожадные стычки насмерть. Когда ей буквально едва ли не проломили голову в одном из таких поединков.

И всё ради еды всего на несколько месяцев...

Издыхая затем после боя, корчась с ужасными болями, Айна была готова взвыть. И никто специально не лечил её, не заботился и т.д. Всё ложилось на её же собственные плечи.

Окружающим, всем без исключения, было категорически на неё плевать.

Изуродованное поперек лицо, огромный шрам, рассекающий всё лицо, в награду всего за несколько жалких месяцев выживания в этом кромешном аду, по ошибке именуемом раем.

И ради чего? Ради сыра, умеренного количества пива и прочего? 

Ради теплой постели в гостинице?

Ради чего?!

Не ради же отменной жизни, благ и комфорта.

А ради банальных вещей?!

Которые не должны доставаться столь дорогой ценой.

Какая всё же царила в этом мире несправедливость! Как болезненно было Айне это осознавать. Что её ни во что ни ставили там. Всем было плевать. И всё, чем люди делились с ней - это боль, боль, боль. Неуважение... презрение. Снова боль. Страдания. Сплошные и горестные страдания она лишь испытывала там, в этом проклятом мире.

Безразличие абсолютно всех к ней.

В мире для «лучших»... а по факту - для более слабых, если смотреть правде в глаза и фактам в лицо. Там не было сильных. Только лишь слабые и никчемные, захватившие власть и смеющие указывать как раз сильным, что их место на дне.

В мире, где всем...

Всем...

Всем...

Ты... лично ты... абсолютно не нужна.

И даже более... они позволяют себе тебя ненавидеть. И причинять тебе страшные моральные терзания.

Отвергая. Выгоняя на улицу. Отказывая в жилье и еде.

Много Айна там скиталась и побиралась и так и не смогла отыскать там себя. И по итогу, разумеется, себя она там не отыскала. А нашла лишь океан разочарования и боли.

Которые едва ли смогли её сломить...

Не сломили. Никак. Нисколечки.

Может, тогда, в те времена, ей и было трудно. Но по итогу нет. Айна воспряла духом. И показала миру кто есть кто. Кто достин править. Кто достоин лучшего.

И этим кем-то оказалась непременно она. Доказав всем, что она лучшая. Что она имеет право жить. И не просто жить. А жить достойно. Наилучшим же образом. Самым достойным.

Ибо она была храбрая, сильная... в первую очередь - сильная. И одержала победу. По праву силы. И все лавры и достижения отныне должны были теперь принадлежать ей. И лучшие места. Лучшая еда. Хорошая одежда. Интересные люди. В общем, всё самое сочное от жизни, что только можно было замечтать вообще взять. Без исключения и упрашивания на коленях этой самой жизни об этом.

Она вообще редко когда у кого-то что-то просила даже будучи в нужде. Не таким человеком была Айна. Отнюдь.

Она либо брала, либо смиренно принимала то, что ей дают. Она всегда обладала характером воина и бойца.

Ещё даже до того, как чего-то достигла и получила хоть какое-либо признание. Которого, разумеется, там, наверху, и в помине не было. Она просто терпела невзгоды на своем сильном характере. Но невозможно вечно быть скалой. И рано или поздно тебе это надоест... да просто уже не остается сил.

Не остается сил погибать. Идти ответственно, осознанно, на гибель, на убой. Сил мало. И внутри, в потаенных уголках разума, нечто перещелкивает. Навсегда.

Вначале подсознательно, практически незаметно.

А затем - навсегда.

Переходя уже в ранг взвешенного и осознанного решения.

Будь воля Айны - она бы предала огню весь Верхний мир. Настолько она успела его возненавидеть.

И эта боль лишь в её родной Цитадели начинала забываться. Лишь в будущем, далеком будущем, она смогла о ней забыть... в котором не оставалось места безразличию, чужому эгоизму по отношению к ней, усталости и много ещё чему.

И в этом будущем воистину было прекрасно всё. Кроме одного, пожалуй...

Отсутствию солнечного света. Но разве же это проблема?! Да какая же это сложность?!

Не так уж и необходим был этот свет. И без деревьев было хорошо. И даже... без голубого неба над головой.

Это всё стоило... непомерно дорого для жителей Нижнего мира. Как по итогу оказалось.

А из поединков этих она кое-что вспоминала.

Например, вот этот эпизод.

***

Айна не помнила момент оглушительного удара. Просто пред глазами предстала пелена. Женщина почувствовала ослепительно-яркую боль и грохнулась навзничь на песок ристалища.

По лбу стекла струйка крови.

Боль. Оглушительная, невыносимая боль, пеленой затмевающая разум.

Несколько секунд, чтобы встать... не больше.

Но сил... уже нет.

Стискивая зубы от боли, Айна собрала все остатки концентрации, воли и моральных усилий в кулак, собрала их как единое острие копья и, когда противник вплотную приблизился к ней, резко, превозмогая невероятную боль, вскочила и пронзила его плоть коротким мечом.

Человек, это был какой-то местный, бородатый мужчина средних лет, взвыл от боли и повис прямо на окровавленном клинке.

А затем грохнулся вниз.

Навзничь.

Айна заорала, глядя на толпу, подняв ввысь руки в боевом ликовании.

А затем силы покинули её, в глазах потемнело...

И она резко грохнулась навзничь.

Отрубилась.
 
Её грубо выволокли за пределы ристалища, положив на постеленном колком сене. Не самая приятная постель, но и не самая худшая.

Она лежала долго. Никому не нужная. Никто не перевязывал ей раны. Лишь принесли полотенце, воду, вино и немного похлебки с куском свежеиспеченного хлеба.

И деньги. Выигрыш в виде горсти серебряных монет в холщевом мешочке.

Негусто.

Вот такое наплевательское отношение было даже к победителям арены.

Она помнила, что долго лежала, приходила в себя. Её тогда подташнивало.

А затем стало лучше, и Айна медленно уползла оттуда, кое-как перебинтовав голову. Никому не нужная. Уставшая.

Тогда, в тот момент, она возненавидела жизнь. 

И всё, что с Верхним миром её связывало.

Глава 4

Правительница вытянула вперед ноги, наслаждаясь приятным теплом. Женщина хотела всего-навсего отключиться. Забыться. Погрузиться в прекрасную полудрему во сне.

И не более.

Начав распивать вино у камина из филигранно выполненного серебряного кубка с гравировкой в виде причудливых завитушек и роз, Айна постепенно успокаивалась, расслабляясь всё больше, улетая мыслями всё дальше от этого места и всего, что с ним было связано.

Ей было необходимо отключать голову, хотя бы на время абстрагируясь от всего ужаса, царившего в Цитадели.

Хоть ей и не очень хотелось в этом самой себе признаваться, но да... этот ужас давил на неё. И хоть у неё с рождения был стойкий дух и довольно крепкая психика...

Но да... это место высосет любого. Плавно, незаметно выжрет.

Каким бы сильным ты не был... Подземелье непременно тебя сьест.

Будь ты хоть трижды богатырем.

Она ожидала. Ждала, когда же ей, наконец, приведут этого пленника.

И привели.

Предварительно, прежде чем пустить новоприобретенного «умника» жить в свои покои, Айна велела его достаточно сильно пытать в течение порядка семи дней. Пытать жестоко, мучительно, но при этом, чтобы не покалечить, ведь он ещё сослужит добрую службу ей и всему её обществу.

Это требовалось для того, чтобы новый раб гарантированно не поднял на неё нож и не вздумал плести интриги, пользуясь невероятной близостью с правительницей и разнюхав ключевые её секреты.

А это было неизбежно, ибо она планировала, чтобы он спал здесь, на полу. Периодически она теряла над собой контроль, и у неё даже начали происходить провалы в памяти, поэтому ей требовался помощник, который приводил бы её в чувство после попоек.

Это было страшно... отрубиться, оставшись наедине с собой в запертой изнутри громадной комнате. И ведь не докричишься - внизу не будет слышно.

А провалы начали происходить всё чаще и чаще.

Это становилось опасным.

И, главное, никто об этом не должен был знать. Абсолютно никто. Иначе люди, почувствовав слабину, просто-напросто казнят её и свергнут, как, впрочем, всегда и бывало.

Её слуга, как и все прочие слуги, должен был быть максимально запуган, сломлен и морально изо всех сил подавлен - только тогда было возможно максимально эффективно, а главное - безопасно, сотрудничать с ним и использовать его знания и разум на благо в первую очередь себе и, разумеется, общества.

Айна не доверяла проходимцам. А в Цитадели и вовсе не раскрывалась полноценнно никому. Ни одному человеку... кроме, пожалуй, разве что Алерика... но он был исключением, подтверждающим общее правило.

Не верь никому и никого не заставляй усомниться в своей силе. Как бы плохо у тебя дела при этом ни шли.

Итак, его привели к ней на девятый день, избитого, в ссадинах и кровоподтеках, утомленного и выжатого. Часть прядей была нещадно вырвана. Видимо, её молодчики малость перестарались с усилием. 

Казалось, что огонь в глазах этого человека потух навеки. Он уже выглядел настолько изможденным. Возможно, он даже ожидал своего часа, когда, наконец то, его просто прирежут и всё. 

Хотелось просто его бросить умирать своей смертью и вообще даже не притрагиваться к нему даже в своей памяти.

Впрочем, его изможденность была обманчива.

Ведь есть пиво, вино и вкусная еда, которые спустя несколько месяцев, а может - даже недель, и мертвеца способны на ноги поднять.

Даже того, который находится на грани физического и морального истощения.

За лояльность и достойную службу, разумеется...

Не просто так.

Иначе он мог быть... нет, не вышвырнут за пределы Цитадели.

Просто... убит.

Просто... казнен.

Самым жестоким способом.

За то, что отказался сотрудничать с ними. Ибо Подземелью неведомо понятие добровольного выбора. Лишь страдания, боль и обязанности. Но много здесь, в этом месте, не требовали ни с кого - даже с этого жалкого человечишки, пусть он и хранил в своей голове тонны прочитанных книг.

Он должен был выполнять всего одно, максимум - два, дела. Те, которые ему сейчас поручат.

И всё.

Более с него ничего и нельзя было потребовать.

Как и с каждого здесь. В этом месте, несомненно, существовал плюс. Здесь никто не трудился на износ и жизнь шла плавно и медленнотекуще. И люди могли просто жить, не утруждая себя трудом на износ.

Наконец, в дверь постучали. Айна встрепенулась, будто выйдя из транса, резко вскочила и отворила дверь.

Её резко и эффектно вытащили из иллюзорного тонкого мира, в который она, задремав, погрузилась.

На пороге стояло двое коренастых мужчин, державших под руки измученного пленника. Айна указала на ковер, его бросили туда. А сама женщина пододвинула стул и уселась прямо напротив перед ним, игриво вертя в руках стиллет.

- Ну, и? - вопросительно, не скрывая слегка презрительной ухмылки, выдала наконец она.

Мужчина вопросительно на неё посмотрел.

- Ты будешь? - бросила она взгляд на столик с едой, а затем взяла оттуда кусок мясного пирога и вытянула руку перед ним.

Пленник устало вздохнул, но подношение принял. Взгляд был опущен. Видимо, морально он всё таки был сломлен.

Всё таки да. Ребята молодцы. Хорошо и исправно работают. Не зря едят свое мясо.

Пытки, наравне с казнями, были важным инструментом поддержания власти. И не только конкретно её власти, но и вообще какой-либо иной власти.

И, несомненно, это было хорошо. 

Теперь его можно условно говоря «брать на службу».

Жевал он медленно, с опущенным взором. Пальцы на руках плохо слушались. Ладони слегка тряслись. Он в целом был изможден. Только лишь молчал, уставив взгляд в пол.

Айне было плевать.

Правительнице надлежало лишь обьяснить новому человеку правила его нахождения здесь. И разжевать что конкретно от него требовалось.

Для этого было необходимо немного привести его в чувство и разговорить.

- Итак, - обратила она свой взор на него, склонившись на корточках прямо перед изможденным существом - Ты ведь уже понял кто я?

Мужчина молча и горестно кивнул, не поднимая с пола взгляда.

Айна усмехнулась. Её всегда забавляли подобные диалоги.

- Тогда, - аккуратно приставила она к шее пленника лезвие стиллета - Делай то, что я от тебя потребую. И можешь есть, пить столько тебе принесут. Ты, кстати, будешь жить здесь, со мной, в моей опочивальне. Разумеется, спать ты будешь на ковре, - женщина садистически усмехнулась. Хотя по факту это были очень даже неплохие условия. Что от тебя требуется я скажу позже. В Цитадели, видишь ли, нехватка мозгов. А они, вроде бы, у тебя есть. Так вот... раз они есть - нам надо узнать в чем ты силен. Какова область твоих знаний?

Она резко наступила ему на руку, отдавив пальцы стопой что есть мочи.

Из мужчины вырвался сдавленный хрип.

- Проклятье! Не молчи как истукан!

Айна пнула его под ребра. Пленник перевернулся на спину. У него и сил-то говорить уже не оставалось.

- Ну? Так что?

- Д-дай в-воды, - попытался он приподняться на локте - И я всё тебе поведаю.

Правительница, хоть и любила людей пытать, включила благоразумие. И немного переменила тон.

- Ладно.

В общем, она помогла ему встать, усесться в кресло. Видимо, ему тщательно бока отбили. Дышал и вообще шевелился он с явным усилием и явно через боль. Айна налила измученному пленнику бокал вина и даже поднесла его к его губам.

- Достаточно, - поперхнулся он.

Взгляд бедолаги покосился на языки пламени, плясавшие в камине.

- Ну? И? - приподняла бровь женщина.

Мужчина начал свой рассказ, стараясь не смотреть на правительницу:

- Я был писцом у лорда Маклера. Затем - у графа Айконста. У обоих проработал около десяти лет в общей сложности. Затем, - он нервно сглотнул - Я нарвался на ваш отряд. Дальше, думаю, и так всё понятно.

Он держался несколько отчужденно. Айну это и бесило, и слегка восхищало одновременно.

Он поправил прядь со лба.

- В общем, я специализировался на дорожных работах. И немного на инженерном деле. Помогал возводить им особняки и отремонтировал главную ратушу.

Айна задумчиво пригубила вино. Её уже порядком расслабило от большого количества выпитого в течение последних двух часов.

- Ладно, - без особого участия кивнула женщина - Значит, ты у нас по строительству в основном?

- В основном.

- Ладно, будешь полезен Цитадели.

- И на том спасибо, - почувствовав себя увереннее буркнул мужчина.

- Но основная твоя задача будет следить за мной, чтобы я не наделала лишнего в припадках. Именно поэтому я тебя сюда привела.

Он кивнул. Ему уже было без разницы.

Айна налила ему в кубок ещё вина. Человек благодарно отпил.

- Итак, твоя задача - уход за мной. Бытовой. Во всем, что я тебя попрошу. И иногда мы будем просить кое-что сделать для Цитадели, - подытожила королева.

Новоиспеченный слуга ещё раз молчаливо кивнул.

Таким образом у Айны появился личный доверенный раб, полностью для неё подконтрольный и целиком послушный, которого она пригрозилась вполне на полном серьезе, что при малейшем косяке прибьет. И ведь не шутила Айна никак. 

И человек был уже достаточно запуган для этого. Подавлен и сломлен уже более чем.